Асоциогенез

На стеклянном столе лежали знакомые предметы: аккуратная горка белоснежного порошка, тонкая соломинка из обрезанной пластиковой трубочки. Но главное - леденцы. Энди Санчез, вечный ребенок в теле двадцати четырёх летнего трастового фонда, принес новинку: "конфетки для взрослых". На деле - кристаллы мета, спрессованные с каким-то фруктовым загустителем. Тимур наблюдал, лениво развалившись на диване, чувствуя знакомое щемящее предвкушение внизу живота, когда тот раскрывал упаковку. Не голод, не жажда, а пустота, которую надо заполнить. Не игла или дым, а перорально - медленнее вхождение, дольше эффект. Более "цивилизованно", как шутил Стас, рассасывая свою порцию чуть позже. Первые минуты - ничего, лишь липкое предвкушение, затем язык онемел, будто обожженный сухим льдом. Слюна превратилась в вязкую пасту. Горьковатая взвесь растекалась в слюнные железы, впитываясь в капилляры, минуя печень, прямой наводкой в мозг. Эффект не был взрывом, а волной - нарастающей, теплой, уверенной. Он закинул голову назад в гостиной друга ожидая полного восхождения, наблюдая за толпой громких веселящихся незнакомцев через свое тоннельное зрение. Звуки "Crystal Castles" на фоне стали громче, каждый удар динамика отдавался в грудной клетке, запахи интенсивнее, почти осязаемые, даже пыль в воздухе казалась сверкающей. Мозг, этот ленивый орган, привыкший отфильтровывать трудный клубок информации, дальние воспоминания, вдруг распахнулся. Дофамин, норадреналин - природные нейромедиаторы удовольствия и бодрости хлынули шквалом, смывая всё: тревоги по поводу работы, денег, сложного языкового барьера, попыток стать заметнее, воспоминания о Родине, об отце, бросившем его семью ради студентки, чувство чуждости, туманное беспокойство о таком непредсказуемом будущем. Нарастающий холодок по позвоночнику, резкая ясность, как после ледяного душа, и все проблемы смылись с ни в чем несравнимой эйфории, абсолютно исчезли, словно их никогда и не было. Мир стал ярче, гиперреальным, детализированным, а мысли быстрыми, но ясными. Все стало просто и до банальности легко. Не было прошлого или будущего, только бесконечное, сияющее настоящее. "Здесь и сейчас" - стали не сленгом мотивационных коучеров, а достижимой истинной. Гормоны счастья затопили скромные центры удовольствия, на чем обычный головной мозг экономил. И в данный момент они были в сотни раз сильнее любого естественного удовольствия - сильнее любви, сильнее оргазмов, сильнее гордости. Два дня в квартире Энди, их богатого, вечно улыбающегося приятеля со школы, превратились в растянутый, липкий сон наяву. Только он не спал. Именно тогда ему казалось, что он дышит полной грудью и по-настоящему существует. Они парили в этом потоке, подпитывая друг друга своей энергией, своим отраженным величием, смеялись над чем-то невероятно смешным, говорили часами - гениально, бессвязно, перебивая друг друга. Еда была лишней, тело не нуждалось ни в чем, кроме этого тока, бегущего по венам. Хаотичный мир заимел недоступную простым людям сакральную структуру. Время потеряло смысл, ночь слилась с днем, пока где-то в глубине коры, в ответственных за контроль и предвиденье зонах, уже тлели первые искры грядущего распада.

Где-то на вторые сутки Тимур требовал добавки, почувствовав легчайшую усталость. Доза. Еще доза под язык. Медленно. Контролируемо. Иллюзия власти над химией своей ЦНС, над своим состоянием, пока не стало тяжело. Ясность сменилась дрожью в руках, громким стуком сердца, ощущением, что кожа вот-вот лопнет от внутреннего напряжения. Окружение стало слишком резким, слишком громким. А дальше ожидаемый упадок. Нейротрансмиттеры выгорели, как перекаленные лампочки. Он свалился, утонув в беспробудном сне, где даже снов не было, только пустота - расплата за дни бесконтрольного счастья.

***

Перед Грэмом стоял Тимур. Тот же каштановый беспорядок волнистых волос, те же пронзительные ореховые глаза, та же небрежная поза. Но что-то было не так. Выражение лица передавало скорее усталое недоумение, чем игривость. Вместо привычной хищной, самоуверенной усмешки и прищурa - плоское, усталое, почти отрешенное выражение

- Не узнаешь? Мило, - Грэм фыркнул от боли, шагнул вперед, пытаясь заглянуть за его плечо в квартиру. - После прошлых выходных так стыдно, что решил сделать вид, будто не узнаешь меня?! Или надеялся, что я просто исчезну?!

- Я не Тимур, - произнес спокойно мужчина с таким искренним, почти физическим отвращением к этой путанице, отчего Форстер на мгновение дрогнул, после чего разозлился еще сильнее.

Он резко рассмеялся. - Оригинально. Новый метод троллинга? Очень смешно, - выдал Грэм с очевидным сарказмом. - мы не в бразильском сериале, уëбок.

Казалось бы, что Калинский мог закрыть дверь перед его носом, если бы не золотисиый ретривер, прыгающий беззаботно в приветствии, пытаясь лизнуть гостю лицо.

- Пупа! Вниз! - резко скомандовал русский, но собака лишь вильнула хвостом еще азартнее. Грэм машинально отстранился, а в следующее мгновение воспользовался моментом и проскользнул мимо него в квартиру.

- Ага, Пупа...- оценивающе добавил Грэм, оглядываясь, но не отходя от холла. - Значит, ты не врал про собаку. Только вот... - Он обернулся к нему, когда тот стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки, с выражением человека, наблюдающего за особенно назойливым насекомым. - ...врал про все остальное. Почему игнорил?! - Грэм шагнул к нему, толкая в грудь. - Лучше обьяснись, пока я не набил тебе ебало...

- Руки убрал, - голос прозвучал тихо, но с явной агрессией, что Грэм резко отдернул руку. - Я тебе уже сказал: я не Тимур! Я Стас. Его брат-близнец.

- Брат? - он рассмеялся слегка истерично. - Да, конечно, как удобно. Просто слился, а теперь придумал отмазку про близнецов. Ты просто трус, Тимур. Трус и ... - запнулся Форстер, не договорив, окидывая его подозрительным взглядом, после того, как заметил, что вместо знакомого «HOPE» у кадыка, выведено знакомым шрифтом слово «HATE», а на запястье левой руки - не стая мертвых китов, а динамичный, живой силуэт дельфинов. Лицо, тело, пальцы - все было покрыто теми же рисунками за исключением уникальных несостыковок.

Тишина в прихожей затянулась. Калинский стоял, все еще прислонившись к дверному косяку, скрестив руки. Его взгляд, усталый и оценивающий, скользнул по Грэму - от растрепанных волос цвета светлой пшеницы, до мятой одежды, пахнущей сигаретным дымом и вчерашним алкоголем. Пупа, наконец успокоившись, улеглась в гостиной у пищащих игрушек, положив морду на лапы, но заинтересовано следя за незнакомцем со счастливым собачьим придыханием.

- Трус - твой отец, когда забыл натянуть гондон и стал случайно воспитывать интеллектуального инвалида, - произнес он с тем же тембром, русским акцентом и язвительным юмором, как у Тимура, но громче и резче, без томной растяжки слов и привычной мурлыкающей нотки. - А я Стас.

Грэм застыл. Его сознание, затуманенное обидой и похмельем, пыталось перестроиться. Нотки неуверенности стали заполнять пространство. - Стас... - повторил уже без иронии, делая шаг назад. Он оглянулся на пустую гостиную, залитую утренним светом, выхватывающим пылинки в воздухе. Квартира была чистой, жилой: Минималистичная мебель IKEA, книжные полки с аккуратными рядами, следы присутствия двух молодых мужчин: разбросанные кроссовки, пустые кружки, картриджи для вэйпа, джойстики PS5 под столом. Никаких гор мусора, как у него. Только легкий творческий беспорядок свидетельствующий о проживании нескольких людей.

Стас не прокомментировал. Он прошел мимо Грэма в сторону кухни, открыл дверцу холодильника, на которой висели разные постеры и фотографии, включая чёрно-белый снимок, похожий на УЗИ двух эмбрионов в утробе, достав молча энергетик.

- Тимур... он говорил о брате. Но не упоминал о близнецах... - выдавил Грэм из себя, нарушая тишину, голос хриплый от невыплаканной ярости, которая теперь замешалась со жгучем стыдом.

Калинский хмыкнул. - А зачем? Мы ж не сиамские, жопой не слиплись, чтоб об этом каждому встречному говорить, - после щелкнул кольцом банки, глотнул напиток, изучая Грэма, как и его брат, но без очевидного кокетства Тимура. Оценка была быстрой, безразличной, как взгляд на надоевшую рекламу в метро. - Проходи, че стоишь, - наконец процедил Стас, направив левой рукой в сторону дивана. -...как там тебя?

- Грэм. Грэм Форстер. - повторил художник не сдвинувшись с места. Адреналин еще пульсировал в висках, смешиваясь с похмельной тошнотой и нарастающей неловкостью.

- Форстер. - отозвался Стас, пытаясь достать что-то знакомое из своих пучин памяти, но безрезультатно хмыкнул. - И что тебе от нас нужно, Ф-о-р-с-т-е-р? Тимур спит. - Он кивнул в сторону закрытой двери в конце коридора.

- Спит? Спит четыре ебанных дня?! - голос сорвался на раздраженный крик. Пупа насторожила уши, но не встала. - Я писал и звонил! Он в сети, черт возьми! Не смог найти пару минут, чтобы написать банально "жив"? Мы... Он просто исчез! После всего! - Грэм махнул рукой в сторону предполагаемой спальни, чувствуя себя идиотом, объясняющим свои любовные драмы незнакомому человеку с лицом своего возлюбленного.

- "После всего"? - Стас процитировал его, приподняв бровь со смешком. - Звучит драматично. Но Тимур правда вчера проспал весь день. После такого "загула" неудивительно, что он в отключке. А телефон его, скорее всего, или на дне Гудзона, или у Энди. Дискорд всегда включен на его ПК, поэтому онлайн. - продолжал двойник, поставив банку на кухонную стойку с глухим стуком. - Не парься, он не сливался специально. Просто "недоступен". Физически и ментально.

Грэм молчал, переваривая странную информацию. "Загул". "Отключка". Неподходящие слова повисли между ними - неожиданные и совершенно неоднозначные. В голову лезли странные мысли, но гипотез строить не хотелось.

- Что произошло? - осторожно спросил он.

- День рождение Санчеза. Снял лофт на Манхэттене, пригласил кучу людей и принес различного стаффа... У нас проверенные поставщики, так что ничего страшного. Марафонили несколько дней на "скорости". - Стас фыркнул, звук прозвучал смешком. - Я ушел после первых суток. А Тимур остался дальше "праздновать" и перебрал. Ну вот, теперь как овощ - спит со вчерашнего дня, просыпается только поссать, выпить литра два воды и снова в кровать.

Форстер понял, о чем речь, впитывав мерзкие слова: "Марафон"; "Скорость"; "Стафф". Он знал их значение. Видел последствия на улицах Бруклина, в глазах потерянных людей, представлял фентаниловых зомби под мостами Нью-Йорка из СМИ, но никак не Тимура с его работой, высшим образованием и Toyota. Пазл не складывался. Слово "наркотики" застряли с отвращением в голове, ассоциацируя лишь видео на YouTube о криминальных хрониках и реалити-шоу с отбросами общества, докатившихся до дна. Понимание ситуации обжигало, вызывая волну осуждения, смешанного с предательским страхом. Все это не вязалось с человеком, которого он знал, который целовал его так нежно, что земля уходила из под ног. Грэм машинально потянулся за пачкой сигарет в кармане куртки, ощущая внезапную сухость во рту. "Разве так выглядят наркоманы?" - пронеслось в голове, глядя на спокойного, собранного Стаса.

- Вы часто так? - Грэм сглотнул, голос предательски дрогнул.

- Эпизодически по праздникам. Иногда за компанию. - Стас пожал плечами, поймав бледнеющее лицо Форстера. Близнец выглядел уставшим, с легкой синевой под глазами, но в целом собранным. Никакой тряски, никакого дикого взгляда. - А что в этом такого? Давай только без ебучего осуждения. Никотин, кофеин, транки, алкашка... Это же социум приемлет, да? А все остальное, что власть занесет в реестр и не окупается - яд и ярлык. Хотя по сути, разница только в выборе дозы, легальности, процесса и скорости, как себе вынести мозги.

Грэм ощутил, как вязкий комок эмоций и отвращения подкатил к горлу. Он закурил, не спрашивая разрешения, прямо в гостинной, делая глубокую затяжку, успокаивая требующие нервы и спутанные мысли. Горячий дым обжёг легкие от никотина. "Алкоголь - легален, сигареты - на каждом углу, а наркотики запрещены. Разный уровень опасности". - он тут же загнал логику поглубже, списав все на праведный гнев и открыл рот, чтобы возразить, привести железные аргументы про разрушенные жизни, про внезапную смерть и тюрьму, но врезался в понимающее лицо Стаса. Тот знал и слышал это. Не раз.

Перекур нарушил резкий стук в дверь. Пупа вскочила, залаяла радостно, виляя хвостом, подбежав к двери. Близнец, недовольно выругался, пошел открывать. На пороге стоял Энди Санчез - высокий, жизнерадостный, загорелый, тот самый знакомый Грэму блондин из ночи в "Anubis", в дорогой, но небрежно надетой рубашке. В руках он держал знакомый им смартфон в потрескавшемся чехле и легкомысленно улыбался.

- Вот, нашел! - провозгласил он, сияя вваливаясь в прихожую и похлопав Пупу по голове, после чего бросил телефон Стасу, который поймал его левой рукой. - Завалился между сидениями дивана. - Его улыбка была шире, чем входная дверь, безупречные зубы сверкали, как реклама отбеливателя. - Тимур еще живой там? - Энди бросил беглый взгляд в сторону закрытой двери в конце коридора, потом заметил Грэма. Его веселье не дрогнуло, но промелькнуло легкое замешательство. Он явно не ожидал увидеть его здесь и сейчас.. - О, ты...Тот самый художник из клуба... Как тебя там?

- Грэм. Грэм Форстер. - Он вновь повторил, чувствуя, как звучит чуждо в этой обстановке.

- Точно! - Энди щелкнул пальцами, не замечая атмосферы вокруг, его глаза прошлись по Форстеру с легким, ничего не значащим любопытством, затем кивнув с той же беспечностью, будто тот назвал марку своего автомобиля, а не имя, переключился на Стаса, который вертел в руках потрескавшийся айфон своего брата.

- Дышит. Спасибо, что принес, - пробурчал тот без особой благодарности, тыкая в кнопку включения. - Ты вообще следил за ним? Я ушел, потому что думал, что ты не дашь ему вмазаться до состояния овоща! А он до сих пор в отключке. Спасибо, Энди. Очередной раз доказал, что можешь быть ответственным как щенок в луже мочи.

Энди отступил на шаг, ухмылка наконец дрогнула. - Эй, полегче... Я ж не его нянька! Тимур взрослый парень и сам решает, что и сколько в себя пихать. И с чего бы мне следить за тем, сколько он употребляет? В свободной стране живём.

Калинский включил телефон. Десятки уведомлений от «FORSTER» с обвинениями всплыли отчаяным потоком. Он скользнул взглядом по ним, потом на Грэма, потом снова на экран. Его лицо оставалось непроницаемым. После с раздражением продолжил свои драматические обвинения, сунув смартфон в карман спортивных штанов. - Два дня на метамфетамине - это не "празднуем", это "убиваемся". Его "веселье" потом обходится неделями апатии, мигрени и ебучей депрессии!

Энди поднял руки в мнимой обороне. - Стас, расслабься... Все же живы-здоровы! Я просто создавал атмосферу. Или мне напомнить про твою историю с психоделиками?

- Не лезь в прошлое. Особенно когда сам накосячил в настоящем. - перебил Стас. - Блять, да если бы не Пупа, вытащившая меня на прогулку в тот вечер, я бы тоже валялся там в таком состоянии! - взорвался он, но неожиданно оборвал себя, резко выдохнув. Ретривер ткнулась мордой в его колено, требуя внимания. Его плечи опустились, напряжение спало. - Ладно. Заткнись, нахуй. Заебало. Знаю, что не переубедить. Просто... в следующий раз, если будешь "создавать атмосферу" с такой "коллекцией", хотя бы предупреждай, чтоб вовремя уйти оттуда, пока кто-то из нас не нажрался до комы.

Энди расслабился, улыбка вернулась - виноватая, но искренняя. Он похлопал Стаса по плечу. - Договорились. Мой косяк. - Его взгляд скользнул по Грэму, застрявшему в дверном проеме кухни, словно призрак. Форстер чувствовал себя чужим, лишним в этой ссоре, но ноги будто приросли к полу, двинулся лишь, чтобы потушить сигарету о край подоконника, бросив окурок в раковину. Сжатый комок тревоги в груди слегка распустился от никотина, мир на миг обрел четкие края и тишину. Пупа, уловив движение, лениво помахала хвостом.

- Эй, Энди, - голос Грэма прозвучал резко, перебивая тишину. Оба парня взглянули на него. - Та ночь в "Anubis"... Когда ты и Марс увели Тимура. Он тогда... Он был ведь под чем-то? Не просто пьян?

Энди замер на мгновение, его вечное легкомыслие на секунду сползло с лица. Он перевел взгляд на Стаса, который лишь усмехнулся в сторону и потянулся за энергетиком, явно не желая ввязываться. Санчез пожал плечами, его улыбка вернулась, но стала чуть напряженной.

- Ну... - он протянул, почесав затылок. - "Под чем-то" - это сильно сказано. Мармеладки с сативой*. Съел парочку перед выходом. Просто не рассчитал, лёгкий бэд трип словил. Ничего серьёзного, просто перепугался немного. Мы его быстро привели в чувство, отвезли домой. - Он махнул рукой, отмахиваясь от истории. - А ты так и не понял? Это ж было очевидно.

Грэм ощутил прилив стыда - не за Тимура, а за себя. За свою слепоту. Некоторые вещи были настолько очевидными, что перестали бросаться в глаза. Он считал себя наблюдательным, осведомленным, а оказалось, пропустил то, что было заметно другим, ведь всегда легче судить со стороны и рисовать в воображении карикатуры.

- Можно... можно к нему? - спросил он тихо, со смесью тревоги и навязчивого желания увидеть.

Стас пожал одним плечом, отпивая из банки. - Да ради бога. Только не жди внятного диалога. Он сейчас любое движение ненавидит. И свет. И звук. И, наверное, само существование.

Грэм медленно прошел по коридору. Сердце колотилось. Он приоткрыл дверь без стука. Комната чистая, но в полумраке, шторы плотно задернуты. Воздух спертый с примесью пота и чего-то химически-сладковатого, едва уловимого - свидетельства похмелья нервной системы. Тимур лежал на боку, закутанный в темное одеяло по самые уши. На тумбочке рядом - множество пустых двухлитровых бутылок из-под воды, пачка «Ибупрофена», солнечные очки в роговой оправе. А в углу стримерское место - мерцающий дорогой ПК с тремя мониторами, микрофон на кронштейне, небольшой бардак из наушников и проводов на игровом кресле. Он аккуратно с тщательным любопытством осмотрел комнату целиком на предмет чего-то незаконного и лживого, но увидел только человечное и до жути знакомое: гантели, коллекционные комиксы и фигурки от "Adult Swim"*, мини-холодильник для газировки, постеры "Hotline Miami"*, рэперов, других игр на стене рядом с полароидными снимками друзей и брата.

- Тим? - прошептал Грэм, сев на край кровати. Его голос прозвучал невыносимо громко в этой тишине.

- Ммм... - тонущий в подушке голос был чужим - хриплым, слабым, со стоном, низким и протяжённым, больше напоминающего звук от раненого зверя. Он шевельнулся, с трудом высвободив руку из-под одеяла и натянув его еще выше на голову. - Стас, отъебитесь... - прохрипел он в ткань.

- Это я. - произнес Грэм тихо, испытывая смесь осуждения, брезгливости и непреодолимого желания прикоснуться, убедиться, что он жив.

Мгновенная неловкая тишина. Потом одеяло медленно сползло, открыв спутанные каштановые волосы и часть лица. Один глаз, прищуренный даже в полутьме, уставился на него. Тимур выглядел бледным, осунувшимся за эти дни, с резче обозначившимися скулами и темными тенями под глазами. Он выглядел изможденным, разбитым, но все равно привлекательным. Опасная, хрупкая красота разбитого фарфора, лишь подчеркивалась этой болезненностью.

- Форсти? - Голос был заспанным, но в нем прорезалось что-то вроде стыдливого недоумения. Тимур слишком медленно провел ладонью по лицу, будто пытаясь стереть с него паутину сна и химического похмелья. Приподнялся на локте, но мышцы лишь напряглись от движения. - Блять...Как ты... Что ты здесь делаешь? - Каждое слово давалось с жутким усилием, как будто язык не слушался.

- Что я тут делаю? - Грэм не смог сдержать горькую усмешку. Обида снова заструилась в словах. - Я тут ищу своего парня, который исчез на четыре дня. А ты?

Тимур медленно опустился обратно на подушку, закрыв непроизвольный тремор век ладонью. Движение было тяжелым, будто каждую кость выкручивали из суставов.

- Четыре... дня? Бля... - Он проглотил воздух, лицо скривилось от физической боли, сожаления, неловкости, и вероятно, мигрени. - Думал... день, максимум два...Энди... Его день рождения... Там было... Это... рекреационно*...- Он замолк, ища слова, которые не приходили. - Я... не помню, как домой попал. Телефон... - Он махнул слабой рукой в сторону двери.- Я не специально, Форсти...

Грэм сидел на краю кровати, так и не получив внятного ответа. Ранее в отрочестве, он представлял: гниющие зубы, дрожащие руки в язвах, пустые глаза, гепатит С и ВИЧ - стереотипы из социальных роликов со школы и новостей об "эпидемии". Всю жизнь презирал таких слабовольных, добровольно обреченных ничтожеств и не хотел иметь с ними ничего общего. "Я бы сразу заметил", - думал он когда-то с глупой уверенностью подростка, судившего мир по плакатам в медкабинете. Но перед ним сейчас лежал Тимур. Прекрасный, даже сейчас, в своем разбитом состоянии, тот самый, с бархатным голосом и гипнотизирующим цинизмом. Его Тимур. Разрыв шаблона начал вызывать вместо осуждения - странное, предательское понимание. Он не был потерянным наркоманом, а импульсивно переборщил на вечеринке у глуповатого друга. Такое может случиться, почти, с кем угодно.

Рука русского потянулась к тумбочке к самой дальней бутылке с водой. Пальцы дрожали, не дотягиваясь сантиметров десять. Грэм молча подал ему бутылку. Пластик был прохладным и влажным от конденсата. Тимур схватил ее правой рукой и отпил, долго, жадно, частицы воды случайно стекали по подбородку на грудь. - Спасибо... - выдохнул он невнятно, облокотившись о спинку кровати.

- Почему не сказал? - спросил Грэм, прервав тишину. - Про то, что бывает...вот так?

Взгляд был мутным, мелькнуло что-то похожее на стыд и сожаление. Стараясь связать что-то похожее на конструктивное предложение, он продолжил. - Боялся, - признался Тимур неожиданно просто, делая перерывы между словами. - Что уйдёшь. Что будешь смотреть, как сейчас... Хотел понравится...Не делай из меня монстра, Форсти, прошу...

- Я думал, может, ты струсил и сбежал, или понял, что совершил ошибку, - голос Грэма слегка задрожал от эмоций, гордость боролась с уязвимостью, которую он ненавидел. - Я доверял тебе... Опустил свою защиту, что для меня нелегко. А ты просто... оставил меня в подвешенном состоянии, и с полнейшем непониманием вернешься ли ты когда-нибудь.

Тимур вздохнул, почти стоном. - Прости... - прошептал он, и в этом слове слышалась искренняя мука. - Прости, что заставил волноваться. Правда. Я не хотел... Не хотел тебя пугать или злить... - Он замолк, ища слова, глядя на Грэма. - Я тотально обложался, знаю... - Горькая усмешка тронула пересохшие губы. - И потерял контроль. Больше не повторится, обещаю. - Пальцы неуверенно и слабо сжали запястье Грэма. - Не уходи... Пожалуйста?

Просьба прозвучала искренне, жалко и по-детски беспомощно. В этом не было манипуляции, только признание слабости и полная потребность в присутствии Форстера. Вся ярость, весь стыд, вся брезгливость Грэма растаяли, он увидел боль, увидел раскаяние, пускай и выборочное, но главное он увидел нужду в этих глазах. Тимур не оправдывался, не врал, а признал косяк, показал свою уязвимость, попросив не бросать. Именно этого подсознательно жаждал Грэм - быть нужным и незаменимым. Эго упивалось этой ролью спасителя - необходимого и сильного, особенно рядом с такой безнадёжностью. Он поймал себя на мысли, что готов простить и оправдать, лишь бы этот человек смотрел на него так же, как тогда на крыше.

Грэм перевернул ладонь и накрыл дрожащую руку Тимура своей. Кожа под его пальцами была прохладной, немного липкой. - Ладно, - сказал он, и в его голосе уже не было прежнего презрения. Появилась снисходительная мягкость, почти нежность. Сняв вансы и убрав пустую бутылку из под воды с края кровати, он осторожно лег рядом под одеяло, просто чтобы быть ближе.Тот сразу прижался к нему боком, уткнувшись лицом в его плечо, с облегченным выдохом. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую только тяжелым дыханием Тимура и храпом золотистого ретривера под дверью.

- Но если еще раз подобное произойдет... я тебе эту "хуйню" засуну туда, куда солнце не заглядывает. Понял? - неожиданно прошептал Грэм.

Из-под одеяла донесся слабый смешок. Руки Тимура слабо прижали его в ответ.

- Клянусь Пупой, - пробормотал Тимур медленно из-под одеяла, голос был глухим, но в нем слышалась попытка шутки. - Больше не буду. Ну... так уж точно. Это был пиздец. - в этих словах было облегчение, а также обещание. Минутой позже его дыхание стало ровным и глубоким - он снова провалился в сон.

Грэм не ответил. Он смотрел в стену, угадывая очертания плаката в темноте. Мир был сложнее черно-белых ярлыков. И Грэм выбрал быть здесь. Несмотря ни на что.

***

*Сатива - один из двух основных видов конопли (Cannabis sativa).

*Adult Swim - Это бренд телевизионного ночного блока на канале Cartoon Network. Этот блок славится своим абсурдным, сюрреалистичным, часто мрачноватым и ориентированным на взрослую аудиторию контентом

*Hotline Miami - Это культовая инди-компьютерная игра в жанре экшен с видом сверху, известная своим сверхнасилием, неоновой эстетикой 80-х, психоделическим саундтреком и сюрреалистичным, мрачным сюжетом.

*Рекреационно - от слова "рекреация" - отдых, развлечение.