Лоу рассказывает
Экран медленно засветился, словно пробуждаясь от цифрового сна. Зрители услышали слегка дрожащий, высокий голос молодого человека, который с замешательством проговорил:
— Что там у нас по телевизору?..
Длинные, изящные пальцы музыканта мягко легли на пульт, и с почти балетной грацией нажали на кнопку. Телевизор сердито зашипел, будто протестуя против вмешательства, затем вспыхнул и выдал вполне будничный — но в данном контексте тревожно абсурдный — канал рекламных продаж.
— Не нашёл о чём помечтать поинтереснее? — иронично хмыкнул Мидель, откинувшись в кресле.
Лоу, не оборачиваясь, строго приложил палец к губам, призывая к тишине.
На экране, развалившись на кожаном диване цвета тёмного индиго, сидел мужчина самодовольно-нагловатого вида. Белоснежная рубашка натянута до предела, а на шее раскачивался крупный пятнистый галстук — то ли элемент фирменного стиля, то ли коварная уловка гипнотического внушения. Его лицо — с аккуратной, но странно неестественной улыбкой — состроило гримасу загадочной важности. Затем он резко заговорил, голос его был громким, с нарочитой театральностью:
— Дорогие зрители! От всей души поздравляю! Вы подключены к лучшему в мире каналу продаж уникальных устройств!
В его руках внезапно появилась миниатюрная коробочка, внешне напоминавшая пульт управления. Он потряс ею, словно магическим жезлом, придавая моменту мистическую значимость.
— Взгляните сюда! Нет, это не пульт от вашего телевизора... Это совершенно новое творение — продукт, который мы выпускаем на рынок сегодня. И поверьте: он потрясёт ваше воображение!
Он сделал эффектную паузу, пристально глядя в камеру. Затем продолжил, понижая голос до почти интимного шёпота:
— У этой маленькой штучки (он снова потряс предмет в воздухе, теперь с лёгкой ухмылкой) есть мозг. Гигантский мозг, находящийся далеко отсюда — за пределами пространства и времени. Он обрабатывает миллионы операций в секунду, чтобы вы могли... творить.
Пауза стала почти гнетущей. Потом диктор выпрямился, будто объявляя рождение новой эпохи:
— Перед вами — Имитатор Творчества. Или, сокращённо, ИТ.
Он с гордостью посмотрел в камеру, словно ожидая аплодисментов.
— ИТ гениален. Он способен писать пьесы, как Шекспир. Он создаёт приключения, как Джек Лондон и Дюма. Но его главная способность — сочинение музыки, имитируя стиль любого композитора: от Баха до Боуи. И всё это — в один клик.
Мидель, несмотря на напоминание Лоу о тишине, едва слышно пробормотал:
— Прямо как джинн в рубашке... только вместо волшебства — алгоритмы.
Лоу лишь кивнул, не отводя взгляда от экрана, где диктор, будто с другим выражением лица, уже склонялся к микрофону и произносил:
— Смотрите и слушайте. Ведь теперь мечтать можно... громко.
Мужчина на экране телевизора нажал кнопку на устройстве ИТ — и тут же прозвучали первые аккорды. Мелодия была неуловимо знакомой: нечто между ностальгией и новизной, словно осколки прошлых хитов сложились в нечто совершенно оригинальное.
Диктор, белозубо улыбаясь, поднял брови и с интонацией мага на распродаже объявил:
— Я не стану томить вас ожиданием. Наш уникальный творческий Имитатор, связанный с вычислительной силой ультракомпьютера, способен обучаться стилю любой музыкальной группы или композитора, впитывая их талант — даже гениальность — тех, кто ушёл из жизни или давно утратил способность к сочинению.
Он сделал театральную паузу.
— Помните античную группу — «Битлз»?
С нажимом он ткнул пальцем в коробочку, и мгновенно зазвучали голоса, которые невозможно было перепутать. Новая песня «Битлов» — живая, энергичная, с переливами гитар и теплотой вокала — звучала так, будто её записали сегодня. Трое психиатров в комнате молча уставились на экран, не отрывая взгляда.
Тот самый дрожащий, внутренний голос пациента — воспроизводимый системой — прозвучал вновь:
— Я должен купить эту штуку. Немедленно. Где номер заказа?..
Экран замелькал, изображение застыло. Лоу внезапно напрягся, поставил воспроизведение на паузу. Его голос, с хрипотцой, прозвучал неловко:
— Это был мой первый опыт... честно говоря... мне нужно подкрепиться.
Он налил себе кружку пива, выпил её одним глотком, под взглядами слегка обалдевших друзей, и шумно закусил креветкой. Настроение в комнате стало чуть напряжённым, почти театральным.
— Как легко снять волнение — просто и со вкусом, доктор, — саркастически отметил Мидель, откинувшись в кресле.
Лоу проигнорировал выпад. На экране вновь появилось изображение устройства ИТ. Знакомые пальцы метнулись по кнопкам, словно дирижёр, уверенный в тональности программы.
Знакомый голос, почти шёпотом:
— Ну-ка посмотрим, на что способен этот хвалёный ИТ, после того как я «скормил» ему все фортепьянные сонаты Бетховена... Запускаю.
Фортепиано взревело. В звуке были горные потоки, стремительные водопады, а затем — шелест подземных ручьёв. Музыка колебалась между шальной бурей и медитативным покоем, не оставляя сомнений — это не просто имитация. Это было вдохновение, сквозь цифровую оболочку.
Голос пациента проникновенно произнёс:
— Это невероятно... Это могло бы быть его 33-я соната. Бетховен, настоящий.
После паузы в голосе появилась тревога:
— Я чего-то не понимаю... То есть... великие продолжают творить даже после смерти? Значит, композиторский репертуар теперь — бесконечен? На классических концертах будут премьеры от Шопена и Мендельсона, а поклонники поп-музыки сойдут с ума от новых хитов Фредди Меркьюри и Элвиса?
Новая пауза. Голос стал почти испуганным:
— А что если...
Изображение на экране замельтешило. Лоу прокомментировал негромко:
— Это момент, когда пациент загрузил все свои собственные опусы. И теперь... ждёт.
Экран ожил. В дрожащих руках — тот самый ИТ. Палец нажал кнопку, и... музыка заиграла.
Лоу и его друзья переглянулись. То, что они услышали, сложно было описать словами: как будто все стили мира — классика, модерн, танго, сальса, джаз, хриплый рок — были виртуозно объединены в безупречно сбалансированный коктейль. Не мешанина, а композиция. Как будто мастер-бармен смешивал водку, сок лайма, персиковый нектар, каплю корицы и щепотку пряностей... И ни один ингредиент не доминировал — но каждый был узнаваем.
— У него... есть дар, — тихо произнёс Хай, впервые нарушив свою флегматичность.
Голос пациента вновь зазвучал, теперь с явными нотами отчаяния — хрупкий, ломкий, дрожащий:
— Неужели... это я?.. Да! Это мой стиль, мои интонации, моё звучание... Но я так не сочинял! Чтобы создать что-то подобное, мне нужно было бы работать месяцами — может, даже год! А здесь... всё рождается мгновенно.
Лоу на секунду приостановил воспроизведение. Его лицо стало серьёзным, взгляд обострился. Он повернулся к друзьям и прокомментировал, тихо, но с внутренним резонансом:
— Коллеги... обратите внимание: мы только что услышали шедевры — от «Битлз» до Бетховена. Но ни один из этих фрагментов не был создан ИТ. Генератор сам по себе ничего не сочиняет. Всё, что мы слышали — это отражение музыкальных фантазий, звучащих в голове моего пациента. ИТ — это катализатор, зеркало, инструмент, подключённый к воображению.
Он сделал короткую паузу и продолжил, чуть громче:
— Эта система — не композитор. Она лишь извлекает из глубин личности те слои гениальности, которые, возможно, в обычной жизни остаются спящими. Это как пробуждение внутренних дарований, будто во сне или под действием психотропного озарения. Подобные явления известны в истории — яркие всплески прозрения у учёных, художников, музыкантов... Но мы обсудим это позже. Сейчас — давайте продолжим слушать диалог разума, заключённого под куполом виртуальной реальности.
Лоу нажал кнопку, воспроизведение возобновилось. На этот раз голос пациента звучал разбито — с перебоями, с паническим сбиванием дыхания. Его волнение было почти физически ощутимым, и психиатры, до этого расслабленно развалившиеся в креслах, инстинктивно выпрямились. Их профессиональное чутьё подсказывало: они на пороге опасной зоны.
— Эта... дьявольская коробочка... сочиняет не хуже меня. Только в тысячу раз быстрее. Я... никому больше не нужен... Всё, чему я учился — все эти годы, бессонные ночи, черновики, надежды — всё превращается в ноль. Я был уверен, что моё звучание уникально. Что никто не сможет повторить мою душу... А теперь любой может — любой! — превзойти то, чем я жил.
Пауза. На экране — застывшее изображение дрожащих пальцев, сжимающих устройство.
— Моя жизнь... теряет смысл. Всё, что я создавал — оказывается, просто топливо для ненасытного кремниевого мозга. Этот кусок кремния... переварил меня с потрохами. Мне плохо. Очень... плохо. Я больше не хочу жить...
В комнате повисла гнетущая тишина. Хай и Мидель переглянулись. Мидель машинально потянулся к бокалу, но остановился. Лоу молча замер — его рука зависла над клавишей паузы.
Это был момент истины: край пропасти, где виртуальность захватила не только фантазию, но и душу. И следующее решение могло либо вернуть пациента обратно... либо позволить ему окончательно исчезнуть в собственной тени.