Студенческий билет

В понедельник была смена Влада. Они с Вероникой уже ждали меня в холле. Влад, увидев меня, ухмыльнулся и нарочито громко спросил:

— А ты чего без пропуска? Забыл дома? Или до сих пор не заслужил?

Он подмигнул Веронике, ожидая, что та рассмеётся. Вероника лишь закатила глаза.

Я проигнорировал его и попытался пройти мимо, но Влад преградил мне путь.

— Куда это мы без пропуска? — растягивая слова, спросил он. — Правила для всех одни. Без пропуска вход воспрещён.

Пришлось остановиться:

— Да иду я за ним, иду, — усмехнулся я. — В деканат. Забыл, что ли, что у меня его до сих пор нет?

С одной стороны, это было даже мило. Его подколки не были злыми, скорее дружескими. Он всегда подмигивал или улыбался после очередной шутки, показывая, что это просто игра.

Но в тот день я уже немного злился. Нет, не на Влада. С Владом всё было в порядке. Просто меня раздражало то, что я до сих пор не мог получить этот чёртов студенческий билет. Какая-то глупая, простая формальность, а я никак не мог её выполнить.

Не то чтобы это было какой-то проблемой. Без студенческого меня всё равно пускали в университет, Влад хоть и подкалывал, но ни разу не задержал. Просто иногда ты видишь максимально простую вещь, но не можешь её сделать. Забрать студенческий — это как почистить зубы или вынести мусор. Рутинное действие, которое занимает пару минут.

Силы словно иссякли. На все остальное их хватало — на лекции, на общение с друзьями. А вот на эту простую формальность — нет. Казалось, что стоит только подумать о походе в деканат, как откуда-то изнутри выползает какая-то усталость и лень. И я снова откладывал это на потом.

Но сегодня, после очередной шутки Влада, я решил, что с меня хватит. Нужно просто взять и сделать это. И все тут.

Влад ухмыльнулся ещё шире:

— Ну иди, иди. Чтобы попасть в деканат, нужно было протиснуться сквозь толпу студентов, спешащих на занятия. Мне было неловко, я чувствовал себя чужим. Все вокруг показывали свои пропуска, а я... ничего.

В деканате, как обычно, была очередь. Студенты решали какие-то проблемы, получали справки, сдавали документы. Терпеливо ждал своей очереди, стараясь не привлекать внимания.

Когда подошла моя очередь, я зашел в дверь и тихо сказал:

— Здравствуйте. Мне нужно забрать студенческий билет.

Секретарь, женщина средних лет с недовольным лицом, посмотрела на меня поверх очков.

— А что это вы только сейчас спохватились? Уже начало декабря, между прочим! Где вы раньше были?

Почувствовал, что краснею.

— Извините, — пробормотал я. — Просто... не было времени.

Секретарь вздохнула и достала из папки мой студенческий билет.

— Вот, держите, — сказала она, протягивая мне корочку. — И больше не задерживайтесь. В следующий раз вы так быстро не получите.

Взял студенческий билет и поблагодарил её. Секретарь уже переключилась на следующего студента.

Тяжело вздохнув, направился на пару. Кажется, это была философия, и вел ее какой-то жутко скучный тип, у которого голос был как скрип двери.

Уже через десять минут после начала лекции меня начало клонить в сон. Практически засыпал на этих парах. На самом деле, я не понимаю, почему так сильно не выспался. Все оставшиеся выходные я только и делал, что лежал и спал. Но организм, видимо, считал иначе. Это была пара по философии. И она была ужасно скучной.

Вероника всё время пыталась меня разбудить. Щёлкала пальцами перед глазами, толкала в плечо, даже пыталась рассказать какую-то смешную историю. Но всё было тщетно. В конце концов она сдалась, и уснул, погрузившись в царство Морфея.

Проснулся от того, что Вероника толкнула меня рукой. Как мне позже объяснили, я очень громко храпел, так что философ обратил на меня внимание.

Как вы поняли, подобные неудачи — типичная для меня ситуация. Словно магнит для неловких моментов. Если что-то может пойти не так, то обязательно пойдёт.

Самым ужасным было то, что философ смотрел на меня. Он явно был недоволен моим поведением. И все, по идее, должны были писать лекцию, но я не мог пошевелить руками. Они словно онемели. Было очень неловко. Взял ручку и переложил ее в другую руку. Изо всех сил старался делать вид, что пишу лекцию. Вряд ли мне поверили, но, по крайней мере, это сработало, и преподаватель перестал на меня смотреть. Хотя все остальные присутствующие очень грубо пялились и посмеивались. Вероника тоже смеялась надо мной.

— Цыц! — скомандовал я, пытаясь изобразить серьёзность. — А ну-ка прекрати! Но она смеялась ещё громче. Она смеялась так долго и громко, что не могла остановиться. И, конечно же, из-за меня её выгнали с пары. Философ, потеряв терпение, указал мне на дверь. «Нечего тут устраивать цирк», — сердито сказал он. Вероника, вытирая слёзы от смеха, извинилась и вышла из аудитории.

Мне было стыдно за это. Веронике, похоже, было всё равно. Она ждала меня у выхода из аудитории и всё ещё посмеивалась.

— Да прекрати ты наконец! — взмолился я, чувствуя, как снова начинает гореть моё лицо.

— Ты весь покраснел, как рак! — она всё ещё смеялась, держась за живот.

Мне было ужасно неловко. Все вокруг смотрели на нас, и я чувствовал себя виноватым из-за того, что из-за меня Веронику выгнали с пары. Но она, казалось, совсем не переживала. Ей было весело.

Когда мы зашли в другую аудиторию, я, демонстративно, сел отдельно от нее. Подальше от ее заразительного смеха и насмешек. Мне хотелось побыть в тишине и немного прийти в себя.

Сначала моя подруга прищурилась и пристально посмотрела на меня. А потом начала изображать сердечный приступ. Схватилась за грудь, закатила глаза и начала хрипеть, словно задыхается.

Я еще сильнее краснел, пока она кривлялась, но уже не от стыда, а от смеха.

В конце концов я сдался и пересел к ней. Несмотря на всю её игривость, Вероника обладала редкой проницательностью. И, думаю, она четко понимала, как мной манипулировать. Невозможно было долго сопротивляться ее обаянию и чувству юмора. Да и, честно говоря, одному было скучно.

Моя подруга предложила спуститься в столовую. Я, конечно же, отказался. Мы учились на пятом этаже, а столовая была на первом. Спускаться и подниматься по этим лестницам казалось мне непосильной задачей. Мне просто было лень. Все мои одногруппники, кроме меня, поддались уговорам желудка и отправились на поиски еды. А я упал лицом на парту, прикрыл глаза и отключился, мгновенно провалившись в сон.

Проснулся от звука открывающейся двери. Кажется, уже говорил, что сплю очень чутко. Любой шорох, любой звук вырывает меня из объятий Морфея. Вошли две мои одногруппницы.

— Ого, неужели все ушли? — удивлённо протянула первая, оглядывая пустую аудиторию.

— И правда, где все?

И это меня так взбесило. Что значит «все ушли»? Я же здесь! Я вообще-то существую! Сон как рукой сняло. Какая-то обида накрыла меня волной.

Чтобы хоть немного успокоиться и развеять это странное чувство обиды, я решил спуститься в холл. В общем-то, под предлогом выпить кофе просто хотел поговорить с Владом. Его постоянные подколки и дружеские шутки всегда поднимали мне настроение.

На первом этаже было шумно и многолюдно. Студенты толпились возле автоматов с кофе, оживлённо что-то обсуждали, смеялись. Пробираясь сквозь толпу, заметил Влада, который, как обычно, сидел на своём посту и что-то читал в телефоне.

Подойдя ближе, кашлянул, привлекая его внимание. Влад оторвался от экрана и ухмыльнулся, увидев меня.

— О, какие люди! — воскликнул он, откладывая телефон в сторону. — Что, прогуливаешь занятия? Философию так и не осилил?

Закатил глаза, но на душе стало немного теплее. Вот он, мой спаситель от дурных мыслей.

— Да так, — отмахнулся я. — Просто захотелось выпить кофе.

— Ну, кофе — это святое, — согласился Влад. — Особенно когда на парах скучно. А что случилось-то? Вижу, ты сегодня не в духе.

Немного поколебался, не зная, стоит ли рассказывать ему о своих глупых переживаниях. Но потом махнул рукой и решил выложить все как есть.

Влад внимательно выслушал меня, не перебивая. В его глазах не было ни насмешки, ни осуждения.

— Да забей ты на это, — Он подмигнул мне, и я невольно улыбнулся. — Не стоит переживать из-за такой ерунды. Главное, что я тебя вижу. А остальное — пустяки.

Он хлопнул меня по плечу и снова ухмыльнулся.

Разговор с Владом действительно помог. Стало легче и спокойнее. Мы еще немного поболтали, посмеялись, и я почувствовал, как ко мне возвращается хорошее настроение. Решив, что пора возвращаться на занятия, я попрощался с Владом и направился обратно на пятый этаж.

После пар мы решили снова пойти к нему. Вероника была на работе, а вот Влада отпустили раньше, уже не помню почему. Так что квартира была в нашем полном распоряжении. По пути домой мы зашли в магазин, купили пиццу и колу. Предвкушая вечер, полный фильмов и разговоров ни о чём, Влад открыл дверь в квартиру.

Вероника, сидевшая на диване, сразу бросилась в глаза. И не только она. Рядом с ней в довольно интимной позе расположился какой-то парень. Они были увлечены друг другом, их губы слились в страстном поцелуе.

Знаете, в тот момент во мне проснулась ревность, возникшая непонятно откуда. Меня словно окатили ведром ледяной воды. Мне было неприятно видеть Веронику с каким-то парнем. На самом деле, я уже давно не думал о ней в таком ключе. Наши отношения были дружескими, однако, у меня было такое чувство, будто у меня отбирают возлюбленную. Иррациональное, глупое, но от этого не менее сильное. Может, это чувство собственности? Я и по сей день не могу объяснить, что тогда почувствовал. Внутри все сжалось в тугой комок, а в голове проносились противоречивые мысли.

Даже не успел как-то отреагировать на эту странную сцену, как вдруг услышал крики Влада. Он ворвался в квартиру, словно ураган, и начал что-то гневно выкрикивать. Когда обаятельный и кокетливый Влад, всегда такой приветливый и шутливый, стал грубым и агрессивным, впал в ступор. Я никогда не видел его таким.

Что именно он говорил, честно говоря, уже не помню. Все произошло слишком быстро, как в замедленной съемке. Помню только, что он сказал этому парню, что Вероника — его девушка. А потом, схватив его за шиворот, выставил за дверь. Грохнуло так, что стены задрожали.

Тут я опешил. Зачем он это сказал? И с чего он вообще взял, что может так себя вести? Тогда еще подумал, что Влад, может, и хотел бы быть с Вероникой, но не может добиться взаимности? Да, я долго терзал себя этой мыслью. Чувствовал себя третьим лишним, да еще и так глупо себя повел, испытав непонятную ревность к девушке, которая ему так дорога.

Пока стоял и терзался, Вероника и Влад ругались между собой. Да так яростно ругались, что соседи начали стучать по батареям. Старался особо не вслушиваться в разговор, мне было жутко некомфортно. Хотелось просто исчезнуть. Но одну фразу запомнил очень отчётливо:

— Вот так и закончишь, как твоя Лилька! — закричал Влад, и в его голосе было столько злости и презрения, что у меня мурашки побежали по коже.

Вероника ничего не ответила. Она лишь развернулась и, хлопнув дверью, ушла в свою комнату. Влад, тяжело дыша, вышел на балкон, а я, собравшись с духом, отправился вслед за Вероникой.

Она плакала, сидя на кровати. Ее плечи вздрагивали в такт всхлипываниям, а лицо было красным и опухшим. Не знаю, как правильно вам это объяснить, но у меня что-то кольнуло в груди, когда увидел ее такой разбитой. В ней всегда было столько энергии, столько жизнерадостности, а тут передо мной сидела сломленная и уязвимая Вероника.

Присел рядом, не зная, что сказать. Она бросилась мне на грудь и то и дело всхлипывала, размазывая по моей футболке слёзы и тушь. Обнял её в ответ, пытаясь хоть как-то облегчить её боль.

— Зачем он так? — проговорила она сквозь слёзы. — Он ведь тоже приводит сюда девушек. Что в этом такого?

— Он приводит сюда девушек? — спросил я, уверенный, что не хочу знать ответ на этот вопрос.

Мало того, что его отношение к Веронике стало для меня еще более непонятным, запутанным, так еще и все мои надежды рухнули в одночасье. Надежды на что? На какую-то взаимность? Глупости.

— Да, — прозвучало в ответ. От этих слов внутри все сжалось, стало тяжелее дышать. — Представляешь, что это за лицемерие?

Я лишь согласился, не зная, что ещё можно сказать.

— Могу ли я чем-то помочь? — спросил я, чувствуя себя беспомощным.

— Погладь меня по волосам. Это меня успокоит, — прошептала она, прижимаясь ко мне ещё сильнее.

Оказалось, что это было так просто. Просто побыть рядом, просто обнять, просто погладить по голове. Я еще долго сидел с ней, гладя по волосам, пока она пыталась успокоиться. Рассказывал какие-то истории, чтобы отвлечь ее от грустных мыслей, говорил, что все будет хорошо. Слова были бессмысленными, но, кажется, само мое присутствие немного помогало.

В конце концов она заснула, утомлённая слезами и переживаниями. Я, конечно же, уложил её под одеяло, поправил подушку и, убедившись, что ей удобно, тихонько вышел из комнаты.

Влад тем временем сидел на кухне и пил чай. Его взгляд был отстранённым, а в воздухе висело напряжение. Нужно было начать этот разговор, как бы тяжело это ни было.

На самом деле мне было интересно, почему он так себя повёл. Почему сорвался? Может, он всё-таки банально ревнует. Хотя всё ещё тешил себя надеждой, что это не так. Что всё это какое-то недоразумение, что я просто неправильно всё понял. Что уж греха таить, я всё ещё питал надежду на то, что мои чувства будут взаимными. Глупо, конечно, наивно, но надеялся. Надежда умирает последней, как говорится. И даже после всего произошедшего во мне все еще теплилась маленькая искорка.

Он тяжело вздохнул и сделал большой глоток из кружки. Наступила тишина, давящая и неловкая. Не знал, что сказать. Внутри все смешалось: обида, ревность, надежда и какая-то непонятная тяга к Владу.

— Успокоилась? — спросил он, и его голос звучал мягко и спокойно, как будто ничего не произошло.

— Уснула, — так же спокойно ответил я, присаживаясь рядом. — Что это было?

— Я знаю, что перегнул палку... — пробормотал он, избегая моего взгляда.

— Я вообще не понимаю, почему ты так себя ведёшь. И вообще, ты ведь тоже приводишь сюда девушек, — выпалил я, не успев подумать.

Влад резко вскинул голову и посмотрел на меня в упор.

— Да когда это было в последний раз? Сейчас я вожу сюда только тебя.

Вот тогда почувствовал, как горят мои щёки. Слова Влада прозвучали как гром среди ясного неба. Сильно смутился от этих слов, и мне не удалось скрыть это от Влада. Его губы тронула лёгкая улыбка.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь с места. Чувствуя, что ещё немного, и я просто сгорю от стыда. — Я, наверное, пойду.

— Куда? — спросил Влад, наконец-то посмотрев на меня.

— Домой. Или прогуляюсь немного. Не хочу вам мешать.

— Останься, — вдруг попросил он. В его голосе послышалась несвойственная ему мягкость. — Пойдём лучше подышим воздухом.

И, не дожидаясь ответа, Влад встал и направился к выходу. Я недоуменно посмотрел на него. Куда он собрался? На улице холодно, да и Вероника осталась одна в комнате. Он, словно прочитав мои мысли, обернулся и ухмыльнулся.

— Нечего киснуть дома. Пошли развеемся.

Только Влад мог заставить меня вытащить свою теплолюбивую тушку на холодные уличные качели. И что его дернуло выйти на мороз?

Мы вышли во двор. Было темно и тихо. Лёгкий морозец пощипывал щёки. Влад сел на качели и принялся раскачиваться, глядя куда-то вдаль. Я стоял рядом, ёжась от холода.

— Зачем мы здесь? — спросил я, нарушая тишину, которая давила не меньше, чем весь этот клубок непонятных отношений.

Влад пожал плечами, не отрывая взгляда от чего-то в темноте, словно там можно было найти ответы на все наши вопросы. — Просто так. Иногда нужно проветриться.

— А как же Вероника? — спросил я, пытаясь понять, что происходит у него в голове. Ей сейчас точно не до свежего воздуха.

Влад резко остановился и посмотрел на меня. В его глазах читалось раздражение, смешанное с какой-то растерянностью. — Оставь Веронику в покое, — огрызнулся он. — Это не твоё дело.

Я опешил от такой резкости. Что на него нашло? Только что он был почти нежен, а теперь...

— А чье? Твое? — вырвалось у меня. — Ты же сам на нее наорал.

Влад снова начал раскачиваться, но на этот раз с большей силой, словно пытаясь выплеснуть всю свою злость и раздражение в этих движениях.

— Заткнись. — Влад замер. Секунду он молчал, а потом злобно прошипел, — Какое тебе до этого дело? Ты ничего не понимаешь.

— Просто пытаюсь понять, что у тебя на уме, — огрызнулся я в ответ. Этот разговор изматывал меня, но не мог остановиться. Должен был понять, что происходит.

Влад спрыгнул с качелей и подошел ко мне вплотную. В его глазах сверкали гневные искры, но сквозь них проглядывало что-то еще — страх, смятение, боль?

— Я не знаю, понимаешь? — говорил он мне в лицо, его голос дрожал. — Я повел себя глупо? Вспылил? Да, я был неправ, понимаю. Не знаю, почему я так поступил.

— Потому, что ты идиот, — сказал я, выдохнув это ему в лицо, как приговор. И, возможно, самому себе тоже. Мы оба идиоты.

Он рассмеялся в ответ. Смех был каким-то натянутым, нервным, совсем не похожим на его обычную беззаботную ухмылку.

На самом деле его ярость имела более глубокие причины: он банально переживал за судьбу Вероники. Как бы он ни пытался убедить меня, что ему всё равно. За этой бравадой и агрессией скрывалась искренняя забота, опасения за её будущее. Он видел в ней нечто большее, чем просто подругу.

Этот смех, этот гнев, эта ревность — всё это было проявлением его любви, пусть и выраженной в такой корявой и неправильной форме. Только вот Веронике от этого явно не становилось легче. И мне, честно говоря, тоже. Его переживания за неё заставляли меня чувствовать себя ещё более лишним, ненужным в их сложном клубке отношений.

Ночевать все-таки остался у них, правда вечер с пиццей и фильмами мы провели, правда на кухне, чтобы не шуметь за стенкой от Вероники. И он был более напряженным, чем планировалось. Да и спать мы легки прям очень рано.

Утро наступило с тяжёлой головой и смутным чувством вины. Я выбрался из кровати и побрёл на кухню в надежде на чудодейственный кофе. Там уже возился Влад, на удивление бодрый, как будто вчерашнего скандала и не было. Вероники нигде не было видно.

Тишина на кухне резала слух. Сел за стол, стараясь не смотреть на Влада.

— Доброе утро, — буркнул он, не отрывая глаз от плиты.

— Угу, — ответил я, рассматривая трещину на столешнице.

Он поставил передо мной кружку с кофе:

— Слушай... прости меня за вчерашнее. Я был... идиотом.

Я кивнул, не зная, что сказать.

— Вероника ушла на учёбу, — продолжил Влад, помешивая что-то в сковороде. — Сказала, чтобы ты ей позвонил.

— А вы... помирились? — выдавил я наконец, посмотрев на него.

Влад пожал плечами.

— Вроде того. Выяснили отношения, поорали друг на друга... В общем, как обычно.

Он поставил на стол тарелку с яичницей.

— Сейчас позавтракаем и вместе до универа поедем, — Влад усмехнулся, и я почувствовал, как на лице невольно появляется улыбка. — Только сначала помойся, несет от тебя ужасно.

Что ж, с этим не поспоришь. На самом деле я уже три дня не мылся. Просто лень было спускаться на первый этаж общежития. Да ещё и ночью сильно вспотел.

— Ладно, — сказал я, отодвигая тарелку. — Пойду в душ.

— Давай-давай, — подтолкнул меня Влад, — а то всё вокруг завянет.

Я закатил глаза и направился в ванную. Нашел чистое полотенце, прикинул, во что переоденусь после, и залез под горячую воду. Под напором воды все вчерашние переживания начали понемногу смываться. Стоял, закрыв глаза, наслаждаясь теплом и тишиной.

Вдруг дверь в ванную открылась, и в комнату вошел Влад.

— Что такое? — удивленно спросил я.

— Да я просто... хотел принести тебе полотенце, — пробормотал он, протягивая мне другое полотенце. — А то это какое-то совсем маленькое.

Я взял полотенце и посмотрел на Влада. Он стоял неподвижно и смотрел на меня. В его глазах я увидел что-то, от чего моё сердце бешено заколотилось. Это был не просто дружеский взгляд, в нём было что-то... большее. Любопытство? Желание? Я не мог понять.

— Спасибо, — прошептал я, чувствуя, как предательски краснеют мои щёки.

Влад ничего не ответил. Просто закрыл дверь и вышел.

Я остался стоять под душем, ошарашенный. Какого черта сейчас произошло? Зачем он пришел? Просто чтобы принести полотенце? А может он просто хотел посмотреть на меня? И, честно говоря, я бы не был против. Хотя, будто бы есть на что смотреть.

Когда он ушел, меня захлестнула волна смущения. Чувствовал себя так, словно меня поймали на месте преступления. И самое главное, я не понимал, что делать дальше. Продолжать мыться как ни в чем не бывало? Или выйти и поговорить с ним? Я остался стоять под душем, чувствуя себя неловко.

У меня сразу пропало желание выходить. Почувствовал себя неуютно, как будто на меня смотрят, хотя это было не так. Быстро намылившись, я ополоснулся и вышел из душа, поспешно закутавшись в новое большое полотенце. Теперь оставалось надеяться, что он уже забыл обо мне и занялся своими делами.

На кухне Влад уже убирал тарелки.

— Готов? — спросил он, оглядываясь на меня.

— Ага, — буркнул я, стараясь не смотреть ему в глаза.

Мы молча позавтракали и вышли из квартиры. На остановке мы дождались автобуса и сели на задние сиденья. Всю дорогу я чувствовал себя не в своей тарелке. Словно школьник, который набедокурил и ждёт, когда его вызовут к доске.

— Слушай, — вдруг сказал я, пытаясь разрядить обстановку. — Спасибо за полотенце, кстати. Я чуть не замёрз там.

Влад хмыкнул, не поворачиваясь ко мне. — Да не за что.

Чувствовал, что нужно что-то сказать, как-то сгладить неловкость. Мозг лихорадочно искал подходящую тему и, конечно же, выдал самую идиотскую.

— Ты, наверное, уже знаешь, какое полотенце мне больше подходит, — выпалил я и тут же пожалел об этом.

Черт, зачем я это сказал? Зачем вообще заговорил?

Влад явно смутился, повернул голову в другую сторону и начал смотреть в окно. Я тоже отвернулся в противоположную сторону. Был уверен, что покраснел, как вареный рак. Я все время краснею. Не знаю, что с этим поделать. Когда краснеют девушки — это выглядит милым, парни же выглядят чудаковатыми. Вот черт, я умею создавать неловкие ситуации.

— Ну, да, — сказал он.

А дальше, мы молча проехали еще минут десять. Мне совсем расхотелось идти в универ. Решив, что одну пару можно пропустить, я собрался выйти на остановке раньше, чтобы пойти в общагу. Там хоть можно будет спокойно переварить весь этот утренний фарс. Доехав до своей остановки, я поднялся:

— Ладно, вот и моя. Давай, пока... — сказал я и протянул Владу руку, чтобы попрощаться.

Я смотрел себе под ноги. Было неловко поднимать на него взгляд. Всё-таки я здорово сглупил. Влад молча пожал мне руку. Вышел на своей остановке и побрёл к себе.