Асоциогенез

Раннее утро. Столица мира пробуждалась с рассветом. Солнечные зайчики отражались в известных небоскрёбах, пока люди с синдромом главного героя стремительно растворялись в ритме мегаполиса. Прошло пару дней с тех пор, как стримеры общались. День после попойки закончился коротким диалогом с «ты в порядке?» и «у меня всё хорошо». Дальше художник побоялся навязываться. Страх быть забытым и высокое эго смешивались с бабочками в животе и поллюциями* после сновидений, заставляя его вспоминать голос Тимура и пересматривать их диалоги время от времени.

Проходя мимо Гринвич-Виллидж, бывшего бастиона либерализма, Грэм шёл, ловя собственное отражение в витринах - высокий силуэт в чёрно-белом свитшоте с рукавами-реглан и принтом «Chicago Bulls», будто сошедший с обложки Vogue из 90-х. В кармане лежала вторая справка от Янцен после повторного приёма психиатра с пометкой «F32.1 - повторный приём через 7 дней». Оставалась неделя, чтобы превратить предварительный диагноз в железный аргумент против Вилсэка. Он свернул к парку Вашингтон-сквер, где бродячие художники уже расставляли мольберты, а студенты Parsons, похожие на стаю экзотических птиц, обсуждали инсталляции. Грэм замедлил шаг, ловя обрывки фраз: «деконструкция капитализма...», «мой профессор сказал, что менструальная кровь в перфомансе - это клише». Всего полгода назад он был одним из них - разбрасывался терминами вроде «контрапост»* и смеялся над теми, кто рисует «банально». Теперь его «небанальность» висела на волоске между диагнозом и подписью декана с акульей улыбкой. У подножия учебного заведения он тяжело вздохнул: сегодня ему суждено написать мотивационное письмо.

Библиотека была пустынна в этот час. Грэм занял дальний угол, где никто не мог увидеть, как он пялится в пустой документ Word уже сорок минут. «Почему я хочу продолжить обучение?» - стандартный пункт. Он начал печатать: «Искусство всегда было моим способом...» Нет. «Больше не могу учиться, но я хочу продолжать рисовать и получать за это деньги». Тоже нет. Тяжело вздохнув, в голове у Грэма возникла парадоксальная мысль, от чего в висках зашумела мигрень и сразу затошнило: «А может, депрессия - не ложь?» Он откинулся на спинку стула, всматриваясь в город из панорамного окна. Внизу, на плитке тени прохожих растягивались в абстрактное искусство: старуха с тележкой метаморфировала в двойника Джакометти*, пара целующихся студентов - в работу Густава Климта. Перед глазами пролетели воспоминания: Сильвертон, округ Бриско, штат Техас, с его 700 жителями, затерянный среди хлопковых полей и нефтяных вышек. Главная улица - три квартала выцветших фасадов, аптека с содовой 50-х и музей «Наследие Панхэндла», где пылятся ковбойские шпоры. Он вспоминал, будто проматывал киноленту. Как после школы, пятнадцатилетним подростком в брекетах и с лицом, усыпанным прыщами поверх веснушек мчался на заброшенный полигон за городом, отрабатывая свою агрессию на мир: ставил банки из-под Dr. Pepper на ржавые бочки и палил из дедовского «Винчестера»*, пока пальцы не немели от отдачи. Пули и карандаши - единственное, что слушалось его, будто он родился для этого, а не для бейсбола, где его отец, мягкий гигант Ллойд Форстер, хлопал его по спине с горделивой улыбкой со словами: «Из тебя выйдет отличный питчер!». Как в доме пахло жареным беконом и сигаретами «American Spirit» - мать, Аманда, худющая, как спичка, подарившая ему астеническое телосложение и зависимость от никотина, - в платье, купленном на распродаже в Walmart, щёлкала зажигалкой у плиты, ворчала: «В Нью-Йорке все банкроты или наркоманы», когда Грэм упоминал желанный колледж. Как Джоэл, второй сын в семье, сидел в подвале с флагом Конфедерации, строча в блоге про «закат Запада из-за феминисток» и споря в интернете, где мелькали исторические битвы. Как первенец, Эйб, будущий пожарный, отвественный и скучный, как учебник по конституции, повторял с искренней насторожённостью: «Только будь аккуратнее». Как его сестра Хлоя, шестнадцатилетняя, мечтающая о переезде в Даллас, швыряла в него пустую банку из-под колы. Не попадала. «Уёбок», - шипела она, ненавидя его с тех пор, как Грэм увел её парня - Тревиса, с футбольным мячом вместо мозгов, признавшегося, что целовался с ним за школой, и в итоге ставшего первым не только для неё, но и для него. Как он своим эгоцентризмом метил выше всех, выше семейных ценностей, выше к заветным небоскребам, так как знал, что выживет, потому что научился целиться - и в мишени, и в мечты. И вот сейчас сидя в своей альма-матер, Грэм совершенно не вписывался в гламурную андрогинность города. Его Нью-Йорк - не гламур, а побег. Его бунт был тихим: смесь южного упрямства и подросткового стыда, превращённого в эстетику. Он не такой, как геи в кроп-топах из богемных коктейль-баров Челси. Он не умеет «продавать себя» в инстаграме в отличие от тех, чьи образы отполированы, как iPhone, он носит ностальгию как доспехи. Его стиль - это 2000-е: эра MSN, пиксельных игр и музыки, которая звучала, когда его целовали впервые. Где другие видели тренд, он строил мемориал - себе тому, с акне, брекетами и винтовкой, который когда-то целился в банки, мечтая попасть в небо.

Через два часа трудных метаний по клавиатуре и поддержания собственного самолюбия, он с трудом отправил письмо в деканат. Вместо облегчения Грэм почувствовал усталость и сухость в глазах от долгого сидения за компьютером. Он вышел из университета, зажмурившись от яркого солнца и вдыхая свежий воздух, ощущая небольшую свободу от выполнения незначительного пункта.

Телефон в кармане завибрировал, показав ему неожиданное уведомление от Vek.on: «Ты где, Форсти?» Сухо. Лаконично. Без эмодзи.

Форстер замер, от неожиданности, попытался придумать что-то саркастичное, но все закончилось фразой: «У своего колледжа. А ты?»

Три точки печатания. Пауза. После которой Vek.on написал: «Стою у тебя за спиной».

Грэм резко обернулся. Никого. Закатил глаза, пытаясь безуспешно сдержать улыбку, и вновь стал бить пальцами по смартфону. «Ты долбаёб?»

«Ага. Но спорим, ты обернулся?» ответил Тимур. Форстер хмыкнул. Это глупо и нелепо.

Его мысли перебило следующее уведомление «Ты же вроде в Parsons учишься? Подождешь пару минут?»

Грэм покраснел, на улице вдруг стало жарче, но несмотря на это, он принял решение оставаться на месте, неловко поправляя свои волосы в отражении зеркальных стен. Через 40 минут к нему резко подъехала белая Toyota GT86 с автотюнингом из которой громко гремели динамики с играющими треками $uicideBoy$. Из опущенного стекла торчала татуированная рука и глумился дым вэйпа, который держал русский, скрывая свои улыбающиеся глаза за солнцезащитными очками от Gucci. Тот присвистнул специально, чтобы привлечь лишнее внимание не только художника, но и рядом проходящих людей.

Грэм стоял, открыв рот от изумления, пока не подошел и не облокотился к открытому зеркалу кистями. - Ты...ты водишь машину? Чертову машину из Need for Speed*?!"

- Нет, Форсти, я ее украл у какого-то долбоёба с криком «Свободу Палестине». Мог бы и на Lambo, но тут... - губы дрогнули в усмешке, ловя недоумённый взгляд, - ностальгия. В двенадцать драйвил такую на пиратской копии NFS.

Солнце играло на хромированных деталях Toyota, превращая машину в зеркало, отражающее суету Гринвич-Виллидж. Тимур щёлкнул клиренсом, заглушив двигатель и выбросив вейп в подстаканник, также сняв очки, бросив их на торпеду. Ореховые глаза, исцарапанные бессонницой, ловили солнечные блики, делая их более зелеными, а взгляд невыносимее. Он щёлкнул замком двери. Вышел, опершись о крышу машины, и Грэм смог разглядеть его полностью: серые джоггеры с потёртыми коленями, худи с молнией, проглядывающая белая футболка с принтом «XANAX». Его движения были ленивыми, как у большого хищника, уверенного в своём праве на пространство.

- Расслабься. Не ворованная, - он провёл ладонью по капоту, увлеченно барабаня по ней пальцами. - Отчим подкинул на день рождение. Говорит, чтоб мы «меньше времени в интернетах сидели».

Грэм повторил движение за ним, стараясь не пялиться на линию бедра, чётко очерченную джоггерами. «Покатаешь?» - выпалил он, поправляя волосы. «Идиот. Ты как школьница» - пронеслось молниеносно в мыслях. Но Тимур лишь усмехнулся, и приглашая, направил рукой в сторону пассажирских сидений, где валялись пустые банки Red Bull и чёрная спортивная сумка с неизвестным содержимым.

Грэм сел на переднее. Пахло мятным освежителем, но под ним проглядывал едкий аромат, как от перегоревшей проводки и чем-то химически-сладким - возможно, средством для чистки кожаных сидений. Стараясь не задеть коленкой разбитый экран GPS-навигатора он проговорил с фальшивой небрежностью:
- Ты бы хоть убрал свои улики. Или планируешь ограбление банка как финал нашего свидания?

Тимур фыркнул, выезжая на дорогу так резко, что Грэм врезался затылком в подголовник. - Свидание? Ты сегодня особо наивен, Форсти. Я просто от скуки решил проверить - правда ли в Parsons учат только пид... эстетов.

- Что в сумке? - Грэм кокетливо приподнял бровь, кивнув на багажник, решив проигнорировав прошлый выпад. Его пальцы невольно поиграли с ремнем безопасности.

Тимур бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида - Органы. Хранить в холодильнике негде - вот и вожу с собой.

- Тимур... - усмехнулся Форстер с нежностью, не веря ни единому слову.

- Бабло. Куча бабла... - продолжал русский наигранно, резко дёргая руль, объезжая выбоину.

Грэм уже потянулся к сумке, приоткрыл ее, краем глаза заметив угол спортивной майки и шейкер для протеина, и так же быстро закрыл. - Ходишь в зал? Не знал, что это твой стиль. Думал, ты из тех, кто качает только эго в чатах.

- Просто люблю смотреть, как потные мужики в спандексе поднимают железо. Расслабляет. Ну и не быть таким как ты. - перебивая, сбросил он бомбу иронии. Опять. После взглянул в его сторону, задерживаясь на впадине под ключицей, проглядывающей через вырез.

Грэм засмеялся слишком громко, сфальшивив. «Не смешно» - хотел сказать, но не озвучил. Он вспомнил вечер в клубе, но решил не упоминать. Повисла неловкая пауза.

- Я тут работаю - Тимур резко тыкнул в воздух, не отводя взгляда от дороги, указав на здание со стеклянным фасадом на углу переулка. - Раз в квартал появляюсь: превращаю параноиков в довольных идиотов. Системы защиты для банков... и парочки крипто-пирамид.

Грэм улыбнулся, удивившись неожиданной экскурсии. - А я думал, ты просто стримишь и троллишь подростков.

- Мое второсортное блоггерство - изначально хобби. Как и твои депрессивные анимашки.

- А куда мы... - начал Форстер, но голос потонул в рёве мотора.

Ответом стал резкий поворот на съезд к мосту Вильямсбурга. Солнце, отражаясь в Ист-Ривер, заливало салон жидким золотом. Тимур резко припарковался в тени раскидистого дуба, выключил музыку и потянулся своими забитыми в черный нео-трайбл пальцами за вейпом с наклейкой «Tutti Frutti». Дым со вкусом манго окутал салон.

- Ну что, - он повернулся, закинув руку на подголовник пассажирского сиденья. - Покажешь свои «любимые» места? Или будем тут сидеть, как пара аутистов?

После быстро похлопал его по плечу, надел солнечные очки и вышел из машины, даже не обернувшись, будто уже забыл о существовании Грэма. Силуэт на фоне деревьев полностью покрытым черными татуировками казался человеком из другого мира - того, где нет долгов, диагнозов и писем в деканат. Художник последовал за ним, поправляя рукав свитшота. Гудки паромов на Гудзоне перебивались криками чаек. Они брели по променаду, мимо стендов, где портрет Трампа соседствовал с Бэнкси-подобным ребёнком, стреляющим сердечками из пулемёта. Тимур метался навеселе об сторону в сторону и вел длинные монологи, лишенные контекста, не замечая Форстера, который пытался успокоить свой пульс. Пока воздух с реки приподнимал футболку Тимура, обнажив полоску кожи над джоггерами с надписью «porn idol» - от чего Грэм резко перевёл взгляд на воду, чувствуя, как горит шея. Неожиданно русский повернулся к нему, достав из худи пачку «Parliament» и вейп, размашисто ткнув их в сторону Грэма.

- Выбирай: попкорновая болезнь* или классический яд с гарантией рака легких.

Грэм улыбнулся, покачал головой, доставая свою смятую пачку «Marlboro».

- Не, спасибо. Твой «тутти-фрутти» - для тех, кто боится вырасти. - после прикурил, щурясь на солнце. - Настоящий дым пахнет... - он затянулся, - ...как дом.

- Как дом? - Тимур приподнял бровь, убирая вэйп и роясь в карманах.

- Техас. Сожжённая трава, бензин и мамины сигареты. - Грэм разглядывал падающий пепел, вдруг осознавая, что сказал стереотипное клише о родном штате, которое он так пытался избегать.

- А я за разнообразие, - ухмыльнулся Тимур, доставая сигарету с белой пачки, щелкнув блестяще-розовой зажигалкой с принтом Hello Kitty. Последовала неловкая тишина, иногда сопровождающаяся перекидыванием редких взглядом на друг друга и подпрыгиванием Тимура на его массивных белых кроссовках. Их разделяли кольца дыма, которые кружились в воздухе, взлетая до небоскребов и гул прохожих туристов, фотографирующихся на каждой квадратном метре.

- Кстати, Калинский - это славянская фамилия? Звучит... милитаристски. - прервал молчание Форстер.

Тимур на миг застыл, а потом громко засмеялся. - О. Кое-кто гуглил меня.

В горле застрял комок: он вспомнил, как всю неделю листал форумы, выискивая хоть кроху информации. - Эксперты с Reddit говорят, что ты родился в Бостоне и просто пародируешь русский акцент.

- Эксперты с Reddit могут пососать мой необрезанный хуй. - Тимур затянулся со смешком, дым струился из ноздрей, как смог из жерла электростанций. Затем швырнул окурок в воду, следя, как его поглощает голубая волна. - Ты сам хоть им веришь?

Грэм лишь фальшиво хмыкнул, покачал головой в отрицании, снова краснея до корней волос. Шутка повисла в воздухе. Он рванул к урне, делая вид, что тушит сигарету, а сам сжал веки, пытаясь подавить образы: Тимур, прижавший его к капоту Toyota... Тимур, целующий его так, как в тех тупых предсказуемых BL-мангах...

- Ладно, - Тимур резко развернулся к Форстеру, накрыв его своей тенью. - Родился в России. Владивосток. В пятнадцать лет свалил с мамкой в Штаты после того, как папаша подал на развод и отсудил у нее пол имущества. Так сказать начали жизнь с чистого листа. Сейчас она замужем за американцем. Доволен?

- Прости, я не...

- Не извиняйся, Форсти, - Тимур перебил, маниакально щёлкая зажигалкой. - Я ж люблю, когда ты копаешься в моём прошлом, как крыса в помойке.

Он задорно обхватил рукой плечи Грэма, направляя их обратно к машине, от чего Форстер подавился слюной. - Пойдем. Я хочу хэппи мил, молочный коктейль и поглазеть на подростков с ожирением.

Тотчас у Грэма по телу пробежали мурашки, нос забыл как дышать, а голова помутнела, пытаясь обработать предложение и дать связный ответ. Ноги, не слушая, медленно передвигались в сторону автомобиля, а симпатическая нервная система активировала реакцию «бей или беги». Стиснув зубы, Форстер стал ощущать, как желание превращается в ярость. Он представил, как бьёт Тимура по этой самодовольной ухмылке, а потом грешит святым целованием. Каждая клетка тела кричала, требуя действия, но разум цеплялся за страх. А фантазии продолжали атаковать: пальцы Тимура, расстёгивающие его джинсы, губы, шепчущие похабные вещи на ухо...

- Слушай, - Грэм резко вырвался, нервно засмеявшись, отступая на шаг. - Мне надо... Эм... Мне правда пора. По работе...

Тимур приподнял бровь, скользнув взглядом по его покрасневшему лицу. Зрачки расширенные, даже через очки ловили фальшь в каждом слове. - Работа? Или ты сбегаешь, чтобы подро...

- Да! - Грэм резко перебил. - То есть, нет. Проект срочный. Дедлайн. Просто... Перенесём на завтра, окей?

- Я завтра занят.

- Сегодня! Тогда сегодня! Вечером... если тебе удобно, конечно... - предложил Форстер отчаянно, хотя сам не видел в этом смысла.

- Вечером? - губы растянулись в ухмылке, после чего последовал искренний смешок. - Ладно. Скину место. Встречаемся в пол девятого. Пойдет?

- Да-да, замечательно, - ответил Грэм, уже представляя очередную бесполезную прогулку с разочарованием и запахом сигарет.

После сразу неловко побежал прочь, споткнувшись об гравий по дороге, спиной ощущая жгучий взгляд. Дорога домой была заполнена самокритикой и осуждением Калинского. Мысль о том, что он заставляет его чувствовать себя глупо и совершенно нелепо, одновременно позорила и впечатляла. По пути улицы превратились в калейдоскоп абсурда: черный фентаниловый бездомный в костюме от Victoria's Secret стоял неподвижной позе, стая голубей клевали тако с индейкой, а из люка выползал парень в костюме Человека-паука - обычная пятница в Нью-Йорке. Все кичилось плевком сатиры над его желанной жизнью.

***

Грэм застыл на пороге, вцепляясь в дверной косяк. Его комната, всегда похожая на последствия торнадо, сияла патологической чистотой: одежда аккуратно висела в шкафу, работы с колледжа отсортированы по цветам и датам, а кружки с полувысохшей краской и кофе исчезли. В воздухе витал запах лемонграсса, перебивающий привычный аромат табака, пыли и затхлости.

- Что за... - громко и шокировано произнес Грэм, из-за чего сидящий на паласе Феликс посреди комнаты, вздрогнул. - Ты что, убрался? - фраза прозвучала обвинением.

Феликс лишь испуганно кивнул своей макушкой с отросшими тёмными корнями, не ожидая такой реакции.

- Феликс, я не просил.. .- декларировал Форстер громко и яростно, не зная как подобрать слова. - Ты не имел никакого права трогать мои вещи!

- Я заметил таракана - Blattella germanica сегодня утром. Они переносят 40 видов бактерий, включая сальмонеллу*. Я решил убраться и обработать квартиру инсектицидами*. - Его руки перебирали край футболки с принтом «NASA». - Я нашел 12 использованных презервативов под кроватью... Это все не гигиенично, Грэм... - добавил невозмутимо парень и на миг взглянул на него своими задумчивыми голубыми глазами с желтым ободком у зрачков, отдающие заботой. Но сосед увидел в них лишь выдуманное для себя отвращение и жалость.

Покраснев от ярости и стыда, голос стал на октаву громче. - Ты лазил под мою кровать? Только не говори, что заглядывал в коробки... - он взял попавшийся подстаканник с кисточками и бросил их в друга. - Ты вообще, черт возьми, знаешь, что такое личные границы?!

Грэм раздраженно схватился за виски.

- Прости... - прошептал Феликс, смотря на кучу разбросанных принадлежностей.

Взгляд зацепился за потерянный скейтборд в углу шкафа - доска с потёртым принтом «Misfits» с каплями не смытой краски от аэрозольных баллончиков, которую он не видел со времён переезда, аккуратно очищенная от слоя пыли.

- Ты... ты нашел его? - Грэм приблизился к скейту, проводя пальцами по шершавой поверхности. Вспомнил, как в семнадцать, сбежав из дома на сутки, катался по пустым автострадам Техаса под треки «The Neighbourhood», пока полицейские не вернули его матери. Ярость схлынула, оставив лишь смесь вины и нелепого умиления.

Вздохнув, он плюхнулся на кровать. Пружины скрипнули под ним, как старые кости.
- Ладно... - сказал Грэм с преувеличенным вздохом и похлопал его по плечу. - Просто больше так не делай. Спроси в следующий раз, если хочешь помочь...

Карман куртки завибрировал, прервав диалог. Уведомление с геолокацией и подписью: «8:30 PM. Кони-Айленд. Купи алкоголь и не опаздывай, Форсти». По телу прошелся приятный жар, а попытка сдержать улыбку, перевоплотилась неловким оскалом. Он резко рванул к шкафу, начиная хаотично сметать убранную одежду в поисках чего-то стоящего.

Феликс, всё ещё сидя на полу, поднял голову, внимательно наблюдая. Белые пряди упали на глаза, делая его похожим на испуганного енота.

- Ты уходишь?

- Да. Если я задержусь... Не жди.

Сосед моргнул медленно обрабатывая ситуацию, упираясь руками о рваные джинсы.
- Если приведёшь парня сюда... предупреди. Я уйду в обсерваторию.

Грэм застыл с румянцем на лице. Нервный тик выдал в его голове образ: Тимур, развалившийся на кровати с вэйпом и насмешкой на губах. Феликс с рюкзаком, бредущий в университет ночью с телескопом подмышкой.

- Это Vek.on. И нет, никто не придёт сюда, - буркнул он, захлопнув дверь шкафа. Замерев у зеркала, он прихорашивался. Комнатное освещение подсветило его профиль - гордый, надменный, с тенью сомнений в уголках глаз.

- Но он же тебе нравится, - продолжал Феликс с дотошностью, будто видел все мысли друга, как Кларк Кент* рентгеновским зрением.

- Да! И вообще хватит лезть в мою личную жизнь, это не твое собачье дело, - выругался тот, повысив голос, после наклонился, чтобы зашнуровать ботинки. Поднявшись, заметил, как Феликс с потерянным взглядом прижимает к груди свою подушку в виде плюшевой Звезды Смерти*, купленной на eBay*.

В горле запершило. - Иди сюда. - Грэм смягчился и потянул его спонтанно в объятие.

Феликс застыл, руки висели плетьми, а затем попытались выбраться. - Я не люблю физический контакт...

- Заткнись. - он прижал его голову к плечу. - Просто заткнись на минуту... - выдохнул он. - Спасибо за уборку. И за все... - Грэм закусил губу, после чего отпустил его, хватая джинсовую куртку с кровати. Направился к двери, но обернулся. - Ты же понимаешь, что не все хотят, чтобы их спасали?

Феликс понимающе кивнул, не смотря в глаза. Грэм, лишь выхватил ключи со стола в ответ и дернув головой на прощание, помчался восвояси.

***

Город покрывался яркими огнями. Билборды горели ярче звезд. Грэм шел ускоренным шагом по широкому тротуару, обходя кучу туристов, держа в руках бутылку Мартини бережно, как младенца. Кони-Айленд встретил оживленным пиром: неоновые гирлянды, вплетенные в каркас американских горок, мигали как нервные импульсы. Гул толпы смешивался с визгом тормозов легендарного «Циклона»*. Тимур появился на месте внезапно - вынырнул из тени, в чёрном мешковатом бомбере с капюшоном, натянутым на взъерошенные волосы. Неся за собой - пакет из 7-Eleven со стеклянными бутылками Сorona Extra и сардоническую улыбку в качестве приветствия.

- Мартини? Серьёзно, Техас? - выкрикнул русский с ухмылкой, подходя ближе - Думал, ты любитель чистого виски со льдом.

- Это для атмосферы... - фыркнул Форстер, ощущая легкий трепет, передав открытое поило.

Тимур отхлебнул и скрючился в недовольстве, выплюнул глоток в сторону, будто горел не вкус, а слизистая. - Фу, блять, будто пью гель для стирки.

После демонстративно вылил половину содержимого на асфальт и отдал напиток ему в руки, молча наблюдая, как янтарная лужица впитывается в грунт.

- Держи. - Передал Калинский одно пиво и отошел, осматривая Форстера с ног до головы. - Спорим я открою бутылку ногами. - указал он на закрытое горлышко своего напитка.

Грэм кашлянул от смеха, пока Тимур демонстративно отходил на метр, расставив руки в позе Иисуса. Его пальцы ловко подцепили пол-литра, он резко дёрнул подошвой обуви, ударяя точно в пунт. Крышка со звоном отлетела в темноту, светлое забурлило, пена окатила рукав. - Видишь? Тренировался два года. Увидел эту технику у какого-то поляка в Инсте.

- Ты такой ребенок, - Грэм громко засмеялся, перебивая шум толпы рядом. - Теперь можешь выступать в бродячем цирке рядом с тем парнем, что жуёт стекло.

Тимур довольно заулыбался. Демонстративно кинул в воздух сигарету из пачки, прежде чем поймать ее ртом. - Пошли. - произнес он, закуривая и направляя их к парку.

Они брели мимо палаток с призами, где пухлые подростки стреляли в надувные шарики. Один из них, в кепке с надписью «Make America Great Again», истошно орал, требуя плюшевую игрушку из Minecraft. Тимур остановился.
- Форсти, хочешь игрушечного Авраама Линкольна или акулу из IKEA?

- Акула, - ответил Грэм не раздумывая, отбирая у него сигарету, прижимая ее к своим губам.

Тимур фыркнул, бросив пару долларов лохматому продавцу.
- Десять выстрелов.

Схватив пневматику в руки, стал целиться. Раз выстрел. Мимо. Он напрягся, подпрыгнул пару раз на стопах, разминая плечи, пока Грэм с благоговением наблюдал за картиной. Два выстрел. Тоже мимо, после которого последовал русский мат и хихикание подростков.

- Дай мне, - не просьба, скорее приказ. Форстер отобрал, замер, ощущая небольшой вес в руке. Вспомнил полигон в Техасе, запах пороха, мишени из банок. Здесь всё было фальшиво - пластмасс вместо металла, шарики вместо свинца, восторженные крики вместо гулкой тишины.

- Боюсь разочаровать, - он прицелился, цепляя взглядом жёлтый шар. - но меня учили всегда стрелять... - шар лопнул с хлопком после выстрела. - ...без холостых, - закончил Грэм.

Тимур застыл, прикусывая губу. Впервые за вечер его насмешливый прищур сменился чем-то вроде восхищения. Грэм расстрелял весь ряд быстро. Каждый выстрел - точный, механический. К десятому вокруг них стояла гробовая тишина.

- Ахуеть - прошептал русский, не сдерживая восторга, пока продавец доставая Форстеру игрушку со стенда.

Покраснев и утвердив свое эго, Грэм отдал акулу дошкольнице с хвостиками и подошел к Тимуру.
- У меня в Сильвертоне было не так много хобби. - пробормотал он, хлопая невинно ресницами.

Тимур громко рассмеялся.
- Да я понял. Ты то еще клише. - толкнул его игриво плечом, протягивая алкоголь, который держал в руках, после посмотрел на время.

- Бежим, - бросил он, хватая Грэма за запястье.

- Куда?! - заорал Грэм, едва успевая, держа в руке остатки «Martini Bianco».

- Увидишь.

Тимур повел его вдаль от моря и аттракционов туда, где городская суета уступала место полуразрушенным кирпичным фасадам. С предупреждением «No trespassing» ржавая пожарная лестница, словно скелет гигантской змеи, обволакивала здание. Внезапно он остановился, указывая на нижний пролёт, который висел в метре от земли, будто вызов.

- Залезешь или мне тебя поднять? - русский повернулся, хищно улыбаясь.

Адреналин ударил в голову вместе с алкоголем. - Это незаконно, - выдавил Грэм, но смех уже прорывался наружу. Мысли уже прикидывали траекторию прыжка.

Тимур лишь поиграл бровями призывая к действию, оценивая степень его азарта. Недолго думая, Форстер разбежался и прыгнул. Лестница завизжала, но выдержала. Грэм вскарабкался, чувствуя, как сердце стучит не от высоты, а от того, что Тимур, стоя на два пролёта ниже, наблюдает за каждым его действием. Орган приятно колотился, напоминая ему о жизни.

- Классная жопа. - послышалось сзади.

- Эм... спасибо. - Грэм издал нервный смешок. - Ты уверен, что это не частная собственность? - произнес он, трогая холодные перила, покрытые птичьим помётом.

- Частная собственность моего хуя, - Тимур уже поднимался за ним, перепрыгивая через проржавевшие ступени. Белые кроссовки звенели по металлу. - Тут каждую пятницу и субботу пускают фейерверки для туристов. Лучший вид - с крыш, но эта помойка ближе.

Они подымались выше, пока не оказались на последнем этаже. Сверху их встретил ветер, пахнущий солью и свободой. Избыток эмоций дарили эйфорию и чувство принадлежности чему-то существенному. Грэм сделал большой глоток остатков Мартини, чтобы смыть сухость с языка и продлить послевкусие блаженства, повернулся к городу спиной, чувствуя, как металл леденит спину сквозь свитшот и встал лицом к Тимуру. Тот лишь подошел ближе уперев ладони в ржавые перила, закрыв ему проход. Фейерверки рванули громко, внезапно. Алые спирали взмыли в небо, осыпая их искрами, отражающихся в зрачках.

- Нравится? - русский взглядом указал на взрыв зелёных звёзд, но глаза Форстера прилипли именно к нему.

- Да... - промямлил Грэм. - Но не фейерверки, - выдохнул еще тише, что слова унесло ветром. Губы дрожали, будто от холода, но тело горело.

Грэм ждал издевки, грубости в ответ, но получил что-то медленное, исследующее, почти нежное. Люди еще называют это поцелуем.

***

*Chicago Bulls - баскетбольный клуб, чьи футболки стали культурным феноменом 90-х.

*Vogue - культовый журнал о моде, символ глянцевой эстетики.

*Поллюции - непроизвольное семяизвержение у мужчин, чаще происходящее во время сна.

*Контрапост - приём в изобразительном искусстве, где фигура изображается с опорой на одну ногу, создавая динамичную асимметрию (например, скульптуры Микеланджело).

*Джакометти - Альберто Джакометти, швейцарский скульптор, известный вытянутыми, измождёнными фигурами, символизирующими экзистенциальное одиночество.

*«Винчестер» - винтовка марки Winchester, культовое оружие Дикого Запада.

*Need for Speed - серия видеоигр в жанре аркадных автогонок, популярная в 2000-х.

*Попкорновая болезнь - сленговое название облитерирующего бронхиолита, заболевания лёгких, связанного с вдыханием химических ароматизаторов (например, из вейпов).

*Сальмонеллы - бактерии, вызывающие кишечные инфекции. Переносятся грызунами и тараканами.

*Инсектицидами- химические препараты для уничтожения насекомых-вредителей.

*Кларк Кент- альтер-эго Супермена, журналист с рентгеновским зрением.

*Звезда Смерти - гигантская боевая станция из Звёздных войн, способная уничтожать планеты.

*eBay - международная онлайн-площадка для покупки и продажи товаров, включая редкие коллекционные вещи.

*«Циклон» - исторические американские горки на Кони-Айленде, символ Нью-Йорка. Известны своей деревянной конструкцией и экстремальной тряской.