Студенческий билет

В понедельник я проспал первые пары. Вероника не разбудила меня с утра, а позвонила только к обеду. К моему удивлению, она не ругала меня за прогул. Сказала, что Укропина — преподавательница по дисциплинам фундаментальной психологии — задала доклад.

От одногруппников я слышал, что это один из самых противных преподавателей, который непонятно чего требовал и просто издевался над студентами. Говорили, что её предмет — сущий ад, и пробиться через него без потерь почти невозможно.

Она сказала, что через час поедет домой от подруги, и позвала меня позаниматься вместе.

Не то чтобы я хотел куда-то идти. Но у нас уже была негласная традиция: Вероника зовёт — я иду. Мне хотелось проводить с ней как можно больше времени.

Я поднялся с кровати, накинул пальто и повязал шарф. Вышел из комнаты, вдохнув промозглый утренний воздух, и направился к автобусной остановке. Стараясь не смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о очередную трещину в потрескавшемся асфальте. Конечно, же споткнулся и чуть не вылетел на проезжую часть. Ждать пришлось недолго. Вот только куда ехать, я помнил смутно. Ждать пришлось недолго. Моя память, как дырявый кошелёк — сколько ни клади, всё утекает. Да что там, я и с десятого раза мог ничего запомнить. Пришлось достать телефон, позвонить Веронике, попросить напомнить название нужной остановки и встретить меня там.

Зайдя в автобус, я привычно надел наушники. Один из них, конечно же, не работал — традиция, от которой я никак не мог избавиться. В этом была и своя польза: я слышал всё, что происходит вокруг: гул мотора, скрип тормозов, шипение открывающихся дверей и тихие перешёптывания пассажиров.

Сесть не удалось. Автобус был набит битком. Пришлось ехать стоя, напротив входной двери, балансируя, чтобы не упасть при очередном рывке. Автобус трясло на каждой кочке, будто он вот-вот развалится. В нос бил резкий запах бензина, смешанный с запахами пота, дешёвых духов и чего-то неуловимо знакомого, но неприятного.

Рядом со мной стояла девушка. Выглядела она, мягко говоря, не очень. Выцветшие бардовые волосы, были растрёпаны и, казалось, даже сальные. На ней были чёрные спортивные штаны, обвисшие на коленях, и мятая розовая кофта, явно тесная и местами с пятнами. Её лицо было заплаканным, глаза красными и опухшими.

Я сразу обратил на неё внимание, потому что она плакала. Тихо, беззвучно, но с таким отчаянием, что у меня сжалось сердце. Было безумно жаль её. Хотелось что-то сказать, подбодрить, утешить, но я, как всегда, молчал. В голове прокручивал фразы, подбирал нужные слова, но не мог заставить себя произнести хоть что-то. Я всегда боялся показаться глупым и неуместным.

У неё зазвонил телефон, потрескивая статическим электричеством. Она достала его из кармана кофты, долго всматривалась в экран, словно не узнавая номер. Потом дрожащим голосом тихо произнесла: «Привет». Из дальнейшего отрывистого разговора я понял, что она рассталась с любимым человеком. Она сбивчиво извинялась перед ним, умоляла понять её, говорила, что он сам сделал неправильный выбор, что он не прав, но, несмотря на расставание, она всё равно, чего бы ей это ни стоило, поможет ему. Она вызывала у меня только сочувствие.

Я так и не собрался с духом, чтобы сказать ей хоть слово. Стоял как вкопанный, глядя на её страдания. Внутри боролись страх быть отвергнутым и желание хоть как-то помочь. Но, странное дело, впервые за долгое время мне по-настоящему захотелось этого. Не просто прокрутить слова в голове, а сказать их вслух, обратиться к человеку и поддержать. Почему-то, она первый незнакомый человек в моей жизни, кто вызвал у меня такие сильные эмоции. Но время шло, и мы уже подъезжали к конечной остановке. Она вышла. Хлопнула дверь, и автобус поехал дальше.

Через пару минут и я выбрался из душного автобуса на промозглый ветер, который тут же обдал меня холодом. Я увидел Веронику, которая ждала меня. Она стояла у остановки, закутавшись в длинный шарф, и, несмотря на холод, улыбалась мне. Она всегда умела поднять настроение.

— Ну что, опять забыл, куда ехать? — спросила она, и в её голосе не было ни осуждения, ни удивления, только забота и понимание.

— Да. — пробормотал я, чувствуя, как краснеют мои уши.

Она подошла ко мне, обняла, и от этого стало хоть немного теплее. Мы направились к дому, пытаясь хоть немного согреться в этот холодный серый день.

Вероника, как заботливая хозяйка, разлила душистый чай по кружкам. На столе уже стояла вазочка с конфетами — яркие фантики обещали сладкое утешение после учебных тягот. Я, освободив рюкзак от конспектов, разложил их перед собой, а Вероника, устроившись поудобнее, придвинула к себе тетради и свой старенький, но верный ноутбук. Мы принялись за задание, хотя, как обычно, получалось у нас с переменным успехом.

Учёба то и дело прерывалась взрывами хохота, шутками-прибаутками или залипанием на забавных видеороликах в интернете. С Вероникой было легко и весело, будто мы не зубрили сопромат, а развлекались в парке аттракционов. Она умела разрядить любую напряжённую обстановку.

Уже и не вспомню, как именно это произошло, с чего всё началось, но внезапно Вероника начала считать вслух. Просто так, бесцельно, нараспев произнося цифры. И тут меня прорвало. Я почувствовал, как лицо заливается краской, а смех душит, не давая дышать. Вероника, увидев мою реакцию, тоже расхохоталась и, словно подзадоривая меня, продолжила считать: «Один, два, три...»

В этот момент на кухню вошёл Влад. Он принёс с собой большую кружку и направился к чайнику, чтобы долить кипятка.

— Что у вас тут интересного происходит? — поинтересовался он, слегка приподняв бровь.

— Смотри! — ответила Вероника, лукаво улыбаясь и глядя на меня. И снова начала медленно, нараспев считать: — Один, два, три, четыре...

Я не выдержал и уткнулся лицом в руку, лежащую на столе, чтобы хоть как-то сдержать рвущийся наружу смех. Мои плечи тряслись, а из горла вырывались приглушённые всхлипы. Влад лишь усмехнулся, потрепал меня по волосам и, покачав головой, ушёл обратно в зал.

Влад и Вероника часто выглядели как настоящая семейная пара. В университете они ограничивались сдержанными приветствиями и короткими разговорами, но дома их отношения расцветали во всей красе. Они часто разговаривали, шутили, подкалывали друг друга. Влад делал ей чай с бутербродами, когда она засиживалась допоздна за учёбой, а она, в свою очередь, готовила ему еду на работу и заботливо собирала контейнеры с обедом. Он помогал ей с учёбой, объясняя сложные темы, а она укрывала его одеялом, когда он, уставший после работы, засыпал на диване перед телевизором, а потом тихонько уходила спать в свою комнату.

Особенно мне запомнился один момент. В очередной раз мы с Вероникой сидели на кухне, мучительно пытаясь разобраться в высшей математике. Влад зашёл к нам, чтобы взять что-нибудь перекусить.

— Влад, посмотри, я никак не могу понять вот это... — сказала Вероника, показывая ему сложную формулу в учебнике.

Влад подошёл к ней, положил руки на стол так, что Вероника оказалась словно в ловушке между ними. Наклонился к ней, взял ручку из её рук и начал терпеливо объяснять, указывая на ключевые моменты. Его дыхание касалось её волос, и мне казалось, что я чувствую тонкий аромат её духов. Через какое-то время Вероника повернулась к Владу, чтобы лучше видеть его лицо, а он повернулся к ней, так что их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга, почти соприкасаясь.

У меня невольно промелькнула мысль, что между ними явно что-то есть. В воздухе словно искрило напряжение, которое мог заметить любой. Правда, я тут же отогнал эти мысли. Если бы они состояли в романтических отношениях, вряд ли Влад позволил бы своей девушке проводить столько времени со мной, особенно допоздна.

К тому же он, как минимум, знал бы, где она ночует, когда не возвращается домой. Да и вряд ли хоть какая-то девушка предпочла бы меня Владу. Тем более такая, как Вероника. Она была умной, красивой, доброй, весёлой... список можно было продолжать бесконечно. А я? Я был просто я.

Анализ любого произведения — это то, чего требовала Укропина. И для своего доклада я выбрал рассказ Тургенева «Андрей Колосов». Название, честно говоря, я уже не вспомню. Но суть рассказа заключалась в том, что главный герой, молодой парень, переживает кризис самоопределения и пытается найти своё место в жизни. Мне казалось, что эта тема очень актуальна для меня сейчас, и я надеялся, что смогу написать интересный и глубокий доклад.

Эта Укропина, казалось, была воплощением зла, а её предмет — сущим адом, через который почти невозможно прорваться без потерь.

А Вероника, взяла какой-то детский рассказ и во всю смеялась над словом «шишка упала». К ночи мы были уже совсем в неадекватном состоянии. В ход пошли литры энергетиков, которые мы запивали стаканами растворимого кофе.

Мы даже предприняли отчаянную попытку поспать хоть час. Мы вышли из кухни и прошли через зал, на котором уже расстелив постель, под какой-то фильм спал Влад. Он выглядел очень расслаблено и умиротворённо. Я немного завис, уставившись на него.

А Вероника уже прошла в свою комнату. Мы улеглись на кровать по разные стороны, даже не стали расстилать постель, сил уже не было. Просто хотели немного подремать, хотя бы полчаса, чтобы хоть немного освежить голову. Но то ли кофеин так ударил в голову, то ли мы были слишком взволнованы перед сдачей работы, но вместо того, чтобы поспать, мы начали смеяться над всякой ерундой, как два сумасшедших.

— А что, если Укропина на самом деле инопланетянка? — вдруг выпалила Вероника, заливаясь смехом.

— И она прилетела, чтобы проверить, как мы усваиваем земную психологию? — подхватил я, давясь от смеха.

Вскоре мы окончательно поняли, что нам не удастся поспать, и лениво обменивались шутками.

— Может, прогуляемся немного? — вдруг предложила Вероника, взглянув на часы. — А то у меня совсем мозги закипели.

За окном бушевала настоящая метель. Ветер выл, как стая голодных волков, а снег валил хлопьями, застилая всё вокруг белой пеленой. Идти куда-то в такую погоду казалось полным безумием.

Конечно же, я пошёл.

Мы вышли на улицу, окунувшись в ледяные объятия метели. Ветер тут же принялся трепать наши волосы и хлестать по щекам колючим снегом. Видимость была практически нулевой, и мы шли, почти ничего не видя вокруг.

Мы сделали пару кругов вокруг дома, кутаясь в шарфы и пытаясь согреться. Мы шутили и смеялись над всякой ерундой, как два подростка, сбежавшие из дома навстречу приключениям. Вероника рассказывала какие-то нелепые истории из своего детства, я делился своими дурацкими мыслями.

В итоге мы ничего не закончили и единогласно решили, что лучше пропустить первую пару, чем идти на неё с круглыми глазами и рисковать заработать ещё одну порцию издевательств от педагога.

Весь следующий месяц мы провели примерно также. Вероника была преисполнена желанием получить по всем предметам автомат. Ее до жути пугало пойти сдавать экзамены. Меня, честно говоря, тоже. Но кого я обманываю? Если б не Вероника, я бы и в университете дальше не появлялся.