Тишина между ударами
Лея проводила с Биллом время так, будто это было самым обычным делом на свете.
Они сидели в углу общей комнаты, где свет был мягче, а людей меньше. Иногда молчали. Иногда она рассказывала что-то простое — про университет, про смешную пару, про то, как её мама снова пыталась научить её готовить «по-настоящему», а не «на глаз».
Билл слушал. Не перебивал. Он всегда слушал так, словно боялся потерять хотя бы одно слово.
— Ты всегда так внимательно смотришь, — сказала она однажды, улыбнувшись.
— Я просто... проверяю, что ты настоящая, — ответил он честно.
Иногда они рисовали. Лея приносила карандаши, и Билл выводил странные линии — резкие, ломаные, а потом вдруг мягкие, почти прозрачные. Она не спрашивала, что это значит. Он был благодарен за это больше, чем за любые слова.
Он чувствовал себя рядом с ней иначе.
Тише внутри.
Как будто кто-то убавил громкость.
Нокс не исчезал — Билл знал это. Он просто отходил вглубь, наблюдал, молчал. И это молчание было тревожным, но терпимым.
— Ты сегодня спокойнее, — сказала Лея.
— Потому что ты здесь, — ответил Билл и тут же опустил взгляд, будто сказал слишком много.
Она не рассмеялась. Не смутилась. Просто осталась рядом.
Иногда она брала его за руку — легко, будто проверяя, не против ли он. Его пальцы были холодными, всегда. Она грела их своими ладонями, и Билл ловил себя на мысли, что впервые за долгое время не хочет, чтобы день заканчивался.
Когда приходил Том, он наблюдал за ними издалека. Не вмешивался. Только смотрел — настороженно, как человек, который рад и боится одновременно.
В тот день Лея ушла позже обычного.
Перед уходом она наклонилась к Биллу и тихо сказала:
— Увидимся завтра.
Он кивнул.
И впервые поверил, что это правда.
⸻
Ночью Биллу приснился сон.
Сначала он был спокойным.
Они с Леей шли по пустой улице. Небо было серым, но не страшным. Она что-то говорила, смеялась, но звук будто глушили. Билл видел, как она шевелит губами, но не слышал слов.
— Лея? — позвал он.
Она остановилась. Посмотрела на него странно — не испуганно, а как будто издалека.
Потом появились шаги.
Глухие. Тяжёлые. Не его.
Улица начала сужаться. Дома стали выше, ближе. Свет погас, остались только тени. Лея отступила назад, и Билл понял, что не может к ней подойти. Его ноги будто приросли к земле.
— Билл, — сказала она наконец. И он услышал.
Голос был тихим.
Прощающим.
— Нет, — прошептал он, дёргаясь. — Подожди. Я здесь.
Тень за её спиной выросла.
Она не тронула Лею.
Она просто стояла слишком близко.
Нокс появился рядом с Биллом.
— Я говорил тебе, — спокойно сказал он. — Это скоро.
— Убери её, — закричал Билл. — Убери!
— Я не могу, — ответил Нокс. — Но могу подготовиться.
Лея протянула руку, будто хотела дотронуться до него, но между ними возникло стекло. Тонкое. Прозрачное. Невозможное.
— Ты не виноват, — сказала она.
И шаги стали громче.
⸻
Билл проснулся резко, с ощущением, будто падает.
Сердце колотилось. Руки дрожали. Простыня была сжата в кулаках.
— Это просто сон, — прошептал он.
Нокс не ответил сразу.
— Нет, — сказал он наконец. — Это предупреждение.
Билл сел на кровати, глядя в темноту.
Впервые за долгое время он чувствовал не страх за себя.
А страх потерять.
И где-то глубоко внутри он понял:
что бы ни случилось — он больше не сможет сделать вид, что это не его дело.