Ливень

***

За последнее время Саске почти привык чувствовать себя идиотом. Вот и сейчас, сидя в кресле для убогих напротив больничной койки, парень ощущал себя так же. В палате он был один, не беря в расчёт блондина. В отсутствие посторонних Саске ничего не стесняло, и он мог сбросить с себя какую-то долю напряжения. По этой причине с Кушиной и Минато юноша намеренно разминулся, избегая любого контакта: зрительного, словесного или тактильного. Для них у него всё равно не нашлось бы ничего весомее бестолковых слов, да и не хотел Учиха ни с кем общаться. Мысль об обмене соболезнованиями и переживаниями его не прельщала, пробуждая внутри противное ощущение, похожее на отторжение чего-то инородного. Делить с кем-то свои думы парень не собирался, как и нацеплять на себя маску готового к коммуникации воспитанного молодого человека, какую он обычно носил, выходя в люди. После всего на это не было ни сил, ни желания. Привезший его сюда Итачи без намёка понял, что будет в палате лишним, посему ждал младшего брата в коридоре и не вмешивался.

Саске неотрывно смотрел на «спящее» лицо Узумаки, будто стараясь выявить на том малейшее изменение, держа в руках запечатанную книгу. Рюкзак омеги с той ночи так и валялся в его комнате, и, пусть и не сразу, но Учиха обнаружил недостающее звено его литературной коллекции. Ему было достаточно разглядеть на дне сумки край обложки, какую ему приходилось уже ранее видеть на сайтах интернет-магазинов, чтобы всё расставилось по полкам. Удивительно, как только Узумаки не забыл... Саске по очертаниям узнал, что это за вещь. То, что Наруто искал в городе, и то, что привело его к госпитализации. Не задержись он тогда до позднего вечера в поисках дурацкой стопки бумаг с переплётом, ничего бы из этого не случилось.

- Придурок. Она того не стоила. - тихо пробурчал брюнет. Как будто тут было, кому его слушать.

За трое суток с ночного инцидента в сознание Наруто не приходил. Показатели противно попискивающих приборов подтверждали, что его пульс и давление в пределах нормы, и дышал блондин без поддержки ИВЛ, но его глаза оставались плотно закрытыми. Сперва Узумаки поместили в отделение реанимации и интенсивной терапии и только этим утром перенаправили в хирургическое. Он на славу постарался, чтоб поспособствовать обильному кровотечению, сперва абы как выдернув из себя нож, а затем устроив оздоровительную пробежку до дома Учих. Нож принёс не столько вреда, сколько сам Узумаки. Если бы не всё перечисленное, отделался бы он сравнительно легче, поскольку сама по себе травма была не особо серьёзной. Парнишку спасла столь ненавистная ему дутая куртка. Именно ей он был обязан тем, что лезвие вошло не так глубоко, как могло бы, и угодило в край левого бока, не повредив внутренние органы. Будь на омеге излюбленная жёлтая ветровка, он бы не добежал.

Глядя на безмятежное, всё ещё чуть бледноватое лицо «приятеля», Учихе было проще думать, что тот всего-навсего спит, ибо всякий сон когда-нибудь заканчивается. Книжку отчего-то Саске так и не решился распаковать, хотя та явно предназначалась для него. Просиживая сидение кресла-каталки, он нервно теребил пальцами край прозрачной плёнки, шкрябая её ногтями и оттягивая острый уголок. Учиха повсюду таскался с дурацкой книжкой, как ребёнок с любимым плюшевым медведем. Чересчур сентиментально для него. Он крепко сжимал её в ладонях без последующего прочтения. Иррациональное поведение. Книга ведь для того и напечатана, чтоб с её содержанием ознакамливались, а если её ни разу не открыть, то она по сути превращается в безделушку и пылесборник, не ценнее макулатуры на сдачу. Однако парень вновь и вновь на кой-то чёрт брал её с собой в больницу, отчего ему было всё более странно и неловко перед собой же.

Сколько Саске себя помнил, он всегда хотел, чтобы Узумаки пропали с его горизонта. Не в радикальном смысле сгинул, а переехал, к примеру. Он был уверен, что жизнь стала бы значительно лучше без назойливого и проблемного соседа. Тогда бы ему не пришлось быть ничьей-то нянькой, он бы не разгребал проблемы непутёвого «не чужого», не участвовал в его сомнительных авантюрах, и нервных клеток к шестнадцати годам у него уцелело бы больше. Неугодная компания в виде омеги ассоциировалась у Учихи с першением в горле. Досаждающий, преследующий дискомфорт, не критичный, но ощутимо портящий настроение. Узумаки его раздражал каждой своей чертой. Его характер, привычки, внешность, стиль одежды, голос, хобби, образ мышления - буквально все в нем отталкивало Саске, как масло воду. Они были слишком разными. Притяжение между противоположностями - это про физику, а не про людей. Как ни крути, а человек устроен сложнее элементарной частицы.

Учиха был неоспоримо убежден, что с Узумаки ему не по пути. Но теперь, в тупую пялясь на бессознательного «не чужого», он замечал, что уже так не считает. Изменение было едва уловимым, практически микроскопическим, но очевидным на фоне его эмоциональной пустоши. Добровольная готовность терпеть кого-то была для парня исключительной редкостью. От этой идеи ничего в нем не всколыхнулось, не вздыбилось. Саске не прошиб озноб отвращения от близости другого живого существа. Правда, и воодушевления он не почувствовал. Но дерущего горло першения не было. Не было и злости. Отвержение куда-то исчезло: оно преобразовалось, переосмыслилось и в итоге метаморфозы растворилось в спокойное, смиренное принятие. Внутри парня наступило затишье, как в океане после шторма. От компании «не чужого» Саске по-прежнему не испытывал ни удовольствия, ни радости, но... Он был не против. Не из потребительских целей. Учиха не возражал просто так.

Под влиянием друг друга и он, и Узумаки менялись постепенно, порой в мельчайших деталях, из которых складывалась уже целая картинка. Всё, как и с рисунками на стене в комнате у второго.

__________

В дверь деликатно постучали, предупреждая о скором вторжении. Саске отвлёкся от размышлений, не спеша обернувшись по направлению звука, и встретился взглядом с зашедшим в палату братом.

- Нам пора возвращаться. - уведомил тот. Итачи не хотелось его прерывать, но тянуть дольше было уже некуда. - Ты закончил?

Саске машинально глянул на настенные часы. Парень совсем потерял ход времени, а ведь, судя по расположению стрелок, он торчит в больнице порядка полутора часов.

- Почти. - с неохотой выдохнул младший, зная, что не сможет вечно здесь находиться. Скоро у него по графику второй приём лекарств, спина от статичного сидения начинала выстреливать болью в позвонках, требуя лечь, да и у Итачи наверняка полно своих дел.

Итачи остановился рядом, и его ладонь чуть было не легла на плечо брата в качестве классической демонстрации поддержки, но мужчина в нужный миг себя одёрнул и передумал.

- Не переживай. Он будет в порядке. - вместо этого сказал он.

Саске окинул его незаинтересованным взглядом, а затем снова посмотрел на Узумаки.

- Я в курсе. - без желчи отозвался он. Помолчав с полминуты, парень негромко окликнул: - Итачи... - а далее добавил: - Помнишь, когда я в последний раз звонил тебе, ты упомянул, что мы поговорим? Об отце и... обо всем остальном.

Итачи не ожидал, что эта тема всплывёт конкретно в данный момент, пока они вне дома, но он не то чтобы возражал:

- Хочешь обсудить это тут? - с предложением спросил он.

- Нет. - твёрдо обозначил Саске. Он уже всё для себя рассудил сам. - Не тут и нигде вообще.

- Хорошо.

***

Тьма нерасторопно рассеялась, но Узумаки совсем не уследил за тем, как это произошло. Память будто вырезала из себя значительный клочок, пропустила всё ненужное забвение и без пояснений переместила его сознание в неизвестный временной отрезок. Омега не понял, когда успел открыть глаза. И давно ли он так валяется? Когда он очнулся, то тут же сощурился. Картинка резанула по зрению светлотой. Всё размыто, неразборчиво. От яркости белки смочились тонким слоем выделившихся слёз. Парнишка проморгался, но это мало чем помогло. Туманное белое полотно застилало взор. Невольно в голове Наруто возник вопрос: а не рай ли это? Тот самый, в который он никогда не верил? Впрочем, он быстро спустился с небес на землю, осознав, что если бы рай существовал, то вряд ли бы он туда попал.

Расплывчатые контуры постепенно собирались воедино, и насыщенное белое нечто приобретало очертания потолка с квадратными подвесными кассетами. У Учих дома такого клетчатого узора ни в одной из комнат не было. Под ухом что-то ритмично пиликало. В нос ударил характерный больничный запах. Узумаки смекнул, что к чему, со слабым удивлением заключив:

- Ого... жив.

Про себя он отметил, что прозвучал по-дурацки. Он же вовсе и не планировал умирать. Уж явно не так позорно. Это бы явно вошло в список самых нелепых смертей. Узумаки досадливо вздохнул - надо же, действительно загремел в больничку. И как его только угораздило так глупо напороться на нож? Едва очухавшись, паренек всё-таки вознамерился оглядеть помещение любопытства ради. Шея затекла, впрочем, как и всё остальное. Он вяло вертанул головой влево и... Кажется, у него зрительные галлюцинации. Рядом с его койкой внезапно сидел Учиха. Он-то что тут забыл? Родственников рядом нет... Неужели он тут по собственной инициативе? Бред какой-то. Настолько нереалистично, что блондин пришел к следующему выводу:

- А нет, я всё-таки умер.

- Кретин, - укоризненно буркнул ему в ответ Саске, схмурив брови.

На радушное приветствие Наруто и не надеялся, и всё ж он чутка ухмыльнулся. Он признавал, что Дураске, пожалуй, прав, и с его высказыванием даже желание поспорить не возникало. Поднапрягшись, омега попробовал приподняться на локтях, чтобы облокотиться о подушку и сесть, но бок сразу же колко пронзило, а тело налилось многодневной усталостью. Не оторвавшись от тонкого неудобного матраса и на три сантиметра, Узумаки плюхнулся обратно и ругательно прошипел:

- Мм, зараза...

Его ладонь рефлекторно легла на бок, укрытый голубоватой простынью. Под ней прощупывалась пузатая мягкая повязка.

- Что, больно тебе, придурок? - с неправильно спокойной издёвкой хмыкнул Саске.

Узумаки отвёл взгляд к ране, не доступной взору из-за лёгкой ткани, и едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Нотации - последнее, в чём он сейчас нуждался, но Дураске, поди, по природе своей не мог упустить возможности поумничать и поглумиться над ним.

- Вот тебе лишь бы... - речь Наруто прервалась, когда он вновь сосредоточился на «приятеле».

Он изумлённо смолк, видя, как Учиха без пояснений протянул к нему руку, предлагая своё худое запястье. Такой до боли знакомый жест. От него в сознании парнишки что-то щёлкнуло. Поначалу он растерялся, но через пару секунд под рёбрами разлилось приятное тепло. Наруто обхватил запястье «друга» и осторожно сжал. Боль отнюдь не была невыносимой, но он всё равно испытал благодарность.

- Лежи, не рыпайся. - Саске занудно нравоучал, как было свойственно для него. Но в его голосе прослеживалась и тень одобрения, когда между ними установилось соприкосновение.

Честно, интуитивная искра отдёрнуть ладонь загорелась в разуме, но альфа переборол себя и с усердием её потушил. Касание всё ещё ощущалось непривычно. Обманывать и переубеждать себя было бесполезно. Ему не нравилось, но что-то подсказывало, что сей незамысловатый жест очень важен. Не для него. Для Узумаки.

- Чья бы корова мычала, - фыркнул блондин. - Сам-то что творил, когда валялся в больнице. Где твоя солидарность?

Наруто заскучал по их общению. Это уже не новое, но продолжающее крепчать чувство поселилось в нём относительно недавно. В прошлом, когда ему удавалось поддеть Учиху, как-то его уязвить, подколоть, вывести из себя, парнишка в открытую хвалился сам себе. Если Дураске сердился, значит, его получилось прогнуть. Для омеги это были крохотные, но от того не менее сладостные победы, которыми он искренне наслаждался и гордился. Обидные дразнилки, вечные разногласия, соревнования во всякой ерунде, драки за спинами родителей были прозаическими явлениями для них. Они выросли в постоянном противостоянии, и тому, что между ними завязалась очередная размолвка, Узумаки бы не придал и доли значения. Но так было раньше. Ныне же ссориться с «приятелем» ему совершенно не хотелось, и то, что тот снова коммуницирует с ним, как будто ничего не было, порождало в душе детскую радость, притупляющую боль от заживающих швов лучше всяких анальгетиков или чем его там эти докторишки обкололи.

Что-то было у Учихи на коленях. Парнишка пригляделся, опознав ту самую книжку.

- Ну вот, - с напускным разочарованием проныл Узумаки. - А я собирался сюрприз сделать.

- Сюрприз удался. Особенно та часть, где ты в крови вламываешься ко мне в спальню.

Ошеломить брюнета у Наруто вышло с лихвой, в этом спору нет, а вот порадовать... Что ж, над этим предстояло ещё поработать. Не в силах оправдаться, он пожал плечами с виноватой ухмылкой:

- Это не входило в план.

- И всё ради какой-то книжки.

Брови парнишки изогнулись дугой в неверии. Ему померещилось, или этот книжный червь с каменной миной только что с обесцениванием отозвался о своём драгоценном чтиве? Он-то? Тут-то у Узумаки подгорело:

- Какой-то? - переспросил он. Звонкость его голоса набирала обороты на каждой следующей ноте. Омега вовсе не сердился, а всего-то недоумевал, какого чёрта Дураске вдруг переобулся в воздухе. - Какой-то?! Да ты хоть знаешь, как трудно её было отыскать?! Я добыл её кровью и потом, между прочим!

Учиха слушал его шутливо возмущённые восклицания, не обнаруживая в себе характерного раздражения от бурной эмоциональности блондина. Ему было всё равно. В конце концов, это же Узумаки. Он всегда таким был, и вряд ли его что-то поменяет. Пусть так. Другое дело - медперсонал, что мог сбежаться на шум, принеся с собой суматоху и лишнее присутствие, - а вот с этим мириться Саске был не готов.

- Ладно, - без энтузиазма произнёс он. - Не голоси.

Наруто скуксился, с недовольством поджав пересохшие губы. Но попустило его быстро.

- Кстати, ты как здесь вообще оказался? - омега задал докучавший ему вопрос. - Предки, что ль, силком приволокли?

Конечно же, он понимал, что Учиха не мог прийти к нему самостоятельно, как и телепортироваться. Ясно, что до больницы тот добрался не без помощи родни. Его непосредственно интересовал факт наличия Дураске здесь - то, что он не остался дома. Обычно его «приглядывание» за Узумаки ограничивалось тем, что он выявлял проблему и передавал Узумаки в соответствующие руки, то бишь, его родителям, не любопытствуя о его дальнейшей судьбе. Он не навещал, если тот сваливался в кровать с простудой, с равнодушием относился к его ссадинам и переломам, если на тех уже имелись пластыри или гипс. А тут ишь, полноценный визит! Заставили, небось.

- Нет. - Саске без колебаний в миг рассеял его догадку. Он и не помыслил о том, чтобы где-то приврать. - Я попросил Итачи подвезти меня. Думал, что ты сляжешь и наконец отстанешь от меня. Вот пришёл посмотреть да порадоваться. А ты, гад, выжил.

Хриплая усмешка непроизвольно вырвалась из уст Узумаки на выдохе:

- Размечтался. Меня не проймёшь каким-то несчастным ножичком. А... - к нему негаданно подкралось опасение, и дурашливая улыбочка спала с лица. - Мать сильно злится?

Учиха многозначительно пожал плечами:

- Будь я тобой, я бы и дальше притворялся спящим, - ответил он без должной серьёзности.

- Бля.

Узумаки удручённо прикрыл глаза. А на что он надеялся? Что родители будут в восторге от того, что их сын опять влип в какую-то передрягу?

- Знаешь, я ведь ту куртку и сезона не относил.

- Тебя правда заботит испорченная одежда?

- Да мне не жалко. Это я так, - отмахнулся парнишка. - Куртка всё равно была отстойной.

Опровергать его мнение Саске не стал. Ему было банально незачем. Вместо этого он свободной рукой залез в карман кофты. В помещении было тепло, но парня перманентно морозило.

- У меня есть кое-что еще.

Такая фраза просто не могла пройти мимо ушей Наруто. Он сразу же уставился на «приятеля». Голубые глаза блеснули азартом и предвкушением. Из кармана Учиха достал игрушечную рацию. Не одну только книгу он откопал в его рюкзаке.

- Батарейки сели.

И проверить успел. Наруто не отрицал, признавшись:

- Н-да. Еще в ноябре.

Вот и всё, рычажок давления попал прямиком к Дураске, и шантажировать его отныне было нечем. Но, похоже, он ни капельки не разозлился из-за того, что Узумаки дурил его блефом несколько месяцев, грозясь прибегнуть к безобидной с виду игрушке. Ему было известно, что «приятель» на дух не переносил эту болтливую тарахтелку и грезил о том, как бы избавиться от неё.

- Пора платить по счетам. - брюнет довольно осклабился. Ох уж этот приятный вкус мести...

Логично было предположить, что он сломает или выкинет пластиковую рацию. По крайней мере, на это делал ставку Наруто. Он не препятствовал, когда «друг» зачем-то отстранился, отпустив его запястье. Парень развернул своё инвалидное кресло, обхватил оба обода и оттолкнул их от себя, приводя конструкцию в движение. Каталка тронулась и объехала койку. Учиха затормозил у окна вполоборота, глянул на улицу, а после глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Такой чушью он ещё не страдал.

- Не верится, что делаю это... - пробормотал брюнет. Прочистив горло, он приблизил рацию ко рту и, хотя та и не работала, зажал боковую кнопку. Описывать толком было нечего, поэтому Саске решил действовать по стандарту: - Итак, к новостям для белобрысых балбесов. Двадцать пятое февраля. Вторник.

- Ты чего? - усмехнулся с кровати Наруто.

Учиха проигнорировал его:

- Температура около минус двадцати семи градусов Цельсия. Это то же самое, что минус шестнадцать целых и шесть десятых по Фаренгейту, впрочем, без разницы, ведь для тебя это всего-навсего рандомный набор букв и цифр. Никакого солнца, лишь серое мерзкое небо. На твою удачу, ни одной птицы. Но не расстраивайся, внизу есть прилегающий к больнице парк с кучей лысых деревьев. Понятия не имею, сколько их. Но это не критично, ведь считаю я отменно, и ты будешь слушать весь увлекательный процесс подсчёта. - альфа не скрывал своего злорадства. - Приступим. Первое дерево, второе, третье...

Если для Учихи подобная мера осенью была нервирующей пыткой, то Наруто, которому по воле случая довелось на себе испытать его участь, забавлялся, пока «приятель» в подробностях обрисовал ему творящееся за окном. Каких марок, цветов и в каком количестве машины на парковке; что за люди бредут мимо, во что они одеты и чем заняты; что располагается за пределами чёрного забора, огораживающего территорию больницы от остального мира. То, что это не самый эффективный способ наказать блондина, для Саске не было секретом. Смирно лежать - вот подлинное мучение для гиперактивного, неугомонного Узумаки. Учиха развлекал его намеренно.

- Конец связи. - коронной фразой подытожил брюнет, убирая рацию от лица и оборачиваясь к «другу».

Тот смотрел на него в ответ и так по-дурацки улыбался. Наверняка он вникал в тот описательный бред, что Саске ему плел, с совершенно не требуемой тщательностью. Никогда ещё он не внимал так чутко, будто боясь что-то упустить. Парнишка молча лыбился, напрочь позабыв о резях швов на боку. Это не должно было задеть Учиху... но задело.

- Узумаки, - с несмелой задержкой обратился он, уронив взгляд ниже лица «приятеля», направив его в никуда. - Я тогда наговорил тебе лишнего.

Уж очень это было похоже на извинение. Если честно, то Саске не мог вспомнить, чтобы он хоть когда-нибудь просил у Узумаки прощения. Может, не считал себя виноватым в их конфликтах или гордость не позволяла опуститься до такого. Какой уж толк гадать?

- Ты не при чём. - с душевной простотой ответил Наруто. Обида в нём рассосалась ещё в день ссоры. - Я же знаю, что это Фугаку довёл тебя до психов.

- Не снимай с меня ответственность. Я не имел права срываться на тебе.

Слышать такое от Учихи было до неловкого странно. Аж неудобно как-то. Омега замялся, не зная, как правильнее отреагировать и поскорее свести тему на нет.

- Да не, всё путём. Тебе было хреново, так что...

Однако Саске, ощетинившись, резко перебил его:

- Это не оправдание!.. - вышло строго и сердито.

Почувствовав, что закипает, брюнет заткнул себя за пояс, дабы не усугублять. И почему этот белобрысый придурок без спора не соглашается с ним? Видимо, это их уникальная способность - разжигать пламя ругани даже в момент извинения. Сделав глубокий глоток воздуха, Саске перевёл дух, возобновляя попытку искупиться перед совестью:

- Я провоцировал тебя. Всегда, не только с этой осени. И оправдания тому, что я вёл себя, как мудак, нет.

- Ну, меня не то чтобы сложно спровоцировать, - самоиронично фыркнул парнишка. - Сам дурак, что ведусь.

- У меня был выбор. Я мог найти компромисс и поступить умнее. Но мне не хотелось быть правильным. Единственное, о чём я думал, это о том, как бы сильнее вывести тебя из равновесия. Ты старался помочь, договориться, а я окунал тебя в свою грязь, просто, чтобы не одному мне было так плохо.

Судя по всему, их молчанка не прошла бесследно и для Учихи, как правило, скупого на язык. Он расщедрился на целую тираду, и Узумаки не посмел его прервать:

- Мне... в самом деле паршиво. Постоянно. И это никуда не девается, не ослабевает со временем. Я понимаю, что всё уже давно случилось, что прошлого не изменить, что нужно жить настоящим, но меня не отпускает эта несправедливость. Почему именно я? Почему это случилось именно со мной? Почему другие могут полноценно жить, а я нет? И, возможно, если бы у этого было стоящее оправдание, если бы у этого была какая-то великая цель или если бы я так жестко в чём-то провинился, то меня не разрывало бы на части каждый день и каждую ночь. Но всё это гребаная случайность. Так сложилось просто потому, и ничего больше. Не повезло. Да, у кого-то получается справиться. Да, кто-то умудряется жить вообще полностью парализованным овощем и не жалуется. А я не могу привыкнуть к этому. К креслу. К тому, как меня таскают на руках из комнаты в комнату, будто предмет интерьера. К тому, что я не способен сам встать и пойти, куда хочу и когда хочу. Я даже не способен защитить собственную мать, когда ее бьёт мой бухущий в хламину отец. О том, что будет дальше, я боюсь даже подумать. Моё будущее - это кошмар для всей моей семьи. Я нетрудоспособен, бессилен против элементарных бытовых трудностей. Что мне делать? Сидеть на шее у матери, а когда она не выдержит и сляжет, перекочевать к брату? А как же его планы? Его жизнь? И твоя... Я сам прикован к инвалидному креслу, и мне не хочется, чтобы кто-то другой был ограничен в своей свободе из-за меня. Я - груз, и я не представляю, как с этим смириться. От осознания, что всё уже никогда не будет, как прежде, мне хочется удавиться простынёй. - Саске тараторил бурно, эмоционально, будто опаздывая куда-то. Ему едва хватало воздуха. Затем он взял короткую паузу: - А на тебе... - Он жадно вздохнул, пополняя исчерпанные запасы кислорода, и продолжил медленнее: - На тебе я привык вымещать своё разочарование и неудовлетворение. Больше мне было не на ком. Я обращался с тобой, как с расходным материалом. Казалось, что если я как следует надавлю на тебя, сломаю, испорчу, то моя собственная боль ненадолго пройдёт. Я конкретно облажался с тобой. Сперва твой слух, теперь эта рана... Мне очень жаль.

От свалившейся горы изречений от Учихи Наруто на несколько секунд впал в ступор, не зная, за что приняться вне очереди. Так много всего и сразу, что голова шла кругом. Но поразмыслив, парнишка пришел к выводу, что у него, к сожалению, нет слов, чтоб махом развеять все его тревоги, да и, как показывала практика, слова имели на «приятеля» спорный эффект и не приносили явной пользы. Они меркли пустым звуком в сравнении с вполне ощутимой реальностью. Если бы Узумаки только мог разрешить всё щелчком пальцев, он бы непременно так и поступил, а пока единственное, на что он был в силах повлиять конкретно сейчас, это завершение их последнего конфликта:

- Да и хер с этим. Я тоже не сахар. Что было, то было, так что забей. - всей своей интонацией он показывал, что не таит за душой обиды. - К тому же за свои слова ты ответил, когда схлопотал по мордасам от меня. Ты извини уж, что ударил.

- Заслужил. И ты уже извинялся.

- У тебя после этого как там всё в черепушке? Порядок? - озабоченно поинтересовался блондин, и проснувшаяся вина заворочалась в нём холодным, скользким дождевым червём.

Мимика Учихи мало-помалу унималась, морщинки на фарфоровой коже разглаживались, а чёрные глаза наполнялись невраждебным хладнокровием.

- Да, - утвердил он, пренебрегая кивком. - Наконец-то всё встало на свои места, - думно пробормотал он, но его двоякий тон миновал омегу, спрятавшись от того.

Рука с рацией расслабленно уложилась на ноги. От тех не поступило сигнала о навалившемся, пусть и ничтожном, но дополнительном весе. По застывшей физиономии «приятеля» просёк, что тот без всплеска погрузился в себя. Омега фыркнул, утратив собеседника. Ничего нового. Наверняка это надолго. Но Узумаки ошибся. И минуты не истекло, как остекленевшие глаза прояснились тусклым блеском. Саске осенило. Он не поделился с блондином кое-чем важным:

- Забыл предупредить. Тебя скоро навестят.

- О как. - паренёк хлопнул ресницами, расплывшись в насмешливой ухмылке. - И чьей же чести я удостоился? Кто придёт-то?

Наивное мальчишество «приятеля» брюнет не разделил, и резонно осадив его:

- Кто-кто. Добрые дядечки в форме.

Уголки губ паренька дрогнули, скривились. Вот тебе и хихоньки да хахоньки. Доулыбался.

- Вот бля... - омега подозревал, на каких основаниях «полицаи» придут в гости. - Пиздец мне. Ну и что я им скажу?

«Приятель» не умничал, не занудствовал, не зачитывать ему взахлёб морали.

- То же, что и я. - с невозмутимой готовностью отчеканил Саске.

***

Как и увещевал «друг», к Узумаки нагрянули с визитом спустя день. И немудрено, ведь ножевое ранение у подростков обычно из ниоткуда не появляется. Их было двое: сотрудник по уголовному розыску и... Наруто вздохнул при виде знакомого лица сотрудника ПДН. Один - матёрый коренастый мужик, и к нему претензий не было, а другой же - приземистый бочонок с наетым брюхом. Разве у них там не сдаются всякие нормативы? Служители закона... Парнишка чуть ли не прыснул от такого контраста, но совладал с собой, сглотнув задиристый смешок. Ему было важно сохранить серьёзное лицо, чтоб по глупости не спалиться и не получить в награду за учинённую драку обязательные работы, и то, это при максимально благоприятном исходе. Ладони у паренька предательски вспотели. Того глядишь, полицаи разнюхали чего, пока он бездельно валялся на койке. А если ему припишут умышленное причинение тяжкого вреда здоровью того ушлепка? Вот тогда будет полная жопа. Он же не хило отмутузил того долговязого.

«Черт, как бы не помер», - некстати проскользнула тревожная мысля.

Узумаки устроили натуральный допрос, а благодаря его скандальной славе, тип из ПДН с ним не нянчился. В наглую врать было заведомо проигрышной стратегией, ибо ссадины на кулаках перекрикнули бы любую ложь. То, что драка состоялась, и Узумаки, будучи ее участником, нещадно кого-то избивал, ему было не скрыть от проницательного и пытливого взгляда сотрудника ПДН - того, что покрепче. Поэтому Наруто... нет, не рассказал правду. Только какую-то ее часть - легенду, нафантазированную Учихой, которую он ранее поведал как родне, так и навестившей их дом полиции. Ну а что? Жизнь легко не проживёшь, коль ее не наебёшь. Саске выступал в качестве единственного свидетеля, обладавшего какой-никакой информацией, ибо блондин приперся ночью к нему в спальню и до отключки успел обмолвиться лишь с ним. Наруто повторил его байку, разве что слегка дополнил свою версию. Мол, так и так, пошел искать книгу в подарок немощному приятелю, однако загулялся до темноты и нарвался на группу лиц не высших кругов, а по-нашему гопников. Те попробовали его прижать в переулке, и он, соответственно, дал отпор, и все - чистейшая самооборона, повезло, что жив остался. Лиц в темноте и суматохе он не запомнил, и куда его уволокли нападавшие, конечно же, тоже.

Бублик, так паренёк окрестил толстопузого, что-то записывал в своей планшетке, периодически мыкая и кивая. А тот из ПДН, что осыпал юношу вопросами, на Узумаки смотрел искоса и с подозрением. Было видно, что в его показаниях мужчина в форме сомневался. Блондину уже доводилось встречаться с ним. Полицейский располагал сведениями о нём, в том числе о постановлении молодого на учёт. Его семья уже подвергалась проверке, но критических нарушений опека не выявила. Финансовое положение в норме, условия проживания тоже, мать и отец за употреблением алкоголя и наркотических веществ замечены не были. Нормальная семья. Придраться было бы не к чему, если б не шумные сыновние выходки. Вандализм, хулиганство, частые драки и регулярный пропуск школьных занятий. Социальный педагог отмечал у подростка хамское поведение и вспышки неконтролируемой агрессии. Упоминал также садистские наклонности и отсутствие чувства вины. Паренька направляли к детскому психологу, но результат нулевой. Мозгоправ был послан юношей далеко и надолго. С осени этого года ситуация пошла на улучшение. Особых инцидентов с Узумаки не было, пропуски юноша отрабатывал, потасовок не организовывал. Эдакая поведенческая ремиссия. И тут на тебе - возможный рецидив. Сотрудник ПДН с хитрой суровостью уточнил, не сам ли Наруто устроил потасовку, на что тот попробовал отшутиться, что в завязке. Мент не оценил. Но откопать что-либо противоречащее показаниям парнишки сотрудникам полиции не удалось. Никаких заявлений, гипотетически относящихся к данному случаю, в участок не поступило, и предъявить Узумаки было не за что. По итогу передряги он вышел сухим из воды, если упустить из виду продырявленный бок.

***

Наруто мучительно считал часы до выписки. Ему до тошноты надоели унылые одноцветные стены, узкая больничная койка, прилипающее к тарелке монолитное хрючево, которое тут зовётся едой, и докучливые докторишки, лезущие к его швам, с их вездесущими запретами. Бегать нельзя, шуметь нельзя, прыгать нельзя, то нельзя, это нельзя. В тюрьме и то, наверное, правил меньше. Ясно, отчего Дураске как оглашенный рвался отсюда. Сейчас Узумаки не смел его за это судить. Он бы драпанул через окно, но на нём красовалась решётка. Ну точно камера для заключённого. Рискнуть выломать? Не, грохот его обнародует...

Наруто бы совсем помер от скуки, если бы не «приятель». Учиха навещал его, пускай и не каждый день, а при возможности кого-нибудь из старших приехать с ним. Узумаки пялился на него с прищуром, по наитию ища во внезапной отзывчивости и лояльности «не чужого» подлянку. Однако его недоумение не отменило того, что к хорошему быстро привыкаешь, и на третье появление альфы парнишка отреагировал непринуждённо, словно их соперничества никогда не существовало. Между ними воцарился штиль: сначала чуждый, но с каждым контактом всё увереннее внедряясь в их обыденность.

Из-за состояния здоровья свидания их не занимали более полутора часов, и всё это время они занимали разговорами. Точнее, Учиха слушал, а болтал преимущественно блондин. Как же иначе? Для разнообразия Дураске брал с собой книги. Попеременное чтение вернулось в их досуг, но и про увлечение Узумаки парень не забыл. Он не поленился прихватить «приятельский» скетчбук с несколькими карандашами. Игрушечную рацию до выписки отдавать Саске отказался. Игнорируя глупое самоощущение, он нарочито вещал новости извне и не прекращал делать это после того, как Узумаки было позволено передвигаться по палате. Вкупе всё это скрашивало понурые будни, и их девяносто минут пролетали девятью секундами.

На поправку Наруто шёл в положительном темпе. Бодрый, без осложнений и до ужаса энергичный - не было смысла мариновать его в палате. Нитки в швах саморассасывающиеся, с обработкой и сам справится, а коли нет, то родители помогут. За день до долгожданного освобождения на волю Учиха привёз кое-что поистине диковинное для него же. Ладно ещё чтиво или альбом, но... Узумаки озадаченно вылупился на конфету в своей ладони, всученную ему «не чужим». Была и вторая, такая же, но её брюнет оставил себе. Вот и подвох? Паренёк насупился. А чёрт его разберёт, что Дураске туда подсунул. Соль? Перец? Чеснок? Или он облизнул шоколадную глазурь, а затем аккуратно завернул обратно в фантик? В детстве так и было... И почему их две?

- Тебя ж от сладкого воротит. - исподлобья подметил Наруто, наблюдая, как альфа потянул за уголки упаковки, дабы открыть шоколадный брусок.

- Замолчи и ешь. - бесстрастно ответил тот, на что блондин настойчиво предложил:

- Поменяемся?

Саске одарил его многозначительным взглядом, будто спрашивая: «Ты идиот?».

- Они одинаковые.

- Знаю, но я хочу именно твою.

Узумаки неотступно вознамерился обезопасить себя от коварной гадости. Это ж как я с ядом - покушатель не будет пить из кубка со смертельным токсином. Но, вопреки ожиданиям, Учиха и бровью не повел:

- Да пожалуйста, - хмыкнул он, поменявшись сладостью. - Не отравись.

Блондин, передразнивая, показал ему язык. Пока он скептично буравил угощение взглядом, Учиха снял упаковку и с промедлением надкусил. Он этого не показал, но его чуть было не передёрнуло, и ни перец, ни соль, ни чеснок тут были ни при чём. Слишком сладко. Сахарная приторность противно обволокла горло, и альфа пожалел, что не подготовил заранее стакан воды. Отвратительный вкус хотелось смыть с языка. При втором укусе Саске запихнул конфету в рот до конца, чтоб поскорее прожевать и проглотить мерзкую субстанцию.

Узумаки сие зрелище повеселило. У «приятеля» сто пудово мурашки табуном пробежались по спине. Следуя его примеру, паренёк принялся за свой батончик. И вовсе ничего ужасного. Нормальный шоколад с карамелью и орешками. Чего тут корчиться?

- Ну и что это за акция такая? - с забытыми щеками смазано выговорил омега, сочтя, что было бы неплохо получить объяснения.

Побледневший Дураске с натугой протолкнул сладкую бурду в пищевод, не стерпел и поежился.

- Может, я полюбил сладкое?

- Оно и видно. Да я скорее в макаронного монстра поверю, да и...

- Я не против. - бесконтекстно вкинул Учиха.

- Что? - не выкупил Наруто. - Не против чего?

- Я принимаю твою дружбу.

***