«Только твоя рыцариня»

Сквозь занавески в просторную комнату проникает тусклый свет, что падает сначала на многочисленные колбы с разноцветной жидкостью, а после, вдоволь наигравшись, оседает где-то неподалёку от угла. Сонное, хотя скорее интимное освещение совсем не к лицу низкорослой девушке, свесившей свои миниатюрные ножки с двуспальной кровати. Монотонный стук капель снаружи досаждает и беспокоит уже несколько дней, давая твёрдое ощущение, что не будет конца этой непогоде.

Комната на удивление пуста: нет ни ярких плакатов, ни наборов косметики, ни даже банального удлинителя для зарядников. Лишь две настольные лампы, парочка исписанных и измятых листов бумаги, шприцы и колбы со смертельным ядом — набор, совсем не присущий девочкам её возраста. Только парочка мягких игрушек, пылящихся где-то позади толстых занавесок, выдаёт в ней пятнадцатилетнюю девочку.

Во всей квартире прохладно, безжизненно, ибо хозяйка совсем не занимается ей, изредка протирая пыль на полках. Незаправленная постель вписывается в эту серую атмосферу, контрастируя разве что с тёплыми розовыми тапочками на полу. Хицуги уже несколько лет живёт в этой квартире, купленной после одной из успешно выполненных миссий. Но она совсем не любит за ней ухаживать, находя это бесполезным и бессмысленным, ведь рано или поздно всё опять станет грязным.

Встав с кровати, она поспешила сунуть свои ножки, больше напоминающие миленькие лапки, поглубже в уютные тапочки. Киригая единожды нажимает на дисплей своего смартфона, лежащего на прикроватной тумбочке, раздражённо прикрывая один глаз от чересчур яркого света. 10:33 утра. Приняв это во внимание, она тут же съёжилась от охватившего тело ветерка, покрывшись толстым слоем мурашек. Привыкавшая спать обнажённой под предлогом: «Всё равно не перед кем стесняться», Хицуги шустро потянулась за повешенным на спинку стула розовым халатом. Надев и завязав его на поясе, девушка направилась в сторону кухни, слушая, как холодный пол под ногами периодически надоедливо скрипит.

Десяток немытых чашек из-под чая, кофе, воды, парочка вилок, тройка тарелок и незакрытая бутылка яблочного сока — таким вот «тёплым» приёмом встретила хозяйку квартиры кухня. Вокруг был настоящий бардак, будто беря пример с головы самой Киригаи, где ситуация куда плачевнее. Всё произошедшее в последнее время потихоньку начинало доводить её нервную систему до критического состояния, ибо невозможно оставаться бодрым и радостным, когда после очередного посещения своей любимой в больнице, ты полночи рыдаешь в подушку, судорожно повторяя: «Почему я?». Благо вчерашний день принёс ей куда больше счастья, чем, наверное, вся её жизнь. Хицуги получила второй шанс. Шанс наконец исправить всё, начать с чистого листа, без лжи и обмана. Только она, Читаро и их любовь.

— Прощение нужно заслужить... — прошептала она, присаживаясь на стул.

Вздрогнув от резкой прохлады, она потянулась за одним из многочисленных стаканов, на дне которого имелась совсем чуточка прозрачной жидкости. Она не любительница алкоголя, но никогда не против двух-трёх бокалов шампанского. К счастью, никто из её окружения не злоупотребляет спиртным. Ну «окружение» громко сказано, скорее люди из уже прошлой жизни, хвостом преследующие её в новой. Она чувствует, как холодная водичка сначала омывает её сухие после сна губы, обезвоженную ротовую полость, а далее стекает вниз по чувствительному горлу.

Стрелки настенных часов машинально щёлкают, выводя из своеобразного транса девушку, чьи очи своей палитрой схожи с тлеющим в пламени углём. Она глядит на своё отражение в стакане, видя не убийцу и даже не невиновную. Там девушка, что запуталась в самой себе, боясь сделать даже малейший шаг в сторону из-за возможности ошибиться. Эта особа не может определиться между светом и тьмой, оставаясь где-то посередине, впоследствии этот груз ответственности якорем тянет её всё глубже вниз. Но не похоже, чтобы Хицуги стремилась стать хорошей или плохой, это для неё совершенно не важно, ведь она будет там, где будет её прекрасная рыцариня. А заслужить прощение этой дамы можно только шагая по тонкому льду, преодолевая с каждым сантиметром страх ошибиться, поэтому та сию минуту направилась обратно в спальню.

Тонкие пальцы сначала активируют смартфон, после чего шустро набирают чей-то номер. Несколько коротких гудков прерывает чарующий мелодичный голосок по ту сторону трубки:

— Давно не слышались, наш дорогой ангелочек. — Женщина на другом конце телефона явно знакома с Киригаей, раз так раскрепощённо начала диалог.

— Аконит, не нужно вести себя так, будто мы закадычные подружки, — равнодушно отвечает Хицуги, слыша короткий смешок. — Я звоню по делу.

— Ох, какие мы стали важные. Напомни, когда ты в последний раз вообще выходила на связь? — В голосе девушки слышно осуждение, но при этом безмерное уважение. — Будь на телефоне Цербера или Белладонна, разговор был бы совсем другой.

— Забавно, не ты ли считаешь их зелёными неуравновешенными дурочками? — парировала Киригая, слабенько ухмыльнувшись. — Аконит, я пропаду на неопределённый срок.

Девушка по ту сторону трубки замолкла, будто переваривая информацию и думая, что же ответить. Вскоре она вымолвила короткое:

— О чём это ты?

— Ты всё прекрасно слышала. Прошу, не беспокойте меня какое-то время, мне нужен отдых.

— Но...

— Я не спрашиваю.

— Ангельская слеза решила поиграть в психологические игры? — с чётко слышимым недовольством вперемешку с ехидством произносит Аконит.

— Нет. Я ставлю тебя перед фактом. И не называй меня этим глупым прозвищем, — холодно отрезала Хицуги, моментально, с неким отвращением сбросив звонок.

Лидеры «Датуры» испытывают к друг другу уважение, но при этом остаются своенравными преступницами, не упускающими момент уколоть острой фразой. Киригая швыряет телефон на другой край просторной кровати, расположившись в самом её центре. Вдумчивый взгляд устремлён на белый потолок, чей истинный цвет скрыт пеленой мрака из-за тусклого освещения. С губ девушки слетает тихое:

— Читаро... что же мне делать?..

Девушка поворачивается на бок, смотря прямо на аккуратно сложённую стопку одежды. Наиболее ценные и важные для неё вещи, что принадлежат одной доблестной рыцарине. Её белая рубашка, длинные чёрные слаксы и тёмный пиджак с золотистыми очертаниями. Она не могла доверить их сотрудницам больницы, поэтому забрала вещи любимой к себе домой. Уступив соблазну, она всё-таки тянется за ними, крепко хватая в руки массивную для неё самой рубашку. Хицуги прижимает её к себе, зарываясь лицом в этот клочок ткани, дабы почувствовать бархатный, сладкий, неповторимый запах её очаровательной Читаро. Это заводит её. Она буквально теряется в пространстве, продолжая дышать и вдыхать этот аромат, коим никто кроме Наматамэ не обладает. В голове всплывают те яркие моменты, когда они ещё жили в одной комнате, просыпались и засыпали вместе, кушали вместе, всегда были вместе...

— Я люблю тебя, Читаро... — протяжно проскулила она, прижав рубашку поближе к сердцу. — Прости, что я такая...

Беленькое личико заливается краской, одновременно с тем, как глазки начинают слезиться.

— Люблю... Читаро... я тебя люблю... — говорит она, будто читая мантру. — Люблю больше своей жизни... поэтому, клянусь, я заполучу твоё доверие обратно.

***

Ветерок, проникающий сквозь незакрытое окошко, нежно взъерошивает зачёсанную назад пышную бордовую шевелюру Читаро, пробуждая от короткого дрёма. Заняться здесь нечем, поэтому немудрено, что та от безделья задремала. Вздохнув полной грудью, она неторопливо повернулась в сторону окна, за которым продолжало лить как из ведра. Нежный и прохладный аромат дождя вызывал у рыцарини улыбку, заставляя всё больше хотеть выбраться наружу. Вчерашней ночью её заново подключили к капельнице, впоследствии это привело к заметному улучшению состояния и росту сил. До полного выздоровления рукой подать, но сейчас желательно минимизировать активность, помогая тем самым организму сосредоточиться на активном лечении.

— М-м?.. — Мечница почувствовала что-то твёрдое и круглое в своей постели и тут же нырнула рукой под одеяло.

Спустя несколько секунд она извлекла оттуда свежее красное яблочко, явно лежащее там не случайно. Читаро невольно покраснела, запрокинув голову назад.

— Любимая... — Смущённая таким романтичным в некотором роде подарком, она тут же откусывает от него кусок.

Фрукт так же сладок, как её мягкие щёки. Кожурка почти не ощущается, сначала оседая на языке, а далее вместе со всем остальным уходя в горло. Сочная мякоть едва не тает во рту, спустя пару мгновений превращаясь в некое подобие яблочного пюре. С хрустом откусывая ещё, Наматамэ не успела и глазом моргнуть, как от фрукта остались мелкий стебелёк да пара семечек. Мысленно поблагодарив любимую, девушка убирает мусор на прикроватную тумбочку, далее заворачивая его в салфетку. Взгляд мечницы устремляется на её главное оружие, искушающее Читаро изо дня в день. Своей аурой оно будто зовёт и просит использовать его, всем видом показывая, как ему надоело лежать без дела.

— Мне нужно отдыхать, хватит... — отвернувшись от клинка, сказала Наматамэ, но через полминуты повернулась обратно. — Твоя взяла, лишь потому что мне надо развеяться.

В голове витали смутные сомнения, стоит ли покидать палату без веской причины, но, опираясь на общее состояние и непреодолимое желание поскорей выйти наружу, девушка всё-таки не сдержалась. Читаро аккуратно спускает на землю сначала одну ногу, а вслед за ней вторую. С непривычки стоя на твёрдой поверхности, она несколько раз топнула, пробуждая тем самым изрядно ослабленные мышцы. Оглядевшись, Наматамэ почувствовала лёгкое головокружение, ставшее причиной беспечной улыбки на лице Читаро. Наконец её «заключение» в этой ненавистной палате окончено, а в руке уже красовался любимый клинок.

— П-постойте! Вряд ли вам уже можно свободно перемещаться... — говорила обеспокоенная медсестра, не поспевая за идущей быстрым шагом Наматамэ.

— Я в полном здравии, просто вышла прогуляться. — Смело идя по коридору, та собирала на себе удивлённые взгляды проходящих мимо пациенток, врачих и медсестёр.

Рыцариня прошла весь путь от палаты до лестницы, после спуска по которой нашла выход на задний двор больницы. Будто птица, выковыривающая себе путь из клетки, она буквально распахнула двери, получив мощный освежающий поток ветра прямо в лицо. Читаро вдыхала полной грудью, чувствуя, как мелкие капли врезаются в открытые участки кожи, невольно вызывая тонкий слой мурашек. Свободный больничный халат хаотично развивается на буйном ветру, всё больше давая мечнице убедиться в полной свободе от всех «оков». Сняв и аккуратно отложив в сторону лёгкие тапочки, Наматамэ босыми ногами делает первый шаг на мокрую, но в то же время шёлковистую траву. Её приятно передёрнуло. Рыцариня уверенно прошлась до центра этого небольшого больничного двора, становясь объектом недоумения со стороны сотрудниц больницы, которые всё равно не решались подойти к вооружённой острым клинком пациентке.

Читаро вынимает «Грифон» из прочных деревянных ножен, кладёт эти самые ножны неподалёку от себя, чтобы те не мешали тренировке. Рыцариня с восхищением смотрит на блестящее лезвие, активно собирающее на себе сотни мелких капель с неба. Она немного зачесала прядь своих бордовых волос назад, ведь они закрывали обзор, а мечница должна далеко видеть. Её обувь была тяжела, нарушала равновесие, а ведь цель могла быть так неблизко. Вставая полубоком, в свою излюбленную защитную стойку, Читаро устремила острый взор и не менее наточенное лезвие на ярко-зелёный листик, что вот-вот готов был сдаться под натиском непогоды. Ни ветер, ни льющий ливень, ни даже холодок, окутывающий всё тело, не могли потревожить рыцариню, собравшуюся нанести один точный, выверенный до миллиметра удар.

В разуме её наступил полнейший покой. Она готова была ждать часы и дни, чтобы нанести хирургический выпад, готовя идеальную контратаку. Рубиновые очи расширились, провожая листочек прямиком на мокрую землю, а рука, в которой находился клинок, тут же напряглась. Когда цель оказывается на линии её взора, Читаро совершает молниеносное движение вперёд. Для людей, смотрящих со стороны, это мгновение пронеслось будто короткая алая вспышка, и лишь колышущаяся на ветру пышная бордовая шевелюра выдавала её. Листок не спеша приземлился, но уже будучи разрезанным на две ровные до миллиметра части.

Читаро на этом не останавливается, филигранно нанося точечные атаки по несуществующим оппоненткам. Она как никогда рада тренировкам, будоража саму себя очередным широким взмахом или же пронзающим ударом своего клинка. Мечница шустро срезает углы, лишает призрачных противниц пространства для свободной атаки, при этом не забывая защищаться и уходить от их агрессивных выпадов, дабы в один из моментов, когда те ошибутся, нанести свой одиночный укол.

— Браво, — послышались негромкие хлопки позади рыцарини. — Ты великолепна.

Читаро оборачивается и видит, как в оставленном ей открытом дверном проходе стоит низкорослая принцесса.

— Хицуги? — удивленно молвит мечница, опуская свой клинок остриём в землю. — Что ты тут... Ох, точно...

— Совсем забыла, что я навещаю тебе каждый день? — Ласково улыбнувшись, Киригая неторопливым шагом подходит к девушке, протягивая полотенце и тапочки. — Надень, простудишься.

Читаро не могла оставаться спокойной, без смущения глядя в глаза той, кто столь мило проявляет свою заботу к ней. Едва не задрожав, но всё же покраснев, она надела чуть промокшие тапочки, параллельно укрывшись тёплым полотенцем. Мечница вернула клинок в ножны, а после уловила на себе пристальный взгляд любимой.

— Что-то не так?..

— Ничегошеньки, — всё с той же бархатной улыбкой сказала Хицуги. — Вижу, тебе уже намного лучше, я... так рада...

Личико Киригаи скривилось, и та, не в силах сдерживать внезапно нахлынувшие слёзы, поспешила крепко обнять любимую.

— Х-Хицуги, что с тобой?! — буквально вскрикнула обеспокоенная рыцариня, чувствуя, как девушка зарывается носом поглубже в её сильную грудь.

— Ничего... — Голосок охрип от слёз, при этом не потеряв своей нежности. — Прости, что я такая...

Киригая еле слышно хнычет, периодически шмыгая забитым носом. В словах слышны отчаяние и скорбь, которые выливаются через беспрерывно выходящие слёзы. Никогда ещё Наматамэ не видела свою любимую настолько уставшей и подавленной, что та бесконтрольно зарыдала, ища единственное спасение в ней. Читаро нежно обхватывает её корпус одной рукой, а второй покрепче прижимает голову к себе.

— Не бойся. Скажи, почему ты плачешь? — Наверняка Хицуги слышит, как сильно бьётся сердце рыцарини, переживающее не меньше.

— Я-я... не понимаю... что мне делать... — Тонкие пальцы впились в спину мечницы. — Не знаю, как мне заслужить твоё доверие обратно...

Наматамэ ласково погладила затылок девушки, создав ощущение безопасности и защищённости от всего мира. Сама же она чувствовала, как губы понемногу немеют, а чувство вины за свои же слова заставляет область чуть ниже брюшка болезненно колоть. Читаро садится на одно колено и теперь находится на одном уровне с любимой.

— Я буду рядом. Всегда. До тех пор, пока мы вдвоём не найдём решение этой проблемы. Запомни, я никогда тебя не брошу, — с уверенной улыбкой заявляет рыцариня, вытирая слёзы с багряных щёк своей принцессы. — Я горжусь тобой, любимая. Горжусь твоими попытками и стараниями, уже говорила, для тебя нет ничего невозможного. Я люблю тебя, прошу, хватит плакать, тебе ведь так идёт твоя улыбка...

Киригая впервые не осталась одна. Всем сердцем желая поплакать ещё хотя бы чуть-чуть, она сдерживается ради той, кто в самый нужный момент не бросил её. И никогда не бросит.

— И я люблю тебя, Читаро... — обвившись вокруг шеи, прошептала Хицуги. — Мы всё преодолеем вместе, так?..

— Обещаю.

В рубиновых глазах Наматамэ отчётливо видны осколки недоверия, что алым глянцем накрепко осели в палитре её прекрасных очей. Рыцариня не уверена, являются ли эти слова очередной ложью или нет, но одно ей ясно точно: Киригая — это смысл её существования, поэтому она никогда не оставит свою принцессу одну.