Студенческий билет

В общем-то дни были наполнены учебой, общением с Вероникой, и похмельными припадками Сереги. Сергея я почему-то в тот месяц видел крайне редко. А вот Влад, несмотря на то, что мы пересекались почти каждый день в университете иногда у него дома, казалось, совсем потерял ко мне интерес. Может, я себе это надумал, но ощущение было неприятное. Хотя, последнюю неделю они с Вероникой куда-то запропастились.

Так продолжалось до тех пор, пока однажды, я не спустился на первый этаж в холл, чтобы взбодриться кофеином. Пока я стоял, уставившись на кофейный автомат, ожидая, когда эта железная коробка выдаст мне порцию бодрости, Влад сам подошёл ко мне.

— Привет, — сказал он как-то небрежно, словно мы виделись вчера, а не неделю назад.

— Привет, — ответил я, стараясь не показывать, как рад его видеть.

— Опять забыл мне позвонить? — в его голосе звучала легкая укоризна, но беззлобная.

— Да, я просто думал, что у нас есть какой-то лимит — раз в неделю, не больше, — попытался отшутиться я, хотя в глубине души чувствовал себя немного виноватым.

— О как... Да, нашёл оправдание, чтобы игнорировать меня, — Влад приподнял бровь, глядя на меня прищурившись. — Ты, наверное, думал, что это так просто. Ну уж нет, не выйдет, — закончил он, заливаясь смехом. Этот смех был заразительным, и я невольно улыбнулся. Он был таким же, как и раньше, с этим своим дурацким чувством юмора.

— Что за глупости?

— Придёшь ко мне вечером? — выпалил Влад, как будто это было самым обычным делом.

— Знаешь, я не привык так часто пить, — я попытался выкрутиться, зная, что обычно это заканчивается тем, что мы напиваемся в хлам.

— Да, с чего ты вообще взял, что мы будем пить? — его глаза лукаво блеснули.

— Действительно, с чего бы мне так думать? Подумаешь, мы пили каждый раз, когда собирались куда-то вместе! Это ничего не значит, — я нарочито закатил глаза, изображая возмущение.

— Ты прав! Это ничего не значит. Да, перестань ломаться. Вероники сегодня не будет, а я не хочу сидеть один, — начал уговаривать меня Влад, и я не мог не согласиться. В конце концов, я тоже не хотел оставаться в общежитии вместе с Серегой. Да и по нему я соскучился, чего уж греха таить.

В тот момент прозвенел звонок, возвещающий о начале занятий, и мне нужно было возвращаться в аудиторию. Сожалея о прерванном разговоре, я сказал Владу, что вряд ли смогу сам добраться до него вечером. Тогда он, недолго думая, предложил встретиться после его работы и поехать вместе. Меня это вполне устраивало.

После пар я вернулся в общежитие, чтобы немного отдохнуть и переодеться. Время до встречи с Владом тянулось мучительно медленно.

Я просто втыкал в телефон, стараясь скоротать часы ожидания. До моего ухода в комнате никого не было. От этого даже стало немного полегче.

Погода стояла солнечная и на улице грязный снег смешивался с грязью. Была сильная слякоть. Лед, превратился в лужи. Ну что за погода такая в Сибири? Вчера стоял дикий мороз, и мы ходили по комнате в куртках, а сегодня вот это. Мне даже в пальто жарко было.

Конечно, я со своей неуклюжестью, и двух шагов не успел ступить до университета, как поскользнулся и тут же приземлился задницей в грязь.

Не успел подняться, как ко мне подошёл какой-то незнакомый парень. В руках он держал листок бумаги и выглядел немного растерянным.

— Не подскажешь, где тут Комсомольский, пятьдесят четыре? — спросил он, глядя на меня с надеждой.

Я некоторое время в шоке смотрел на него. Ну и время он выбрал для таких вопросов.

— Ты немного не вовремя, я тут, — попытался я объяснить, чувствуя себя полным идиотом.

— Да, я вижу, — улыбнулся он, заметив, что я стою, перепачканный грязью. Незнакомец протянул руку, чтобы помочь подняться. Я ухватился за его руку и с трудом поднялся на ноги.

Я попытался как можно понятнее объяснить ему, как пройти к нужному дому. Объяснял, как мог, путаясь в улицах и переулках. Надеюсь, он хоть что-то понял.

В конце концов, собравшись с мыслями, достал телефон и позвонил Владу.

— Я домой, упал в грязь, — пояснил я, стараясь говорить, как можно спокойнее, чтобы он не начал смеяться. — Сегодня не жди.

— Да и хрен с ним, я дам тебе одежду., — ответил Влад как-то слишком равнодушно.

Меня даже немного задело. Он даже не спросил, что случилось, всё ли со мной в порядке.

Идти с весь в грязи я не собирался, так что вернулся обратно в общежитие, переоделся и постарался отмыть на кухне пальто.

Конечно же, когда подошел к университету, Влад уже поджидал меня у входа. Он сказал, что ему еще нужно зайти, купить домой молока.

Ближайший продуктовый магазин находился прямо напротив, через дорогу. Идти было недалеко, да и я, признаться, был не против небольшой прогулки.

Подходя к магазину, мы вдруг заметили картонную коробку, стоявшую у самой стены. Из коробки жалобно мяукал кто-то совсем крошечный. Любопытство взяло верх, и мы подошли поближе.

Внутри коробки сидел котёнок. Маленький, грязный, но невероятно красивый. У него были необыкновенные серо-голубые глаза, словно осколки льда. Шейка и животик были белыми-пребелыми, а остальная шерсть — коричневой с чёрными полосками, как у маленького тигренка.

Влад присел на корточки, осторожно погладил котёнка по голове, а потом повернулся ко мне и посмотрел своими ясными глазами.

— Ну что, как назовём? — спросил он, словно это было решённым делом. Я просто молча смотрел на него, не зная, что сказать. Во взгляде Влада читалась такая нежность и забота, что я невольно залюбовался им.

Не дожидаясь моего ответа, он аккуратно достал котёнка из коробки и бережно убрал его за пазуху, затем застегнул куртку, чтобы малышу было тепло, и придерживал нового жителя своего будущего дома рукой.

Мы зашли в магазин, взяли молоко, и специальный корм для котят. Когда мы подошли к кассе, Влад попросил сигареты. Там работала молодая девушка. Она выглядела слегка надменно и, казалось, оценивающе смотрела на нас.

— Покажите документы, — попросила она, явно сомневаясь в том, что нам уже исполнилось восемнадцать.

— С собой нет, но могу в приложении банка, — предложил Влад, кокетливо улыбаясь девушке.

Он умел располагать к себе людей, и его улыбка была обезоруживающей.

Продавщица, казалось, немного оттаяла и уже потянулась, чтобы пробить товар через кассу, но все еще не особо нам доверяла.

— Ну, хотите, покажу кредит, если надо. Его точно не дают до восемнадцати, — пошутил Влад, подмигнув ей.

Продавщица не удержалась и рассмеялась, попросила разрешения погладить котёнка, пробила ему какую-то скидочную карту. Конечно, никакой скидки на корм для животных в этом магазине не было, на что Влад долго возмущался по дороге до остановки. А еще она оставила свой номер телефона на чеке.

Влад в ответ подмигнул ей, взял чек и убрал его в карман.

Уже на выходе из магазина, Влад достал из кармана тот самый листок с номером телефона и, не раздумывая, выбросил его в мусорное ведро. Я не стал задавать никаких вопросов. В конце концов, это было его дело, а не моё.

По дороге домой я предложил назвать котёнка «Беляшиком». Владу понравилась эта идея. На его лице расплылась довольная улыбка.

Мы сели в трамвай. На котором я ни разу не ездил до их квартиры. Ехать довольно было довольно долго. Время тянулось медленно, и я с нетерпением ждал прибытия.

— Ох, как же я устал, — простонал Влад, положив голову мне на плечо. Его тон был измученным, и я почувствовал, насколько он вымотан.

— А я думал, что когда делаешь то, что тебе нравится, это придаёт тебе сил, — ответил я, стараясь подбодрить его.

— Кто тебе сказал, что мне это нравится? Как же меня всё это достало! Я так ненавижу этих людей, которые каждый день подходят ко мне с каждым идиотским вопросом, с каждым идиотским оправданием. И ведь не скажешь им: «Не трогайте меня!», ведь это моя работа. Я сам её выбрал, поэтому должен страдать! — со злобой в голосе ответил он, выражая своё раздражение и разочарование. Котенок, все еще сидевший под его курткой, мяукнул, будто поддакивая ему.

— А почему бы тебе не работать там, где ты хочешь? — спросил я, пытаясь предложить ему решение.

— Ну так на это образование нужно, — с горечью ответил Влад.

— А что мешает тебе поступить? То есть Вероника учится, а ты почему нет?

— Потому что я не поступил, — огрызнулся Влад.

— Ты не поступил? Издеваешься что ли?

— Ну туда, куда хотел, не поступил.

— А куда ты хотел? — все не унимался я.

— Это коммерческая тайна.

— А что в ней такого коммерческого? — поддразнил я его.

— Это тоже коммерческая тайна, — прошептал мне на ухо Влад, создавая атмосферу интриги и близости.

Голова Влада всё ещё лежала на моём плече. Он закрыл глаза, и мне казалось, что он уже засыпает. Его дыхание стало ровным и спокойным.

— Эй, не спи! Я же не знаю, где выходить. Мы ещё проедем нужную остановку, — обеспокоенно сказал я.

— Не проедем. Нам до конечной... — сонно ответил он, продолжая дремать.

Влад все же уснул, привалившись ко мне.

Когда я услышал, что следующая остановка — «конечная», я осторожно разбудил его. Он сонно моргнул и, немного дезориентированный, поднялся с места.

Мы вышли из трамвая и направились в сторону его дома. Когда мы вошли в квартиру, Влад с большим трудом снял ботинки и, не снимая куртки, просто рухнул на диван, обессиленный и уставший. Котенок, вылезая из-под куртки, спустился на пол и начал обнюхивать территорию. Влад, лениво погладил его, поражаясь его податливости и смелости.

Он прошел на кухню, поставил молоко в холодильник, достал две тарелки, в одну налил воду, в другую — корм и поставил котенка рядом с миской. А затем, не снимая курку, зашел в зал и завалился на сложенный диван.

— Я так устал, — пробормотал Влад, даже не пытаясь скрыть свою измотанность.

— Так зачем же ты меня позвал? — спросил я, немного удивлённый его признанием.

— Понимаешь, просто одиночество — это не моё... — сказал он, и я невольно рассмеялся.

— Что такое? — спросил Влад, приоткрыв один глаз и с любопытством глядя на меня.

— Просто одиночество — это прям мое, — ответил я, продолжая смеяться.

Действительно, было трудно представить Влада в одиночестве. Он всегда был окружен людьми.

— А чего ж ты тогда согласился? — удивился он.

— Ты не дал мне права отказаться, — парировал я, немного лукавя.

Мне действительно было приятно, что он позвал меня.

— Ты просто не хочешь признавать, что я настолько неотразим, что ты не можешь мне отказать, — самодовольно заявил Влад, подмигнув мне.

— Не принимайте близко к сердцу. Я вообще никому не могу отказать... — засмеялся я в ответ, но быстро опомнился. — Постой, так почему ты меня позвал?

— То есть? Я же уже ответил.

— Я имею в виду, что у тебя много друзей, а меня ты плохо знаешь, — попытался объяснить я.

— Просто понимаешь, мне все мозги компостируют, а ты... Не знаю, как это объяснить. Такое чувство, понимаешь, будто я с тобой отдыхаю, а со всеми остальными приходится работать... — Влад посмотрел на меня и закатил глаза. — Блин, какую глупость я сейчас сказал.

— Да нет, я тебя понял... Ну, вроде того, — его слова были неожиданными и приятными. Он растянулся на диване, закрыл глаза, а я продолжил: — Не хочешь раздеться?

В ответ только тишина. Да, вы правильно поняли. Он уснул. Тогда я еще подумал: "Что за издевательство? Нет, ну вот серьезно: зачем он звал меня к себе, если был настолько уставшим, что тут же отключился? Я решил поставить чайник, а разбудить его часа через два. А что еще было делать? Я мог бы разбудить его прямо сейчас, но понимал, насколько он устал. Мне в любом случае приходилось оставаться у него дома.

Автобусы до меня уже не ходили, пешком идти было далеко, а денег на такси у меня не было.

Да и если быть уж совсем честным — мне не хотелось уходить. Я тогда очень хотел провести с ним время. Я тогда еще думал: "Это просто мой новый друг. Очень интересный друг, с которым приятно проводить время". Ведь всегда же так: когда в твоей жизни появляется знакомый, который тебе по-настоящему любопытен, ты стремишься проводить с ним как можно больше времени.

Сидел на полу рядом с диваном и пил чай, листая что-то в телефоне. Беляшик все еще исследовал квартиру.

Влад всё время непроизвольно дёргал ногой. Это было немного странно, но в то же время мило. Я отвлёкся от телефона и повернулся к нему, когда услышал, как он во сне зовёт меня по имени. Я даже не успел ничего подумать, как он дёрнулся так сильно, что упал с дивана. И, конечно же, приземлился прямо на меня. Весь недопитый чай пролился на мои штаны и его куртку.

Влад начал громко материться, проклиная всё на свете. Но, осознав, что это его вина и что он только что облил меня кипятком, начал сбивчиво извиняться, его лицо покраснело от стыда.

А потом он посмотрел мне прямо в глаза — и это стало переломным моментом в нашем общении. То есть поймите меня правильно: тогда во мне зародилось какое-то странное чувство, лёгкое, приятное прикосновение. Как будто по коже провели самой мягкой кистью для рисования. Не знаю, как иначе описать то чувство, которое внезапно возникло во мне. До этого момента я воспринимал Влада только как интересного друга, но в тот момент что-то изменилось.

Хорошо, что я быстро опомнился и спокойно ответил, стараясь скрыть смущение:

— Да нормально всё. Успокойся.

— Я что, уснул? — спросил он, сонно потирая глаза и выглядя виноватым.

— Всё в порядке. Только слезь с меня, — попросил я, чувствуя, как мои щёки начинают гореть.

— Да, извини. Сейчас, — сказал он и быстро подскочил, чтобы помочь мне подняться.

Влад, чувствуя себя виноватым, снял с себя мокрую куртку и закинул мои штаны в стирку, а мне дал свои шорты, сказав, что они чистые. Переодевшись, я чувствовал себя неловко, но в то же время испытывал какое-то странное волнение.

Сразу оговорюсь, что здесь не будет долгих рассуждений о принятии или непринятии себя, о внутренних терзаниях и прочих метаниях. Потому что чувствовал я себя по этому поводу абсолютно нормально. То есть у меня в голове не было ни малейшей установки, что это неправильно. Просто так вышло, и всё. Не было никакого конфликта, никаких сомнений.

Единственная мысль, которая крутилась у меня в голове, — что об этом не стоит никому рассказывать. Это же Россия.

Мы пошли на кухню, и Влад, словно очнувшись, достал мороженое из холодильника и спросил:

— Будешь?

— Такой холод, какое ещё мороженое?

— В смысле какое ещё мороженое? Это брикет. — удивился он. — Ты когда-нибудь пробовал пломбир в брикетах? О, он потрясающий.

Влад открыл упаковку и сунул мне в рот. Я был вынужден согласиться, пломбир в брикетах потрясающий.

После чего он предложил нормально поесть. И не дожидаясь моего ответа, решительно направился к плите и принялся жарить яичницу, напевая себе под нос.

И пока мой друг ловко орудовал лопаткой, переворачивая яичницу, мы говорили о каких-то совершенно банальных вещах: о погоде, о его ненавистной работе, о работе в целом, о стульях, столах, тыквенных пирогах, которые никто из нас никогда не пробовал, и сигаретах. В общем, обо всём и ни о чём одновременно. Как-то незаметно разговор перешёл в более серьёзное русло, и мы коснулись того, чего действительно хотел бы сделать каждый из нас.

Я начал рассказывать о своих сокровенных мечтах: о желании оставить след на этой земле, о страхе прожить жизнь впустую, о стремлении жить полной жизнью, не ограничиваясь своими комплексами и страхами. Я говорил о желании реализоваться, оставить что-то после себя.

— А я хочу прокатиться на колесе обозрения. Никогда этого не делал, — вдруг заявил Влад как бы между делом.

Тут я немного растерялся. Думал, что наш разговор движется совсем в другом направлении. Но всё же не удержался и спросил:

— А как же более глобальные цели? Какие-то амбиции, большие планы на будущее?

— Да зачем мне глобальные цели? — пожал плечами Влад, продолжая помешивать яичницу.

В этом был весь Влад. Он легкий, никогда не замолачивался и даже когда жаловался, делал это как-то забавно, что ли. Если Серега меня бесил своими вечными жалобами, то Влад... Влад был совершенно другой историей.

— Но у тебя ведь очень простое желание. Почему ты раньше этого не сделал? Что мешает? — я всё ещё пытался понять его логику.

Мне казалось странным, что человек, способный на многое, ограничивает себя такой простой мечтой.

— Да, как-то раньше я об этом не задумывался. У меня часто бывает так, что ты чего-то хочешь, но не можешь понять, чего именно, пока случайно не подумаешь об этом... — Влад посмотрел на меня, словно пытаясь убедиться, что я его понимаю. Его серьёзность вдруг сменилась обезоруживающей улыбкой. — Всё-таки объяснять свои мысли — это вообще не моё.

— Зря ты так думаешь. Я тебя понимаю, — искренне ответил я. Мне действительно казалось, что я начинаю понимать его всё лучше и лучше.

— Забавно. Меня понимают только два человека: ты и Ника, — усмехнулся Влад. В его словах прозвучала какая-то грустная ирония.

Всё время нашего разговора я улыбался как сумасшедший. Просто не мог сдержать эту глупую улыбку, она появлялась сама собой. Влад, глядя на меня, тоже улыбался в ответ.

Спать мы легли на его диване в зале. Хоть Вероники дома и не было, Влад все равно сказал, что спать в ее комнате, без разрешения нельзя. Когда я ложусь спать в носках, у меня сразу возникает неприятное ощущение в ногах. Я не могу спать в носках, всегда их снимаю, причём как-то автоматически, даже не замечая этого. Одной ногой стягиваю носок с другой, и наоборот. Как будто это происходит само собой, рефлекторно.

Стоило стянуть носки, Влад уже заснул. А я погрузился в глубокие раздумья.

Я сразу понял, что означает это странное чувство, вспыхнувшее во мне. Осознал природу этого влечения. Единственный вопрос, который теперь мучил меня: «Хорошо это или плохо?» Ведь я совсем не знал, как отнесётся к этому объект моей неожиданной влюблённости. Как Влад воспримет мою симпатию, если я вдруг решусь признаться? Хотя кого я обманываю? Вряд ли тогда я бы решился.

Всю ночь я размышлял о нашем разговоре с Владом, прокручивал в голове каждую фразу, каждый жест. Думал, может быть, удастся найти хоть какой-то признак того, что его волнует моё присутствие. Волнует... Какое забавное слово я тут употребил. Слишком серьёзное, неуместное.

И когда я перестал тешить себя напрасными надеждами, то наконец смог заснуть. Я смирился с тем, что, похоже, мои чувства односторонние. Да, я это все смог накрутить себя часа за четыре.

Конечно же, я проспал все пары. Не знаю почему, но так всегда: стоит только лечь поздно и уснуть в плохом настроении — будильник точно не услышу.

Я проснулся от телефонного звонка. Звонила Вероника. Её удивил мой ответ на вопрос: «Где ты?» Когда я сказал: «У тебя дома». Она засмеялась, пожелала мне удачи и закончила разговор.

Вообще, странно, что она позвонила именно в тот день. Когда сама молча пропала на неделю. Она периодически куда-то исчезала будь то на день или на несколько. Но я никогда не спрашивал где она.

Я вообще боялся залезть слишком далеко со своими вопросами. Ведь понимал, чем ближе мы станем, тем скорее наши пути разойдутся и старался держаться рядом, но при этом находясь на безопасно расстоянии.

«Мне не говорят — я не спрашиваю» — золотое правило, которого я придерживался.

В то утро, которое мы провели с Владом, я всё время глупо улыбался. Эта улыбка словно приросла к моему лицу. А когда он проявлял ко мне хоть какое-то внимание, будь то дружеское прикосновение или взгляд, у меня сильно потели ладони. Внутри всё переворачивалось.

К обеду я всё же решил поехать в общежитие. Мне очень не хотелось злоупотреблять гостеприимством Влада, навязываться ему.

Погода за окном стояла отвратительная. Мало того, что было холодно, так ещё и метель разыгралась не на шутку. Когда я ехал к Владу, было гораздо теплее и солнечнее.

Влад, конечно, предлагал остаться у него, убеждал, что мне не стоит ехать в такую непогоду. Но я начал упираться, пытаясь всячески оправдать свой отъезд. Уже и не помню, какие аргументы я тогда приводил, хотя уверен, что причина у меня была совершенно дурацкая.

Влад, не сумев переубедить меня остаться, заботливо надел на меня свою тёплую шапку и укутал в какую-то старую, но очень мягкую шаль. Видимо, она досталась ему от бабушки. Он проводил меня до автобусной остановки, убедился, что я сел в автобус, и только тогда попрощался.

Вернувшись в общежитие, я обнаружил, что в здании нет электричества. Полный мрак и тишина. Как объяснили мне вернувшиеся на следующий день соседи:

— Похоже, что какие-то два безмозглых придурка решили выпить в электрощитовой. В итоге она загорелась. Теперь из-за этих двух дебилов вся общага сидит без света. В объявлении написано, что жить по-человечески мы начнём только через два дня! — возмущённо рассказал Сергей.

— Ага, теперь ни помыться, ни нормально пописать! — добавил мой второй сосед, и мы все дружно рассмеялись, пытаясь разрядить обстановку.

Однако всё это было на следующий день, а в день своего возвращения я был один в тёмной и холодной комнате.

На улице было очень холодно, и я продрог до костей, пока добирался до общежития. Бросил подушки поближе к батарее, которая стояла рядом с компьютерным столом. Сел на них, пытаясь хоть немного согреться. Ноги всё ещё были ледяными, поэтому я взял шаль, которую надел на меня Влад, набросил её на ноги и продолжил греться. Надо отдать ему должное: шаль действительно была очень тёплой и уютной. От неё исходил едва уловимый, но очень приятный запах — запах дома, уюта и чего-то родного.

Тогда я ещё не знал, что электричества не будет так долго. Наивно полагал, что через пару часов всё наладится. Поэтому сидел и думал о том, что нужно срочно оплатить интернет. Потому что деньги на счету закончились, и я остался отрезанным от мира.

Я сидел у батареи, пытаясь согреться, и ждал. Ведь пока света не было, у меня не возникало никакого желания куда-то пойти, чем-то заняться. Понимаете, я рассуждал так: если у меня появится свет, но не будет интернета, то какой в этом смысл? Абсолютно никакого!

За окном было светлее, чем в комнате. Тусклые фонари веднелись сквозь метель, создавая призрачный полумрак.

Я положил голову на подушку, лежавшую на кровати рядом. И пролежал так какое-то время, пытаясь прогнать тоску. Меня сильно клонило в сон. Я очень устал от холода и безысходности. Вскоре я всё-таки отключился.

Когда я проснулся, за окном было уже совсем темно, а электричества всё ещё не было. Первым делом я захотел выпить горячего чая. Вскочил с кровати и, как зомби, побрёл на кухню. Осознал свою глупость только после того, как набрал в кастрюлю холодной воды. Мысленно обозвал себя идиотом. Вернувшись в комнату, сбросил с кровати гору одежды и других вещей и снова лёг.

В комнате было грязно и темно. Разбросанные вещи и пыль на полках выводили меня из себя. Знаете, такое раздражающее чувство, как будто кто-то постоянно трогает вас за нос. Вроде бы ничего страшного, но невыносимо. Физически ощущался дискомфорт. Я тут же поднялся и принялся убираться, включив фонарик на телефоне. Слабый свет не сильно помогал, было очень неудобно, но я упрямо продолжал наводить порядок.

Когда я наконец закончил, то снова рухнул на кровать. Пытался уснуть, но ничего не получалось. В голове не было никаких мыслей, но уснуть я всё равно не мог. Мне мешало это непонятное чувство раздражения, появившееся неизвестно откуда. Волосы на голове казались мне очень жёсткими и колючими. Хотелось сорвать их с головы. А ещё у меня постоянно чесалась то щека, то нога, то средний и большой пальцы. Нервы были на пределе.

Темнота понемногу сводила меня с ума. По крайней мере, мне так казалось. Я уже начал чувствовать себя в каком-то другом измерении. В параллельном мире, где не было ничего живого. Даже растения здесь, наверное, давно засохли бы и превратились в труху. Мёртвым мне казалось это обычно шумное и весёлое общежитие, в котором каждый вечер звучала музыка, а студенты кричали и бегали по коридорам. Но в тот день никого не было. Ведь никому не хотелось сидеть в этой безжизненной тюрьме без света и тепла. Но мне некуда было идти. К Владу я возвращаться не был готов. Да и выходить на пронизывающий холод не было никакого желания.

Мне даже казалось, что если я умру и попаду в ад, то он будет именно таким. Всё будет раздражать до скрежета зубов, как будто твоё тело обмотано колючим ледяным свитером. А огромное количество пыли, витающей в воздухе, будет постоянно щекотать нос, мешая нормально дышать.

Понимаете, банальная темнота могла так на меня повлиять. Мне отчаянно не хватало света. Он был мне тогда необходим, как воздух. Я уже весь чесался и бесился, хотя и сам не понимал, от чего.

Начал вымещать своё раздражение на несчастной подушке: то мял её руками, то кричал на неё, пытаясь выплеснуть накопившуюся злость. Однако это не особо помогало.

Тогда я вскочил с кровати, подошёл к окну, распахнул его и глубоко вздохнул. Почувствовал свежий морозный воздух, мне стало немного легче.

Я огляделся. За окном было гораздо светлее, чем в моей комнате. Вся улица была освещена тусклыми фонарями, да и небо, несмотря на тучи, казалось очень светлым. Это меня радовало. Как бы глупо это ни звучало, но у меня уже болели глаза от этой кромешной тьмы.

Мне стало немного комфортнее. Я простоял так, глядя на светящуюся улицу, пока окончательно не замёрз. Затем разделся, забрался под одеяло и накинул на плечи ту самую шаль, подаренную Владом. Она хранила тепло и запах его дома.

Я понимаю, как все это странно звучит, но если я рассказываю свою историю, то рассказываю все, что мне настолько ярко запомнилось. А этот вечер буквально впечатался в мою память. Да я вел себя странно, это факт. Но тогда я был именно таким странным человеком.