Глава 6. Урок во дворе
Он шел через больничный двор, новый динамик в сумке. Воздух был холодным и влажным, пахло мокрой землей и опавшими листьями. Он спешил на вызов, но что-то заставило его замедлить шаг.
Под голым кленом стояли двое. Мужчина, широкоплечий, в простой рабочей одежде, и девочка, закутанная в ярко-розовую куртку. Бан Чан узнал Чанбина, мастера из соседней мастерской, и его племянницу Ли-На. Они смотрели на ветку над головой.
Чанбин не говорил. Он поднял девочку, поставил на низкий сук. Ли-На с серьезным видом протянула руку к чему-то в сплетении ветвей. Ее пальцы осторожно коснулись пустого птичьего гнезда. Она провела по нему ладонью, потом обернулась и посмотрела на дядю.
Он смотрел на нее, и его лицо было спокойным. Он не улыбался, не подбадривал словами. Просто стоял, положив руку на ствол дерева, готовый поймать.
Девочка слезла с сука, подняла с земли перо, зажала его в кулачке. Они постояли еще мгновение, глядя на гнездо. Потом Чанбин кивнул, и они пошли дальше, к скамейке у пруда.
Бан Чан смотрел им вслед. Он видел, как они сидят на скамейке, не разговаривая. Чанбин достал из кармана яблоко, разрезал складным ножом, протянул половинку девочке. Она ела, болтая ногами, и смотрела на уток.
Никаких слов. Никаких попыток развлечь, объяснить, исправить. Просто присутствие. Бытие рядом.
И вдруг Бан Чан понял. Понял так ясно, что у него перехватило дыхание. Все эти дни он пытался лечить Юну. Исправить ее, вернуть к норме, заставить говорить. Он приносил музыку как инструмент, как лекарство, как ключ к замку.
А нужно было просто быть рядом. Признать ее мир. Ее молчание. Ее танец, который был не симптомом, а языком.
Он повернулся и пошел обратно в больницу, забыв о вызове. Его шаги стали быстрее. Он не бежал, но внутри него все перевернулось, выстроилось в новую, невероятно простую схему.
Он зашел в палату 314. Юна сидела у окна. Он не включил музыку. Не сел в кресло. Он подошел к окну и встал рядом, глядя на тот же серый двор, тот же голый клен.
Они стояли так минут пять. Молча. Он чувствовал ее дыхание, слышал, как шуршит ткань ее халата, когда она поворачивала голову.
Потом он вышел. Не попрощавшись. Не объяснив.
Но впервые за все время он не чувствовал себя неудачником. Он не добился прорыва. Не услышал ни слова. Но он понял кое-что более важное.
Иногда лечение — это не действие. Это присутствие. И некоторые раны заживают не от слов, а от тишины.