Асоциогенез

Мир перевернулся. Сейчас все было иначе. Или так хотелось верить. Моменты шли отрывками: звуки затихающих фейерверков, вкус алкоголя и сигарет на губах, головокружение от возбуждения, ватные ноги и запах чего-то еле древесного и химического, вызывающий трепет в груди и тепло по всему телу. Только это не болезнь и даже не отравление - это итог момента близости. Грэм вспоминал как поцелуй произошел неожиданно, спонтанно, но слишком желанно.

Лицо немного опьяневшее от чувств и процесса покрылось удивлением и горячим румянцем. - Я думал... я думал ты натурал. - прошептал Форстер с дрожью в коленях. Слова покрылись шоком и незаметной обидой.

В ответ послышался только язвительный смешок. - Почему?

- Ты ничего не говорил, - внутри все кричало от смятения, вожделения и надежды. "Этот козел знал все изначально. " - проносилось в мыслях.

- А ты и не спрашивал, - уголки губ Тимура разошлись в хитрой чеширской улыбке, пока глаза блистали от веселья.

- Мог бы хотя бы намекнуть... - пробормотал Грэм надуто, напоминая дошкольника. Сердце билось громче кричащих чаек у пирса и было готово выпрыгнуть из груди на кучу металла под ногами.

Калинский лишь убрал руки с перил и выпрямился, издав усталый вздох. Зрачки итак широко расширенные как черные дыры, поглощали в себя любые предположения о будущем. - Зачем? чтобы все закончилось как типичные свидания из Grindr?

Грэм замолк, поймав горькие слова правды, вспоминая свои связи из прошлого, наполненные блудом: куча лиц, пропорций тел и ни одного запомненного имени. Лишь он - стирающий очередной номер с незнакомцем и смеющийся над словами друзей о том, что ему нужны "серьезные отношения". Все тело задрожало в поисках ответов и холода. - Я тебе нравлюсь? - прямо спросил Форстер и закусил нижнюю губу, чувствуя, как ветер с залива врывается под свитшот, пробирая до мурашек. Фейерверки давно отгремели, оставив лишь звуки разговоров пьяных туристов и семей со смеющимися детьми, но в ушах всё ещё звенело - то ли от адреналина, то ли от гулкого молчания между ними.

- Да, - с лёгкостью ответил Калинский, будто это самая очевидная вещь в мире.

- Да?! - вопрос вырвался сам собой. Грэм ожидал всего: сарказма, аморальной шутки, выходящего из-за спины человека с криком "вас пранканули", но не это.

- Слушай, Форсти. Я не мастер в «разговорах о чувствах». Но если ты ждёшь, что я буду бегать за тобой, отправлять сердечки в Instagram и дарить букеты... - послышался горький вздох. - То я, блять, буду бегать за тобой, отправлять сердечки в Instagram и дарить букеты.

- Ох... - Облегчение настигло Грэма волной, он посмотрел на него - настоящего, без масок стримов и двусмысленных комментариев. Человека, который привёз его сюда не ради контента или жалости. Ради этого момента, где они были открыты и подлинны, как картины Ренессанса.

Довольная улыбка разошлась по лицу, вернув долю потерянной уверенности. Форстер потянулся рукой до его шеи, притянул лицо нежно к своим губам - неловко, будто подросток на первом свидании. Повторный поцелуй - как доказательство для самого себя, что это не сновидение, а явь, утверждение и право на повтор.

Внизу где-то засигналила машина полицейских, прерывая момент и создавая лишнюю панику. Они быстро сползли по пожарной лестнице, цепляясь за ржавые перекладины, ступени звякали под ногами ритмичнее сердечного стука. Тимур шёл на полшага впереди, освещая путь экраном телефона, бормоча что-то про «гнилые ступени» и «городскую администрацию, которая нихера не чинит». Тень от капюшона скрывала выражение его лица, а каждое его слово тонуло в гуле города, но Форстер ловил интонации, как мелодию - резкие, но с подтекстом, который теперь казался ясным.

- Ты где живешь? - намекал Грэм, споткнувшись о булыжный камень на дороге.

Тимур обернулся, подняв бровь. Свет фонаря выхватил из темноты его усмешку. - Боишься, что я ночую с мигрантами под мостами? Или хочешь проверить, нет ли у меня жены и троих детей?

- Может, у тебя питбуль есть. Ненавижу питбулей.

- Питбуль? - Тимур фыркнул, обходя забор из сетки, через который они входили. - Скорее золотистый ретривер, та что на моей аватарке с ушанкой. Пупа.

- Пупа. Серьёзно? - Грэм усмехнулся. В голове пронеслась картина: татуированный циник, выгуливающий золотистого ретривера, иногда подбирающий бумажными пакетами собачьи фекалии с русским матом. Попытался сдержать смех. Не получилось.

- Ага. Мама подобрала у заправки щенком по пути домой три года назад. - Тимур закатил глаза, но уголки губ дёрнулись. - Каждое утро тащит мне игрушки. Иногда - носки. Если повезёт.

Они шли по ночному Бруклину, плечи то и дело сталкиваясь, как два магнита, которые не могут решить - притягиваться или отталкиваться. Тимур достал из кармана телефон и стал целенаправленно тыкать в экран пальцами. Свет подсветил синяки под глазами и татуировку ножа у виска, придавая ему вид заключённого.

- Заказать тебе Uber? - спросил Тимур неожиданно, остановившись, чтобы прикурить. Искра зажигалки осветила его получше - расслабленного, но с привычной едва заметной напряжённостью в уголках глаз.

Грэм замялся. Алкогольное тепло рассеялось, оставив лишь щемящее ощущение, что этот момент слишком хрупкий, чтобы его отпускать.

- Может, поедем ко мне или к тебе? - предложил он, повторяя свой привычный сценарий.

Тимур замер, сигарета застыла в пару сантиметров от губ. Приблизился, затянувшись никотином в обе щеки, наклонился и выдохнул горький дым ему в губы. - Uber будет через пять минут. Довезёт до твоей помойки в Бруклине. - отстранился он, предварительно прижав к себе и чмокнув в уголок рта.

Недоумение смешалось с теплым ноющим чувством. Головной мозг вновь перестал работать: нежность - тайное оружие русского, как короткое замыкание, мешающее сформулировать Форстеру вопрос и тормоз для его дыхательного центра. Желтое пыльное такси с надписью «Clean me, dick» на капоте подъехало тихо и слишком быстро, ограждая их от недосказанности. Недолго думая, Тимур толкнул его, открывая дверь пассажирского сидения.

- Завтра, - бросил он в спину Форстера без контекста.

Грэм молча кивнул, невольно соглашаясь с незримым договором, и скользнул в машину. Автомобиль умчался прочь, унося его от Тимура, но не от мыслей о нем. Футуристичные огни высотных зданий сливались в густую массу теней и неоновых бликов. Но он обращал внимание только на свое растерянное и сияющее отражение. Дотронулся до своих обветренных губ, все еще чувствуя привкус никотина и этанола. «Это не сон». - прошептал внутренний голос. Память прокручивала воспоминания как рекламу на Таймс-сквер. Осознал, что он улыбается до боли в мимических мышцах - глупо, без смысла, но счастливо.

Квартира встретила его тишиной и выключенным светом. В темноте нащупал переключатель, но передумал: городской свет из окна рисовал узоры на полу, напоминая сцену из немого экспрессионистского фильма ужасов. Сбросив джинсовую куртку на консольный столик, замолк, вслушиваясь в тишину. Ровное посапывание доносилось из комнаты соседа. Недолго думая, Грэм не выдержав весь информационный коллапс, открыл дверь, предварительно постучав.

- Феликс... - произнес он аккуратно, входя в комнату покрытую яркими граффити, постерами панк-групп и космических ракет. Взамен лишь тихое звучание проектора на тумбочке, рисующее Млечный Путь на потолке. Где-то в углу комнаты дышала белая макушка волос сквозь замки одеял с изображением галактик, скомкавшись в комок как эмбрион. - Феликс... - повторил Грэм настойчивее, тряся его за плечо. - Проснись. Мне нужно поговорить.

Сосед вздрогнул. Глаза, протестующие на сон, открылись мгновенно - Что? - голос прозвучал испуганно и хрипло.

Грэм сел на край матраса. - Все в порядке. Просто... - он замолчал, внезапно осознав всю нелепость ситуации: он, взрослый мужчина, будит друга поздно ночью, чтобы поговорить о поцелуях. - Мы целовались.

Сосед посмотрел сонно на часы с циферблатом на прикроватной тумбе рядом со стопкой «Scientific American».* 02:48. - Кто мы? - потер он переносицу, зажмурившись, пытаясь обработать информацию.

- Я и Vek.on. - Проектор подсветил улыбку Форстера - неестественную, счастливую и абсолютно неконтролируемую.

Феликс потянулся до бутылки воды, отпил, все еще фокусируя зрение - глаза как стекла, пытались поймать связь посреди ночи. - Это не могло подождать до утра? - пробормотал он устало в пустоту.

- Нет! - Грэм схватил одну из подушек на кровати и прижал ее к лицу. - Я сейчас взорвусь, если не выговорюсь... Просто выслушай. - Не дождавшись ответа, стал рассказывать о событиях вечера.

Феликс откинулся обратно, поправил майку с выцветшим логотипом Dead Kennedys и провел руками по спутанным белым прядям, добровольно смирившись с участью. История лилась фрагментами: аттракционы, фейерверки, ржавая лестница, неожиданная романтическая атмосфера. Тот сосредоточенно слушал, смотря на проплывающие тени от звездного неба, иногда слегка кивая, словно решая уравнение.

- Просто я не понимаю - продолжал рассказ Грэм. - обычно после такого всё заканчивается в постели. А он отправил меня домой. Как будто... - он развел руками, скомкав подушку. - Не знаю. Как будто резко потерял интерес. Или боится. Он другой...

Феликс кивнул; его взгляд скользнул по потолку, где свет проектора рисовал траекторию кометы. - Возможно, он уважает тебя, - Голос звучал ровно, будто он комментировал научную работу. - В физике есть закон инерции. Тело сохраняет состояние покоя, пока внешняя сила... - он повернул голову, поймав непонимающий взгляд.

Грэм томно выдохнул, и закатив глаза, перебил его. - Может будешь говорить по-человечески, Шелдон Купер*?

- Ты пахнешь перегаром. - добавил Феликс, потирая кисти рук, слегка щурясь от неприятного запаха исходящего от него ацетальдегида*. Рациональный тон был не осуждающим, просто включал в себя непоправимый факт. С трудом ощутив раздражение соседа, он продолжил. - Это может просто означать, что он не хотел торопить события или воспользоваться ситуацией, учитывая, что вы выпивали. На самом деле, довольно похвально...

Грэм хмыкнул, заулыбавшись - Ну, допустим...

- Когда Эми ушла, - Феликс произнес ровно, - она сказала, что я «слишком медленный». Я три дня вычислял скорость реакции, пока не понял: это метафора. Люди часто путают осторожность с безразличием.

Форстер притих. Феликс почти никогда не упоминал свою бывшую, которая три года назад бросила его ради кудрявого рокера - бывшего солиста его нынешней группы.

- Я к тому, что я не лучший советчик в таких делах, - Феликс ухмыльнулся в сторону. Не улыбка - скорее гримаса, как будто мышцы лица забыли, как работать. - Но если он не стал торопиться... Возможно, это хороший знак. - предварительно зевнув, его голова получше устроилась на подушке и отвернулась от друга. - Мне вставать через шесть часов в университет.

Грэм застыл, наблюдая, как проектор рисует повторяющиеся созвездия на потолке. Слова Феликса повисли в воздухе, как неразгаданный ребус. «Хороший знак» - повторил он про себя, ощущая, как тревога смешивается с надеждой. В голове всплывали обрывки: пальцы, вцепившиеся в куртку Тимура на крыше, запах дыма, смешанный с морской солью. И этот взгляд - не насмешливый, а почти нежный.

- Спасибо, - пробормотал он, единоразово хлопнув его по плечу, будто весь разговор уже был не важен. Пружины скрипнули от веса, когда он встал. Тьма на миг покрылась облегчением. - Спокойной ночи, Феликс.

Тот уже не ответил - дыхание выровнялось в полудреме, а рука бессознательно обняла рядом лежащую подушку. Грэм вышел, прикрыв за собой дверь. За окном Нью-Йорк кричал сиренами, гудками и смехом прохожих, но впервые за долгое время он услышал в этом шуме ритм. Вернувшись в свою комнату, достал из-под матраса старый альбом и начал рисовать - не мрачные абстракции, а пастельную живопись.

***

Утро после было прекрасным. В воздухе витало что-то новое. Совершенно не выспавшийся человек в лонгсливе «The Thing»* 82 года стоял на кухне в рань и вместо злости испытывал благодать. Всю бессонную ночь он метался по комнате, прокручивая флешбэки с вечера: губы, прикосновения, а главное намеки на что-то существенное и тёплое. И вот уже дешевый кофе в кружке - напиток богов, а затхлая соседка напротив с параноидной шизофренией - элегантная дама с британским акцентом. Он перечитывал переписку раз за разом, каждые пять минут поглядывал на свой телефон, ожидая увидеть новое сообщение. Ближе к середине дня, эйфорию перебило раздражение и смятение. Грэм тыкал в экран каждые тридцать секунд, надеясь на долгожданное внимание, будто от этого зависело спасение всего человечества. Даже Феликс - слепой к социальным сигналам, заметил его мельтешение, но проигнорировал. В голове уже крутились варианты: «Может, он передумал?», «А вдруг это из жалости?», «Может он умер? Ему лучше быть мертвым, а не игнорировать меня». Внезапно телефон завибрировал - сердце прыгнуло в горло. Геометка в районе Браунсвилля - широта и долгота, как маркер на карте сокровищ, и сообщение: «21:00. Оденься тепло». Ответа не последовало, но это уже не имело значения. Часы пролетели как один миг: душ, который он принимал три раза, скинни, серая шапка-бини, джинсовая куртка с выцветшими рукавами и черные митенки, подчеркивающие костяшки пальцев. Все летело на кровать в попытке собрать образ «небрежно-совершенного». Эго не позволяло показывать себя слишком заинтересованным, также как и не позволяло выглядеть невпечатляющим. В зеркале отражался стереотипный бруклинский хипстер - ирония давила на виски: «Выглядишь как зумер, любящий авокадо-тосты и матча-латте», - шипел внутренний голос, но он заглушил его, натянув кеды.

- Ты переезжаешь? - Феликс появился в дверях с чашкой чая, спокойно наблюдая, как Грэм впопыхах выкидывает всю одежду из шкафа.

- Свидание. - пробормотал Форстер, поправляя волосы в зеркале. - Можешь не комментировать.

- Собираешься, как люди, у которых проблемы с законом, - продолжил Феликс, попивая чай с методичной аккуратностью.

- Это называется «стиль». И вообще отстань, - Грэм швырнул в него мятую футболку и вышел из квартиры, не дожидаясь ответа.

Желтая машина с водителем, напоминающим Луи Армстронга*, уже ждала у тротуара, мигая аварийкой. Форстер втиснулся на заднее сидение, сжав телефон. Бруклин проплывал за окном: красный закат, напоминающий сцену из голливудских кинофильмов, яркие фонари горящие в такт его ожиданиям на вечер. Такси проехало мимо открытых стоянок, оказавшись среди промышленных пустырей. Перепроверил карты GoogleMap, чтобы убедиться, не ошибся ли он, но нет - заброшенные фабрики, облупленные фасады автомастерских, заколоченные витрины магазинов. Проверил время - оказалось, полдесятого. Опоздал. Высадили его у полуразрушенных ворот. Ржавые цепи, битое стекло, использованный шприц под ногами и граффити «FUCK NYPD»*. Стемнело. Грэм потянулся за телефоном, проверяя, не появилось ли новое сообщение от Тимура. Но в диалоге странно пусто. Вокруг было чрезвычайно мало людей для Нью-Йорка. Повис лишь гул ветра и нескончаемых сирен вперемешку с разговорами бездомных где-то неподалеку. Рядом в темноте что-то зашевелилось. Спину окатило холодом: язык вдруг вспомнил вкус металла на языке - страха, скомканного с отсутствием контроля и безопасности. Он обернулся, впиваясь взглядом в темноту и прислушиваясь к звукам. Тени от фонарей и ближайшего рекламного щита кока-колы играли с воображением, создавая кучу очертаний человеческих фигур. «Крысы. Здесь только крысы. Точно не он», - мыслительные попытки успокоиться перебивались запахом мусора и каннабиса. Незапамятная паника стала подкрадываться быстрее, чем хотелось.

- БУ! - раздался неожиданный звук в пяти шагах от его спины, от чего он мультяшно подпрыгнул. - Продашь почку - поделюсь прибылью, - раздался голос Тимура вышедшего из тени, одетого в треники от «Adidas».

- Ты конченный? - выдохнул Грэм, чувствуя, как адреналин сменяется раздражением, а затем странным облегчением.

Звонкий смех разошёлся эхом по узкому переулку. Калинский стоял там, слегка раскачиваясь на носках, с той же самодовольным лицом, что и день назад. Фонарик от его вейпа освещал его снизу, создавая жуткие тени под скулами и подчеркивая его новообретенные круги под глазами.

- Испугался? - вопрос пах слащавой издевкой. Он сделал шаг ближе, и теперь Грэм видел, как его глаза блестели от веселья.

- Я думал, ты... - Грэм не сорвался на злосчастное слово «сталкер», - ... маньяк. Или, не знаю, передумал, может обманул или даже решил продать меня на органы.

- О, - Тимур изобразил обиду, но ухмылка выдавала. - Ты мне не доверяешь? После всего? - выдохнул дым из электронки. - К тому же, у тебя легкие курильщика и печень алкоголика. Такой себе улов.

Грэм фыркнул, не ответив. Вместо этого огляделся: граффити банд, разбитые бутылки, запах гнили. - И где, прости, наше «романтическое свидание»? На помойке?

Тимур кивнул головой, подразумевая что-то большее, молча схватил его за руку и потянул за собой в противоположную сторону от мусорных контейнеров в узкий проход между кирпичными стенами. Грэм спотыкался на разбитом асфальте, пока они шли мимо заколоченных витрин с выцветшими вывесками и обанкротившимися зданиями после ковида. Через несколько метров открылась ничем не примечательная дверь. Внутри пахло свежей краской и старыми трубами. Грузовой лифт с решеткой, обклеенной наклейками инди-групп, поднял их наверх, скрипя как проклятый.

- Знакомый Энди из колледжа жил здесь, пока не переехал в Портленд. Теперь он сдает это место в аренду для... - он замешкался на полуслове, толкая дверь на верхний этаж, открывая ему вид.

Воздух внезапно изменился - ветер принес запах свежего сюрприза. Крыша оказалась плоской площадкой, с которой открывалась панорама на лес из городских огней. Ни неоновые рекламные щиты Манхэттена, ни Эмпайр-стейт или Бруклинский мост, а задворки Нью-Йорка: водонапорные башни, пожарные лестницы, спутниковые антенны. Город здесь был живым, а не открыточным. Тимур превратил пространство в капсулу уюта: гирлянды, оплетающие вентиляционные отверстия, клетчатые пледы, низкий стол из поддонов, контейнеры со свежими японскими деликатесами от «Nobu»*, две бутылки красного и усеянный пол с подушками на матрасах.

- Черт, - пробурчал Грэм, замерев, заметив все детали. Он обожал все морское, часто лайкал заветные морепродукты в социальных сетях. Затем повернулся к Тимуру, который уже раскинулся на куче подушек в льняных наволочках. - Ты... ты сам это сделал?

- Нет, Стас помог, - Тимур потянулся за бутылкой, наливая вино в бумажные стаканчики с логотипом Dunkin' Donuts*. - Ты знаешь, сколько стоит снять столик в ресторане с видом на Гудзон*? За эти деньги можно купить машину. Или... - ткнув в воздух палочкой для суши, продолжил, -...снять Чарли на день в качестве шлюхи, который будет целовать наши задницы...

- Стас? - повторил он, обходя стол.

- Брат. Живем вместе. Натурал, подстрекатель, иногда мой моральный компас. Считает, что я тотальный долбаёб.

- Не могу не согласиться. - улыбнулся Грэм, усаживаясь на матрас нарочито рядом, соприкасаясь коленями.

В ответ лишь прозвучал неловкий смешок. Они ели молча. Форстер, разломав палочки, ловил кусочки тунца, краем глаза замечая, как Тимур отодвигает к себе его нелюбимые-острые суши, оставляя ему сладкие. Он изучал русского совершенно с нового ракурса, пытаясь запечатлеть все в памяти: его прямой нос со слегка узкой переносицей и мягко закруглённым кончиком, тяжёлые веки, миндалевидные глаза цвета мха, переливающиеся янтарным оттенком в темноте и запоминающийся меланхоличный взгляд с синевой под ним, будто уже ощутил всю тяжесть мира; как он откидывает волосы со лба, наклоняясь за соусом; как двигается его кадык, когда он глотает; или как аккуратно отделяет имбирь от рыбы - человек-парадокс с татуировками тюремного качества, ведущий себя как сомелье. Сексуальность висела между ними электрическим напряжением, но Тимур лишь доливал вино, уже рассказывая что-то о неудачной попытке хозяина лофта вырастить грибы в вентиляционном отверстии.

- Сегодня ты более сосредоточенный, - заметил Грэм, не выдержав, прервав его шутку о псилоцибиновом* супе, пытаясь перейти на более интимную атмосферу. - Обычно ты скачешь с темы на тему.

Тимур фыркнул, улыбнувшись, слегка устало, после чего посмотрел ему в глаза. - Форсти, о чем ты мечатешь?

Совершенно не ожидая такого вопроса, Грэм задумался. - Хочу попасть в MoMA* в качестве выставляющегося художника, а не как арт-хайпер*. - подыграл он. - А ты?

- Съездить во Флорилу за Joffrey's Shakin' Jamaican Cold Brew*. - добавил русский, отпивая вино, после чего громко засмеялся, заметив непонимающий взгляд. - Диснейленд, дурачок. Там эти стервозные принцессы, костюмы Микки-Маусов и сахарная вата размером с твою голову. - Он нежно прищурился, уловив отблеск гирлянд в глазах Грэма. - Хочу увидеть тебя в ушах Стича, визжащего на американских горках.

Грэм закатил глаза, но его улыбка предательски поплыла к ушам. - Тимур, ты... - он облизнул губы, чувствуя, как алкоголь развязывает язык. - Ты вообще когда-нибудь был в серьезных отношениях с парнями?

Он замер. - Бля. Прям в лоб, да? - после весело хмыкнул. - Был.

- Значит, мы... - слова сами текли в надежде.

- Да. - Перебил Калинский. - Встречаемся. Хули нет? Ну, если ты не против конечно...

Форстер засмеялся - низко, беззлобно. - Не против. Я просто думал, что все будет более страстно.

- Ты прям как героиня из Lifetime*. Хочешь, чтобы я создал парный аккаунт в TikTok? Купил нам подвески с половинкой сердца? - Он наклонился, его пальцы вцепились в затылок Грэма, притягивая так, что дыхание смешалось с никотиновым. - Мы уже целовались на крыше, полной птичьего помета. Я думаю, что уже доказал свою влюбленность. Что ещё хочешь - кольцо из автомата с жвачкой?

Грэм впился губами в его насмешку, игриво прикусив. Тимур положительно ответил тем же. Руки с веснушками неожиданно полезли под черную худи. - Хочу вот это... - прошептал Форстер, уже переключаясь поцелуями в область сонной артерии. Тимур внезапно замер, схватив его запястье:

- Воу-воу, ковбой, я тут джентльменом быть пытаюсь, вообще-то. Правила трех свиданий, слышал об этом, нет?

- Что? - Грэм выдохнул в его шею, чувствуя, как бьётся пульс под надписью «HOPE».

- К тому же, я не трахаюсь на публике, - он кивнул на окно напротив, где черная бабуля в халате поливала кактус, уставившись в их сторону.

Обратив внимание, Грэм захихикал, утыкаясь ему в ключицу со стыда, пока тот махал возрастной женщине с напускым приветствием. Оставшиеся часы они провели за нелепыми и флиртующими разговорами, пока в голову не ударил этанол, вызывая дискоординацию. Уехали они на стыке утра и ночи. В такси Грэм, пьяный и наглый, целовал его лицо и шею, пока водитель-сириец брезгливо щурился в зеркало заднего вида. Тимур не отстранялся, лишь спокойно и зевающи глядел на мелькающие огни из окна.

Дома Форстер, закрыв за собой дверь, и наконец оставшись наедине, прислонился к стене, счастливо улыбаясь в пустоту, пока никто не видел. Впервые за годы он не чувствовал тяжесть одиночества. Лишь запах Тимура на одежде - никотин, дешевое вино и обещания.

***

*Scientific American - старейший научно-популярный журнал США, основанный в 1845 году. Символ научной строгости и авторитета.

*Шелдон Купер - персонаж сериала «Теория Большого Взрыва», стереотипный «ботаник» с гиперрациональным мышлением и сложностями в социальном взаимодействии.

*Ацетальдегид - токсичное вещество, продукт распада алкоголя в организме.

*«The Thing» - футболка отсылает к культовому фильму ужасов Джона Карпентера «Нечто» (1982) о паразитическом инопланетном организме в Антарктиде.

*Луи Армстронг - легендарный черный джазовый трубач и певец.

*«FUCK NYPD» - граффити с антиполицейским лозунгом (NYPD - полиция Нью-Йорка).

*Nobu - сеть люксовых ресторанов японской кухни, основанных актёром Робертом Де Ниро.

*Dunkin' Donuts - американская сеть кофеен, известная пончиками и бюджетным кофе.

*Гудзон - река, протекающая через Нью-Йорк.

*Псилоцибин - психоделическое вещество, содержащееся в галлюциногенных грибах.

*MoMA (Музей современного искусства) - один из главных музеев Нью-Йорка.

*Арт-хайпер - человек, одержимый модными тенденциями в искусстве, часто поверхностно.

*Joffrey's Shakin' Jamaican Cold Brew - фирменный кофейный напиток в парках Disney, известный сладким вкусом с пряными нотками.

*Lifetime - американский телеканал, специализирующийся на мелодрамах и фильмах для женщин.