Грамм жизни

Мэриан

Я жалею о том, что вижу. Мне не хочется это видеть. Желаю развернуться и уйти, сделать вид, словно ничего не заметила. Но не могу. Не могу уйти, мои ноги будто приросли к земле. Сжимаю двумя руками папки с лекциями и смотрю на то, с каким аппетитом моя подруга целует Джареда. Они оба пожирают друг друга так, словно не виделись больше трех лет. Не знаю, почему мне так больно смотреть на них. Никакого волнения нет, но изнутри поднимается осознание. Все это время я мешала тому, чему помешать было невозможно.

Смотря на то, как Джаред сжимает в руках хрупкое тело Боры, не остается сомнений, что она ему нравится. Парни целуют так не тех, кого хотят, а тех, кто им нравится. Блеф не просто хочет держать ее рядом, он хочет владеть Борой. Этот поцелуй заставляет меня отодвинуть все сомнения в дальний угол. Он не причинит ей боль. По крайней мере, если его не переклинит.

По-прежнему стоя на месте, слежу за тем, как он отрывается от Боры. Даже отсюда мне видна мука на его лице, как будто он борется сам с собой. С чем это связано? Какие демоны сжирают его изнутри? Что его мучает? И снова понимаю, что мне надо уйти или, хотя бы, спрятаться за один из больших круглых каменных столбов, которые словно удерживают навес университетского крыльца от падения.

Но я не ухожу, все еще стоя на своем месте и пялясь на эту парочку. Я словно подросток, который впервые увидел двух влюбленных. Смешно, они действительно похожи на них.

В какой-то момент голова Джареда поворачивается в бок, и он замечает меня. Конечно, не мог не заметить. Пристально смотря на меня, сильнее обнимает Бору, которая пытается проследить за его взглядом. Он что-то говорит ей на ухо, не спуская с меня своих глаз, и буквально через несколько секунд по двору разносится женский хохот.

Мои глаза начинают слезиться. Да что со мной, черт возьми? Посмотрев на них последний раз, убегаю с крыльца, но несусь вовсе не к выходу из университета. Мои ноги работают сами по себе, и вскоре я оказываюсь за учебным зданием. Облокотившись спиной к стене, прямо под рисунками граффити, соскальзываю и плюхаюсь на землю, наплевав на то, что могу испачкать одежду.

Со мной что-то происходит, и мне это никаким боком не нравится. Увиденное заставило меня почувствовать колики... совершенно не приятные колики, как будто ты сильно вспотел, и этот пот смешался с имевшейся, на твоей коже, грязью.

Пытаясь взять себя в руки, кладу папки на землю рядом с собой и достаю телефон из рюкзака. Как только он оказывается в моих руках, незамедлительно пишу Каю с просьбой забрать меня и попутно приглашаю поужинать в нашем любимом кафе. Если бы я не отправилась сразу после встречи с Джаредом в университет, то не увидела бы этот поцелуй и не чувствовала бы то, что происходит со мной сейчас.

Когда Кай приезжает за мной, я бреду, без намека на хорошее настроение, к парковке. Мои ноги чуть-чуть дрожат от понимания, что сейчас снова наткнусь на Бору и Джареда. Только в предстоящий раз будет все хуже, потому что мне придется сказать им «привет».

Однако лавочка оказывается пустой. Никого нет. Видимо, ушли. Что же, тем лучше. Я облегченно выдыхаю и смотрю на злосчастный кусок дерева до тех пор, пока не выхожу из университетского двора. Нет, больше не смогу сидеть на ней, не вспоминая этих двоих пташек.

Кай поджидает меня, облокотившись поясницей на капот. Увидев меня, он широко улыбается и идет в мою сторону. Пожалуй, только его улыбка может поднять мне настроение. Как же я рада его видеть. Всегда, в независимости от времени года или же времени суток. Мое сердце всегда радо встречать его.

— Что с тобой? — сходу спрашивает он, когда я подхожу к нему ближе.

— Все в порядке, — утверждаю я, но через секунду сдаюсь. — Не знаю, просто день паршивый. Ничего, вроде, не случилось, а меня все раздражает! — я, естественно, не договариваю, потому что ему лучше не знать полную правду.

— Иди сюда. — Кай держит меня в объятиях, поглаживая по волосам. Запах мыла завладевает моими ноздрями и расслабляет. Я вернулась домой — вот как можно выразить то, что ощущаю сейчас.

Простояв в объятиях некоторое время, заставляем друг друга отлипнуть и подходим к машине. Открыв мне дверь, Кай, прежде чем я залезаю внутрь, кладет свою ладонь мне на шею и дарит сладкий поцелуй. Это заметно сильнее поднимает мне настроение, чем простые, хоть и уютные, объятия.

Также, Кай единственный, кто знает, что мне нужно, когда я грустная. И это не наше любимое кафе, — было бы слишком просто. Место, в которое мы приезжаем, называется «Радуга». Это то место, где подают радужный коктейль и такое же мороженое! На стенах висят множество единорогов, здесь все сделано из нежных цветов: белый, розовый, голубой, желтый и оттенок моря. Это заведение открылось, когда мне едва исполнилось десять. Родители возили нас с братом и сестрой только сюда по выходным. Нам не нужны были карусели и прочие развлечения, только «Радугу» подавай.

Повернувшись к Каю, крепко обнимаю его за шею. Мне так приятно, что он всегда пытается сделать, как лучше. Я тоже знаю, что ему надо, когда он грустен. Это либо видеоигры, что вообще не удивительно, либо сказки. Да, Кай любит, когда я читаю ему сказки. Это мило и, когда грусть сходит с его лица, начинаю издеваться над ним по поводу этого. Но глубоко в душе, мне очень нравится, когда он располагается на кровати между моих ног, когда его выносливая спина соприкасается с моей грудью, и я начинаю читать ему какую-либо сказку. Такие моменты бесценны для меня.

— Спасибо, — говорю ему и размыкаю объятия.

— Я всегда рад поднять тебе настроение, — отвечает Кай.

Выбрав столик и сделав заказ, я слежу за Каем, который рассматривает все вокруг, как будто впервые. На моих губах красуется еле заметная улыбочка, потому что у меня не получается не улыбаться, когда дело касается Кая. Его светящиеся и наполненные любовью глаза, пухлая нижняя губа, которую он никак не может перестать покусывать... Не сумев побороть искушение, протягиваю руку и давлю большим пальцем на эту самую губу, чтобы он перестал ее калечить. Кай же в свою очередь смотрит на меня с непониманием.

— Люблю тебя, — вместо объяснений говорю я. На мои слова он всего лишь довольно улыбается.

— Мне кажется, или здесь все же что-то изменилось с того раза, когда мы были здесь в последний раз?

Посмотрев по сторонам, мне удается найти отличающую деталь.

— Столы переставили, — произношу я.

— И единорогов обновили. — Кай кивает на наклейки на стене. — Эти ярче, чем прошлые.

— Кафе не молодое, логично, что ему иногда нужен ремонт.

Когда официант в нежно-голубом фартуке приносит наш заказ, мы замолкаем лишь для того, чтобы испробовать радужное мороженое. Я поглощаю его так быстро, что уже начинает болеть горло. Оно божественно, ради него готова грустить каждый день!

— Притормози, не хватало, чтобы ты заболела, — в какой-то момент произносит Кай, протянув руку и мягко обхватив меня за запястье руки, в которой я как раз держу маленькую  пластиковую ложку.

— Оно просто такое вкусное, — в оправдание заявляю я и пытаюсь зачерпнуть побольше мороженого, но держащая меня рука не позволяет этого сделать. — Ладно, я буду есть медленнее. — Только после этого он отпускает меня.

— Кстати, — начинает Кай. — Я видел Бору и Джареда. Они теперь пара? Выглядели, по крайней мере, так.

— Где ты их видел? И нет, я не знаю, кто они друг другу. — Я хочу нервно подергать ногой, из-за того, что начинаю сильно волноваться, но заставляю себя сидеть спокойно. Кай не должен видеть моего волнения.

— Они выходили из университетского двора. Бора не заметила меня, в отличие от Джареда, и еще он поддерживал ее за талию. Просто, прежде чем он заметил меня, я уловил теплоту, с которой он смотрел на Бору, вот и подумал, что они вместе. Надеюсь, у этих двоих все будет хорошо, и она не станет плакать из-за него.

— Я тоже надеюсь на это. Хочу, чтобы она была только счастлива. — Несмотря на то, какую дрожь у меня вызывает осознание, что они могут быть вместе, как самая настоящая пара, я действительно желаю ей, да и вообще им двоим, только добра.

— По Джареду не видно, что он ее обидит, поэтому не волнуйся слишком. Да и опять же, она не маленькая, а ты ей не мамочка, чтобы печься по каждому поводу.

Как бы Кай не был прав, все равно не могу просто забить на то, что происходит в жизни моей подруги, и кажется, я это уже говорила. Прекрасно понимаю, что не смогу контролировать все, что творится у нее, но в университете я единственный человек, который сможет обезопасить ее от плохих поступков.

— Я тоже видела их в университете, — уткнувшись взглядом в тарелку, бурчу я. Не получается держать все в себе, мне необходимо с кем-то это обсудить, и пусть Кай думает об этом, что хочет.

— Это тебя расстроило? — к моему удивлению спрашивает он. Но не успеваю ответить, как добавляет: — Не беспокойся за них, прошу тебя. Теперь я понял, почему ты такая грустная.

Я рада, что он подумал, будто я расстроилась именно из-за этого. А может, так оно и есть? Может, именно поэтому я беспокоюсь? Но почему-то, когда я смотрела на них на крыльце, внутри меня происходило нечто, и это не из-за того, что они целовались. Здесь дело в другом, но не получается понять, в чем именно.

— Я буду пытаться, — всего лишь говорю.

— Тебе не стоит переживать за нее. Лучше думай о наших отношениях, потому что знаю, что это приносит тебе удовольствие. — Как же он прав, я всегда наслаждаюсь мыслями о наших отношениях.

— Я люблю тебя, и готова говорить об этом всегда.

— Я бы с удовольствием поцеловал тебя, если бы мы не были в детском кафе, — произносит Кай хрипловатым голосом. Я задерживаю дыхание. Желание подняться, расплатиться за еду и уйти в укромное местечко, чтобы он расцеловал меня до полусмерти, заставляет приподняться. Но я тут же опускаюсь обратно на стул.

— Тебе не стоит говорить мне такие вещи в общественном месте. — Я ухмыляюсь. Хорошо действуют.

— На то я и рассчитывал, — подмигнув мне, отвечает он.

Уходим мы только через час, когда делать в «Радуге» уже совсем нечего. Мое настроение поднялось, и я стараюсь больше не думать о том, что видела в университетском дворе. Мне без сомнений хорошо именно здесь и сейчас. С Каем я провожу время до самого вечера, а после нам приходится расстаться на пару часов, чтобы он собрал вещи и приехал ко мне на ночь.

В один из учебных дней, когда я захожу в университет, причем одна, замечаю у своего шкафчика Джареда. Он стоит, опершись к нему спиной, одной ногой и засунув руки в карманы, длинной, весенней, болотного цвета, парки. Видит меня, только когда я подхожу к шкафчику и начинаю открывать его.

Не смотря на него, спрашиваю:

— Зачем сторожишь мой шкафчик?

— Это называется не сторожить что-то, а ждать кого-то, Мэриан. Но сейчас не об этом. Почему Бора уже два дня не берет трубку и не появляется в университете?

— Знаешь, что мне это напоминает? — Он выгибает бровь. — Тот день, когда ты у меня спросил тоже самое. Если она не берет трубку, может, не хочет с тобой разговаривать?

— Я серьезно, малютка. Где она?

Взяв нужный блокнот, поворачиваюсь к нему и заглядываю в глаза. Не надо иметь хорошее зрение, чтобы увидеть в них беспокойство. Джаред действительно волнуется из-за Боры. Почему-то это вызывает у меня жалость. Не могу больше быть злобной девчонкой и признаюсь, что она сильно заболела, а он в свою очередь, пытается теперь узнать, почему же она не берет трубку, какое отношение это имеет к болезни.

— Эти два дня она почти не вставала с кровати. Всегда спит, а когда просыпается, глотает куриный бульон, идет в душ, а потом снова спать. Бора даже телефон на беззвучный режим поставила, чтобы никто ее не тревожил.

— Мне необходимо проведать ее, — заявляет он, и я, в кои-то веке, понимающе киваю. — Прямо сейчас, — добавляет Джаред.

Смотрю на время, а затем на коридоры, в которых уже почти никого не осталось, потому что вот-вот должна начаться лекция. Парень видит мою растерянность и пытается убедить, что от одного пропуска со мной ничего не случится. В какой-то момент ему удается убедить меня в этом, и я выхожу вместе с ним из университета.

По дороге к машине Джареда, пишу Каю сообщение о том, что меня, возможно, не будет на двух-трех лекциях, чтобы он не искал меня после своих. Ответ приходит незамедлительно. В нем он спрашивает меня, в чем дело. Вкратце объяснив ему все, убираю телефон в карман, потому что мы уже доходим до автомобиля. Прежде чем забраться внутрь, бросаю еще один взгляд на Джареда, который сам пристально наблюдает за мной.

Внутри машины тепло и вкусно пахнет. Я не говорю, что до общежития можно было и пешком дойти, просто молча сижу, сложив руки на коленях. Воспоминания о том, когда я сидела на этом же месте и чувствовала чистый кайф от быстрой скорости машины, всплывают в моей голове, заставляя чуть-чуть приподнять уголки губ.

Однако в этот раз Джаред едет предельно медленно, и мне уже хочется накричать на него, но я вижу знакомые очертания общежития и продолжаю сидеть молча. Как только мы останавливаемся на парковке, вылезаю из машины и жду, когда Джаред сделает тоже самое.

— Сразу предупреждаю, что она сейчас не самая красивая девушка на планете, — говорю я, когда мы шагаем ко входу. Он молчит. Может, пытается показать свое безразличие ко мне?

Я провожу его мимо контролера, которая улыбается мне, и веду по коридору к нашей комнате. Отомкнув дверь, пропускаю его вперед. Он не сразу заходит, сначала смотрит на меня. Как только мы полностью оказываемся внутри, Джаред не рассматривает, что его окружает, как сделал бы, наверное, каждый десятый парень, он сразу же подходит к комочку, свернувшемуся на маленькой кровати.

Присев на корточки рядом, Джаред опирается одной рукой на постель, а вторую протягивает вперед, дотрагиваясь до волос Боры. Я заворожено слежу за каждым движением. Ни один парень не будет так печься из-за девушки, которую всего лишь хочет использовать.

— Тебе она нравится, да? — осторожно спрашиваю я, делая шаг вперед.

— Я без ума от нее, — тихо отвечает Джаред, смотря на Бору не моргая.

Присев на край своей кровати, продолжаю наблюдать за ним. Он выглядит сейчас таким уязвимым. Возможно, Джаред не просто так ворвался в нашу жизнь ни с того, ни с сего. Всему есть причина. Быть может, он был послан нам, чтобы Бора снова обрела счастье и чтобы поняла, что не все парни одинаковые, даже если и находятся в одном клубе. Единственная общая черта — это грубость. «Братья» все грубые, но это не говорит о том, что души у них одинаковые. У кого-то добрее, у кого-то злее. У кого-то мягче, у кого-то тверже. И теперь я сама в этом убедилась. Прямо передо мной наглядный пример того, что даже у черствого, дерзкого, самодовольного глупца есть чувства.

— Ты хочешь быть с ней чем-то большим? Или вы уже перешли эту черту? — интересуюсь я, чтобы узнать, что я видела: страстные отношения или двух несчастных студентов, которые пытаются не переступать порог дружбы.

— Мы... друзья, — начинает объяснять он так, словно с радостью бы вообще ничего мне не говорил.  — Но... — Снова запинается. Вздыхает. — Мне нравится твоя подруга, Мэриан, и мне глубоко плевать, если тебя что-то не устраивает. Как я и говорил, я веду себя с тобой так, как ты этого заслуживаешь. Быть может, ты не понимаешь, что я имею в виду, но тебе серьезно стоит над этим задуматься. Я не бешу людей просто так. Да, иногда меня это забавляет, но такое не перерастает в главное увлечение, если ты подумала об этом. Друзьями надо уметь делиться, а не грести их под себя, быть хре́новым эгоистом. Запомни это, Мэриан.

Мне не надо задумываться, чтобы понять его слова. Понимание в следующую секунду обрушивается на мою голову. Все это время я пыталась отговорить Бору от Джареда не потому, что волновалась за ее сердце.

Я боялась потерять подругу. Я боялась делиться ею. Давать ей возможность становиться счастливой с кем-то другим, помимо меня самой.

Я эгоистка. Жалкая эгоистка, которая думает лишь о себе.

— А ведь дело не только в том, что я не хотела ею делиться, — спустя минуту молчания негромко произношу я. Джаред разворачивается, все еще сидя у кровати и опираясь одним коленом на пол. Он смотрит на меня, жаждет узнать, что я скажу дальше. — Я тебе не доверяла, да и сейчас у меня остаются сомнения. Ты изначально показал себя с плохой стороны, Джаред, и ты не можешь этого отрицать.

Он медленно поднимается на ноги и, подойдя ко мне, садится рядом, опираясь локтями на колени и сцепив руки в замок. Мы смотрим на Бору, которая по-прежнему находится в блаженном сне.

— А я и не пытаюсь отрицать, — продолжает эту тему Джаред. — Я показывал то, что хотел, чтобы ты видела. Так делают многие парни в братстве, эта наша фишка. Нам нельзя показывать боль и отчаяние, или еще что-то там.

— Даже если взять тот момент в туалете, когда ты пообещал держаться подальше от Боры, если я приду на вечеринку. Теми словами, ты дал мне понять, что тебе не важна моя подруга, что ты всего лишь тащил меня под себя для собственных целей. Вот только для каких?

— Ты помнишь, что я хотел с тобой пообщаться, чтобы получше узнать о Кае? Ты даже это перевернула, Мэриан. Кто знает, может, если бы ты мне рассказала больше о нем, вы бы с Борой сейчас даже не вспоминали меня.

— Кто знает, — повторяю я и киваю, опуская взгляд на пол. — Просто... не обижай ее, ладно? Она... раненая, ее сердце раненное.

— Стрела Амура оказалась ядовитой? — веселым голосом спрашивает Джаред. Я посмеиваюсь от того, как нелепо это звучит.

— Где ты понабрался этих фразочек? — повернувшись к нему, спрашиваю я.

Джаред поддается вперед и, когда его губы оказываются в жалких миллиметрах от моих, а его дыхание опаляет мои губы, шепчет:

— Это секрет.

Что-то в нас переключается. Мы пристально смотрим друг на друга, он все еще чертовски близко. Я облизываю резко пересохшие губы, и он замечает это, но взгляд не опускает. Мы не понимаем, что происходит, но понимаем, что никто из нас не хочет отодвигаться. Если бы не резко проснувшаяся Бора, не знаю, что бы произошло.

— Джаред? Мэриан? Что вы здесь делаете? — сонным голосом интересуется она.

Я подскакиваю и подхожу к ней, нервно проверяю лоб и пытаюсь стряхнуть с себя то, что было полминуты назад. Это не нормально и от этого бросает в жар. В любом случае, подобное больше не должно повториться.

— Пришли проведать твою больную задницу, — объясняю я. — Как ты себя чувствуешь?

— Возможно, на пару процентов лучше, чем пару дней назад.

Надо мной появляется тень, и я сразу понимаю, что прямо за моей спиной встал Джаред.

— Привет, — обращается к Боре он, а когда я отхожу, садится на край и берет за руку. Я снова не могу пошевелиться, наблюдая за тем, с какой заботой он прикасается к ней.

— Привет, — вяло отвечает она, а после оба смотрят на меня, и я понимаю, что должна уйти.

— Звони мне, если что-то случится или понадобится, договорились? — Она кивает.

Посмотрев на нее еще раз, убеждаюсь в том, что Бора сможет, без посторонней помощи, проводить Джареда до самого выхода общежития, а затем оставляю их.

Джаред

Как только дверь за Мэриан захлопывается, я тут же расслабляюсь. То, что произошло с нами до того, как влезла Бора, заставляет меня вздрагивать. Я ничего не хотел и не хочу с девушкой Кая, но мне это все равно не нравится. Такое чувство, как будто ей противопоказано приближаться ко мне, потому что, когда она это делает, происходит нечто странное.

Пытаюсь отвлечься от мыслей о Мэриан, смотрю в глаза Боре, та, в свою очередь, опускает взгляд на мои губы, а свои  растягивает в широкой улыбке, обнажая ряд ровных белых зубов. Откинув одеяло в сторону, она прыгает в мои объятия, и я чуть ли не валюсь на пол вместе с ней.

— Это так мило, что ты пришел меня навестить, — говорит Бора. — Кажется, у нас все же получится стать друзьями.

Почему-то слово «друзья» теперь отдается странным ощущением в моем теле. Наверное, дело в том, что я все еще не могу отойти от осознания, что дружить с девчонкой для меня слишком дико. Я отвык от этого, но надеюсь, что Бора поможет мне.

— К сожалению, я пришел с пустыми руками, потому что приехал прямиком из университета.

— Последний курс, — напоминает мне Бора, — не боишься облажаться?

— От одного дня ничего не будет. — Я закатываю глаза. — Не думай о моей учебе, а лучше дай мне забраться на постель рядом. — Она убирает от меня руки и отодвигается к стене, освобождая мне место.

Кровать слишком узенькая, и мне даже представить страшно, как Бора здесь высыпается. В мужском общежитии они шире, поэтому, когда я жил там, не жаловался. Грустно, что девочек обделяют, хоть Бора и не выглядит так, словно страдает от недосыпа. Ее лицо довольно свежее, даже после пробуждения и вовремя болезни.

Она облокачивается спиной к стене и кладет свои ноги поверх моих. Поудобнее устроившись у изголовья, поднимаю штанину ее пижамы и поглаживаю колено. Несмотря на то, что щеки Боры моментально приобретают алый цвет, она даже не намекает на то, чтобы я убрал ладонь.

— Ты точно не должен быть сейчас на лекции? Я просто не хочу, чтобы ты провалил последний курс или пропустил что-то важное только из-за какой-то глупой больной девчонки, — в какой-то момент произносит Бора.

— Почему ты считаешь себя глупой? — не без злости спрашиваю я, ведь она серьезно ни в коем разе не глупая, и дело не только в том, что она мне симпатична. Эта девушка действительно смышленая.

— Не знаю, просто вырвалось, — пожимает плечами. — И все же ответь на вопрос.

— Я делаю, что хочу, и если мне захотелось навестить тебя, значит, я это сделаю. Не пекись из-за моей учебы, еще раз говорю. Из-за одного дня со мной ничто не случится.

Да, я помню, что ставил себе цель выжимать из себя все соки во время учебы, но опять же, это всего лишь один день. Нет, я не говорю, что вообще никогда не пропускал, просто сейчас другая ситуация. Во-первых, знаю, какие лекции будут сегодня и оттого, что я их пропущу, мне будет ни холодно, ни жарко. А во-вторых, я волновался за Бору. Первая, за долгое время, друг-девушка, все ясно и понятно, тем более, она не брала трубку целых два дня, что еще я должен был делать?

Мой взгляд снова возвращается к лицу Боры. На нее так приятно смотреть. Выражение ее лица, абсолютно всегда кажется таким, как будто ей глубоко плевать на то, что происходит вокруг. Однако в душе она мягкая и замечает все плохое и хорошее. Быть может, она умеет плевать на то, что ее никаким боком не волнует, но когда дело касается близких, я уверен, что Бора не может быть пофигисткой.

Мы проводим в молчании некоторое время, то смотря друг на друга, то на свои части тела. Это молчание не кажется неловким или напряженным, нам вполне комфортно. Пора бы о чем-то поговорить, вот только так не хочется прерывать такой волшебный миг.

— Мне ужасно хочется обнять тебя, — выпаливает к моему удивлению Бора.

Стараясь не предаться полностью шоку, вытягиваю руки и тяну к себе девушку, когда она за них берется. Оседлав мои колени, Бора кладет свои маленькие ладошки на мою шею и медленно опускает взгляд на мои губы. Мы знаем, что это значит. А также мы не можем этому сопротивляться. Я пытаюсь мысленно говорить себе «нет», но моя голова все ближе и ближе поднимается к ее. Это плохо, сильно плохо. Если бы она могла меня остановить... Но кто бы остановил Бору? Она, точно так же, как и я, пытается контролировать себя, свои гормоны. Выходит плохо, и в следующую секунду мы уже судорожно цепляемся друг за друга, углубляя поцелуй все сильнее и сильнее.

Мои руки, живя в это время собственной жизнь, пытаются прикоснуться к каждому кусочку ее тела. Не могу остановить их. Не могу остановить себя. Сжав ее ягодицы, прижимаю ближе к себе, давая ей возможность почувствовать всего меня. Я целую ее, как будто она смысл жизни. Ах, как это банально, но как жизненно. Бора завладела мною? Нет, ни в коем разе! Ей всего лишь удалось превратить меня в нечто другое, не похожее на прошлого Джареда. О какой дружбе можно говорить, если я смертельно хочу ее? Такое чувство, что если я не окажусь внутри ее миниатюрного тела, разрушусь, превращусь в долбаные руины.

Положив руки на ее талию, мягко толкаю назад, и когда она расстилается на кровати, нависаю, по новой атаковав губы, не давая ей хотя бы ничтожный шанс вдохнуть побольше воздуха. Моя рука сжимается и разжимается на ее бедре. Надо притормозить, не быть таким диким. Ничего не получается. Я не могу найти стоп на ее и своем теле.

Поцеловав еще один раз, поднимаюсь на колени и заставляю ее подняться вместе со мной. Схватив рубашку пижамы Боры, комкаю края и резким движением дергаю вверх. Как только на ее теле становится меньше одежды, опять толкаю, заставляя приземлиться спиной на пушистое одеяло. Мой язык пробует сладость ее рта. Как ни странно, он по-прежнему на вкус как шоколад, прямо как там, на лавочке. Она задыхается, стонет, то отталкивает, то притягивает меня обратно.

Нет, друзья из нас просто отстой, и я в этом убеждаюсь с каждым яростным столкновением наших губ.

Перестав терзать ее губы, опускаюсь к ложбинке между грудями, целую поверх топика, который как некстати оказался на ней. Испробовав верхнюю часть тела, опускаюсь ниже. Она на вкус как малина, аромат дурманит меня, действует, как сильный наркотик, заставляя терять фокус в глазах и покрывая мой и без того плохо работающий мозг, плотной пеленой тумана. Такое чувство, как будто, если проткнуть мою кожу иголкой, из нее фонтаном начнет вытекать возбуждение — настолько сильно хочу эту девушку.

Кем становится Эбигейл, когда я рядом с Борой, когда между нами происходит подобное? Существование стриптизерши стирается из моего мозга, и я даже не могу вспомнить первую букву ее имени. То, что мы делаем с милой азиаткой сейчас, не сравнится ни с одной ночью, проведенной с Эбигейл. Все, что вертелось вокруг меня, перестает быть чертовым треугольником, вертящимся со скоростью юлы. Я сделал для себя выбор. Прямо сейчас. Прямо в этой кровати. Прямо с этой девушкой.

Когда мои губы доходят до резинки штанов Боры, ее дыхание учащается, что было вполне ожидаемо. Я поднимаю голову, безмолвно прося разрешение продолжить. Мой взгляд, уверен, показывает, насколько мне хочется этого, насколько я хочу ее умолять об этом. Кажется, она понимает, что остановится не в моих силах, пока я не получу хоть что-то, поэтому кивает.

Радостный, трясущими руками, я сдергиваю с нее последний лоскуток глупой пижамы, и кидаю его куда-то за спину. Теперь нас разделяет только нижнее белье и моя одежда. Я знаю, и она тоже знает, что сегодня мы не перейдем границы. Нам всего лишь надо получить дозу расслабления.

В который раз нависнув над ней, грубо впиваюсь в ее губы и одновременно проникаю рукой под резинку ее трусов. Такая дерзость с моей стороны, заставляет ее громко застонать, выгнуться и схватить меня за бицепс.

— Я надеюсь, никакой контролер нас не услышит? — оторвавшись от ее губ и обеспокоенно смотря на нее, спрашиваю я.

— Нет. Ты только... ты только продолжай, ладно? — умоляюще просит она, а я даю ей то, что она хочет, потому что и сам этого жажду.

Насколько бы неправильным это было, мы еще не раз придем к этому. Возможно, даже к чему-то большему. Но сейчас, когда мои пальцы ощущают под собой нечто удивительно мягкое, а губы питаются ее губами, ничего большего мне не хочется. Только этого. Лежать над ней, иметь доступ к ее телу — это моя мечта на данный момент, и она стремительно сбывается.

***

Когда все заканчивается, мы лежим на спине и вздрагиваем от только что полученного удовольствия. Наши груди вздымаются и опускаются, словно мы совершили на пару забег. Мне хочется смеяться, только один Господь знает, насколько я в эту секунду счастлив.

Вытерев пот со лба, поднимаюсь, опираясь на левый локоть, и смотрю на Бору. Взгляд, недавно устремленный в потолок, обращен ко мне. Ее лицо выглядит довольным, что очень радует меня.

Неожиданно для себя, спрашиваю:

— Как думаешь, что с нами будет, если мы попробуем стать чем-то большим, нежели просто друзья?.