Студенческий билет

На следующее утро Вероника проснулась с жуткой головной болью и чувством стыда. Она долго извинялась перед нами за своё поведение, за испорченный вечер и за то, что натворила. Она выглядела ужасно.

Чтобы хоть немного развеяться и прийти в себя, решила пойти на пары и потащила меня с собой. Мне очень не хотелось идти, но отказать Веронике в таком состоянии было бы просто бесчеловечно.

Университетские пары проходили как в тумане. Голова гудела, ужасно хотелось спать, да и одногруппники, как обычно, раздражали своим шумом и глупыми разговорами. Меня в принципе раздражали люди, особенно когда их много, но с Вероникой рядом было как-то спокойнее. Она излучала какое-то необъяснимое тепло и уверенность, которые передавались и мне.

Занятия тянулись бесконечно долго. Преподаватели монотонно бубнили что-то, студенты зевали и переглядывались, а я просто сидел и ждал, когда всё это закончится. Меня всегда раздражала эта атмосфера всеобщей скуки и бессмысленности. Хотелось вырваться из этой клетки и заняться чем-то по-настоящему интересным и полезным. Будто бы у меня было хоть какое-нибудь другое занятие. Мне просто хотелось побольше находится с Владом. Тянуло меня к нему, потому что... Черт возьми, не могу объяснить почему.

С Вероникой всё было немного иначе. Она словно создавала вокруг себя некую зону комфорта, которая ограждала меня от всего этого негатива. Рядом с ней я чувствовал себя защищённым и спокойным.

Тогда я вернулся в комнату и узнал, что сегодня нас выселяют на сутки, потому, что в общежитии травят тараканов. Удивительно, как спокойно все, кроме меня, восприняли этот факт. Соседи лениво собирали свои вещи, обсуждая, где проведут этот внезапный выходной.

Вероника, конечно, предложила мне остаться у неё с Владом, за что я был ей безумно благодарен. Возможность не скитаться по городу в поисках ночлега была настоящим спасением.

— А что с теми, кому совсем негде жить? — с любопытством спросил я, глядя, как Сергей набивает сумку вещами.

— Ближе к ночи их эвакуируют в пятерку, — ответил Сергей, засовывая в сумку зубную щётку и сменную одежду. Увидев мой недоуменный взгляд, он уточнил: — В пятую общагу. Там полно места, переселят на одну ночь.

Попрощавшись с соседями, я дождался Веронику с работы и мы отправились к ней. На улице было пасмурно и зябко, но мысль о тёплом доме согревала меня.

Однако, когда мы приехали, атмосфера в квартире оказалась совсем не такой, как я ожидал. Влад встретил нас на пороге с натянутой улыбкой. Он был каким-то отстранённым и холодным.

Вероника, кажется, ничего не заметила и сразу же принялась хлопотать по дому. А Влад, поздоровавшись со мной сухим «Привет», просто прошёл мимо, словно я был невидимкой.

Чувствовал себя неловко и растерянно. Не понимал, что происходит и что я сделал не так. Или это просто воображение разыгралось и я надумываю лишнего? Старался не подавать виду, но его холодность ранила меня.

Вероника, заметив моё замешательство, попыталась как-то разрядить обстановку.

— Не обращай внимания, у него бывает, наверное, просто день не задался, — прошептала она мне на ухо, пока Влад был в другой комнате.

Я кивнул, стараясь поверить её словам. Но внутри всё равно оставалось неприятное чувство тревоги. Этот вечер обещал быть не таким тёплым, как я надеялся.

Мы просто посмотрели фильм в зале на диване и, пусть, это было спальное место Влада, он не составил нам компанию, а просто сидел на кухне. И пошел к себе только после того, как мы собрались спать.

Проснулся один ближе к обеду весь в поту. В квартире было ужасно жарко. Поднялся до туалета и на выходе из комнаты застал мягко скажем странную картину: Влад и Вероника в нижнем белье, носках, очках и в наушниках лежали на полу, ногами к батарее. Когда подошел ближе, присел на корточки и спросил: «Что вы делаете?», в ответ услышал:

— Загораем, малышка. — улыбнулась Вероника.

— Так и вижу узор от тюлей на своих ногах. Присоединяйся. — Влад дернул меня за ворот, и я рухнул на подругу.

— За что? — спросила она жалобным голосом.

Я угодил ей головой прямо в живот, а локтем уперся в ляжку.

Даже, было дело, подумал, что все снова пришло в норму, но не прошло и пятнадцати минут, как Влад ушел в ванную, а вернулся снова отстранённым и холодным. Я вообще не понимал, чем я заслужил такое отношение.

Сегодня был выходной, и мы планировали выполнить задание по английскому языку, который и она и я знали плохо даже со словарем. Но мы как-то сильно заболтались, выполнить задание так и не успели, поскольку последний автобус до меня уходил в девять часов. Зато очень весело посидели, о многом поговорили.

Я попросил Веронику довести меня до остановки, потому что боялся заблудиться по пути, что, кстати, было весьма вероятно. Да и с моей топографической памятью заблудиться — дело пары минут.

— Сиди дома, я сам схожу! Не хватало ещё, чтобы ты одна вечером ходила по нашему району! — крикнул Влад, выходя из комнаты, когда я начал одеваться.

— Ты не против? — спросила Вероника, глядя на меня с лёгкой тревогой.

— Нет, конечно.

Влад вышел из комнаты и молча начал надевать куртку.

— Ну что, пойдём? — сказал он, избегая смотреть мне в глаза.

Я обнял Веронику на прощание, закинул рюкзак на плечо, и мы с Владом направились к автобусной остановке.

По дороге мы почти не разговаривали. Перебросились лишь парой ничего не значащих фраз о погоде. Влад сегодня был каким-то совсем печальным, отрешённым от мира. Меня очень беспокоило его состояние, но я, как обычно, молчал. Боялся спросить, чтобы не сделать ещё хуже. Мы молча дождались моего автобуса, пожали друг другу руки на прощание, и я уехал обратно в общежитие, погружённый в раздумья.

За время нашего недолго общения я сильно привязался к Владу. Однако, чем больше я искал встречи с ним, тем меньше он желал видеть меня. Так, например, когда я звонил вечерами и предлагал ему встретиться, он всегда говорил о каких-то важных делах или о том, что сейчас не подходящее время.

Но в конце следующей недели я ожидал встречи с ним, поскольку Вероника позвала меня в гости, предупредив о том, что Влад тоже будет дома. Правда, вряд ли, он сам жаждал этой встречи. Сам я тоже, не очень хотел навязываться, но мы уже давно договорились об этой дружеской посиделке, так что отменять ее было, как минимум, неудобно.

Она позвала меня переночевать и попросила захватить пару простыней и пододеяльников. Я не стал говорить, что у меня всего две простыни и всего один пододеяльник. Просто стащил все с кровати, скомкано засунул в рюкзак, скинул туда ключи и направился до Вероники.

Встречать меня ей снова пришлось с остановки. Подруга сказала, что нашла гирлянду и мы будем строить шалаш как в детстве.

— Класс, мне девятнадцать лет и я приехал к девушке строить шалаш.

— Это будет лучший шалаш в твоей жизни.

Я не разделял ее энтузиазма. Но постельное белье лежало в рюкзаке, я уже был на другом конце города, ничего не поделаешь.

Зайдя в квартиру, я немного расстроился, не обнаружив там Влада. Не то чтобы мне было неприятно проводить время с Вероникой, совсем наоборот. Но с ней-то я виделся довольно часто, а вот застать Влада и перекинуться с ним хотя бы парой слов в последнее время стало проблематично. Мне хотелось провести время хотя бы втроём, я уж и не мечтал о том, чтобы снова проводить с ним время наедине. То есть раньше он чуть ли не каждый день звонил и звал меня куда-нибудь, и мы постоянно общались, но в последнее время я радовался, если он хотя бы здоровался со мной в университете.

Войдя в квартиру, я с удивлением обнаружил, что по всей гостиной уже натянуты какие-то резинки, словно мы готовились к штурму или созданию паутины.

Мы с порога принялись развешивать простыни, наволочки и пододеяльники, создавая стены и крышу нашего убежища. Матрас для большего комфорта стащили из комнаты, пока он гулял с друзьями. Внутри развесили мерцающую гирлянду, создавая уютную и немного сказочную атмосферу. Это был лучший шалаш в моей жизни, настоящий оазис комфорта в центре городской квартиры.

И да, у нас ещё оставалось немного резинки, поэтому мы, два взрослых, казалось бы, серьёзных человека, решили сделать «шпионский путь» к проходу в шалаш. Проще говоря, мы растянули её вдоль стен, создав полосу препятствий на пути к входу в наш секретный штаб. И договорились, что если кто-то случайно коснётся «сигнализации», то есть заденет резинку, то пойдёт заваривать чай. Правила были простыми.

Первым в нашу хитроумную ловушку, естественно, попал я. Не прошло и пяти минут, как я, размахивая руками, чтобы показать, что чуть не споткнулся о кота (которого, конечно же, не было), задел злополучную резинку. Поэтому, пока Вероника, хихикая, включала фильм, мне пришлось вовсю хозяйничать на кухне. Заваривать чай, доставать печенье и конфеты — в общем, создавать уютную атмосферу для просмотра.

Неожиданно Вероника выбрала многосерийную экранизацию «Мастера и Маргариты» в качестве фильма для нашего вечера в шалаше. Я был удивлён — не самый лёгкий и развлекательный выбор для подобной обстановки. Да и качество картинки, мягко говоря, оставляло желать лучшего.

Уже на второй минуте первой серии, когда на экране появилась сцена на Патриарших прудах, я не выдержал:

— Что это за странный призрак над лавочкой? — спросил я, прищурившись, чтобы лучше рассмотреть.

Вероника фыркнула, но в ее глазах мелькнул интерес.

— Да ладно тебе, это просто качество такое, — ответила она, — главное — сюжет!

— Сюжет-то да, отличный, — согласился я, — но с таким качеством можно подумать, что Воланд — это не Князь Тьмы, а какой-то глючный пиксель.

— Ну, знаешь, — возразила Вероника, — может, так даже интереснее. Добавляет элемент мистики и сюрреализма.

Я рассмеялся.

— Ладно, уговорила, — сказал я, устраиваясь поудобнее на матрасе. — Будем смотреть глючного Воланда и наслаждаться атмосферой абсурда.

До меня довольно быстро дошло, что Вероника в ту ночь не собиралась спать. Она комментировала каждый эпизод фильма, делилась своими мыслями и теориями, задавала вопросы и громко смеялась над самыми нелепыми моментами. И похоже, что мне тоже не пришлось бы спать, по крайней мере, до самого утра. Но, несмотря на усталость, я не жаловался. Было весело и уютно. Ближе к утру, когда глаза начали слипаться, мы, наконец, свернувшись калачиком, уснули.

Утром нас разбудил вернувшийся Влад. Он тихонько прокрался в квартиру, стараясь не шуметь, и поставил пакеты с продуктами, заботливо придвинув их ближе к Веронике.

И как бы глупо это ни звучало, первым делом Вероника сунула нос в пакет с... использованным наполнителем для кошачьего лотка.

Вероника, вытащив голову из пакета, недовольно посмотрела на Влада, явно не ожидая такого утреннего сюрприза.

— Я, конечно, всё понимаю, но это уже слишком! — возмутилась она, сморщив нос.

Влад, заметив её реакцию, заглянул в пакет и тут же разразился безудержным хохотом, а изо рта у него вырывались лишь незаконченные извинения, которые тонули в приступах смеха. Мы с Вероникой, глядя на эту картину, тоже не смогли сдержаться и закатились, как два сумасшедших. Это продолжалось минут двадцать. Влад, сквозь приступы смеха и слёзы, всё же умудрился вытащить пакет с наполнителем и убрать его обратно на порог, оставив нас с Вероникой вдвоём, обессиленных от смеха, поставил на плиту их старый чугунный чайник, который я за прошедшую ночь я ставил не раз.

— Ты опять купил ананасовый сок? Сколько можно? — засунув нос в очередной пакет, прокричала Вероника в соседнюю комнату. — Я вчера выпила столько ананасового сока, что у меня чуть язык не разъело!

— Смотри, чтоб моча потом не разъела наш унитаз, — прокричал он в ответ.

Мы прошли на кухню. Влад снова активно рассказывал, как белобрысый напился и пытался изобразить тверк от стены. Он снова подмигивал мне, трепал по волосам и общался. И что твориться в его голове? Возможно такой же бардак, как и в моей? Хотя вряд ли «такой же», но определенно бардак.

Чайник как раз закипел, и я, надев прихватки, принялся разливать кипяток по стаканам. Вот только я совсем не учёл, что крышку чайника тоже нужно придерживать. Она предательски грохнулась на стол, разбила стоявший рядом стакан, ручка чайника немного съехала, и кипяток полился мне на руку. Крышка же долбанул по ноге.

Я замер, на меня лился кипяток, и я понимал, что если брошу чайник и ошпарю всех вокруг, будет ещё хуже. В итоге Вероника, сообразив быстрее меня, схватила прихватку и убрала чайник в сторону. Затем взяла мою руку, чтобы посмотреть, что с ней. А с рукой все было не очень хорошо: она покраснела, и на ней уже начали появляться волдыри.

— Ожог, — констатировала она, нахмурившись.

— У нас где-то была мазь от ожогов, — встревоженно спросил Влад, начав рыться в ящиках в поисках этой самой мази.

Они так засуетились, так забеспокоились, что мне даже стало приятно от того, что они так сильно переживают за меня. Мазь они, к сожалению, так и не нашли, а все аптеки в этом районе в такое время уже были закрыты. Рука у меня действительно сильно болела, пульсировала от боли, и Владу в голову пришла, как он выразился, гениальная идея:

— Нужно положить сырую картошку на руку, она снимает боль! Бабушка всегда так делала!

Через пару минут я уже сидел с половиной сырой картофелины, привязанной к руке бинтом. И это, кстати, действительно сработало! Рука действительно перестала так сильно болеть.

— Двадцать первый век, а мы лечим ожоги сырой картошкой! — смеялся Влад, глядя на мою перебинтованную руку.

В тот день я лёг спать в уютном шалаше, пахнущем простынями и свежестью, вместе с Вероникой и Владом, с забинтованной сырой картошкой рукой. И хотя выглядел я, наверное, комично, я чувствовал себя героем старинной, немного нелепой, но очень душевной сказки.

Главное, что мы, как и раньше, были вместе. Больше не было той отчуждённости, холода, которые поселились между мной и Владом в последнее время. Мы спонтанно договорились провести вместе все оставшиеся выходные, наслаждаясь обществом друг друга.

Я был просто счастлив. Счастлив, что Влад снова со мной общается, снова относится ко мне как к другу. Будто и не было этого непонятного периода отчуждения. Счастлив, что у меня есть такие друзья, как Вероника и Влад, с которыми можно просто дурачиться.

На следующий день проснулся от мерзкого звонка. Правда, когда Достав телефон где-то из-под подушки увидел, что звонит выцветший моллюск. Поежился и передал трубку Владу.

Сквозь полусон я услышал обрывок телефонного разговора Влада. Выслушав что-то долго и внимательно, он наконец ответил:

— Да. Да, мы с Никой будем.

Конечно, меня это задело. А как могло быть иначе? Несмотря на то, что я проснулся в отвратительном настроении, я решил не подавать виду. Молча встал, поправил трусы и пошёл умываться, стараясь не смотреть в сторону Влада.

Меня ужасно раздражало, что они договаривались о встрече без меня. Буквально вчера мы договаривались о другом.

После всего, что было в последние дни, после этой отчуждённости и непонимания, мне просто не хотелось, чтобы Влад с Вероникой ходили на встречи с друзьями без меня. Хотелось, чтобы мы снова были неразлучной троицей, как раньше.

Да, я ревновал. Мне казалось, что стоит пропустить хотя бы одну встречу, и я выпаду из их жизни, стану для них чужим. Я так бесился и переживал, что невольно начал навязчиво кусать нижнюю губу, да так сильно, что изо рта пошла кровь.

Вкус металла на губах я прекрасно помнил с тринадцати лет. Вспоминается какой-то момент еще в школе, вроде на уроке биологии, точно уже не помню. Слева от окна сидела девочка. Она правда ни разу не ответила на вопросы учителя, и девочки часто ее дразнили. Каждый раз, когда она нервничала, она начинала кусать губы, словно пытаясь сдержать слезы. А когда одноклассницы откровенно издевались над этой девчонкой, она дергала себя за бровь. Причем почему-то всегда за левую. Возможно, дело было в том, что она была левшой.

Мне часто хотелось заступиться за неё, защитить, но я очень не хотел, чтобы надо мной тоже начали издеваться. Я и так выглядел довольно странно, не таким, как все. Парни со мной не общались, да и выделяться было страшно. Да что там говорить, Влад был первым, кто назвал меня другом. Хотя с моей стороны — это сложно было назвать полноценной дружбой. И теперь я боялся потерять и его.

Тогда я впервые заметил, что сам начинаю покусывать нижнюю губу, неосознанно копируя её жест.

Итак, каждый раз, когда я видел, как над ней подшучивают, я кусал губы вместе с ней. Я видел её только на занятиях. А потом в какой-то момент она вообще перестала приходить. Я так и не сделал ничего, не помог, но привычка осталась.

Похоже меня долго не было, потому, что вскоре, Вероника прокричала, что пора завтракать. Она наделала бутербродов и налила нам кофе.

Стоило мне переступить порог кухни и встать у тумбы, как Вероника принялась пристально разглядывать меня.

— У тебя что-то... — начала она, явно пытаясь понять, что со мной не так.

Вероника подошла ближе и большим пальцем аккуратно стерла кровь с моей нижней губы. От этого простого жеста у меня по спине побежали мурашки. Просто я — тактильный человек, очень чувствительный к прикосновениям. От лёгких касаний я сходил с ума настолько, что в голове сразу же возникло навязчивое желание целоваться. Но от реплики, которую я услышал со стороны, настроение резко сменилось на испуг и тревогу.

— Не помешал вам, детишки? — Влад застал этот мимолетный, но такой волнующий момент.

Голос его был грубым, а на лице играла зловещая, почти маниакальная улыбка.

Вероника резко повернулась к нему, словно сама испугалась его внезапного появления и тона. Но слишком быстро выражение её лица сменилось лукавой улыбкой.

— Ревнуешь? — вызывающе произнесла она, наблюдая за его реакцией.

— Ревную. — усмехнулся он, подходя ближе.

Не отрывая от меня взгляда, он погладил меня тыльной стороной ладони по щеке, словно оценивая. Затем, наклонившись через моё плечо, небрежно взял печенье, стоявшее на столе за моей спиной.

У меня тогда были очень смешанные чувства. В то же время его нарочитая небрежность задевала. Как будто я была всего лишь фоном для печенья.

Он поднёс печенье к губам, медленно откусил кусочек, не сводя с меня глаз. Словно дразнил, словно играл.

А как вообще можно дышать? Казалось, кислород испарился из комнаты, оставив меня наедине с учащённым сердцебиением.

Было неловко, волнующе и немного стыдно. Хотя, по сути, я даже ничего не сделал. Просто стоял как идиот и смотрел.

Он же рассмеялся мне в лицо и сел за стол. Я же в состояние шока, просто хлопал глазами, пока все мы дружно не разгоготались.

Конечно же, за завтраком, они предложил пойти вместе с ними, неприятный осадок все же остался.

Не то чтобы он мне совсем не нравился... хотя, погодите, нравился ли он мне вообще когда-нибудь? Его надменная улыбочка, вечно зализанные волосы и манера строить из себя всезнайку вызывали у меня лишь одно желание — приложить чем-нибудь тяжёлым по его идеально уложенной шевелюре.

И ладно бы только это. Но то, как он флиртовал с Владом, демонстративно игнорируя меня, было просто верхом наглости.

Его квартира, как оказалось, больше напоминала берлогу, но не в самом лучшем смысле этого слова. Небрежно разбросанные вещи, затхлый запах и полумрак — вот что предстало перед нами.

Женя уже была там, как и Тимофей, ещё пара ребят, какая-то Настя и девушка, чьё имя я даже не запомнил. Никита встретил нас своей нахальной улыбкой и распахнул дверь настежь. В общем, мерзкий человечек.

— Заходите, не стесняйтесь! — прокричал он, перекрикивая музыку. — Влад, рад тебя видеть! Вероника, проходи, познакомимся поближе.

Ко мне, он как всегда, не обратился. Хотя, я уже этого и не ожидал.

На столе, словно трофеи, возвышались горы чипсов и сухариков, а пиво, заботливо принесённое Женей, уже разливалось по стаканам.

— Ну что, за встречу! — Никита поднял свой стакан, призывая к тосту.

И тут началось. Громкая музыка, нелепые шутки, в основном ниже пояса, и разговоры ни о чём. Женя, как всегда, травила байки, Тимофей пытался что-то доказать Насте, а та девушка, имени которой я не помнил, просто молча пила пиво. Никита же, как настоящий хозяин вечера, старался вовлечь в разговор всех, в том числе и меня.

— Эй, ты чего такой кислый? — подмигнул он, протягивая мне стакан с водкой. — Ещё не проникся русским духом?

Скривившись, я залпом выпил эту гадость. Что ж, будь что будет.

Ближе к середине вечера в квартире стало нечем дышать. Музыка давила на мозги, разговоры раздражали, а водка противно обжигала горло. Мне вдруг стало тошно. По-настоящему тошно. Хотелось вырваться на свежий воздух, вдохнуть полной грудью, убежать подальше от этой пьяной вакханалии.

— Мне нужно выйти, — пробормотал я, пытаясь пробиться сквозь толпу.

— Куда это ты? — Влад попытался меня остановить.

— Тебе плохо? — Вероника тоже забеспокоилась.

— Всё нормально, просто нужно подышать, — соврал я, отталкивая их от себя.

Но было уже поздно. Желудок окончательно взбунтовался. Рвотный рефлекс скрутил меня в бараний рог. Я бросился к туалету, отталкивая всех на своём пути.

С трудом добравшись до заветной двери, я распахнул её... и замер.

На унитазе сидела Настя. Она смотрела на меня расширенными от ужаса глазами. Всё моё похмелье как рукой сняло.

Мы молча смотрели друг на друга, кажется, целую вечность. Я уже забыл про тошноту, про водку, про всё на свете. Только она и я.

Внезапно Настя заорала во всё горло:

— Закрой дверь!

Я в замешательстве захлопнул дверь, чувствуя, как краска заливает мои щёки. Только сейчас до меня дошло, что происходит.

Все в квартире разгоготались. Оказывается, Настя несколько раз предупреждала всех, что идёт в туалет и чтобы никто туда не заходил. Замок, как выяснилось, выбили еще неделю назад.

Что ж, кажется, я только что стал главным героем самой нелепой истории этого вечера.

Стоило мне вернуться обратно и откинуться на диван, как я почувствовал, как тошнота возвращается с новой силой. Нужно было срочно выбираться отсюда. Но ноги отказывались слушаться, а в голове царил полный хаос. Хорошо, что Настя уже освободила уборную.

Внезапно кто-то тронул меня за плечо. Это был Влад.

— Ты точно в порядке? — спросил он, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде я увидел искреннюю заботу, что меня немного смутило.

— Да, вроде того, — пробормотал я, пытаясь скрыть свое состояние.

Но не успел я договорить, как меня снова скрутило. Я рванул обратно в туалет, на этот раз убедившись, что он пуст.

Согнувшись пополам над унитазом, я извергал из себя всё, что выпил и съел за этот вечер. Мне было ужасно стыдно и противно.

В какой-то момент я почувствовал, как кто-то придерживает мои волосы. Это был Влад. Он молча сидел рядом и гладил меня по спине. Почему он? Почему не Вероника? Перед ней было бы не так стыдно. Но Влад, казалось, не испытывал ни малейшего отвращения. Он просто был рядом.

Когда приступ тошноты прошёл, я почувствовал себя немного лучше. Влад помог мне умыться и предложил принести воды.

— Спасибо, — пробормотал я, глядя на него исподлобья. — Не стоит.

— Да ладно тебе, — усмехнулся он. — С кем не бывает.

Я вдруг понял, что, несмотря на весь этот хаос и позор, я чувствую себя... немного счастливым. Рядом со мной был Влад, и, кажется, ему было не всё равно. И это, пожалуй, значило больше, чем все эти глупые попойки и идиотские компании.

— Давай, пойдём, полежишь немного, — предложил Влад, и я, безвольно подчиняясь, позволил ему отвести меня обратно в комнату.

Я рухнул на диван, чувствуя, как ломит всё тело. Женя тут же устроилась рядом. Она взяла меня за руку и ласково погладила по голове, как маленького ребёнка. Это было приятно, но в то же время немного раздражало. Я чувствовал себя беспомощным, а её жалость лишь усугубляла это чувство.

В комнате продолжалось безумие. Все остальные, казалось, забыли о моём существовании и с удвоенной энергией принялись наверстывать упущенное веселье. Они пили водку, орали песни и танцевали, как в последний раз. Я же, притворяясь спящим, медленно потягивал воду из стакана, пытаясь хоть немного прийти в себя.

В какой-то момент моё внимание привлёк Никита. Он вытащил бедную Настю на середину комнаты и начал выплясывать вокруг неё что-то отдалённо напоминающее стриптиз. Она, краснея и смущаясь, пыталась подыгрывать ему, но получалось у неё весьма неуклюже. Затем Никита подхватил её на руки и начал кружить, как сумасшедший.

Потом все остальные присоединились к танцующим. Из колонок грохотала Леди Гага, и пьяная толпа неистово отплясывала под её хиты. Парни, захмелев, начали устраивать дружеские потасовки за право поставить свою музыку, громко споря и перекрикивая друг друга.

Влад, стоя в стороне, с улыбкой наблюдал за происходящим. Никита подошёл к нему и шутливо толкнул в плечо, что-то сказав. Они начали обмениваться колкостями, подшучивать друг над другом, но в их словах чувствовалась не злоба, а скорее дружеская подначка.

Голова у меня совсем гудела. Закрыв глаза, я притянул к себе Женю и устроив ее себе под бок, стараясь заглушить нарастающий шум. Я даже не нервничал, настолько был тогда не в себе. Неуверен,насколько хорошо вы уже смогли меня узнать, но вот для меня это было вообще не типично. Я скорее раскраснелся бы раз десять, перед тем, как просто коснуться человека. Похоже настолько сильно я напился. И быстро уснул. Проснулся в неудобной позе, сопящей у меня на груди Женей, остальных людей в комнате не было, только приглушенный шепот с кухни. Похоже, они позаботились о том, чтобы никто не мешал нам.

Горло хрипело, в комнате было жутко холодно, несло перегаром и табаком. Я аккуратно поднял Женю с себя. Она, похоже, сильно вымоталась, потому, что даже не проснулась.

Дрожа, я подошел к окну, чтобы его закрыть. Первое, что увидел на улице — Вероника и Влад сидели на бордюре. Странно, потому что прямо у подъезда была лавочка. Да еще и без курток. Погода была где-то минус двадцати градусов, а они в куртках.

Я подошел на кухню, где сидели Тимофей с Никитой и попросил воды. К моему удивлению, Никита и слова мне не сказал, подал стакан. Я взял куртку Вероники и Влада, накинул свою пальто и вышел к ним. В подъезде уже мне стало гораздо легче. А когда я вышел на улицу — совсем отпустило. Вот только вс еще жутко морозило.

Оба моих друга обернулись ко мне, и у обоих были красные заплаканные глаза.

В руках они держали кружки.

Не говоря ни слова, я накинул куртку сначала на Веронику, потом на Влада. Они не сопротивлялись, просто молча смотрели на меня своими красными опухшими глазами.

— Что случилось? — тихо спросил я, не выдержав напряжения.

Они переглянулись, словно совещаясь, стоит ли мне говорить.

— Да так, обсуждаем неудавшуюся личную жизнь, — пробормотала Вероника, отводя взгляд.

Я даже не знал, что ответить. И тут Влад быстро подорвался с места, подавая Веронике руку:

— Пошли давай, не хватало, чтобы у тебя цистит снова выскочил.

— Пойдёмте, — тихо поддакнул я.

Мы уселись на диван, пока Вероника вызывала такси, Влад дал мне свой стакан, как я думал с соком и я со своим пересохшим горлом начал жадно пить. Вот только надо было понять, что вряд ли бы они на тусовке пили просто сок. Да, он был обильно размешан с алкоголем.

Я чуть не захлебнулся и закашлялся, когда Влад с шокированным лицом, выхватил стакан у меня изо рта.

Это было явно лишним в моем состоянии. Организм еще не отошел от убойной дозы алкоголя, когда получил новую.

Алкоголь, коварно проникший в мой организм, начал действовать с удвоенной силой. Мир снова поплыл перед глазами, и я почувствовал, как контроль ускользает из моих рук.

Я прощался со всеми как в тумане. Я шёл к двери, спотыкаясь на каждом шагу и опираясь на Влада, как на костыль.

Никита проводил уже засыпал на ходу, когда пошел закрывать за нами дверь, Тимофей вяло помахал рукой, а Настя просто молча сидела в углу, уставившись в одну точку. И только сонная Женя, едва открыв глаза, приподнялась с дивана и, обняв меня на прощание, поцеловала в щёку. Это было неожиданно и... Неловко.

Я долго пытался застегнуть пальто и уже сдался, когда Влад, сам пошатываясь, присел на корточки и заботливо застегнул.

— Постарайся не упасть, — усмехнулся он, поддерживая меня под руку, когда мы выходили из квартиры.

До такси я дошёл, то и дело спотыкаясь и цепляясь за Влада. В машине Вероника что-то говорила, но я почти не слышал её. Меня сильно укачало и всё моё внимание было сосредоточено на том, чтобы не вывернуться наизнанку в салоне такси.

Когда мы добрались до их квартиры, Вероника сразу ушла в комнату, а Влад, будто бы протрезвев, носился со мной, укладывая к себе на диван:

— Всё, лежи, отдыхай, сейчас принесу тебе воды и таз.

Он принес еще и бутылку с водой, устраиваясь на другой половине дивана и быстро уснул, а лежал, весь мокрый от пота. Голова раскалывалась, во рту было сухо и всё тело ломило. Температура явно зашкаливала. Проклятая водка!

Я попытался сесть, но похоже сделал это слишком резко. Виски предательски запульсировали.

Вымотанный и обессиленный, я снова рухнул на подушку. И в этот момент мне стало по-настоящему стыдно. Стыдно от того, что я настолько потерял контроль над собой. Стыдно от того, что я позволил Владу увидеть меня в таком жалком состоянии. И стыдно от того, что, несмотря на весь этот кошмар, я чувствую себя... немного счастливее, чем раньше.