Глава 6
В следующий раз мы встретились через пару дней. Влад получил аванс, и они с Вероникой собирались посидеть в каком-нибудь приличном ресторане с друзьями, отметить это событие. Меня, конечно же, тоже пригласили.
Денег после всех этих спонтанных доставок почти не осталось, и я понимал, что придётся звонить родителям. Хотя, когда я уезжал, мы договаривались, что я всегда могу попросить у них денег, если возникнет необходимость. Разговора о том, что мне нужно будет найти здесь работу, вообще не было. Да я и дня в своей жизни толком не проработал. Деньги мне всегда давала мама из папиного кармана. Она тоже не работала, посвятив себя семье.
Только вот загвоздка была в том, что я ни разу не звонил им с тех пор, как приехал. Да и все сообщения в мессенджерах я старательно игнорировал. А сейчас, конечно, не хотелось, чтобы они думали, что я звоню им только ради денег. Но, по сути, так оно и было. Но я уже согласился пойти в ресторан. Да и, не буду врать, я очень хотел стать частью мира Влада, быть рядом с ним.
Я позвонил маме и, как мог, искренне притворялся, что просто соскучился. Да, я правда дико по ней скучал. Но в целом наша семья хорошо функционировала и без друг друга. Даже дома мы чаще сидели в разных комнатах и особо не общались.
Но я то ли не мог собраться с духом, чтобы ей позвонить, то ли сил не хватало. Не мог переступить через какую-то невидимую стену. Мы и сейчас мало общаемся, и я до сих пор не понимаю почему. Нет, мама у меня замечательная, проблема скорее во мне. Какой-то внутренний зажим.
Меня вообще очень мучила совесть, потому что все вокруг старались учиться и работать, крутились как белки в колесе. Даже Серёга иногда подрабатывал на стройке, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. А я только с завидным успехом прогуливал пары и ещё клянчил деньги на учёбу.
Услышав её нежный, заботливый голос, я так и не собрался с духом, чтобы прямо попросить её перевести мне хотя бы небольшую сумму. Но в конце разговора она сама спросила об этом и предложила скинуть денег. Я почувствовал себя последней сволочью, но отказываться не стал.
Я попросил Веронику зайти за мной в общагу перед встречей. Они с Владом ждали меня внизу, у входа. И то ли мне показалось, то ли так оно и было на самом деле, но мне показалось, что все вокруг пялились на нас, когда я спустился. Может, просто не привыкли к тому, что я вообще с кем-то встречаюсь. В общаге все знали друг друга через кого-то, через общих знакомых. А меня знали, как странного, асоциального студента, который ни с кем не общается. Об этом мне позже рассказал Сергей.
Хотя, возможно, просто все хорошо знали самого молодого охранника в нашем корпусе и сейчас удивлённо наблюдали, как он куда-то ходит со студентами. А может быть, эти два факта совпали и очень поразили окружающих?
В ресторане было шумно и многолюдно. Вероника представила меня своим друзьям. Часть из них были мне знакомы: перегедроленный Никита, его девушка и Женя, которая меня прошлый раз так сильно впечатлила. А еще, к моему удивлению, там была наша одногруппница, которая вечно таскалась со мной и Вероникой — Кристина. Я только после того дня, начал их различать. Еще был какой-то Тимофей. Он был очень позитивным и общительным.
Влад держался немного отстранённо, но, когда наши взгляды встречались, он тепло улыбался.
Мы ели, пили пиво, смеялись и травили байки. Разговор перескакивал с одной темы на другую. В какой-то момент, когда все немного захмелели, речь зашла о самых нелепых ситуациях, в которые кто-либо попадал после вечеринок.
— И это проблемы? — раздался звонкий голос. Это была Женя с её очаровательными, но порой безумными историями. — Сегодня ночевала у парня. И угадайте, что было самым глупым, что я могла сделать?
— Погоди, — остановила ее Вероника, — ты все-таки увела с собой того кальянщика?
— Скорее ушла к нему. Не в этом суть!
— Я даже гадать не буду, — сказал белобрысый и все поддержали его.
— Короче, я блеванула ему в унитаз и не помню, смыла я или нет!
Все рассмеялись. Кристина скривилась и воскликнула: «Фу, ты серьёзно?», но все проигнорировали её, а Влад добавил с усмешкой:
— Ну, зато он точно тебе напишет, как минимум, чтобы ты починила слив. Мой-то после прошлого раза так и не запахал.
— Ну не я это была, честно!
Влад незаметно придвинулся ко мне поближе, и я почувствовал, как по спине побежали мурашки.
Время было уже за полночь. Разговор плавно перешёл к обсуждению дальнейших планов. Кто-то предложил поехать в клуб, кто-то — продолжить вечер у кого-нибудь дома, но большинство, включая меня, чувствовали усталость и хотели просто разойтись по домам.
Я собирался пойти к Веронике с Владом. Мы изначально об этом договаривались, ведь я не был уверен, что смогу попасть в общежитие, после нашей посиделки.
В итоге мы решили дождаться такси, чтобы разъехаться по домам. Выйдя на улицу, мы оказались в самом центре города, где жизнь кипела даже поздней ночью.
Внезапно Тимофей громко хлопнул в ладоши и прокричал:
— Машина едет, давайте все к бордюрчику!
Вероника, я, Влад и Женя послушно отошли к тротуару, а Никита заржал во весь голос, не понимая, что происходит.
— Вы что, серьёзно? — сквозь смех спросил Никита, глядя на нас как на сумасшедших.
— Я-то думала, это забота. А это мы на трассу вышли. — ответила Женя, — Что ж, учёбу я уже просрала, денег нет, я остаюсь. — Я, конечно, засмеялся, а она, облокотившись на моё плечо, добавила: — Ты тоже учёбу просрал, говоришь? Из нас выйдет отличная проститутская команда.
В машине меня, к сожалению, сильно укачало. Видимо, сказалось всё: и пиво, и спертый воздух в ресторане, и усталость после насыщенного вечера. Я пытался отвлечься, глядя в окно на мелькающие огни города, но становилось только хуже.
Наконец мы добрались до дома Влада и Вероники. Выйдя из машины, я почувствовал некоторое облегчение, но голова всё равно немного кружилась.
Поднявшись в квартиру, мы немного посидели на кухне, попили воды, чтобы хоть немного прийти в себя. Влад, который тоже заметно опьянел, вдруг встал и, покачиваясь, пошёл в сторону дивана.
— Пойду прилягу ненадолго, — пробормотал он, с трудом выговаривая слова.
Через несколько минут он уже мирно посапывал. Вероника, вздохнув, начала убирать со стола, и я предложил ей помощь.
Закончив уборку, Вероника сказала, что тоже собирается ложиться спать. Я понимающе кивнул и направился в комнату.
Едва я устроился поудобнее, как почувствовал, что кто-то трогает меня за плечо. Я открыл глаза и увидел перед собой пьяного Влада, который смотрел на меня расфокусированным взглядом.
— Вы такие классные, — заплетающимся языком произнёс он. — Вероника, ты моя лучшая подруга! А где она? — вдруг растерялся он.
— Умывается, — пояснил я.
Меня и пугало и веселило его пьяное состояние. Он словно смотрел в никуда стеклянными глазами, но говорил такие милые вещи заплетающимся языком, что не могло меня не веселить.
— А ты... — он повернулся ко мне и обнял за плечи. — А ты... ты просто супер! Я так рад, что ты у нас есть!
Затем он неожиданно полез обниматься к Веронике, которая как раз вошла в комнату.
— Вероника, ты самая лучшая! — кричал Влад, крепко обнимая её. — Мы такие классные! Я так вас люблю!
Вероника улыбнулась и, потрепав Влада по голове, потащила его в зал, пытаясь уложить его обратно на диван.
— Ладно, ладно, хватит, — сказала она, смеясь. — Иди спать, пьяница!
Влад, продолжая что-то невнятно бормотать, послушно лёг на диван и тут же заснул. Вероника, убедившись, что он больше не встанет, зашла в комнату, тихо закрыв за собой дверь.
Обняла меня и устроила свою голову у меня на груди. Нет, это был вполне нормальный тактильный жест. Мне тоже тогда не хватало объятий. Но чувствовал я себя крайне неловко и даже, немного неприятно. Влад-то находился рядом и я, почему-то считал это непозволительным. Хотя и он не догадывался о моих чувствах и объятия наши были сугубо дружескими.
Пары, как вы понимаете, мы опять пропустили.
Я проснулся от яркого света, пробивающегося сквозь щель в шторах. Влад, как ни в чём не бывало, стоял у дивана и весело насвистывал какую-то мелодию. Одним резким движением он стянул с нас одеяла, отчего я и Вероника, которая обнимала меня, вздрогнули.
Неловкость момента зашкаливала. Вероника кинула в него подушкой, но услышав, что уже обед, резко подорвалась собираться на работу. тут же вскочила с дивана и быстро убежала в ванную.
— Ой, простите, я не хотел вас будить, — невинно произнёс Влад, словно ничего особенного не произошло. — Просто подумал, что вам пора вставать.
Я чувствовал себя крайне неловко. Вероника быстро собралась, попрощалась и убежала на работу, оставив меня наедине с Владом.
— Ну что, позавтракаем?
Я очень хотел загладить свою вину за ночь в объятьях нашей подруги. Мне было прям стыдно, а Владу было нормально, он улыбался, снова что-то активно рассказывая то и о голубях, то ли о воронах, может о воробьях.
Проблема опять сидела только в моей голове.
Во время завтрака я вспомнил о деньгах, которые мама перевела мне вчера. Их оставалось ещё прилично, и меня вдруг осенило, как я могу порадовать его и сам почувствовать облегчение. Меня и не волновала, что он и без меня был довольным.
— Влад, помнишь, ты говорил, что хочешь прокатиться на колесе обозрения? — спросил я, стараясь говорить, как можно непринуждённее.
— Конечно, помню, — улыбнулся он. — А что?
— А поехали сегодня? — предложил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения.
Глаза Влада загорелись от восторга.
— Серьёзно? — воскликнул он. — Ты предлагаешь? Да я только за!
Так и было решено. Собравшись, мы вышли на улицу и направились к ближайшему парку аттракционов, где находилось колесо обозрения.
По пути я старался не думать о том, как глупо это выглядит: я, парень, к которому меня влечёт, иду исполнять его детскую мечту на деньги, которые выпросил у мамы.
У парка аттракционов нас встретила шумная толпа людей. Играла музыка, пахло сахарной ватой и жареной картошкой. Влад, как ребёнок, вертел головой во все стороны, рассматривая аттракционы.
Мы купили билеты и встали в очередь. И даже повздорили, когда я собирался оплатить его билет. Мне-то было не сложно, но он настояв, всунул наличку прямо в руку кассиру. Еще и мой проход оплатил. Вот так вот, сводил мужчину на аттракционах покататься.
И вот, наконец, подошла наша очередь. Дверь кабинки открылась, и мы, немного волнуясь, вошли внутрь.
Я, конечно, постеснялся признаться, что очень боюсь высоты. Да и в глубине души надеялся, что, может быть, хоть немного выведу Влада из его привычного состояния спокойствия. Хотелось увидеть его другим, более эмоциональным, что ли.
Когда мы наконец сели в кабину, я с удивлением заметил выражение его лица: он улыбался, но это была не просто улыбка, а какой-то лёгкий, почти маниакальный смех. Его зелёные глаза сверкали, как два изумруда, отражая огни города.
— Что такое? — спросил я, пытаясь скрыть своё волнение.
— Ничего, — ответил он, продолжая улыбаться.
Кабина медленно тронулась, и мы начали подниматься. Чем выше мы поднимались, тем сильнее я ощущал свой страх. Ноги стали ватными, а в животе поселилось неприятное сосущее чувство.
Влад, казалось, совершенно не замечал моего состояния. Он с восторгом смотрел на открывающуюся перед нами панораму города.
— Красиво, правда? — спросил он, не отрывая взгляда от пейзажа.
— Да, — выдавил я из себя, чувствуя, что ещё немного, и меня стошнит.
Когда наша кабина достигла самой верхней точки, я зажмурился, пытаясь справиться со своим страхом.
— Эй, ты чего? — спросил Влад, тронув меня за плечо.
Я открыл глаза и увидел в его взгляде неподдельное удивление и сочувствие.
— Ты боишься? — спросил он, словно только сейчас это дошло до него.
Я кивнул, чувствуя, как краска приливает к лицу.
Влад вдруг перестал смеяться. Его лицо стало серьезным. Он взял мою руку в свою и крепко сжал ее.
— Ну ты чего? — сказал он, улыбаясь. — Тут же все закрыто. Да и если свалишь, то падай на меня. Я мягкий.
Его слова и прикосновение его руки успокоили меня. Я перестал зажиматься и, преодолев свой страх, посмотрел на открывшийся передо мной вид.
И действительно, город с высоты птичьего полёта выглядел потрясающе. Огни машин мерцали внизу. Далёкие дома казались игрушечными.
В тот момент я почувствовал, что не только преодолел свой страх высоты, но и стал немного ближе к Владу. И это было, пожалуй, самое важное, что произошло со мной в тот день.
Я собирался уезжать к себе в общежитие, но Влад прямо сказал мне:
— Тебе не обязательно уезжать.
Я воспринял это буквально и следующие пару дней провел в их квартире. У моего друга как кстати был отпуск, который и он был не прочь провести со мной. И это были крайне насыщенные для меня дни.
Шли домой тогда мы уже по темну. Темнело-то еще рано. И Владу кто-то навязчиво названивал на телефон, а он сбрасывал звонки.
Уже зайдя в квартиру он сдался и ушел на кухню разговаривать. Сказал, что Вероники дома еще нет и попросил посидеть в ее комнате.
Разговор был очень громким, но разобрать я смог всего пару слов и те были матерными. А когда он закончил диалог, то пришел ко мне в комнату, и сам не понял, как громко хлопнул дверью. Сощурившись и почесав переноситься, чертыхнулся, заваливаясь ко мне на кровать.
— Как меня все задрали. — он не жаловался, просто констатировал факт.
После разговора он был настолько вымотан, что от той радости и веселья, которые были после прошедшего дня, не осталось и следа. От него, казалось, шла какая-то аура мученика. Меня тогда очень заинтриговало, с кем он так красочно разговаривал, что после десятиминутного диалога, из него будто всю жизнь выкачали.
Пытался снять олимпийку, но приподняться сил явно не хватало. То и дело дергался и напоминал динозавра с маленькими лапками. Я помогал ему вытащить кофту из-под спины, стараясь подавлять смешки. Думаю, понятно, что у меня слабо выходило.
Я, конечно же, молчал. Слова застряли у меня в горле, и я не мог выдавить из себя ни звука. Влад просто смотрел на меня, словно ожидая чего-то.
Внезапно он положил голову мне на колени и закрыл глаза. Его волосы мягко щекотали мои ноги.
Я сидел на кровати, Влад положил голову мне на колени, и я как-то автоматически, неосознанно начал гладить его по волосам. Они были мягкими и шелковистыми на ощупь.
— Всё будет хорошо... — проговорил я тихо, почти шёпотом.
Но, похоже, что он меня не слышал. Влад уснул. А мне очень не хотелось его будить. Иногда человеку нужно просто отдохнуть. Я по себе знаю. Поэтому, я решил не тревожить его сон. Так и просидел еще часа четыре. Ног уже не чувствовал. И все таки, решил подняться.
Я приподнял его голову руками, мягко отстраняясь, и он тут же проснулся, сонно хлопая глазами. Зря я это сделал, не стоило прерывать его сон.
— Ты ещё здесь? — спросил он немного растерянно. — А который час?
— Около часа ночи, — ответил я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
— Эм... Сколько же ты так просидел?
— Да, немного, не волнуйся.
— Ложись давай, — вдруг сказал он, зевая.
— Что? Здесь? — удивлённо переспросил я.
— Нет, ну если ты так хочешь, можешь пойти к себе в общагу, — начал издеваться Влад, с трудом продирая глаза. — Это примерно час или два пути... если, конечно, не заблудишься...
— Да всё, всё, я понял! — перебил я его, чувствуя, как начинают гореть щёки. — Пойду умоюсь.
Выйдя из комнаты и прислонившись плечом к дверному косяку, я замер, не в силах отвести взгляд от крайне милой картины: Вероника сидела на диване и что-то увлечённо смотрела в ноутбуке. Её волосы были распущены, длинная чёлка мягко падала на очки. В левой руке она держала наполовину съеденный бутерброд. Рядом с ней, свернувшись клубочком, мирно посапывал тот самый котёнок, которого мы с Владом подобрали на улице.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она, отрываясь от экрана ноутбука.
— Я просто соскучился по тебе, — улыбнулся я и, стараясь скрыть смущение, пошёл в сторону ванной.
А Влад вышел из комнаты и сказал Веронике, что мы с ним засиделись и он просто не может отпустить меня домой в такой поздний час.
Я умылся и вернулся в комнату. Он предложил мне надеть его футболку.
— Извини, у меня нет спальных штанов, — сказал он немного смущённо. Сам Влад был одет в какие-то короткие зелёные шорты с непонятным рисунком.
Его день выдался насыщенным эмоциями, поэтому, когда мы легли в постель, он сразу же уснул. Да и я быстро провалился в глубокий и безмятежный сон.
На следующее утро, проснувшись, мы отправились искать завтрак. Влад предложил перекусить шаурмой в проверенном месте неподалёку. Честно говоря, я не был большим поклонником шаурмы на завтрак, но спорить не стал. Я понимал, что Владу этого хотелось, а мне, в общем-то, было всё равно.
Купив по сочной, ароматной шаурме, мы наспех доели её на ходу, поглубже зарывшись в воротники курток, и отправились гулять по городу. Ноябрь в Сибири — это отдельная история. Холодный ветер пронизывал до костей, колючий снег летел в лицо, и казалось, что солнце забыло о нашем существовании. Я бы с радостью остался дома, под тёплым пледом, но видел, что Влад горит желанием побродить по городу, несмотря ни на что. Поэтому, поворчав про себя, я составил ему компанию.
Мы шли по заснеженным улицам, стараясь держаться подальше от открытых пространств, где ветер дул особенно сильно. Влад, казалось, не замечал холода. Он с интересом разглядывал заснеженные фасады зданий, обледенелые витрины магазинов и немногочисленных прохожих, кутающихся в шарфы и шапки. Он рассказывал мне истории о городе, о его прошлом и настоящем. Я слушал его, стараясь не показывать, как немеют мои пальцы от холода.
Пару раз Влад предлагал мне перекур, чтобы хоть немного согреться. Я, понимая, что это вредно, и не желая снова втягиваться в эту пагубную привычку, сначала отказывался. Но под настойчивым взглядом Влада всё же сдавался. Он ворчал, твердил, что мне не стоит начинать курить, что это глупо и вредно, но всё равно доставал из кармана мятую пачку сигарет и протягивал мне одну.
День тянулся медленно. Холод пробирал до костей, снег забивался за воротник, и я мечтал только об одном — вернуться домой и выпить горячего чая. Но Влад, казалось, был полон энергии. Он продолжал бродить по городу, словно не замечая непогоды.
Уже совсем стемнело, когда от холода у нас начали сводить скулы, и мы наконец вернулись домой, уставшие и продрогшие.
Поднявшись на седьмой этаж, мы обалдели от увиденного. Кого бы вы думали мы там увидели? Облокотившуюся на стену явно нетрезвую Веронику.
— Привет, алкоголичка, — сказал Влад со своей дежурной, немного ехидной улыбочкой. Да, подлец — совсем неподходящее для него слово, слишком грубое. Но под эту его лукавую, ехидную улыбочку больше ничего не подберешь, хоть убей.
— Наконец-то, — пробормотала она, с трудом поднимая голову. — А то звоню, звоню... — дальше она произнесла что-то совсем неразборчивое, словно язык заплетался.
Влад присел на корточки рядом с ней, обеспокоенно заглядывая ей в глаза.
— Что с тобой? Что случилось?
— Я надралась, — она засмеялась каким-то истеричным смехом, наклонила голову вправо и кокетливо, как пьяная школьница, посмотрела на него.
— Это я как-то понял, — усмехнулся Влад.
— Почти всё время хочется плакать... — ответила она, и тут же, не успев договорить, её стошнило прямо на колено.
Влад, подскочив, не сдержал громкого ругательства. Принялся пытаться открыть дверь в квартиру. Я же, стараясь не испачкаться, придерживал волосы подруги, которая почти лежала в собственной рвоте, пытаясь что-то невнятно бормотать. Запах стоял ужасный.
Наконец Влад открыл дверь, и мы с трудом затащили Веронику в квартиру. Мы положили её на диван в гостиной, стараясь не испачкать обивку грязной одеждой. Вероника продолжала что-то бормотать, всхлипывая и вытирая слёзы грязными руками. Я попытался вытереть ей лицо влажной салфеткой, чтобы хоть немного привести её в чувство.
Она просто отшвырнула мою руку. Честно? Я совершенно не понимаю таких людей. Сколько бы раз я ни хотел, чтобы кто-то меня трогал, обнимал, успокаивал, я бы никогда не отмахивался от искренней помощи. Ведь человек искренне старается помочь, поддержать. Ладно, возможно, не всегда искренне, но в данном случае мои намерения были чисты.
Конечно, это было обидно. Но мне стало немного легче, когда она начала отталкивать и Влада. Он пытался держать её за руки, успокоить, пока Ника отбивалась, всхлипывая и впадая в настоящую истерику. При виде всегда такой солнечной, жизнерадостной Вероники в слезах у меня внутри всё сжималось от боли и сочувствия.
С одной стороны, казалось, что он лучше меня знает, как вести себя в такой ситуации, как помочь ей успокоиться. С другой стороны, хотелось, чтобы её сейчас вообще никто не трогал. Чтобы она осталась одна, в тишине и покое, смогла пережить свою боль и выплеснуть эмоции. Но, наверное, в таком состоянии оставаться одной опасно. Кто знает, что может натворить пьяный человек в порыве отчаяния.
Я так и не узнал причину этой бурной истерики. Возможно, она ее тогда и поведала, но речь была уж больно неразборчивой.
Мы дежурили до поздней ночи, чтобы уводить ее до туалета, когда ей было плохо, подносили воду, когда она заканчивалась и успокаивали вновь накрывающие слезы.