Право остаться
Билл очнулся в палате, которая больше напоминала камеру, чем больничную комнату.
Белые стены. Решётка на окне. Камера в углу — он знал, что она там, даже не поднимая глаз. Руки болели, тело ныло после побега и драки, но это было ничто по сравнению с пустотой внутри.
Первой мыслью была не боль.
И не страх.
Лея.
— Где она? — спросил он сразу, когда дверь открылась.
Том вошёл молча. Лицо уставшее, глаза красные.
— Она жива, — сказал он наконец. — В больнице. С ней мама. Врачи говорят, что она поправится.
Билл выдохнул так резко, будто всё это время не дышал.
— Я хочу её видеть.
Том отвёл взгляд.
— Пока нельзя.
Эти слова ударили сильнее любого удара.
— Из-за меня, — тихо сказал Билл. Это не был вопрос.
Том сел напротив.
— Из-за системы. Из-за прошлого. Из-за того, что ты сбежал. Из-за того, что ты... — он замолчал. — Ты понимаешь.
Билл кивнул.
Он понимал слишком хорошо.
⸻
Дни тянулись медленно. Врачи приходили, задавали вопросы, записывали реакции. Юрист говорил сухо, официально, как будто речь шла не о жизни, а о документах. Слово «опасность» звучало чаще, чем его имя.
— Вы привязались к пациентке-волонтёру, — сказал один из врачей. — Это нездорово.
— Она не пациентка, — ответил Билл. — И я не привязался. Я... выбрал.
Нокс молчал. Это пугало.
— Ты можешь отпустить её, — сказал он наконец ночью. — Тогда всем будет легче.
Билл сидел на кровати, глядя в стену.
— Тогда меня не будет.
— Ты выживешь, — возразил Нокс.
— Нет, — спокойно ответил Билл. — Просто перестану быть собой.
⸻
Лея настаивала на встрече.
Она ещё была слабой, с синяками, с перебинтованными руками, но упрямство в её взгляде не исчезло.
— Если вы не пустите меня, — сказала она врачу, — я напишу заявление. И второе. И третье. И расскажу всем, что произошло на самом деле.
В итоге встречу разрешили. Под наблюдением. Через стекло.
Когда Билл увидел её, сердце сжалось.
— Привет, — сказала Лея тихо и улыбнулась.
Он подошёл ближе, положил ладонь на стекло.
— Я должен был защитить тебя раньше.
— Ты защитил, — ответила она. — Когда пришёл.
Он закрыл глаза.
— Я боюсь, что из-за меня ты потеряешь всё.
— Я боюсь другого, — сказала Лея. — Что ты решишь за меня.
Он посмотрел на неё внимательно.
И впервые не отвёл взгляд.
— Я борюсь, — сказал он. — Не против них. За тебя. За шанс быть нормальным. Не идеальным — просто настоящим.
— Я знаю, — ответила она. — Поэтому я здесь.
⸻
Решение принимали долго.
Ограничения. Наблюдение. Новая терапия. Условия, которые казались жёсткими, почти унизительными. Но Билл соглашался на всё.
— Если цена — контроль, — сказал он Тому, — я заплачу. Если цена — время, я подожду.
Том смотрел на брата и впервые за много лет видел в нём не сломанного мальчика, а взрослого человека.
— Она меняет тебя, — сказал он.
— Нет, — покачал головой Билл. — Она напоминает, кем я был до всего этого.
⸻
Когда Лее разрешили приходить снова — не как волонтёру, а как посетителю, — это не было победой.
Это было началом.
Они сидели рядом, между ними — стол, правила, камеры. Но в этом расстоянии было больше близости, чем раньше.
— Мы справимся, — сказала Лея.
Билл кивнул и сжал её пальцы.
— Я буду бороться. С собой. С прошлым. С Ноксом, если нужно.
Нокс усмехнулся где-то глубоко внутри.
— Я не враг, — сказал он. — Я страх. А страх можно держать на поводке.
Билл впервые не спорил.
Он знал: путь будет длинным.
Но теперь у него было право идти по нему — не одному.