Глава 24: Всё, чего я добился, всё, что планировал... Растворилось в пустоте
Алисента вдруг осознаёт, что ничуть не огорчена тем, что почти не виделась с семьёй с момента их прибытия в Королевскую Гавань. Время, проведённое с Тиррелами... впрочем, с Алери, оказалось приятным. Было отрадно иметь рядом кого‑то примерно своего возраста из Простора - такого она не испытывала с тех самых пор, как отец перевёз их семью в Королевскую Гавань много лет назад, когда она была ещё совсем юной.
Но долго избегать встреч она не может. Было бы невежливо и неподобающе не повидаться с ними до того, как им придётся покинуть город.
- Твой акцент... я такого прежде не слышала. Думаю, мы раньше не встречались, - говорит Алисента девушке, которая ведёт её туда, где остановилась её семья.
В последние недели Алисента замечала эту девушку в Красном Замке, но почти ничего о ней не знала.
- Санна, Ваше Величество, Санна Паенимион из Волантиса, - представляется та.
Остаток пути от Твердыни Мейгора до гостевых покоев они проходят в молчании.
- Зачем ты приехала в Вестерос? - наконец спрашивает Алисента. Не так часто эссосцы прибывали в Вестерос, а уж тем более - поступали на службу в Красный Замок.
- Здесь больше возможностей, чем было в Волантисе, Ваше Величество, - отвечает Санна.
Алисента не успевает задать ещё вопросов: в поле зрения появляется рыцарь из дома Хайтауэр. Она не узнаёт его, так что предполагает, что это либо новый рыцарь, либо тот, с кем она прежде не встречалась.
- Я подожду здесь, если пожелаете, - говорит Санна.
- Нет, нет, ступай по своим делам. Не знаю, сколько это займёт времени, - отвечает Алисента.
С лёгким поклоном Санна уходит - направляется обратно тем же путём, которым они пришли.
Ни Алисента, ни рыцарь из дома Хайтауэр не замечают, как Санна проскальзывает в потайную дверь, которую открыл Бейлор, увидев её приближение.
- Ты назвала своё имя, - шёпотом замечает Бейлор.
Деймон предупреждал их, чтобы они не шумели.
- Она первая из Хайтауэров, кто спросил моё имя, а не просто обращался ко мне «девушка». И, похоже, она не из тех, кто разбирается в волантийских родах, - возражает Санна.
Принцесса Рейнис встречает их на полпути, держа в руках пергамент и чернильницу.
- Ты будешь записывать всё, что услышишь. Даже если это покажется незначительным, - наставляет она, пока они пробираются по потайным туннелям Красного Замка, останавливаясь там, откуда едва различимы голоса Хоберта и Линессы Хайтауэр.
---------------------------
Алисента входит в покои - рыцарь заранее объявил о её прибытии. В очередной раз в жизни она переступает порог комнаты, и никто не выказывает ей почтения, не склоняется в знак уважения к титулу, полученному ею после замужества. Всё это так непохоже на то, как люди замирают в коридорах, чтобы присесть в реверансе или склониться перед Рейнирой, или даже на тех, кто всякий раз слегка кланяется Алери, если встречает её в коридоре или комнате.
- Отец, дядя Хоберт, - приветствует Алисента двоих мужчин, невольно чуть‑чуть склоняя голову при обращении к ним. - Тётя Линесса, - добавляет она, заметив тётю, сидящую в шезлонге.
Её брата и кузена нигде не было видно - вероятно, они гуляли по улицам Королевской Гавани. Гвейн всегда любил бродить по городским улицам - ещё до того, как их отца изгнали... До того, как его лицо было изувечено после падения с лошади на турнире в честь королевы Эйммы и ребёнка, которого она должна была родить.
- Пир был великолепным, достойный принца, - нарушает молчание Хоберт. - И земли, которые к нему прилагаются. Земли, на которых можно распространять благую весть Веры.
Это хорошо, - продолжает Хоберт, полностью игнорируя гневный взгляд, который Отто метнул в его сторону.
Планы Отто касались установления власти Хайтауэров над всем Вестеросом; Хоберт же пока мог довольствоваться Ступенями - перевалочным пунктом между Вестеросом и Эссосом. Идеальное место для распространения идей.
- Действительно, всё было прекрасно, - соглашается Линесса, затем поворачивается к мужу. - Нам пора идти, я слышала, леди Талли не любит, когда гости опаздывают, - говорит она.
- Да, - соглашается Хоберт. Обменявшись парой прощальных слов, лорд и леди Хайтауэр покидают покои, оставляя Отто наедине с дочерью.
- Хотя Веларионы - не мой первый выбор для воспитания Эйгона, я думаю, это неплохо с учётом расположения Ступеней, - заявляет Алисента.
Она много размышляла об этом с тех пор, как Визерис и Рейнира рассказали ей о планах, намеченных для Эйгона: о наследстве и, возможно, будущей семье, которую он мог бы обрести, если всё будет идти так, как сейчас. Ступени - это хорошо, даже замечательно; больше, чем можно было ожидать для любого из её детей от Визериса, учитывая, что Рейнира явно является наследницей. И хотя она не до конца понимала традиции и верования Таргариенов, Висенья могла бы стать хорошей парой для её сына - принцесса и будущая королева. К тому же она сомневалась, что Веларионы станут вбивать свои убеждения в Эйгона побоями и наказаниями, как это принято у многих Хайтауэров.
- Хорошо? Ты считаешь, что‑то из этого хорошо? - вскипает Отто, размышляя, где он допустил промах, не сумев донести до Алисенты важность возведения Эйгона на Железный Трон.
- Принц Ступен...
- Выдуманный титул, - обрывает он её. - Он получает в наследство кучу скал, населённых пиратами и ворами.
Она просто стоит, пока Отто ходит по комнате от одной стены к другой. Алисента не назвала бы это ходьбой взад‑вперёд: отец терпеть не мог, когда это так называли. Ходьба взад‑вперёд означала растерянность, тревогу. Нет, это не ходьба - судя по сжатым кулакам и едва сдерживаемой ярости, готовой вырваться наружу.
- У тебя была одна задача, одна‑единственная мелочь, которую ты должна была сделать, - начинает Отто, ни на миг не разжимая кулаков. Он останавливается и смотрит на единственную дочь. - Настолько простая, что даже глупейшая шлюха справилась бы!
- Я делала всё, чего от меня ждали. Я была послушна семье, мужу, королю и богам. Я выполнила всё, что от меня требовалось, - возражает она.
Она слушалась отца. Пришла в покои Визериса, когда он оплакивал королеву Эймму. Ложилась или наклонялась, когда Визерис желал её взять. Родила троих детей и ни разу не пожаловалась. Она сделала всё, чего от неё ждали, ни разу не воспротивившись отцовским указаниям.
- Ты сделала, чего от тебя ждали? - он усмехается, словно сама мысль об этом была смешна. - Тогда почему Эйгон воспитывается у Веларионов? Почему его делают принцем каких‑то скал, когда он должен быть принцем Драконьего Камня?!
- Всё, что ты сделала, лежала и раздвигала ноги. Больше ты ничего не сделала. От тебя требовалось добиться, чтобы Визерис назвал Эйгона наследником как и должно быть, ведь он старший сын. А вместо этого ты позволила отправить его на какие‑то скалы - с глаз долой, из сердца вон.
Отто не умолкает, перечисляя, в чём, по его мнению, Алисента потерпела неудачу. Ни на миг он не останавливается, чтобы заметить кровь, сочащуюся из‑под её ногтей. Бледно‑красный оттенок её обнажённых ногтей вновь становится ярче, когда свежая кровь окрашивает их.
- Рейнира - наследница, и неплохая. Королевства процветают благодаря её замыслам, - возражает Алисента.
Те немногие визиты в город и время, проведённое с Тиррелами, показали: за шесть с лишним лет Рейнира добилась большего, чем король, чем её отец для простого народа. Люди были довольны принцессой, а знатные радовались её вниманию. Слухи редко обманывают, как часто говорил Ларис, а слухи говорили о добрых делах Рейниры и о том, каким может стать её правление.
- Я сделал всё, чтобы ты оказалась в положении, при котором сын из нашего дома, МОЕЙ крови, правил Вестеросом. Я потратил всю жизнь, безупречно прорабатывая каждую мелочь, чтобы довести нас до этого момента, чтобы ты оказалась в постели короля, когда стало ясно, что его жена не может дать сына, которого я мог бы выдать за тебя замуж, - говорит Отто, сжимая рукой горло Алисенты и прижимая дочь и королеву к стене.
- О‑отец... - задыхается она, царапая его руки в поисках облегчения, в поисках воздуха.
- Пожалуйста, - молит она, с трудом втягивая воздух.
- Если Рейнира станет королевой, это будет конец нашего дома, Алисента. Конец тебя и твоих детей. Она и Деймон не потерпят претендентов на трон. Как и Веларионы, которые десятилетиями жаждали Железного Трона. Иначе зачем бы они так охотно взяли твоего сына на воспитание, когда Корлис открыто ненавидит наш род? - говорит он, не отпуская её шеи, даже когда слёзы, выкатившиеся из её глаз, падают на его запястье. - Ты хочешь стать причиной гибели нашей семьи?
- Н‑н‑нет...
- Хорошо. Тогда сделай всё необходимое, чтобы Визерис вновь назвал Эйгона своим наследником. Мне неважно, придётся ли тебе для этого возлечь с его драконом, - говорит Отто, наконец отпуская её.
Воспоминания детства - жёсткая рука отца всплывают в её сознании, пока она сползает по стене. Ей нужно выбраться, уйти подальше, намного дальше от отца. Сначала жестокие слова, затем грубые руки, причиняющие боль, а в конце - полное одиночество в запертой комнате.
- Вытри слёзы и руки, - приказывает Отто, бросая ей носовой платок - Это недостойно королевы.
---------------------------
- Он намекал на то, что...? - шёпотом обрывает фразу Бейлор.
- Продолжай записывать их слова, - приказывает Рейнис. С каждым новым высказыванием Отто Хайтауэра она всё крепче сжимает кулаки, едва сдерживая отвращение и ненависть к этому человеку.
Они и прежде догадывались, на что способен Отто, но услышать это своими ушами совсем иное. Это стало подтверждением того, во что они отчаянно не хотели верить.
- Это была королева? - спрашивает Санна, услышав громкий стук о стену рядом с той, за которой они прячутся.
- Он в ярости, - констатирует Рейнис. - Его пешка не выполнила того, что он требовал, и все его планы рушатся. Если он не лишён ума, то не станет причинять ей явного вреда.
Рейнис придвигается ближе к стене, стараясь лучше расслышать слова Отто.
- Отправляйся к Рейнире. Она будет в садах с Лейной и детьми. Алисенте сейчас нужен друг, - говорит она и передаёт Санне пергамент, на котором та вела записи. Затем Санна покидает туннель, оставляя Бейлора и Рейнис наедине.
- Как ему удалось добиться столь многого? Нам всегда твердили о силе Таргариенов, - недоумевает Бейлор.
- Человек, который никогда не должен был стать королём, был возведён на престол лордами, не имевшими права выбирать наследника, - просто отвечает Рейнис. Всё, что ныне пошло наперекосяк, началось много лет назад. Если бы Джейхерис поступил так, как должен поступать любой монарх, и сам назначил наследника, Отто, возможно, не сумел бы обрести власть, воспользовавшись расколом в доме.
Примечание:
Примерный возраст детей
Эйгон — 9 лет;
Хелейна — 7 лет;
Эймонд — 5,5 лет;
Висенья — почти 5 лет;
Люк Стронг — почти 6 месяцев;
Джейс Стронг — почти 6 месяцев;
Джоселин — около 3 месяцев.