Когда тьма выходит наружу
Песня почти как и всегда сверху
Прошёл почти месяц.
Для клиники это было незаметно — те же стены, те же расписания, те же замки.
Но для Билла этот месяц был чем-то невозможным.
Лея приходила почти каждый день.
Она садилась рядом, рассказывала о мелочах, иногда просто молчала, положив ладони на колени. И за всё это время у Билла не было ни одного серьёзного срыва. Персонал переглядывался, врачи делали пометки, Том смотрел с осторожной надеждой.
Даже Нокс стал тише.
— Она держит нас, — сказал он однажды.
— Нет, — ответил Билл. — Она просто рядом.
В тот день Лея вышла из дома, как обычно. Ничего не предвещало беды. Она шла знакомым маршрутом, думала о том, что скажет Биллу, о книге, которую хотела ему принести.
Она не дошла.
⸻
Том узнал первым.
Звонок был коротким. Сухим. Без эмоций. Человек представился чужим именем и сказал лишь одно:
— Передай Биллу, что время платить.
Том побледнел.
Он знал, что это значит.
В клинике он пытался держаться спокойно. Пришёл к Биллу, сел напротив, говорил о погоде, о каких-то бумагах, о пустяках. Но Билл видел — руки Тома дрожат.
— Где Лея? — спросил он.
— Она... не придёт сегодня, — быстро ответил Том. — Заболела.
Нокс рассмеялся внутри.
— Лжёшь, — сказал он. — Он лжёт плохо.
Билл поднялся резко. Воздух стал тяжёлым.
— Где. Она.
Том не успел ответить.
Билл понял сам.
И тогда всё, что держалось месяц, рухнуло.
⸻
Срыв был быстрым и яростным. Не хаотичным — направленным. Билл не кричал, не умолял. Он шёл вперёд, не чувствуя боли, не слыша приказов. Нокс был рядом — не как зверь, а как холодный разум.
— Я знаю, где, — сказал он. — Доверься мне.
Они сбежали ночью.
⸻
Лея очнулась в холодном помещении. Руки связаны, тело болит, голова тяжёлая. Она дышала медленно, чтобы не паниковать. Перед ней сидел мужчина — спокойный, хорошо одетый, с пустыми глазами.
— Меня зовут Матиас, — сказал он. — Ты знаешь Билла Каулитца.
Лея молчала.
— Он убил моего брата, — продолжил Матиас ровно. — Не в суде. Не в документах. В реальности.
Он рассказал ей о школе. О травле. О том, как Билл сломался после смерти родителей. Как появилась другая личность. Как в тот вечер всё вышло из-под контроля.
— Его жизнь закончилась тогда, — сказал Матиас. — А моя — следом.
Лея смотрела на него, сдерживая слёзы.
— Ты думаешь, он монстр, — сказала она тихо. — Но он человек. И он страдает каждый день.
Матиас усмехнулся.
— Именно поэтому ты здесь. Он должен потерять то, что любит.
⸻
Когда Билл вошёл, время будто остановилось.
Он увидел Лею — связанную, избитую, но живую. Всё внутри него оборвалось и снова собралось в одну точку.
— Я говорил, что он придёт, — сказал Матиас.
Дальше не было слов.
Было движение. Боль. Крик. Нокс действовал вместе с Биллом — не ради мести, а ради защиты. Всё закончилось быстро. Люди Матиаса не ожидали ярости, направленной не на разрушение, а на спасение.
Когда всё стихло, Билл упал на колени рядом с Леей.
— Прости, — выдохнул он. — Прости меня.
Она дотянулась до него, несмотря на боль, и обняла.
— Ты пришёл, — сказала она. — Значит, я была права.
Они были ранены. Уставшие. Разбитые.
Но живые.
Билл коснулся её лица дрожащими пальцами, будто боялся, что она исчезнет.
— Я люблю тебя, — сказал он хрипло. — Даже если не имею права.
Лея улыбнулась сквозь слёзы и поцеловала его.
— А я люблю тебя. Со всеми твоими тенями.
Нокс отступил.
Впервые — потому что больше не был нужен.