Глава 1. Ренесса́нс
Выглядящая пустой и совсем неживой комната, стены которой пропитаны скорбью и болезненным безмолвием. Слышны бешеные и непрекращающиеся стуки капель дождя о прозрачное панорамное окно. Они стремительно падают одна за другой, стекаясь куда-то вниз, а иногда просто сливаясь в одну большую каплю. Ветер печально завывает. Всё, что сейчас находится за окном, предстаёт через призму привычной такой погоде серости и скуки. Улицы, несмотря на возникающих будто из ниоткуда людей под зонтами, выглядят пустыми. Пасмурные толстые тучи закрыли собою тёплое светило, и не видно этим гигантам конца и края. Тёмно-серые облака простираются за горизонт, давая понять, что в ближайшее время надеяться на изменения в погоде нет смысла. Комната находится не то чтобы в полумраке, скорее она просто тускла и сера так же, как и всё вокруг. Больничная койка далеко не самая удобная, да и капельница, которая острой иглой воткнута прямо в вену, не делает обстановку более радостной. Девушка глядит прямо в окно. Туда, где сейчас проливает свои слёзы небо, и туда, где явно ничуть не лучше, чем здесь. Читаро позволяет себе отвернуться, дабы на мгновение закрыть свои прекрасные очи.
Изо дня в день с того самого момента тело её никак не может забыть пережитый ужас. Яд. Он словно пожирал её изнутри. Зараза, распространяющаяся от клетки к клетке, поражая всё на своём пути. Её мышцы болели так, как не болели после тринадцатичасовой тренировки под огромным водопадом. Она чувствовала, как с каждой секундой тело слабеет и немеет, как боль, будто пламя, сжигает все внутренние органы. Хотелось добраться до источника страданий, но был он где-то в теле. Где-то за грудной клеткой или за солнечным сплетением, а может быть, что около желудка, она так и не поняла этого до конца. Всё вокруг расплывалось, земля уходила из-под ног, хотелось кричать и выть от боли, но горло предательски горело каждый раз, когда она думала издать звук. В конечном счёте Наматамэ лишь обессилена рухнула на свою любимую принцессу, которая, словно спящая красавица, прикрыла свои очи, так умиротворённо сложив руки на груди.
Далее девушка ничего не помнит. Когда в следующий раз она открыла глаза, уже лежала здесь. Ни календаря, ни телефона, даже настенных часов в этой палате нет. Оставалось только смотреть в окно, но и за ним ситуация походила на немое кино. Что же читается в глазах той, кого все с восхищением называли «благородной рыцариней» и «сказочным принцем»? Ничего из того, что присуще этим пафосным титулам. Безысходное отчаяние, желание бросить всё и опустить руки, вперемешку с подавленным душевным состоянием. Наматамэ будто смотрит сквозь вещи, витая где-то в своих далёких от грёз мыслях, на подкорках сознания понимая, что ничего исправить уже нельзя. Где-то в груди заколотился орган, который столь же наивен и глуп, сколь искренен и честен. Каждый новый удар отдавался по всему измождённому телу, заставляя прожжённую воительницу болезненно хвататься за эту область. Стиснув зубы, она не может собрать все мысли воедино, дабы понять причину душевных терзаний, или же просто не хочет этого.
На деле Читаро всё знает. Знает, что хотела иначе, по-другому, совсем не так, как вышло в итоге, но факт того, что ничего уже не исправить, ранит мечницу больше всего. Периодически боль отступает, давая девушке перевести дух и успокоиться, издевательски отпуская свою жертву перед тем, как ударить ещё сильнее, чем в предыдущий раз. Она прекрасно это знает, поэтому наслаждается теми мгновениями, когда её же искалеченное сердце не принимается испепелять хозяйку изнутри. Наматамэ знает и то, почему же двигатель крови по организму сейчас настолько опечален и зол на свою хозяйку. Всё из-за неё. Той, кто так сильно смог привязать её к себе, что Читаро долго колебалась между ней и собственными принципами. В какой-то степени она выбрала Хицуги, ведь пронзи её мечница на пару миллиметров левее, и «ангельская слеза» испустила бы последний вздох. Рука Наматамэ дрогнула. Она не смогла убить свою возлюбленную, даже несмотря на то, что та сотворила. Она осознаёт, что никогда не сможет её убить, но при этом горюет из-за того, что судьба поступила с ними именно так.
Дверь в комнату с еле слышным скрипом открывается, на что смотрящая в окно Читаро никак не реагирует. Она знает, кто это. Можно даже сказать, что девушка чувствовала её особенную ауру. Когда она услышала тихие, осторожные, словно детские, шажки в свою сторону, все сомнения развеялись в воздухе. Читаро хорошо помнит эти шаги. Она слышала их изо дня в день, пока лежала здесь, но если ранее девушка была в чём-то наподобие комы, то сейчас находится в сознании. Где-то в глубине души хочется повернуться и поприветствовать пришедшую особу, но как только Наматамэ просто допускает такую мысль, то сердце вновь начинает колюще напоминать о случившемся ранее.
Низкорослая гостья садится на деревянный стул, внимательно наблюдая за той, кто является для неё всем миром. Киригая кладёт небольшую тарелочку с яблоком на прикроватный столик, при этом оставляя в своей миниатюрной ручке кухонный ножик.
Девушки сохраняют безмолвие и тишину — предшествовавшие сегодняшней встрече события комом в горле стояли у обеих. Если для Наматамэ отрезок времени с той злополучной пьесы до этого момента прошёл мимолётно, то Хицуги в полной мере ощутила, как долго и тяжело идёт каждая секунда без её любимой. Возможно, это и стало причиной того, почему отравительница начала говорить первой:
— Врачи сказали, что уже на днях ты снова начнёшь ходить, — произносит девушка невинным и обнадёживающим голоском. — Ещё я посмотрела на результаты твоих анализов. Твои поражённые клетки потихоньку восстанавливаются, а процент молочной кислоты в мышцах минимален. Я... так рада, Читаро...
Нарушив столь долго стоящую в этой апатичной палате тишину, она совсем не ожидала, что не получит ответа на свои слова. Проморгавшись, Киригая с недоумением окидывает взглядом любимую, что даже не соизволила повернуться к ней лицом. Тонкие губы вздрагивают, а наполненный горечью взгляд падает вниз, на холодный плиточный пол. Наступившую вновь апатичную тишину перебивает шумный дождь вперемешку с буйным ветром. Читаро не может позволить любимой видеть её лицо прямо сейчас, ибо её всегда искренние и очаровательные рубиновые очи в данный момент настолько стеклянные и влажные, что отражающийся в них уличный свет по своему завораживает.
Рыцариня бесшумно плачет. Её сердце болезненно стучит, не в силах больше игнорировать принцессу, но губы, сами того не понимая, не в состоянии вымолвить и слово. Читаро корчится от скорби, страдая от своих же действий, но со стороны и спины это выглядит так, словно мечница абсолютно спокойна. Она не знает, что ответить, что сказать и как поступать. Обида, как кажется, пересиливает безграничную любовь, но лишь пока та поддаётся. Разрываясь между любовью и справедливостью, невыносимые покалывания в груди не прекращаются, подталкивая рыцариню поскорей принять окончательное решение.
— Ч-Читаро, ответь мне... — жалобно скулит Хицуги, едва ли не до крови сжимая свои гладкие коленки. — Умоляю... н-неужели ты меня... н-ненавидишь?..
Девушка уже не пытается сдерживать свои истинные эмоции, говоря на чистоту всё, что пришло в голову. Тяжесть грехов давит на её слабенькие плечи настолько сильно, что она почти проваливается под землю, но наиболее ужасно то, что любимая будто и не пытается ей помочь. Прикрыв дрожащие губки ладонью, Киригая тихо шепчет:
— Извини меня... прости меня... Умоляю, прости меня наконец... Это невыносимо — знать, что я не могу даже поговорить с тобой... — Обжигающие слёзы ручьём потекли по горящим сладким щекам. — Я не хотела, чтобы всё так обернулось, Читаро, я клянусь... Молю, дай мне ещё один шанс... Я всё и-исправлю... исправлю... и-и-исправлю...
Девушка падает на холодный пол, откашливаясь от собственных слёз. Не в силах сопротивляться сжирающей скорби, она в истерике бьёт ненавистную плитку руками, молясь, чтоб хотя бы сейчас её душа, Читаро, обратила на неё внимание.
— П-плевать! Даже если лишь моё существование приносит тебе боль... я не остановлюсь... никогда... Я продолжу навещать тебя изо дня в день! Каждый день я буду приходить, даже если ты этого не хочешь... в-ведь я люблю тебя, моя Читаро... Так люблю, что готова выкроить твоё прощение... — уже срывая голос, признаётся Хицуги. — Г-Господи... как же всё это несправедливо. Хотя кого я пытаюсь обмануть... ясное дело, что это моё наказание за каждую отнятую душу. Я потеряла всё... и под «всё», я подразумеваю свой смысл жизни... тебя, Читаро...
Такого рода слова не говорят вслух, обычно такие откровения присущи тем, кто запрётся от всех в тихой комнате, где и раскроет свои истинные чувства. Но Киригая просто выдала всё прямо той, кого без преувеличения может назвать всем миром. Залитая слезами, разбитая во всех смыслах убийца беспомощно держится за дрожащие коленки, ноющие от долгого нахождения на холодном полу. Она будто потерялась во тьме. Не знает, куда идти и что делать, скуля и взывая о помощи. Вдруг, как самый настоящий лучик греющего света, рыцариня вновь освещает своей жизни дорогу во тьме, а в реальности вытирая одиноко катящуюся по горячей щеке Хицуги слезу тонким пальцем.
— Ты меня не потеряла. Дай мне время, ты же знаешь, что я пока не могу говорить о таких вещах, — звонким ласковым голоском сказала Читаро.
На лице Наматамэ нет той самой улыбки, но и без неё, лишь парой слов, та смогла зажечь греющий огонь в угасающем сердце Киригаи. Этой короткой фразы хватило, чтобы та снова обрела смысл существовать, а главное — знать, что ничего не потеряно. Эти слова дали ей решимости, дали понять, что дарованный второй шанс она ни в коем случае не упустит.
Вытерев слёзы, Хицуги ответила Читаро смелой, хоть и дрожащей, улыбкой, после чего покинула комнату.