«Только твоя рыцариня»

Иссушённое горло болезненно першит, прося хоть капельку животворящей водички, её не хватало и потрескавшимся в отдельных местах губам. Забавно, но на улице в этот момент всё ещё лил сильный, проливной дождь. Впрочем, как и вчера. Этот чёртов ливень не даёт покоя, но умиротворяет в то же время. Смотреть на него и чувствовать его — совершенно разные вещи. Прохладный ветерок просачивается сквозь неплотно закрытое окошко, вызывая резкие, бросающие в дрожь мурашки. Взгляд рыцарини всё такой же уставший и вымотанный, но разница со вчерашним днём видна на лицо. Пропала та обречённость, что длинными когтями впилась в самое сердце, заставляя девушку буквально выть от боли. Какой бы не была обида, всё-таки низкорослая принцесса всегда останется для неё лучшим лекарством.

Читаро окидывает взглядом своё укрытое одеялом ослабленное тело, подняв и выставив перед собой ладонь.

— Перестань уже болеть... — обиженно произносит девушка, возвращая конечность в состояние покоя.

Наматамэ терпеть не может ощущение слабости и беспомощности. Долгие годы тренировок, закаливаний тела, ожесточённых сражений, а в конечном счёте нет даже сил покинуть стены приевшейся палаты. Терпение и выдержка — вот чему её научила сенсей, возможно, это и стало причиной того, что она продолжает спокойно здесь находиться. Но даже из такой, казалось, скудной на события ситуации Читаро смогла уяснить для себя две важные вещи. Во-первых, яд её любимой — страшнейшее оружие, а во-вторых, её тело всё-таки справилось на отлично, ведь она первая, кто смог пережить отравление ядом «ангельской слезы». Единственное, чем рыцариня сейчас обеспокоена больше своего физического состояния, так это она — Хицуги Киригая. Девушка, при одной мысли о которой сердце мечницы то болезненно колет, то радостно колотится. Устремив взгляд обратно в панорамное окно, Читаро с грустью выдыхает.

«Ну почему именно она?.. Почему она оказалась той, кого я должна всей душой ненавидеть, а?! Кто-нибудь! Ответьте мне наконец! Почему именно наша любовь должна проходить через эти... эти... испытания?!» — От гримасы гнева и ярости до отчаяния и апатии проходит меньше мгновения. — «Что же мне... делать?..»

Оглушительный громовой раскат ознаменовывает значительное уплотнение стоящего на улице ливня, что оравой капель оседает на большом окне. Читаро нравится такая погода, она заставляет задумываться о тех вещах, которые зачастую не приходят на ум. Она вдумчиво глядит на проходящую через дорогу парочку молодых девушек, романтично держащихся за руки.

«Вот бы и мы с ней...» — ненароком мелькает мысль, что перебивается покалыванием сердца.

Порядком устав и вымотавшись от этой назойливой боли, мечница прикладывает ладонь к грудной клетке, ощущая при этом размеренное сердцебиение. Вздохнув, она примирительным тоном шепчет:

— Мы оба знаем, что жить без неё не можем, перестань обижаться.

Читаро в этот момент словно поменялась, ибо впервые за столько времени... улыбнулась. Несильно, даже незаметно, но в этой улыбке сокрыто столько эмоций, что ни одно слово передать не сможет. Она признала, что пока не может простить свою любимую, однако при этом понимает, что жизнь без неё бессмысленна и бесцветна. В то же время девушка не из тех, кто может настолько легко забыть и простить произошедшее, нет, она далека от прощения. Если Хицуги хочет, чтобы их любовь продолжала жить, то ей придётся меняться.

«Лишь тогда, когда ты научишься ценить каждую жизнь, мы сможем двигаться дальше, мой цветочек...»

Минуты шли как часы. Ожидание и бездействие потихоньку сводили рыцариню с ума, не давая иного выбора, кроме как устало смотреть на тусклую непогоду. Её конечности по прежнему чересчур сильно болели, ноюще напоминая о себе каждый раз, когда та пыталась совершить даже самое простое действие.

После взгляда на по большей части пустую палату в глаза девушки бросается её верный и бесценный клинок. Грифон — мифическое существо с пышной гривой. Но названо это оружие не в честь этого величественного монстра, а в честь пышной бордовой шевелюры Читаро, развивающейся на ветру каждый раз, когда та проводит молниеносную атаку. Сейчас он ждёт своего часа в ножнах, искушая мечницу одним своим видом.

Наматамэ как бы невзначай крепко хватается за небольшие бортики койки, отрывая верхнюю часть тела от спинки. Такое чувство, будто спина прилипла и теперь вместе с кожей отдирается от этой чёртовой больничной кровати. Такие сильные руки, что могли ранее совершить ни одну тысячу отжиманий, сейчас тягуче заболели в нескольких местах, усиливая эту боль с каждым миллиметром разгибания локтя. Читаро заметно напряглась и в конечном счёте всё-таки сумела приподняться и сесть на койку.

Девушку бросило в холодный пот, принуждая вспоминать действие совсем недавно мучившего яда. Тело ещё не готово к таким сильным нагрузкам, особенно учитывая то, что рыцариня почти ничего не ела последние несколько дней. Только то самое яблоко, что принесла её любимая, ведь она не могла просто оставить его.

Свесив длинные ноги с кровати и отдышавшись, Наматамэ предпринимает попытку наконец подняться на ноги. Всё вокруг будто начинает плыть, когда сильные ноги принимаются измождённо болеть и дрожать, пытаясь намекнуть хозяйке, что так сразу встать не получится. Читаро уперто игнорирует это, держась за бортики, тем самым неслабо помогая себе. Голова идёт кругом, а мечница даже прикусывает нижнюю губу докрасна: настолько обессиленной девушка не чувствовала себя никогда. Когда наконец ей удалось подняться, икры горели так сильно, что приходилось выставить вялые руки в стороны, дабы поддерживать равновесие, а и без того ватные ноги в миг подкосились.

— Ах! Нет! — Выставив перед собой руки, Наматамэ смогла хоть как-то смягчить резкий удар о плиточный пол.

Девушка рухнула как бревно на лесоповале, терпя при этом лишь усилившуюся боль во всём теле. Читаро скорчилась, тяжело дыша и периодически вздрагивая от холодного во всех смыслах пола. Стиснув зубы, рыцариня попыталась хотя бы опереться руками, но силы окончательно покинули её. Оставалось лишь смириться, прикрыть уставшие рубиновые очи и набраться сил. Показалось, что девушка потеряла сознание, но рассудок вдруг передёрнуло, когда дверь внезапно распахнулась.

— Читаро! — Ошарашенный детский голосок заставил Наматамэ прийти в себя. — Почему ты на полу?!

Киригая выронила из рук наполовину полную бутылку воды и моментально кинулась к любимой. Девушка растеряно оглядывала свою лежащую рыцариню, после чего, обвив её талию руками, попыталась поднять с земли. С первой попытки не вышло, больно уж большая разница в весе, да и миниатюрные ручки Хицуги слишком слабенькие для такого.

— Н-не стоит так переживать... — виноватым тоном прошептала мечница.

Не желая больше оставаться в стороне, Киригая приложила максимум усилий, что прекрасно показывали вспухшие на кистях вены. Она больше не желала быть слабой, беспомощной, той, за кого всё делает Читаро.

«Я её вторая половинка, а не какая-то обуза!» — Преисполненная решимости девушка всё же смогла поднять любимую обратно, тем самым неслабо удивив ту.

Потеряв равновесие, Хицуги плюхнулась пятой точкой на пол, но это уже не важно, ведь Наматамэ находилась на койке. Дыхание обеих было прерывистым и частым, а стекающий по лицам холодный пот делал и так мыльное зрение ещё мутнее. Читаро явно не хотела представать перед любимой в таком беспомощном виде, но ничего не поделаешь, это уже случилось. Киригая же, смотря на столь обессиленную и уставшую рыцариню, винила в этом лишь себя. Каждый день, думая о состоянии мечницы, её сердечко болезненно колотится, а чувство вины заставляет девушку еле слышно хныкать, уткнувшись в подушку. Лишь она в этом виновата, и встретить последствия своего обмана должна тоже только она.

Хицуги не стала заваливать любимую вопросами, а предпочла вместо этого ровно уложить её на постель, укрыть, после чего хорошенько напоить прохладной водой. Огораживать Читаро от лишних движений и заботиться о ней — единственное, чем Киригая может сейчас помочь. После долгого, совсем не радостного молчания она вновь, повторяя сценарий вчерашнего дня, начинает говорить:

— Вижу... ты съела яблоко, которое я тебе вчера принесла... — тихо, но при этом радостно произнесла Хицуги. — Как себя чувствуешь?

Фрукта на том месте не было, зато остался явно оторванный кем-то стебелёк. Этот факт просто не мог не смутить девушку, ведь потихоньку Читаро становилась всё более... живой.

— Тебе нравятся яблоки? Если хочешь, я завтра целую корзинку могу принести, мне не трудно.

Вновь молчание. Что бы она не сказала, ответ всегда один и так сильно режет слух, что хочется вскрыть вены. Во избежание очередного протяжного молчания, девушка произносит то, что явно должно заинтересовать Наматамэ.

— «Датуры»...

Слетевшее с губ знакомое название, навевающее совсем не приятные воспоминания, невольно заставило мечницу еле заметно вздрогнуть.

— Я больше... никак не связана с этой организацией, — твёрдо сказала Хицуги, уловив и приковав к себе внимание девушки. — Мои пути с ней разошлись. Навсегда. Я выбрала тебя, а не их.

Читаро широко раскрыла свои чудесные очи, удивлённо, но с щепоткой недоверия повернув голову к Киригае. Их взгляды встречаются, на подсознательном уровне давая понять, что «молчанка» закончена.

— Самочувствие в порядке. Намного лучше, если сравнивать со вчерашним днём, — уже нормальным тоном отвечает Наматамэ.

— Тебе нужен отдых... — жалостливо глядя на любимую, предположила девушка.

— Наверное... Из-за мимолётного порыва сегодня захотелось встать... — Читаро на мгновение опустила взгляд, а после подняла его, с грустью посмотрев в глаза любимой. — Прости, что заставила переживать...

Хицуги не могла это объяснить или даже понять, но внезапно, после последних слов Наматамэ, на её душе стало настолько тепло, что хотелось остаться в этом моменте подольше. С головы до пят греющее чувство окутало миниатюрное тельце Киригаи, вызвав тем самым еле видные румянцы.

— Н-нет-нет! Что ты, Читаро... это из-за меня ты в таком состоянии... Если кто и должен извиняться, то это я... — поближе подойдя к любимой, заявила Хицуги. — Как раз это я и хотела сделать...

Наматамэ перебила Киригаю прежде, чем та успела вымолвить и слово:

— Я прощу тебя, — вдруг произносит Читаро, сразу же дополнив: — но лишь тогда, когда ты научишься ценить каждую жизнь. Убивать кого-то, не важно, по каким причинам — неправильно. Мы не в праве отнимать жизнь, которую не давали, Хицуги. Я готова закрыть глаза на всё, если ты согласишься просто перестать убивать...

Рыцариня строгим, отчитывающим, но при этом всё ещё нежным взглядом следила за реакцией низкорослой принцессы. Если сначала выражение лица Киригаи было вдумчивым, то теперь, после услышанного, оно будто сменилось отчаянием и печалью. Девушка долго не издавала ни звука, словно подбирая нужные слова, выжидая паузу, дабы подчеркнуть важность своего ответа. Спустя пару минут, казавшихся вечностью, с губ Хицуги начали слетать одно слово за другим:

— Я больше не намерена врать тебе, моя бесценная Читаро. Никогда. В прошлый раз это обернулось страшными последствиями. Поэтому... ничего впредь не скрывая, я вынуждена признаться, что... не смогу. — Колющая обе стороны правда. — Это то, чем я занималась всю свою жизнь. Убийства — это как дурная привычка: чем дольше ты этим занимаешься, тем глубже тебя затягивает в это... болото. Пойми... все другие для меня — не более чем грязь под ногтями. Мусор, не достойный внимания. Мой мир — это ты, моя любимая Читаро. Я... люблю тебя...

Киригая пыталась сдержать вырывающиеся слёзы, но не сумела. Вновь из её прелестных глаз потекли горькие слёзы, скатываясь по мягким щекам, а дальше разбиваясь о холодный пол. На этот раз плачь был вызван скорее бессилием и осознанием того, что, вероятно, это конец, ведь вряд ли кто-то настолько благороден, чтобы после всего дать ей второй шанс.

— П-прости меня... Господи... я больше не вынесу этого... — Дрожа прямо перед любимой, Хицуги, опустив голову, со всей силы сжала маленькие кулачки. — Умоляю, прости... извини... Ох, как же это ужасно — осознавать, что это конец... Я люблю тебя, Читаро... Я люблю тебя... люблю...

Ангельский голосок повторял это магическое, очаровательное слово до того, пока Киригая не почувствовала мягкие тёплые губы любимой, прижатые к её горячему лбу.

— Я люблю тебя всем своим сердцем, мой цветочек, — Наматамэ посмотрела на Хицуги так, словно та и правда была маленьким обворожительным цветочком, взглядом, наполненным самой нежной любовью. — Я ведь так и не ответила на твоё признание, так вот, знай, я тоже тебя люблю.

Дрожащие губы и бегающий туда-сюда взгляд Киригаи без слов говорили о её реакции, но мечница ещё не закончила.

— Ты ведь вчера просила о втором шансе?

— Д-да... — хриплым, заплаканным голоском, в котором зажглась искра надежды, прошептала Хицуги.

— Ты сказала, что не сможешь перестать убивать. Но я готова дать тебе шанс исправиться... вместе. Ведь я люблю тебя и не представляю свою жизнь, если тебя не будет рядом. Я знаю, ты сможешь перебороть это, ведь ты самая лучшая девушка на свете. Для тебя нет невозможного.

— Я-я... Ч-Читаро... — Горлышко Киригаи начало ужасно болеть из-за застрявших там слов, из которых лишь парочка достигала ушей рыцарини: — Я клянусь постараться... Дай мне ещё один шанс...

— Я люблю тебя, даже несмотря на то, что до сих пор сомневаюсь во многом. Ты заслужишь моё доверие обратно, любимая?

Хицуги одобрительно кивнула, покрепче обняв свою ненаглядную, любимую, доблестную рыцариню.