ГРАММ ВОСЬМОЙ
Джаред
Я ударяю кулаком по стене сразу после того, как закрывается дверь. Невыносимая злость заставляет меня до боли сжать зубы. Надо заканчивать с ней, надоела. Пора переставать ходить за этой стервой и лезть в ее жизнь. Однако Бору оставлять я не собираюсь, а это значит, что автоматически буду сталкиваться с Мэриан и бесить ее. Что с этой девушкой не так? Почему она ведет себя то как дикарка, то как слишком правильная девчонка? Ужасно раздражает.
Мне удалось увидеть ее конфликт с какой-то студенткой. Я не влезал, потому что мне просто было пофиг. У Мэриан есть парень, вот пусть и защищает. Вот только мне стало очень интересно узнать, в чем причина, поэтому я последовал за ней. Глупое решение, мы только потрепали нервы друг другу.
Было еще что-то до того, как она скрылась. Некий разряд тока, когда мои бедра врезались в ее. Я испытывал подобное ощущение множество раз, но тогда оно было в сто раз сильнее. По идее, я не собирался делать нечто подобное, просто что-то затуманило мне мозг. Даже говорить себе еще раз не буду, что пора заканчивать. Это просто надо сделать.
Подойдя к раковине, открываю ледяную воду и несколько раз плескаю себе в лицо. Уличный воздух врывается в уборную сквозь открытую форточку и остужает мою кожу. Я прикрываю глаза в чистом блаженстве, чувствуя, как мои нервы потихоньку успокаиваются. Сделав глубокий вдох, открываю веки и достаю пачку сигарет из заднего кармана черных джинсов. В университете противопоказано курить, и мне везет, что здесь нет камер. Открыв окно с немалым усилием, так как оно заедает, усаживаюсь поудобнее на тонкой поверхности и, достав зажигалку, подкуриваю сигарету. Густой дым вырывается из меня, еще когда я даже не успеваю вытащить сигарету изо рта.
Делая затяжки, думаю обо всем, что случилось за последний месяц. Это нормально для меня, я всегда все разжевываю по триста раз. В данный момент мне необходимо решить все вопросы с девчонками. Я слишком сильно увлекся Эбигейл, да и Борой тоже. А ведь множество раз говорил себе, что мне это не нужно, что я сам по себе, что на первом месте братство.
На самом деле ничего криминального в том, что я общаюсь с девчонками, нет. Просто это непривычно, ведь все мое общение с ними было длиною в одну ночь. Никто на это не жаловался. Подходя ко мне, девушки заранее знали на что рассчитывать, и ни одна из моих партнерш на одну ночь не была после навязчивая. Может, потому что большинство из них были из сестринства, а там девушки никогда в жизни не позволят себе унижаться перед парнем. Размер их гордости больше, чем сам Эверест.
Докурив, я тушу бычок о свое голое колено. Это самые старые джинсы из всех, которые есть в моем гардеробе, и дырки на коленях не от новой моды, а от того, что они заношены и растерты. Зато удобные, и это главное для меня. Я никогда не пытался показать свой достаток с помощью одежды, машины или телефона. Для меня главное, чтобы было удобно и комфортно. Я не отношусь к тому числу «братьев», которые любят показать, кто они.
Неожиданно открывается дверь. Вздрогнув, оборачиваюсь и вижу одного из братства. Его зовут Лиам, и он самый безумный из всех, кто мне когда-либо встречался. Насколько я помню, парень на втором курсе, пришел в этот университет из-за предков. Все в его семье учились именно здесь, а его отец, к тому же, находился в братстве.
— Эй, — говорю я, спрыгнув с подоконника и киваю ему. Он здоровается со мной и садится на пол у стены рядом с дверью. Я сразу понимаю, что что-то случилось. Присев рядом, спрашиваю: — Что-то не так?
Прикусив губу, Лиам молчит около минуты и только потом отвечает:
— Я слышал, что в братство хочет вступить этот хоккеист... как его там... — он хмурится, пытаясь вспомнить имя.
— Коди, — прихожу на помощь.
— Точно. Я думал забить, но понял, что было бы некрасиво умолчать о таком с моей стороны. Короче, этот Коди полнейший кусок дерьма, и если мы его примем, то будем настоящими придурками.
— Что ты имеешь в виду? — не сразу понимаю я. Что Коди сделал такого, что Лиам стал таким надутым? Понятное дело, что это точно что-то поганое.
— Мне было необходимо положить на счет мобильника, чтобы позвонить домой и узнать, как там моя бабуля. Я пропустил первую лекцию, но факт не в этом. Сейчас, когда я шел ко входу в университет, проходил мимо этого Коди и еще какого-то пацана. Оба не обратили на меня внимания, зато я прекрасно услышал, как они оскорбляют братство. Причем так, что даже мне было бы стыдно. Я не стал разбираться на территории университета. Ты, конечно, прости, но у меня нет никакого желания получить пинка под зад от главных. Если меня исключат, бабулю вовсе хватит удар.
Я сжимаю кулаки, повторно ощущая злость. Чуть ли ни захлебываюсь жаждой подняться и надрать этому ублюдку зад. Фу, какой он ужасный! Неужели ему настолько скучно жить, что решил натворить дел в братстве? Ведь он бы вступил в клуб не просто так, а ради чего-то. Как же хорошо, что лицо этого подонка раскрылось прежде, чем мы его приняли. Он бы улыбался нам в глаза, а за спиной чесал языком до тех пор, пока мы бы его не раскрыли. Как жаль, что нельзя определить, какие люди тебя окружают. Улыбаясь в глаза, за спиной могут занижать, оскорблять, ненавидеть. Человек сам загрязняет свою душу, но обидно то, что эту грязь легко можно скрыть за маской невинности, милой улыбочкой.
— Правильно сделал, что не влез. Нам не нужны проблемы, а ребятам и девчатам из клуба, достается намного сильнее, чем простым студентам. Мы — пример для подражания, помни это. Мы — это терпение, гордость и изящество. И никто не должен знать, насколько мы «грязные» за пределами братства.
— Я это прекрасно понимаю, Джаред. Однако твои слова не избавляют меня от того факта, что я сейчас испытываю охренеть какую злость. Пусть я в братстве всего лишь второй год, все равно не могу привыкнуть к тому, что люди могут наехать на нас или оскорбить, где бы мы ни были.
— Люди судят по обложке. — Я пожимаю плечами, откинувшись на стену. — В нашем случае, нас судят по тому, из чего состоит братство. Многие думают, что мы кучка идиотов, покупающих учебу и возомнивших о себе невесть что. В нашем братстве нет тупых, однако у нас есть самодовольные кретины. Например, Ник.
Лиам издает смешок, после чего произносит:
— Ты ведь знаешь, что сказал сейчас это о своем лучшем друге?
Я опять пожимаю плечами:
— Ник знает, что он ублюдок, мне не о чем беспокоиться.
Парень запрокидывает голову и громко смеется. Успокоившись, покачивает головой и залезает в карман своей толстовки. Когда вижу, что он оттуда достает, мое первое желание — накричать на него и спросить, что за дичь Лиам вытворяет. Через секунду понимаю, что он не единственный, кто приносит травку в университет. К счастью, наши ребята аккуратные, поэтому проблем возникнуть не должно.
— Ты со мной? — спрашивает Лиам, посмотрев на меня и ловко соорудив косяк.
— Ты сумасшедший, — заключаю я и, достав свою зажигалку, поднимаюсь и полностью открываю окно, а не лишь одну сторону. Плюхнувшись на место, делаю первую затяжку. — У тебя есть вода?
— О, конечно, я вообще забыл про нее, — отвечает он, засунув руку в раскрытый рюкзак. — Держи, — Лиам протягивает мне бутылку, а я ему — косяк. — Черт, это лучшее ощущение в мире, — делает он вывод после пары затяжек.
— Смотри, не подайся в наркоманы, они мне в братстве не нужны, — предостерегающе заявляю я.
Широко улыбаясь и, по-прежнему не раскрывая глаз, он самоуверенно отвечает:
— Ты что? Я же за здоровый образ жизни.
— Еще шуток про это нам не хватало.
— На самом деле дрянь все это. Никому не советую курить подобную шнягу, да и вообще курить в целом. И самому надо бросить, да все никак.
— Самое главное, не слишком увлекаться.
Так мы и курим, перекидываясь бесполезными фразочками и обсуждая различные темы о братстве. Мне приятна компания Лиама, хоть и, честно признаться, редко общаюсь с кем-то долго, если этот человек мне не близок.
На выходные, когда приходит время начать собрание, в кабинете сидят почти все, кроме Калеба. Тот неизвестно где задерживается, что злит абсолютно всех присутствующих. Постукивая пальцами по белому столу, смотрю на Такера и Энсвора, перебирающих какие-то бумаги и тихо что-то обсуждающих.
Мне даже не нужно подходить и смотреть, что именно это за бумаги, я и без того знаю, что в них. Там либо список «братьев» и их данные, либо жалобы и идеи. В любом случае, если я понадоблюсь им, и там будет действительно что-то важное, они окликнут меня.
Облокотив голову на спинку стула, я считаю узоры на потолке, но когда проходить еще немного времени, подскакиваю с места и выпаливаю:
— Вам не кажется, что Калеб чересчур неответственный? А если у меня, к примеру, есть дела, и я не могу сидеть здесь и ждать, когда он соизволит притащить сюда свою задницу, чтобы начать? Это уже не первый раз, когда он не приходит вовремя.
— Джаред, успокойся, — вытянув вперед руку и посмотрев на меня, говорит Энсвор. — Сейчас он придет, и мы все узнаем. Не стоит так сильно нервничать из-за этого, мало ли какая у него причина.
— Мне надоело его ждать, — не успокаиваюсь я и подхожу к двери. Взявшись за ручку, поворачиваюсь к парням и добавляю: — Позвоните, когда этот поганец будет здесь.
Выйти у меня не получается. Как только я распахиваю дверь, встречаюсь носом к носу с Калебом. Он обводит меня безразличным взглядом и делает затяжку сигаретой.
— Здесь не курят, — грубо заявляю я.
— А я курю, — так же грубо отвечает он. — Дашь пройти или хочешь посмотреть, насколько больно будет удариться задницей об пол, когда я тебя толкну?
— Калеб! — сквозь зубы зовет парня Энсвор. Все внимание этого придурка тут же переходит к нему. — Соизволишь назвать причину, из-за которой ты опоздал на собрание?
— Пробки, — выпаливает он и, пихнув меня, проходит вперед.
Скрепя зубами, захлопываю дверь и иду на свое место. Мне бы хотелось набить морду этому долбаному Калебу. Но я не имею на это никакого права, и единственное, что получится в итоге, — это ярость Такера и Энсвора. Они терпеть не могут драки и ссоры, особенно когда те проходят между «братьями».
— Еще одно опоздание, Калеб, и ты вылетишь из старших. Заметь, я говорю это на полном серьезе, — к моему удивлению произносит Энсвор. — Собрание должно начинаться и заканчиваться в срок, у каждого из нас есть и другие дела, поэтому мы не обязаны тебя ждать.
— Прости, — отвечает ему Калеб, как мне кажется, не искренне, и тушит сигарету в рядом стоящем горшке с цветком. Я качаю головой, но ничего не говорю. Нам пора приступить к делу, и так уже много времени потеряли.
— У кого-нибудь есть вопросы, прежде чем мы приступим к основному? — обращается ко всем Такер. Хоть он и мой ровесник, по месту старших он занимает второе, я третье, а Калеб — четвертое. Про Энсвора говорить не стоит, уже упоминалось, что он самый старший.
— Да, — я выпрямляюсь и прочищаю голову. — Можно даже не обсуждать новенького. Помнишь, я говорил тебе про Коди? — Такер кивает. — Мы не примем его. Один из младших услышал, как тот оскорбляет братство.
— Он что-нибудь предпринял? — спрашивает Энсвор, опершись локтями на стол.
Я качаю головой:
— Это было на территории университета, поэтому Лиам не рискнул завязывать там разговор, потому что могла бы начаться драка, а нам это, как вы знаете, не нужно.
— Правильно сделал. Ладно, значит, нас по-прежнему одиннадцать. Это неправильно, придется искать кого-то. Нам необходим двенадцатый «брат» по правилам, — говорит Энсвор и берет несколько бумаг, рассматривая их с нахмуренными бровями.
Набрав побольше воздуха в легкие, я собираюсь сказать то, о чем стоило сказать давно. Не факт, что трое старших одобрят это. Но я буду настаивать на своем. Нам не нужна замена или новенький в братстве, я знаю другой выход, и, возможно, они послушают меня.
— Я хочу, чтобы Дез вернулся, — выпаливаю на одном дыхании.
Три пары глаз пялятся на меня, а затем Калеб начинает громко смеяться. Повернув к нему голову, пытаюсь испепелить взглядом. Успокоившись, он смотрит на меня со злобой и презрением. Когда мы успели так сильно возненавидеть друг друга? Неприязнь — дело совсем другое, тут настоящая, ничем неприкрытая ненависть.
— Ты серьезно? Мы не возвращаем предателей, очнись! — говорит он мне.
— Мы можем дать ему второй шанс, — не сдаюсь я и перевожу взгляд на остальных. — Любой человек заслуживает два, максимум три, шанса. По сути Дез не предал каждого, больше всех он предал Блейна. Вы же знаете, что у них произошла стычка из-за девчонки. Такую мелочь, я думаю, можно простить.
— Где факт, что он не предаст кого-нибудь еще раз? — интересуется Такер.
— Мы не можем знать наверняка. Но Дез хороший парень. Вы сами знаете, что он пахал на братство даже больше, чем Калеб! — указывая на парня пальцем и не смотря на него, говорю я.
— Не трогай меня, — злобно рычит тот и бьет меня по руке, из-за чего та падает на стол.
Мне сейчас не до ссор с ним, я жажду вернуть Деза. Что-то мне подсказывает, что все то время, которое его не было рядом, он разжевывал свою ошибку и нуждается в нашем прощении, просто ему стыдно прийти и попросить прощения у всех нас. Что бы не случилось, манеры «брата» ничто не сможет затоптать, как и его гордость.
— Даже если мы его и простим, как найти Деза? Последние месяцы он не появлялся в университете. Понятное дело, что сейчас он дома. Но нам же не идти за ним! — произносит Энсвор.
— Я сам верну его, просто дайте согласие на то, что вы снова примете его, — горячо заявляю я. Мысль о возвращении лучшего друга, который стал мне братом не только по братству, вызывает невероятные чувства, наполняет энергией.
Ребята долгое время молчат, и я уже начинаю волноваться, что они сейчас откажут мне, как вдруг Энсвор слегка улыбается и дает согласие. Другие повторяют за ним, потому что, в этой ситуации, его голос важнее, и если он действительно считает данный поступок правильным, то значит тот правда правильный.
— Спасибо, — с нескрываемым облегчением благодарю каждого я. Даже Калеба.
— Эту проблему мы, слава богу, решили, теперь можно приступить к остальным.
Вот только весь последующий разговор мне уже кажется неважным. Главное, что я верну друга, и со временем каждый забудет, что он сделал. Главное, что мы все вновь будем рядом.
К Дезу я решаю зайти на следующие выходные, а еще через неделю уж точно поехать к родителям. Сейчас я иду в университет с Ником и Амелией. Они из-за чего-то спорят, а я пытаюсь держать себя в руках. Дело в том, что оба знают про Коди, и даже Амелия не отказала мне в том, чтобы я с ним хорошенько поговорил. По ее словам, Коди должен уважать место, где живет ее парень, если он не делает этого, то автоматически не уважает и ее. Я не согласен, только Амелии об этом не сказал.
А еще она попросила не размахивать кулаками. Быть может, это будет сложно, потому что я уж слишком сильно привык выбивать дерьмо из тех, кто ни во что не ставит братство. Если бы разговор не проходил в пределах университета, меня бы, возможно, не смогли отговорить от одного хорошего удара по морде. Мне нравится Амелия, и я в каком-то смысле уважаю ее, вот только это не меняет того факта, что ее друг хотел что-то сделать в братстве, и с ним сложно обойтись одним простым разговором. Но опять же, я буду стараться, потому что мне не нужны проблемы в университете, а после и выговор в братстве.
Наконец-таки выйдя из парковки, мы входим во двор университета. Теплая погода позволила студентам полностью оголиться. Почти на всех майки и футболки, джинсы, шорты и юбки. Мы втроем не исключение, я позволил себе снять ветровку, а девушка Ника обнажить свои бедра и живот при помощи коротких шорт и не менее короткого топа, чем ее парень был полностью недоволен. Я не люблю ванильные отношения, но при виде этих двух с легкостью можно превратиться в лужицу от умиления.
Я сразу замечаю Коди, как он и нас. Они, как я понимаю, с Логаном, спускаются по ступенькам, ведущим ко входу в университет, и направляются к нам. У меня чешутся руки от желания врезать ему, и я, можно сказать, сдерживаюсь из последних сил. Оказавшись совсем рядом, без желания жму ему руку.
— Мы как раз искали тебя, — говорю я ему.
— Да? Это насчет братства? — спрашивает Коди.
Он вовсе не выглядит так, как будто оскорблял нас за спиной. Даже в его глазах нет отвращения, когда он смотрит на меня или на Ника. Это на секунду заставляет меня подумать, что Коди вовсе мог говорить не о нас. Однако я тут же откидываю подобную мысль. Лиаму я верю больше, чем ему. Может, он отлично умеет скрывать свои настоящие эмоции, откуда мне знать?
— Именно. Дело в том, что к нам возвращается бывший «брат», поэтому... и... в общем, нет свободного места, прости, — приходит мне на помощь Ник, когда мое молчание затягивается.
— Оу, вот оно что. — Коди выглядит расстроенным, причем это тоже искренне. — Ну, ладно, я все понимаю.
— А ты разве не состоишь в клубе хоккеистов? — спрашивает Амелия, кладя руки поверх ладоней Ника, обнимающих ее за талию.
— Нет. Теперь, кажется, у меня есть повод туда вступить, — хмыкнув, отвечает Коди. — Ладно, спасибо, что предупредили. Мне пора бежать, да и вам тоже, скоро первая лекция. — И их с Логаном, будто след простыл.
— Я тоже побегу, — говорит Амелия и, развернувшись в руках Ника, дарит ему слишком глубокий и слишком долгий поцелуй, из-за чего я вынужден отвернуться. Прежде чем развернуться вновь, отчетливо слышу шлепок и в сотый раз понимаю, что Ник не умеет держать при себе руки.
— Как думаешь, нам надо идти на лекцию? — спрашиваю я, смотря на задницу идущей впереди девушки.
— Да, но мы не пойдем, — отвечает Ник и, хлопнув меня по плечу, направляется к парковке. — И перестань смотреть на зад моей подруги, пока я тебе не врезал.
— Куда двинем? — Я следую за ним.
— Не собираюсь ждать, когда мы вернем Деза. Вытащим Блейна из кровати Хейли по дороге и вернем его. Ничего не будет, если пропустим один учебный день... Ладно, за этот год уже сотый день. Но не суть.
— После университета мне надо валить на работу.
— Успеешь, — отмахивается Ник. — По машинам?
Недовольно покачав головой и вздохнув, я направляюсь к своему автомобилю, бурча под нос:
— Твое нетерпение меня убивает.
Чтобы заставить Блейна встать с постели, нам требуется слишком много времени. Хейли толкает его в бок, крича на ухо, что пришли друзья. Это не помогает, и тогда мы приходим на помощь. Я сдергиваю с него одеяло, и Хейли, стоящая рядом, вскрикивает, вновь накидывая его на обнаженное тело своего возлюбленного. Мы с Ником громко смеемся и говорим ей, что ничего нового там не увидели, как, в принципе, и она. Покраснев, Хейли дает мне подзатыльник и убегает на кухню.
Когда Блейн еще не встречался с ней, он был легок на подъем, и то лишь потому, что всегда остерегался чего-то. Об этом мы догадались только после случившегося с Джезом. Сейчас же, когда все дорогие ему люди находятся в безопасности, он разленился, и его мало что можно заставить сделать. Даже посмотрев на его довольную морду, можно увидеть колючую щетину.
Конечно же, у меня были девушки, с которыми я встречался. Реально встречался. Но все мои отношения не длились больше месяца. Ввиду взрывного характера, девчонкам надоедало терпеть меня, и они сваливали. Боли я, если что, не чувствовал. Но сейчас, смотря на Ника и Блейна, я задаюсь вопросом: а что, если бы я был на чьем-то месте? Что, если бы мои отношения длились так же долго, как их? А ведь я считаю, что если пара продержалась больше трех месяцев, то это уже очень долго.
Мне кажется, я бы не смог так сильно держаться за девушку. В моей жизни всегда достаточно внимания, я не страдаю от нехватки, мне хватает любви и заботы со стороны близких людей. Бывают моменты, когда чувствую себя одним во всей Вселенной, но это происходит в основном во время проблем, которые случаются в братстве, на работе или в семье. У меня такая натура. Сейчас я могу чувствовать себя любимым, через секунду жаловаться на то, что я отброс, что я никому не нужен, и что у меня ничего и никого никогда не было, и нет.
Я понимаю, что настанет время, и я найду себе девушку. Это случается с каждым, и ни один человек не остается одинок. На каждого в мире находится свой человек. И мой человек тоже где-то ходит. И я даже не постесняюсь заявить, что этим человеком может стать любой: Бора, Эбигейл, даже Мэриан. Также не отрицаю, что этим человеком может стать одна из девушек моих друзей. Никто не знает, что подготовил тебе мир, поэтому не стоит думать, что есть что-то невозможное.
Блейн переворачивается на живот, и Ник снова стягивает с него одеяло, когда я в свое время смачно шлепаю его по голой заднице. Он шипит от боли и просит идти к черту.
— Вставай, бесстыжий извращенец! — восклицаю я и шлепаю еще раз, наблюдая, как отпечаток моей большой ладони все сильнее и сильнее становится видным на слегка загорелой коже.
— Ты серьезно? — повернувшись на спину и прикрыв ноги одеялом, спрашивает Блейн. — Бесстыжий и извращенец у нас только ты, Джаред. — Он поднимается и толкает меня на кровать так сильно, что я громко падаю с нее.
— Эй! Не сломайте мою единственную кровать! — грозно кричит Хейли из кухни.
— Нашу кровать, — поправляет ее Блейн. — Скоро буду, — и вытащив вещи из шкафа, скрывается в ванной.
Ник ложится рядом, и мы смотрим на молочного цвета потолок.
— Как думаешь, как Блейн отреагирует, когда узнает, зачем мы его разбудили? — интересуется друг, доставая телефон из кармана и начиная крутить его. Он всегда так делает, когда нервничает. Точнее, это одно из того, что он делает, когда нервничает.
— Без понятия. Но его настроение определенно ухудшится.
— Надеюсь, Блейн не оставит на себе еще один шрам, похожий на тот, который у него на животе, — с неподдельным волнением произносит Ник.
— Нет, не думаю. В любом случае, мы будем поблизости.
— Они не виделись несколько месяцев.
— Мы не виделись несколько месяцев.
— Ты знаешь, что я имею в виду. Если честно, я чертовски соскучился по этому засранцу. Без него братство выглядит по-другому. Быть может, я брежу, однако очень рад, что мы можем вернуть его. А ты?
Это странный вопрос, потому что, если бы я не хотел, чтобы Дез вернулся, не стал бы поднимать этот разговор с ребятами на собрании. Мне очень хочется, чтобы, выходя из аудитории, я хлопал Деза по спине, и мы вместе ехали в братство. Желательно наперегонки. О, да, я обожаю те моменты, которые у нас были, и рад, что у меня появилась возможность повторить их.
Несмотря на то, что я ближе к Нику, Деза не заменит даже он. У нас нет такого, чтобы кто-то кого-то меньше любил. Да, может, я общаюсь с Блейном и Дезом не так много, как с Ником, вот только это ничего не меняет. Мы одни из первых, кто пришел в братство, поэтому так сильно сдружились. Стоит еще добавить, что мы не только друг за друга горой, но и за братство тоже. Рвать любого мы будем не с меньшей силой, чем рвем кого-то, к примеру, ради Блейна.
Я так ничего и не отвечаю Нику. Он прекрасно знает меня, и ему хватает лишь посмотреть на выражение моего лица, чтобы узнать ответ. Когда Блейн выходит из ванной, мы пьем кофе и выходим из квартиры. Я решаю, что будет лучше рассказать ему обо всем в дороге. Так он не сможет все разрушить. Характер Блейна намного хуже моего, и ему хватает любой неожиданной ситуации, чтобы либо плясать от радости, либо все рушить. Как раз таки в нашей ситуации не до конца понятно, что он может выбрать, поэтому лучше держать Блейна подальше от различных предметов.
Когда мы проезжаем мимо университета и Студенческой улицы, он спрашивает, сидя на заднем сиденье:
— Может, вы объясните, куда мы едем? Эта дорога ведет во многие известные мне места, чтобы так просто догадаться самому.
Посмотрев с Ником друг на друга, я пожимаю плечами и делаю громче трек SK8 «Yeah 4x». Блейн стукает ладонью по спинке кресла, на котором сидит Ник, и недовольный откидывается на спинку своего.
До Деза ехать не слишком долго. К счастью, его семья расположилась недалеко от университета, чтобы в случае чего, их сын мог с легкостью до него добраться. Они очень любят Вайлчмана и выполняют все его прихоти. Но Дез не из тех, кто пользуется этим. Он никогда не позволял себе сидеть на их шее и обращался за помощью, только когда это было действительно необходимо. Не знаю, как сейчас, спустя несколько месяцев. Надеюсь, он не изменился.
Повернув направо, кидаю взгляд на Блейна через зеркало заднего вида и вижу, как он выпрямляется, напрягшись. Кажется, начинает понимать, куда мы едем. Я этому рад, не придется самому все объяснять. Теперь буду надеяться, что он не разозлится.
Сделав еще один поворот, вижу впереди знакомый дом и сбавляю скорость.
— Какого хрена?! — даже сквозь очень громкие басы трека я слышу его крик. И Ник тоже, судя по тому, как он обернулся.
Остановившись у дома, делаю музыку тише и заглушаю двигатель. Выходить никто не спешит, тяжелое дыхание Блейна, уверен, слышно даже за километр.
— Старшие дали согласие на то, чтобы он вернулся в братство, — начинаю объяснять я, когда тишина словно становится густой, заставляя меня чуть ли ни задыхаться от волнения. — Поэтому мы здесь. Дезу место там, что бы он ни натворил. Тем более, мы знаем его лучше, чем родители, он уже давно осознал свою ошибку и по-любому надеялся, что мы придем за ним.
— За эти месяцы могло многое измениться, — злобно говорит Блейн и выходит из машины.
Спустя некоторое время мы втроем стоим перед домом и ждем, когда дверь чудным образом откроется и выпустит в наши объятия Деза.
Просто никто не подходит к ней и не звонит в дверной замок.
Все волнуются и только пялятся.
— Мы должны подойти к двери. Не думаю, что нас заметят родители Деза или сам Дез, — прерывает тишину Ник и идет вперед.
Стоя на месте, мы наблюдаем за тем, как он подходит ко входу и звонит в звонок, после чего поворачивается к нам и показывает средний палец. Закатив глаза, я иду к нему, а за мной и Блейн.
Волнение растекается по моим венам, заставляя все мое тело слегка дрожать. Не зная, чего ожидать от предстоящего разговора, чувствую беспокойство. Надежда, что Дез не изменился и остался все тем же малым, наполняет меня, заставляя ощущать уверенность. Все будет хорошо, мы вернем его.
Когда дверь открывается, и на пороге нас встречает заспанный лучший друг в одних пижамных штанах, вся моя уверенность уплывает. Он изменился. По крайней мере внешне. Сейчас он очень сильно напоминает мне бродягу.
Глаза Деза при виде нас расширяются, и он тут же словно становится бодрым. Я непроизвольно смотрю на Блейна и вижу, как его глаза загорелись при виде друга. О, да, еще одно подтверждение того, что он скучал по Дезу больше нас с Ником вместе взятых.
— Что вы здесь делаете? — спрашивает Дез, отойдя немного от шока.
— Даже не пригласишь внутрь? — банально подшучивает Ник.
— О... да... проходите, — он отходит в сторону, впуская нас внутрь.
Мы здесь уже были два или три раза — точно не вспомню. С тех пор ничего не изменилось, да и если говорить правду, то в те моменты нам некогда было разглядывать логово родителей Деза. В любом случае, его даже разглядывать не надо, и так понятно, что оно выглядит богато, дорого, как, в прочем, у каждого «брата».
— Я принесу выпить, — говорит Дез и, прежде чем скрыться на кухне, добавляет: — Родителей нет, поэтому чувствуйте себя... э-э-э, как дома, что ли.
— Спасибо, — бурчит себе под нос Блейн и усаживается на диване из темно-зеленой кожи.
Мы не успеваем по-быстрому что-либо обсудить, потому что Дез возвращается так же быстро, как покинул эту гостиную. Мы принимаем из его рук выпивку и делаем несколько глотков для успокоения.
В воздухе висит напряжение. Чувствовать себя «как дома» не удается.
— Так что же вы здесь делаете? — интересуется Дез спустя пару стаканов.
— Пришли забрать тебя отсюда, — отвечаю.
— Так говоришь, словно я нахожусь в заложниках.
— Судя по тому, что тебя нигде не было несколько месяцев, это близко к этому, — парирует Ник.
— Ладно. Забрать куда?
— В братство, — продолжает бурчать себе под нос Блейн. Что-то чересчур сильно печется.
Когда Дез начинает громко смеяться, я съеживаюсь, как и остальные парни. Никто такого не ожидал. Дез мог наорать на нас и сказать, чтобы мы проваливали. Но засмеяться... это хуже.
— Вы что, пошутить решили? Шутка отстойная, — говорит он, успокоившись.
— Нам не до шуток, Дез, — отвечаю я, ощущая, как внутри скапливается злость. — В братстве пустует место, что никак не дозволено. Я хочу, чтобы ты вернулся. Старшие согласились, не теряй шанса.
— С чего ты решил, что я вообще хочу обратно?
Мой рот открылся и закрылся, однако сильного шока я не испытал. Такой вопрос ожидаем. Вот только ответа на него я не знаю. Что мне сказать?
На помощь приходит Блейн. Поднявшись, подходит к Дезу и свободной рукой бьет кулаком по его лицу. Я вздрагиваю и чувствую боль на скуле, как будто это только что мне хорошенько треснули.
— Потому что нам без тебя хреново, идиот, — говорит ему Блейн и, выпрямившись, ставит стакан на журнальный столик, после чего направляется к выходу из дома, крикнув: — Буду ждать вас всех в машине. Абсолютно всех.
— Он прав, — объявляет Ник спустя минуту молчания. — Нам не хватает тебя, Дез. Если бы ты не был нам нужен, мы бы не приехали сюда, а Джаред бы не попросил старших простить тебя и дать второй шанс. Ты, блин, часть каждого из нас. Подумай об этом.
И Ник уходит вслед за Блейном, оставив меня с Дезом наедине.
— Странно, что он не ударил меня по лицу точно так же, как Блейн.
— Я могу это сделать, если так хочется, — произношу я и получаю убийственный взгляд. — Ладно, шутки в сторону. Что ты думаешь? Почему ты не хочешь обратно?
Молчание нависает над нами несколько секунд, а затем Дез признается на одном дыхании:
— Мне просто стыдно за все, что я сделал. Не могу даже представить, как «братья» будут смотреть на меня, когда войду в дом. И пусть они не знают всего, мне сложно перебороть себя. За эти несколько месяцев я понял, каким мудаком являюсь на самом деле.
— Ты слишком паришься. Забей на других, главное, что мы рядом, что мы прощаем тебя. Все ошибаются, и все заслуживают прощения. Да, ты сделал ужасную вещь. Но мы готовы забыть о ней.
— Моя ошибка непростительна! — стоит на своем он. Дез смотрит на меня горящими от ненависти глазами и сжимает стакан с выпивкой так крепко, что побелели костяшки. — Я терпеть себя не могу за то, что сделал. Мне противно смотреть на себя в зеркало. Мне даже было стыдно смотреть на ваши странички в «Фейсбуке», о каком живом общении можно говорить?
Предпоследним предложением он дает мне прекрасно понять, что скучал по нам.
— Если ты не услышал, что сказал Блейн и Ник, тогда я повторю это... Дез, ты нам нужен. Мы нуждаемся в тебя. Братство нуждается в тебе, в конце то концов!
Он смотрит на меня тем самым взглядом, который без проблем дает понять, что Дез вернется. Что бы ни чувствовал и как бы стыдно ему не было, желание вернуться сильнее.
Смотря на него в ответ, не могу удержаться, мои губы расплываются в широкой улыбке.