Грамм жизни

Джаред

Я снова чувствую ее присутствие раньше, чем вижу. Так всегда, когда она где-то поблизости, и мне это совершенно не нравится. У меня нет никакого желания ощущать ее, но я не могу избавиться от этого. Есть в Мэриан что-то, что пробуждает мое тело. Нет, оно не хочет ее, а просто просыпается будто от сна.

Проходя мимо людей в дешевом клубе, уже знаю, куда надо смотреть, чтобы увидеть ее. Мы встречаемся с ней взглядами, и я растягиваю губы в улыбке, когда ее глаза полыхают от, неожиданно проснувшейся, ярости. Неужели я настолько сильно раздражаю ее одним своим видом?

Подмигнув ей, подхожу к ребятам вместе с Ником, который, идя за мной, даже не заметил в какую сторону я смотрел. Поздоровавшись с парнями, бросаю еще один взгляд на Мэриан, через плечо Кая. Возможно, однажды, он заметил, как я пялюсь на его телку, и именно это подвигло его тихо презирать меня.

Почему я думаю, что он втайне презирает меня? Да потому, что все время, когда мы не по собственному желанию остаемся наедине, между нами постоянно вырастает стена, пропитанная напряжением. Мне неизвестно, знает ли он о том, что я присмотрелся к Боре, но, быть может, это тоже подействовало на то, что между мной и им происходит.

Большую часть времени, которую я провожу, стоя у бара с парнями, Кай поглядывает на меня с подозрением, но чаще всего он смотрит на свою девочку, что дает мне понять, что таким способом он пытается проследить за тем, чтобы ее вечер проходил хорошо, и никакой придурок не обидел Мэриан вместе с Борой.

Разговоры, которые ведутся у барной стойки, не слишком интересуют меня. Я бы сюда вообще не пришел, если бы не Ник, которому позвонил Кэс и пригласил в это убогое место. Странно, что Ник ему не отказал, ведь большую часть времени, он почти не расстается с Амелией, то ссорясь с ней, то обжимаясь.

Я планировал хорошенько отдохнуть после рабочей и учебной недели, потому что завтра мне предстоит встретиться с семьей. Да, пора бы уже поехать и навестить их, как и обещал. Не смогу постоянно бегать от них, избегать, хоть это, как бы стыдно мне сейчас не было, маленькая мечта. Хочу залечь на дно, хотя бы еще на два года.

— Эй, Джаред, — окликает меня Кэс, легонько ударив кулаком по предплечью. Я обращаю на него свое внимание. — Ты с нами? — Этим вопросом он дает мне понять, что я слишком погряз в своих мыслях. Кивнув, пытаюсь влиться в разговор.

— Девушки — самое настоящее зло, уверяю тебя! Не рекомендую тебе ввязываться в отношения, если ты, конечно, не хочешь обречь себя на постоянные ссоры, — объясняет Кэсу Ник.

— Говорит парень, который сам полностью погряз в этом дерьме, — отвечает Кай и ухмыляется. — И ты перегибаешь палку, серьезно. Я не соглашусь с тобой. Отношения — это круто и никаких больших ссор не будет, если пара научится прислушиваться друг к другу.

— Хочешь сказать, что мы с Амелией друг друга не слышим? — не без сарказма спрашивает Ник. — Вы мои «братья», поэтому мне не стыдно признаться, что в последнее время у нас с ней все идет на дно. Постоянные крики, истерики, недопонимание. Мы ругаемся и, в то же время, не можем отпустить друг друга. У меня такое ощущение, как будто нам срочно необходим перерыв в этой фигне. Я устал.

Что-то ёкает внутри меня. Может, это сердце вздрогнуло от беспокойства или страха за друга. Он очень сильно любит Амелию, и я боюсь, что если они когда-нибудь расстанутся, он потеряет самого себя. Мне нравится эта пара, они не могут друг без друга, но зная характер и гордость лучшего друга, могу с уверенностью заявить, что Ник с легкостью может разрушить отношения в считанные секунды, а потом очень пожалеть об этом. Кажется, мне предстоит долгий разговор с ним. Я должен убедить его, что, взяв перерыв, он ничего не изменит. Есть что-то, что мешает им наслаждаться друг другом без ссор, и надо понять, что это именно.

— Ты будешь глупцом, если испоганишь с ней отношения, — озвучивает часть, вертящихся в моем мозгу, мыслей Кэс. — Серьезно, Ник, даже не думай брать отдых в отношениях, потому что он означает конец всему, что между вами было.

Вроде Ник начинает понимать, что неправильно выразил свою мысль и что его идея просто ужасна. Покачав головой так, словно сам собой недоволен, а не реплике Кэса, запрокидывает голову, выпивая залпом почти половину бутылки протянутого ему Каем пива. Ему необходимо расслабиться, чтобы аж мозги не варили. После этого я побуду с ним рядом, не позволяя сделать какой-либо необдуманный поступок.

Прежде чем озвучить свою мысль, спрашиваю у Ника:

— Сегодня ты должен встретиться с Амелией? — Он качает головой. — Отлично! — Никто не понимает, почему я так радостно произнес это слово, и спешу им все объяснить. — Дружище, тебе просто необходимо нажраться вдрызг. Просто забыть обо всех проблемах и наполнить желудок этим, на странность, хорошим пивом. Будь добр сказать мне, когда ты в последний раз от души напивался?

Ник не сразу отвечает, видимо, сам не помнит, когда это было. Так и не ответив, он убеждает меня и остальных ребят в правильности наших мыслей. Каждый из ребят поддерживает мою идею, и уже спустя пару минут мне удается выпросить его телефон, чтобы уберечь от разрушения отношений с Амелией.

— Вы напьетесь со мной? — с надеждой интересуется Ник. Мне бы на его месте тоже не захотелось пить одному.

— Конечно, чувак, — отвечает Кэс, после чего за ним повторяет каждый из нас. — Но для начала нам надо сменить клуб, здесь слишком тихо. Если бы знал, что мы будем вливать в тебя алкоголь, сразу бы выбрал местечко получше.

Пока мы выбираем клуб, Кай уходит к Боре с Мэриан, и я отключаюсь от разговора между ребятами, следя за тем, что он будет делать. Спустя пару минут их болтовни, замечаю, как недовольное выражение начинает виднеться на лице Мэриан все отчетливее с каждым словом, сказанным Каем. Не могу удержаться и закатываю глаза. Не удивлюсь, если он сейчас подойдет к нам и скажет, что не поедет в другой клуб, потому что так сказала его девушка. В кого он превращается, когда находится рядом с ней?

Но к моему удивлению, еще через пару минут руки Мэриан, сложенные на груди, безвольно хлопают по бедрам, и она кивает. Еще через полминуты Кай ведет двух девчонок к выходу из клуба, кивнув нам по пути.

Как только с этим покончено и клуб уже выбран, а напитки оплачены, мы всей толпой покидаем клуб и ищем такси, решив что машины заберем, с этой парковки, завтра в трезвом состоянии.

— Давненько мы не проделывали ничего подобного, — потирая ладони, говорит Лиам, который большую часть времени молчал.

— Говоришь так, как будто мы собираемся сделать что-то незаконное, — произношу я, посмотрев на него и открыв дверцу такси.

— Когда дело касается состояния Ника, это ничем не отличается от чего-то незаконного, — парирует Лиам, и многие начинают посмеиваться от его тупой шуточки.

Под гогот мы доезжаем до пункта назначения. Таксист забирает деньги из моих рук так быстро, как будто рад поскорее расстаться с нами. Вывалившись из машины, мы направляемся ко входу и по очереди показываем вышибале паспорта, чтобы он убедился, что каждому из нас больше двадцати одного года.

В отличие от клуба, из которого мы только что уехали, этот кипит жизнью. Знакомые запахи поднимают настроение. Если по-настоящему расслабляться, то только в подобном месте. Сквозь пелену дыма сложно проглядеть извивающиеся тела на танцполе. Мы с ребятами проходим вперед и находим пустой столик в темном углу. То что надо.

Пока парни уходят за напитками, мы рассаживаемся вокруг столика, взяв незанятые стулья у соседей. Я пишу сообщение Дезу и Блейну, приглашая их присоединиться к нам, но оба отказываются, потому что первый наконец-таки решился разобраться с Нелли, а второй хочет провести время с Хейли. Я ничего не имею против, но небольшую обиду все же чувствую. Нам и так редко когда удается потусоваться в одной компании, так еще и сейчас отказываются.

Покачав головой, ставлю телефон на блокировку и убираю подальше. Рядом с каждым из парней уже стоит бутылка с градусами. Никто не тратит время попусту, сразу же берясь за алкоголь. Мы теряемся в виски, и вскоре память полностью отключается и все забывают о существовании мира.

На следующее утро я чувствую себя выжатым, словно лимон. Голова, как и все тело, будто налита свинцом. Стоит мне открыть глаза, как веки тут же начинают слипаться. Я понимаю, что мне надо вставать и собираться к родителям, но приложив все силы, все равно не могу пошевелить хотя бы пальчиком.

Рядом со мной сопит еще одно тело. Перевернувшись, вижу Ника. Несмотря на то, что я выпил очень много, ясно помню, как заставил его лечь в мою постель, чтобы обезопасить его от глупых поступков, которые он мог совершить, будучи в пьяном состоянии.

Растирая лицо ладонями, все-таки нахожу в себе силы сесть, а после — скинуть ноги с кровати. Для начала мне просто необходимо найти стакан воды и таблетку от головы. Не просто так я с вечера приготовил пластинку с обезболивающим на столике рядом с раковиной. Никто о тебе не позаботится, кроме тебя самого.

Выпив таблетку, оставляю одну на тумбочке рядом с кроватью для Ника и, захватив одежду, иду под прохладный душ. Братство словно вымерло, не слышно ни шороха. Скорее всего, та половина, которая не пила с нами в клубе, напилась здесь.

Спустя какое-то время я доезжаю до дома родителей и заглушаю мотор. Выходить не спешу, внутри автомобиля чувствую безопасность, а от чего именно, не могу до конца осознать. Понимаю, что родным стоит лишь выглянуть в окно, и они увидят мою машину. Я не смогу просидеть здесь слишком долго, как бы мне этого ни хотелось. Пора брать себя в руки, нечего по пустякам волноваться... Ага, по пустякам, ну да.

Выйдя, слишком громко хлопаю дверцей и вдыхаю знакомый запах родных улиц. Здесь пахнет мокрыми опилками и свежескошенной травой. Несмотря на то, что это место находится не очень далеко от Нью-Йорка, и на то, что дома здесь богатые, улицы все равно напоминают деревеньку. Такую уютную, в которую обычно возят детей к бабушкам на каникулы.

— Джаред! — восклицает мама, и я незамедлительно поворачиваю голову в ее сторону. Вовремя, потому что в следующую секунду она крепко обнимает меня.

Сначала я ощущаю сильнейшее напряжение, как каждый раз, когда приезжаю к родителям и приветственно обнимаю их, но вскоре расслабляюсь, так же крепко сжимая ее в своих руках.

— Привет, мам, — тихо говорю ей на ухо. Она намного ниже меня, поэтому мне приходится сильно сгорбиться, чтобы опустить голову на ее плечо.

От матери исходит все то же успокаивающее тепло из детства. Я помню, когда был намного младше, она постоянно встречала меня со школы и долго-долго обнимала.

— Пойдем скорее в дом! Отец уже заждался, да и еда стынет.

— Ты накрыла на стол? — спрашиваю я, идя за ней в дом. Впрочем, здесь нет ничего удивительного, мама всегда наготавливает целую кучу всего перед моим приездом.

— Пора привыкнуть, милый, я никогда не позволю себе встретить тебя с пустыми руками.

Когда мы входим в дом, первое, что я чувствую, — это запах тепла и аппетитной еды, а еще у нас пахнет свежими огурцами, но я так и не смог понять, с чем это связано.

Отец ждет нас в кухне. Я стараюсь не смотреть ему в глаза, боясь увидеть в них разочарование в сыне, но зато мне с легкостью удается заметить, как он пытается скрыть широкую улыбку, однако не выдерживает. Его объятия намного крепче, чем мамины. Он слегка сжимает мою шею и говорит, как сильно скучал по мне. И только после этих слов до меня доходит, что я скучал по ним не меньше.

— Присаживайся, дорогой, — произносит мама, когда мы с папой разжимаем объятия.

Во время обеда большую часть времени мы говорим о моей учебе. Папа рассказывает о своих временах, проведенных в университете, интересуется о братстве. Мы смеемся и иногда даже пускаем слезу от каких-либо воспоминаний из прошлого. Когда я все же смотрю им в глаза, вижу в них только любовь и полностью расслабляюсь. Может, прошлое отпустило нашу семью и больше мне нечего так беспокоиться?

— А как у тебя дела с девушками? — интересуется мама. Стандарт. Она не могла не спросить это, как, уверен, и любая другая мать. Каждый раз, когда я приезжаю в этот дом, она находит случай спросить об этом.

Вот только в этот раз я собираюсь сказать все как есть. Возможно, мама поможет мне со всем этим разобраться.

— Есть две девушки, одну из них зовут Эбигейл, а другую — Бора. Мне с обеими комфортно, и, вроде, нравятся они мне одинаково. Даже не знаю, что делать.

— Я бы помог, если бы был в подобной ситуации хотя бы раз в жизни. Боюсь дать неправильный совет, — отвечает папа. — Вот Дэвид помог бы тебе, но его здесь нет, к сожалению.

— Зачем нам Дэвид, когда есть супер-мама? — говорит и подмигивает мать. — Ну-ка, Бернард, убери здесь все, а нам с мальчиком надо поговорить. — Я немного морщусь от слова «мальчик», но послушно следую за мамой к выходу из дома, слыша позади недовольное бурчание отца.

Как только мы оказываемся на крыльце дома, мать достает пачку сигарет и, зажав одну между своих губ, протягивает мне вторую. Я морщусь во второй раз, на этот раз от неловкого положения, в которое попал. Сигарета, на которую я стараюсь не смотреть, как будто прожигает меня несуществующим взглядом. Лучше бы мама убрала ее.

— Бери, — нетерпеливо говорит она, спустя полминуты.

Поборов чувство стыда, бурчу:

— Я не буду курить перед тобой.

— Ой, да ладно! Я не из тех мамаш, Джаред, и ты это знаешь, поэтому прими молча то, что тебе дают и засунь себе ее в рот.

Моя мама никогда не парится из-за того, как разговаривает с собственным ребенком. Она всегда общается со мной на одном уровне, утверждая, что я достаточно взрослый. Мне это нравится, но местами вызывает неудобство. Я ни разу не позволял себе курить при матери, как бы сильно этого ни хотелось, поэтому сделать это сейчас, кажется мне диким.

Сдавшись и поддавшись некому искушению, беру сигарету и жду, когда мама подкурит мне ее. Мы вместе усаживаемся на верхнюю ступеньку и молча курим, смотря вперед. Я часто отворачиваюсь, чтобы мама не видела, как я втягиваю и выпускаю дым. Мне все еще неловко.

— Если соседи увидят эту картину, посчитают нас чокнутой семейкой, — прерывает тишину мать.

Издав смешок, спрашиваю:

— Тебе ведь плевать? — Она кивает. — Я так и знал.

— Ладно, прочь бессмысленные разговоры, давай лучше обсудим девушек. Я помню, как ты сказал, что обе нравятся тебе абсолютно одинаково, но наверняка есть та, на которую ты смотришь дольше.

В голове сразу же появляется лицо Боры, и в груди у меня становится тепло.

— Она имеет азиатскую внешность, — начинаю говорить я, ухватившись взглядом за столб впереди и вырисовывая в уме картину девушки. — На солнце ее волосы отдают рыжим. У нее довольно-таки большие глаза для азиатки, и она... интересная. Я думаю о ней чаще, чем о Эбигейл.

— У тебя должно быть ее фото, — выдохнув дым, говорит мама. Да, должно, и оно есть. В один из вечеров, я стащил ее фотографию из «Фейсбука». Не знаю, что со мной происходит, но подобное давно не случалось.

Зажав покрепче сигарету между зубов, достаю телефон из кармана ветровки и провожу пальцем по экрану, снимая его с блокировки. Мама не заглядывает в мой мобильник, но я знаю, что она видит, что я делаю, боковым зрением. Уверен, она сгорает от любопытства, ей не терпится посмотреть на Бору. А мне не терпится показать ее, чтобы мама увидела, насколько прелестна эта девушка.

Когда я протягиваю ей телефон, отыскав фото девушки в галерее, мать долго разглядывает ее. Она из тех женщин, которые не пытаются капризничать, утверждая, что та или иная девчонка тебе не подходит. Ей понравится любая, которую я приведу в дом, лишь бы был счастлив с ней. Это еще одна причина, из-за который стоит ценить и безмерно любить маму.

— Невероятная, — тихо произносит мать. Я не могу подавить желание улыбаться, потому что так и знал, что она это скажет. Чем больше я нахожусь рядом с Борой, тем чаще нахожу в ней что-то новое, прекрасное. Пожалуй, она самая лучшая кандидатура именно на роль лучшей подруги. С ней приятно.

— Я тоже так считаю.

— Ты можешь мне сейчас не верить, но я ни разу не видела азиатов в живую. Да-да, знаю, что это кажется невозможным, но так оно и есть. Даже в университете их не встречала, а может, просто проходила мимо, не поднимая на них взглядов. И знаешь что? Я думаю, тебе стоит показать маме эту азиатку. Теперь моя новая мечта — увидеть ее в живую.

В любой другой ситуации я бы сказал себе, что влип по полной, но сейчас в голове зарождается абсолютно новая, дикая мысль! Я хочу, чтобы мама познакомилась с Борой! Хочу, чтобы она поверила в то, что я способен найти хорошую подругу, что я достоин такой. Пусть мы с Борой и не собираемся становиться парой, но в моем случае, дружба с женским полом уже значит многое.

— Это хорошая идея. Если она согласится, то мы можем приехать на следующие выходные. Я хочу с ней дружить, потому что мне этого не хватает. Не знаю, что с нами будет дальше, но сейчас мне с ней комфортно, спокойно.

А еще мне ужас как хочется целовать ее, однако я заставляю себя сдерживаться. Это плохо, и ничем хорошим для нас не закончится. Поцелуи прекрасны, но они погубят зарождающуюся между нами дружбу. У меня нет желания использовать ее, как бы сильно мне ни хотелось провести с ней ночь, день и утро, а потом опять ночь, в одной постели. Я парень, и не могу не оценить изгибы ее бедер, пухлость губ и красивые волосы, которые, скорее всего, мечтает сжать в кулаке, во время бешеного поцелуя, любой адекватный парень.

— Для меня это важно, Джаред. Я рада, что ты впустил в свою жизнь двух прекрасных девушек. Расскажи мне о второй.

Я не могу заявить, что мы с Эбигейл только спим вместе. Когда об этом думаешь сам, ситуация не кажется чересчур ужасной, а вот когда говоришь вслух, хочется зарыться головой в землю.

Мама, походу, прочитала все на моем лице, потому что в следующую секунду выпалила:

— Что же, и постоянную любовницу тоже надо иметь. — Я не рискую ее поправить, что любовницы есть только у занятых мужчин. — Только мой тебе совет: будь аккуратен со всей этой кашей, идет? Мне приятно знать, что ты идешь дальше и так далее, но все это не шутки.

— Я знаю, мам... Знаю, что делаю, — отвечаю, хотя умом понимаю, что совершенно не имею понятия, что творю. Все это похоже на игру. Плохую, не продуманную, полную нелогичности.

Выкурив по еще одной сигарете в полном молчании, мы проходим в дом, застав папу выходящим из гостиной. Оставшуюся часть времени до моего ухода мы смотрим матч по футболу и обсуждаем игру того или иного футболиста. Я чувствую, как сильно мне не хочется уезжать отсюда. Большую часть времени, которую я находился в этом доме после поступления в университет, мне хотелось поскорее смыться, и такое ощущаю впервые. Также в первый раз не испытываю напряжения и надеюсь, что так будет теперь каждый раз, когда буду приезжать к ним.

В дом братства я еду в хорошем настроении. Встреча с семьей прошла нереально! Ощущаю себя мальчишкой, которому дали билет на безграничное использование каруселей. Я думаю обо всем, что произошло: о обеде, разговоре с мамой, предстоящей встрече Боры с родителями. Мне хочется поскорее встретиться с ней и рассказать о предложении мамы. Согласится ли она на встречу? Не могу ждать

Остановившись на светофоре, пишу ей сообщение о предложении встретиться.

Б: Когда, во сколько и где?

Д: Сегодня, через пару часов, на лавочке во дворе университета. Мне хочется побыть с тобой на свежем воздухе. Ты не против?

Б: Встретимся на месте.

Да, детка, получилось!

Продолжая улыбаться, как круглый идиот, давлю по газам и несусь по полупустой дороге под сигналы водителей прямо в жерло братства. С учетом бешенной скорости доезжаю до него предельно быстро и, выскочив из машины, несусь в дом, а там в свою комнату, здороваясь с каждым встречным на бегу.

— Что это с ним? — слышу перешептывания за спиной, но не обращаю внимания, продолжая бежать.

И правда, что это со мной? Почему я так взбудоражен предстоящей встречей? Видать, Бора окончательно мне под кожу залезла.

Оказавшись в своей комнате, заставляю себя остановиться и перестать так нестись. Мне просто необходимо взять себя в руки, потому что это не дело.

Приложив ладонь к сердцу, качаю головой и посмеиваюсь над собой.

— Устроил забег? — спрашивает меня до боли знакомый голос. Подняв голову, вижу перед собой Мэриан, закрывающую за собой дверь моей комнаты.

Мое настроение по-прежнему хорошее и поэтому я даже не могу испытать ярость, только еле уловимое раздражение.

— Что ты здесь делаешь? — интересуюсь я. Оттолкнувшись от двери ванной, медленно, но не угрожающе подхожу к ней. Мне надоело быть в ее глазах плохим мальчиком, я устал от этого.

— Не беспокойся, я пришла с миром, — подняв руки в знак поражения, спешит объяснить она.

— Звучит не очень.

— Серьезно, Джаред. Я пришла поговорить о Боре.

— Это уже интересно. — Свернув к кровати, сажусь на край и хлопаю по месту рядом. Она сначала мнется, но после садится, отодвинувшись так, чтобы мы не соприкасались никакими частями тела.

— Я разрешаю тебе с ней общаться. — Не могу сдержаться и громко хохочу от сказанного ею. Боже, какая же она глупая. Она бьет меня кулаком по ребру и цедит сквозь зубы: — Перестань смеяться, я сказала это не в том плане, в котором ты подумал.

— А в каком же? — все еще смеясь, но уже не так сильно, спрашиваю я.

— Я не доверю тебе, и ты это прекрасно знаешь. Мне надоело постоянно говорить Боре, чтобы она держалась подальше от тебя, я сдалась в тот день, когда мы встретились с тобой и Каем в торговом центре. Я пришла сюда, чтобы сказать тебе, что ты действительно можешь делать, что хочешь, однако за сердце Боры будешь отвечать головой. Запомни: я не хочу видеть его разбитым.

— Почему ты постоянно думаешь, что я ей его разобью?

Меня действительно интересует этот вопрос. Что я сделал такого, что она видит во мне круглого подонка? Нет, неправильно сказал. Что я сделал по отношению к Боре, что она теперь считает меня подонком?

— У тебя паранойя, Мэриан, потому что, если бы ее не было, ты бы не видела во всем разрушение. Не суди меня по тому, как я отношусь к тебе, ты другая, ты чертова сучка и заслуживаешь такого отношения, в отличии от своей подруги.

— Ты провоцируешь меня на нечто плохое, Джаред. Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сейчас сделать. — Судя по тому, как она сжимает кулаки и хрустит зубами, это нечто ужасное.

— Давай ты сейчас встанешь и дашь сама себе пинка под зад, чтобы вылететь на хрен из моей комнаты? У меня прекрасное настроение, а это редкость, поэтому по-человечески прошу тебя, не порть мне его.

Мы одновременно поднимаемся и смотрим друг другу в лицо.

— Я уйду, только если ты пообещаешь мне, что не тронешь Бору, и ты понял, в каком смысле. Я не верю в твои обещания, но мне необходимо это услышать.

— Проваливай, Мэриан, тебе здесь не рады. — Теперь я по-настоящему начинаю злиться.

— Пообеща...

— Проваливай, чтоб тебя!

Она смотрит на меня, ее лицо мрачнеет с каждой секундой. Мы не отрываем друг от друга взгляд до тех пор, пока девушка не отворачивается, шагая в сторону двери. Прежде чем Мэриан выходит я говорю:

— Еще раз посмеешь поджидать меня у моей комнаты, и я скажу об этом Каю. Не думаю, что ему понравятся игры, в которые ты здесь играешь.

Она слушает меня, взявшись рукой за дверную ручку и повернув голову немного в бок. Ей не нравится моя угроза, но и об этом не говорит. Кивнув мне спустя некоторое время, покидает комнату, нарочито громко хлопнув дверью.

Я не позволяю себе придаться злости, лишиться хорошего настроения. Мне стоит забить на Мэриан, сделать вид, представить, что ее не было в моей комнате. Почему каждый раз, когда она говорит, что ей не нравится то, что я делаю, мне хочется делать это еще больше? Я не пытаюсь насолить ей, но желание бесить ее всплывает постоянно. Почему мне приносит удовольствие ее разгневанное лицо?

Пообещав подумать о случившемся между мною и Мэриан потом, смотрю на время и понимаю, что пора ехать к университету. Проведя время с Борой, уверен, что удастся очистить мозги от лишних мыслей, расслабиться. Как же я хочу, чтобы девчонка Кая перестала лезть в мою жизнь. Разве она не понимает, что это невероятно сильно бесит? Что она раздражает каждого, кроме близких, своим поведением. Что от ее манеры правильной выскочки хочется скрипеть зубами?

До университета я доезжаю быстро. Оставив машину на своем парковочном месте, засовываю коробку с маленькими шоколадками себе под мышку, а затем хватаю две чашки кофе, который купил по дороге. Надеюсь, Бора любит шоколад, не то я попаду в очень неловкого положение.

Когда дохожу до лавочки, ее еще нет. Присев, ставлю рядом чашки и кладу шоколад. Опираясь локтями на колени, нервно дергаю ногой. Знаю, что не стоит этого делать, но не могу остановиться. Я отчего-то волнуюсь.

К счастью, долго ждать ее не приходится, потому что уже через несколько минут слышу голос:

— Давно ждешь? — Подняв голову, замечаю ее. Бора медленно шагает ко мне, легкий ветер колышет ее волосы. Она еще не успела подойти, а я уже ощущаю мягкий цветочный запах, исходящий от ее прекрасного тела.

— Нет, — отвечаю я и поднимаюсь, раскидывая руки в разные стороны, приглашая ее в свои объятия. Мне чертовски сильно хочется почувствовать ее в своих руках.

Бора, не сказав ни слова льнет к моей груди, обхватывая талию руками. Мы стоим так около минуты, наши сердца бьются в унисон. Это звучит странно, но зато правда. Она теплая, уютная, чем-то напоминает мне мягкого котенка. Такую хочется обнимать.

— Привет, — шепчет она мне в грудь, напоминая о том, что мы даже не соизволили поздороваться друг с другом, только-только встретившись.

— Привет, — точно так же шепчу в ответ я.

Взмахи крыльев голубей, которые взлетают прямо рядом с нами, отчетливо отдаются в моих ушах, подтверждая тот факт, что в этом дворе слишком тихо. А обнимая Бору, у меня всплывает чувство, будто все люди ушли в спячку, и во всем Нью-Йорке остались только мы вдвоем. Это пугает, потому что я думал, что больше не позволю себе испытать такое вновь. Мне нравится эта девушка, и только сейчас я понимаю, насколько сильно. Кажется, мы могли бы стать чем-то большим, чем просто друзья.

Осознание, подобно вспышке шаровой молнии, заставляет меня прийти в себя и отскочить от Боры, как от огня. Она не должна мне нравиться, как девушка. Это опасно. Любить — это опасно. Встречаться с кем-то — тоже.

— В чем дело? — спрашивает, заметив, как я изменился в лице.

Заставляю взять себя в руки, чтобы она не подумала, какой я придурок.

— Прости, — всего лишь отвечаю. Ей необязательно знать, какие тараканы водятся в моей голове и что они временами заставляют меня делать. А мне в свою очередь, надо перестать придаваться мыслям о Боре. Я имею в виду те мысли, в которых позволяю себе думать о том, что она бы подошла на роль моей девушки. Это нехорошо. Ну, в моем случае.

— У тебя точно все в порядке? Ты просто сделал это так… резко. — Ей не надо говорить мне, что она расстроилась, я и без слов вижу все на ее лице. И от этого мне хочется ударить себя, да посильнее!

— Да, точно. Просто… все нормально, не беспокойся.

— Ладно.

Как бы я ни пытался избежать неловких ситуаций, одна такая все-таки появилась. Прямо сейчас. В попытке все исправить, протягиваю Боре кофе и коробку с шоколадом. Судя по тому, как загорелись ее глаза, сюрприз ей понравился. Очко в мою пользу. Я на это надеялся.

Со временем, продолжая сидеть на лавочке, неловкость вовсе сходит на нет, и мы, полностью расслабленные, обсуждаем различные темы. Я знаю, что пора заговорить о предложении мамы, вот только что-то останавливает меня.

Поборов глупую панику, выпаливаю в момент тишины, пока вновь не передумал:

— Я сегодня был у мамы и… мы говорили о девушках. Речь зашла о тебе, а когда я показал ей твое фото, она потребовала, чтобы ты приехала к нам как-нибудь. Ей очень хочется увидеть, как азиаты выглядят в жизни. — Боже, какой я идиот. То, что я сказал, звучит просто отстойно. Потребовала… Господи.

Однако после сказанных мною слов, тут же слышу хихиканье. Посмотрев на Бору, вижу ее довольно улыбающейся и пытаюсь понять, что именно вызвало у нее смех и улыбку. Кажется, она замечает мое недопонимание.

— Если бы ты знал, какой милый, когда нервничаешь, — объясняет она.

В эту же секунду что-то переключается между нами. Мой взгляд опускается на ее губы, уже какой раз за все наши встречи. Я знаю, что мне нельзя целовать ее, но так тянет, так хочется. Непроизвольно наклоняюсь вперед. Бора повторяет за мной. Нам нельзя. Нельзя. Нельзя.

Не могу.

Я поддаюсь вперед и в ту секунду, когда наши губы нежно соприкасаются, из меня будто бы выкачивают весь воздух. Не могу дышать. Ее губы становятся центром, гребаным смыслом моей жизни. Это ошибка. Неправильная, ужасная, непрощаемая. Но такая сладкая.

Ее губы имеют вкус шоколада, и я целую их так, как будто больше не смогу этого сделать. Оно и правда. Не смогу. С той секунды, когда наши губы разъединятся, перестанут пожирать друг другу, как нечто вкусное, то, что больше нельзя будет попробовать, я возьму всего себя под контроль. Контроль в моем случае — одна из возможностей избежать ошибок.

В какой-то момент поцелуй становится неистовым, возбуждение, словно наркотик, уносит в другую Вселенную, течет по венам со скоростью гонщика. Адреналин. Энергия. Желание перевернуть весь мир. Все это собирается воедино.

Я не пытаюсь контролировать свои руки. Они везде — в ее волосах, на бедрах, под футболкой, под кардиганом, который надет поверх этой самой милой футболочки. Моим ладоням хочется сжимать ее тело, а пальцам — впиваться в ее кожу. Ее сладкие стоны эхом отдаются во всем моем теле, вызывая такой кайф, что просто лишаешься разума.

Не контролируя друг друга, она забирается на мои колени верхом. Нам плевать на то, что нас могут увидеть, но где-то в дальнем уголке разум, который уже давно придавило возбуждение, предупреждает, что если нас увидит профессор или еще кто похуже, то нам несдобровать.

Уже пустые чашки из-под кофе падают на землю и закатываются под лавочку; коробка, с оставшимися немногочисленными шоколадками, оказывается придавленной коленом Боры; пальцы девушки скребут мою кожу на спине, пролезая под ветровку и футболку все дальше и дальше.

Пора. Остановиться.

Я заставляю мозг включиться и, когда у меня получается это, разрываю поцелуй. Мы тяжело дышим и смотрим друг на друга. Мне этого хватает, чтобы понять — я пропал.