Ливень

Развалившись звёздочкой на ковре, Узумаки буравил взглядом потолок, пока Учиха, погружённый в замысловатый сюжет детектива, перелистывал страницу за страницей. Ему-то хорошо: он с детства не фанат прогулок. А вот Наруто от круглосуточного сидения в спальне становилось дурно. Его резерв домоседства израсходовался за последние месяцы. Стены давили. Ломящая кости усталость от безделья морила и одолевала. Пропадало всякое желание заняться чем-либо. Вязкая апатия плескалась в теле и мыслях, и бонусом к этому вдохновение сказало «До свидания!». Оттого-то блокнот валялся поодаль. Вид улицы за окном ничуточки не облегчал ситуацию, а, напротив, насмешливо дразнил. Блондин был на грани заскулить, подобно щенку, цепью прикованному к покосившейся будке метр на метр. Вылазок от дома до школы и обратно критически не хватало. Домашние тренировки с гантелями сбавляли градус напряжения, но и этого мало. Омега привык быть в движении: бегать по лентам улиц, лазать по стройкам и брошенным зданиям, драться с таким же хулиганьём в тускло освящённых переулках. К свежему воздуху привык, в конце концов! Плевать на гололёд, на холод и отсутствие снега — хотелось пройтись часок-другой, а лучше три и больше.

Но идти без Учихи... Такой вариант не катит. Как без него? Никак. Его нельзя бросать.

— Слышь, Саске?

Тот промычал, давая понять, что услышал, но лишь краем уха.

— Айда погуляем? — само слово «гулять» ликующе будоражит разум Наруто, переполняя задором. Он дёрнулся вперёд, как при упражнении на качание пресса. Уселся.

— Я уже говорил: мне снаружи не место, — нисколько не заинтересованно пробормотал Саске. Его не волновало, что его мир размером с комнату. Он не прочь вечность проторчать здесь, словно рыбка в аквариуме.

Но у Нару иные планы. Многократные уговоры не повлияли на затворника, что ж… Пора применить козырь в рукаве. Терпеть более невмоготу.

— Что ж, ты прав...

Подозрительное коварство в его голосе вынуждает Учиха отвлечься от книги и взглянуть на «друга». Что-то тут нечисто… Он узнавал эту уверенную хитрую интонацию, предвкушающую гарантированную победу.

— Тебе там нечего делать. А зачем, когда есть я? — на лице Наруто лисья ухмылка. Его ладонь заныривает в карман-кенгуру и вскоре показывается вновь с маленькой рацией. Неотъемлемый атрибут. Батарейки, вероятно, надобно б сменить, но Учиха-то не в курсе. И славно. — Незачем смотреть, что да как, ведь я всё в подробностях опишу тебе.

Саске отвращённо шарахнулся, с прищуром и оскалом уставившись на говорливую игрушку. Целая, не сломалась, зараза. У него на эту дрянь едва ли не условный рефлекс выработался.

— Подлый шантаж.

— Да, я мерзавец. Не могу себе противостоять. Но мне жуть как стыдно. Честно! — саркастичный смешок Узумаки доносится вместе с осознаем скудности выбора. Парня загнали в угол. Он строптиво морщит нос, нехотя признавая фиаско сквозь гордыню и порывы возразить.

Спустя минуту тишины он угрюмо выдаёт:

— Не дальше двора.

Успех! Парнишка сайгаком подскочил с пола. Учиха скептически глазел на его метания туда-сюда по комнате, не разделяя восторга.

— С чего начать, с чего начать… — тараторил Узумаки, озираясь по сторонам.

Казалось, что ещё больше топтаний в пределах ковра — и на пушистом ворсе образуется залысина. Как ошпаренный, омега подлетел к шифоньеру, раззявив створки того нараспашку. Затем он заворошил по полкам, тормоша сложенные стопки футболок, штанов и прочего шмотья, оставляя те в беспорядке. Он искал что-нибудь подходящее для мерзлявого Учихи. Если тот продрогнет, еле высунув нос за порог, план с прогулкой накроется медным тазом, и будет полное обломисимо. Не комильфо. К тому же Саске уже не блещет стальным здоровьем, а посему и простуда рискованна. Случись чего, ни он, ни его семья «спасибо» Наруто не скажут. Осторожность не повредит. Главное правило — не сделай хуже. Нельзя, чтобы вылазка сорвалась. Чтобы Учиха вновь вышел «в свет», всё должно пройти гладко, без происшествий.

Отрытые в куче вещей свитер и рубашка были кинуты по направлению к кровати, метко угодив в парня. За ними двоица шерстяных носков и утепленные джинсы.

— Снаряжайся, я ща!.. — ухватив кресло, Наруто так быстро свинтил из комнаты задним ходом, что Саске не успел и фыркнуть, скривившись от недовольства тем, что кто-то бросался в него одеждой.

Валяющийся на матрасе Курама лениво зевнул. Его волнения хозяина тоже не воодушевляли: неохота срываться с нагретого лежбища, да и идти куда-то.

Спешащими шажками блондин достиг угловатой лестницы. Кресло навскидку килограмм пятнадцать или двадцать — посильная ноша для него. Хотя, будь оно неотрывной от земли махиной весом под тонну, окрылённого Узумаки это не остановило бы. Нутро отрадно трепетало, готовясь вновь ощутить асфальт под подошвой, почувствовать холодящие затылок прикосновения ветра, услышать шум проезжающих мимо машин и хор-болтовню прохожих.

Глядя через левое плечо, Наруто пятился, приподнимая «каталку» за подлокотники. Из-за неудобного хвата пара передних колёсиков задевала край ступенек, постукивая. Достигнув первого этажа, Узумаки энергично выдохнул, расслабляя плечи, и легонько пнул кресло к прихожей. Далее, не обуваясь, он выскочил на улицу и спустил то с крыльца. После вернулся к лестнице. Дверь оставил приоткрытой, подперев кроссовком.

— Так-с, за Дураске, — шёпотом парнишка озвучил свои дальнейшие действия.

Стоило ладони лечь на перила, как сбоку раздалось:

— Наруто?.. — привлечённая грохотанием Микото растерянно смотрела на него, перебирая пальцами кухонное полотенце. — Родной, что происходит?..

Точно… он не предупредил её о своих планах.

— Тётушка, можно мне украсть вашего сына? — сей вопрос удвоил недоумение в глазах женщины. — По улице прогуляемся и вернёмся, — пояснил Наруто.

Микото относилась к сыну с излишней, по его мнению, бережностью и могла не отпустить… Видя нарастающее сомнение на её лице, блондин решил действовать опережающе:

— Пожалуйста!.. Саске тепло оденется, и вообще, он ведь поокреп с того момента, как перестал отказываться от еды, так что ничего не случится. Обещаю! Ему полезно побывать на воздухе. Ну пожалуйста… — складывая руки в молитвенном жесте, попрошайнически проскулил он.

Просящая рожица устремлена на хозяйку дома. Та всё ещё колебалась: неуверенность трепыхалась на поджатых потресканных губах, подрагивала по тонкой коже у выемки шеи и стискивала мелодичный голосок в лёгких.

— Тётушка, — тише, без пылкости продолжил Узумаки, желая донести до нее:— жалость убивает человека… Всё будет хорошо. Поверьте в сына. Ему очень важно, чтобы вы поверили в него. Пожалуйста, разрешите.

Тягучая тишина в ожидании. Похолодевшие женские ладони дрожат, медленно тянутся к разгорячённым юношеским. Мягко сжимают. И вот уже их обладатель в смутном неловком ступоре. Пряча взгляд, Микото вяло кивает, признавая правоту парнишки. Тот понял её без слов: она вверила ему ценнейшее свое сокровище. Пускай боязливо и нетвёрдо, но полагаясь на него. Узумаки кивает в ответ, тоже безмолвно. Он отстраняется, улыбнувшись тётушке. Огонёк в груди разгорается сильнее, заводя моторчик. В несколько прыжков и цепляний за перила Наруто возвращается на второй этаж.

— Ну, ты при параде? — он заскользнул в спальню, едва не врезавшись в дверной косяк: носки по ламинату — всё равно что коньки по льду.

Наушники подбираются омегой со стола и невзначай вешаются на шею.

Учиха, просунув моську через вязаную горловину свитера, придирчиво поправил воротник, дабы тот идеально лёг. В отличие от Узумаки он никуда не торопился. От него веяло въедчивым безразличием и ненавязчиво чем-то ещё, мрачным и злым. К его кровати неумолимо приближался парнишка, и по мере это под рёбрами неприятно начинало щекотать, тревожно и бастующе. По венам растеклось противное ощущение беззащитности, но при том ни грамма страха. Мысли трезвонили: «Откажись! Не позволь!». Бурляще так, по-чужому. Однако недолго. Накатившее равнодушие утопило в себе долю эмоций, в том числе и нежелание. Сопротивление растворилось, но осадок остался:

— Отец на работе. Как спускать собрался, дурень? — ядовито произнёс Саске. — Рухнули твои планы.

— Раз нарядился, то погнали, — Узумаки пропустил сказанное мимо ушей, усаживаясь на корты затылком к «другу», предлагая тому забраться к нему на спину. Учиха нахмурился.

— Шутишь? Ни за что, — поняв намёк, буркнул он.

— Выбирай, — самоуверенно усмехнулся Наруто, — либо так, либо как девчонку понесу, на ручках.

Соблазнённый улицей Наруто ради неё был горазд море переплыть! Пропасть перепрыгнуть! Коли припрёт, он «не чужого» вместе с койкой снесёт в коридор.

Не миновать… Брюнет досадно ощерился. Руки нерадиво обвивают шею парнишки.

— Катись к чертям собачьим, Узумаки… — грудью ложась на того, проворчал Учиха.

— Обязательно, — паренёк, вставая, завёл руки под его колени, по-возможности выровнялся и потелепал к лестнице твёрдой, хоть и малость перевалистой походкой. Узумаки был выносливым, так что груз в лице Учихи ему не шибко мешал.

Надёжнее подхватив того, чтоб не сползал, Наруто побрёл по лестнице. Когда они достигли ступенек, блондин без опаски ступил на них: ритмично и чётко, по шагу на каждую. Но при спуске двигался Узумаки резковато, к тому же на него давил дополнительный вес. Из-за этого Саске мерещилось, что он на секунду или две срывается в бездну. Незаметно для себя, он прижался к спине блондина плотнее. Его тело норовило предательски вздрогнуть при каждом дёрге вниз.

— Уронишь — убью.

— Тётушка тебя опередит, — ответил паренёк, но… — Погоди. Недооцениваешь мои силы? — скорее шутливо спросил он.

Озорная нотка в его голосе Саске абсолютно не понравилась. Узумаки вдруг остановился перед последним дуэтом ступенек. Его хитрая только больше встревожила парня, явно давая понять, что Наруто задумал что-то:

— Эй, зырь чё!.. — воскликнув это, он оттолкнулся и рванул, сродни необузданному рысаку.

Размашистый прыжок растянул мгновение свободного полёта, и то показалось Учихе, чье дыхание замерло, вечностью. Его ладони инстинктивно впились в оранжевую кофту. Шлепок-удар о пол, качка туда-сюда при приземлении с полусогнутыми ногами, и они вновь на земле. Повело в бок, но Узумаки удалось сохранить равновесие и выпрямиться.

— Испугался? Зассал, признай! — с задором произнёс он.

— Придурок! — гаркнул парень. — А если бы мы свалились?!

— Ну, не свалились же, — Наруто знал свою физическую форму и не сомневался в ней ни на секунду. Но в отместку за опрометчивую шалость его щипающе потянули за уши. — Ауч! Да ты чего?! Пусти, блин! Или бегом до коридора? — припугнул он.

— Нет!..

___________

— Шапка, шарф, перчатки, пуховик… — протараторил Узумаки, попутно пасуя перечисленное Учихе, предварительно устроив того на встроенной в шкаф банкетке. — Ботинок один-с… ботинок два-с… — с обувкой блонлин решил подсобить, дабы сидящий не изворачивался в три погибели. К тому же так и шустрее будет. Не задумываясь он приопустился на колено, как при завязывании шнурков.

— Замуж зовёшь? — не упуская момента, прокомментировал Саске.

— Обхохочешься. Рот закрыл и одевайся.

Узумаки по полной программе обмундировал мерзлявого. Сам же был в спортивном костюме, что тянул максимум на позднюю весну или раннюю осень, и в куртке не по сезону. Из года в год он противился перспективе носить уйму слоёв одёжки. На этой почве частенько вспыхивали ссоры с родителями, а в особенности с матерью. По словам той, «зад не в тепле — считай, что нагишом!». Но не тепло было у Узумаки в приоритете. Манёвренность — вот что главное. Любое стеснение мешается и в драках, и в проникновении на запрещённые территории. Сложно залазить, замахиваться, убегать — да вообще всё, будучи похожим на кочан капусты. А мёрзнуть… Он постоянно в движении, поэтому ему не очень холодно. Либо действительно так, либо это аргумент для рассерженной матушки.

— И без шапки? — подмечает Саске, хотя не то чтобы ему есть до это дело. Но снаружи достаточно ветрено, о чём свидетельствовали характерные завывания и пляски веток деревьев за окном. В такую погоду люди обычно основательно утепляются.

— Не, — отмахивается Наруто, — я в ней на лоха похож, — озвучив, до него дошло, насколько неуместно сиё прозвучало при условии, что головной убор на Учиху он таки напялил. — Не на тебя, а… короче, ты понял, — коряво, но исправился парнишка.

Опробованным способом Узумаки доставил «друга» на улицу, плечом задевая приоткрытую дверь, захлопнуться которой не позволил ранее подставленный кроссовок. Прохлада растрёпывала чёрные пряди. Морозная сырость. Дорожная пыль. Машинные выхлопы. Брюнет отвык от запахов извне. Яркость слепит. На выдохах вздымаются полупрозрачные облака пара. Подойдя впритык к креслу, Узумаки развернулся на сто восемьдесят градусов, как при команде «кругом!». Он шмыгнул наземь и отпустил податливые конечности. Те по-тряпичному обвисли, опираясь подошвой ботинок о тротуарную плитку. Учиха, в свою очередь, поймал «каталку» за подлокотники, чтоб не отъехала, подтянулся и уселся, ворочаясь.

— Счастлив? — полагая, что теперь прилипала отстанет с предложениями прогуляться, спросил он. Но тот двояко повёл плечами.

Лукаво лыбится, зараза… Обхватив ручки кресла, Нуруто заколесил к калитке. Осознав маршрут, Учиха резво вжался в спинку. Складывалось впечатление, что его не за ограду вели, а к краю скалы.

— Эй!.. Не дальше двора! — то ли опешенно, то ли испуганно напомнил он.

— Разве я соглашался с твоим условием? Неа.

— Твои действия подразумевали согласие по умолчанию!.. — отчаянно противился парень.

— Да??? — саркастично и донельзя довольно вопросил Узумаки. — Не знал. Предупреждать надо, — тормозить он не планировал… — Чё ты очкуешь-то?

— …Там люди, — после короткого затишья отрешённо пробормотал Учиха.

— Люди, — цыкнув, повторил омега, — хер на блюде. Буква «Ю» на них! Ты же Учиха! С каких пор тебя заботит чужое мнение?

Тот промолчал. Многие соседи знали его еще ребёнком. У него была репутация, как примерного сына, отличника, да в общем альфа без изъяна, которого, как все думали, по жизни ждал успех. Симпатичный, талантливый парень с амбициями. Был. Теперь это все рассыпалось в пыль… Когда-то пример для подражания — сейчас же жалкий калека , полагающийся на помощь даже в элементарных вещах. Его жизнь рухнула. Самостоятельно себя он не обслужит, а кому нужен обуза, тянущий на дно? Родителям разве что, потому что он их сын, потому что совесть не позволит бросить. Но, судя по отчуждённости отца, и тут брешь. А когда не станет матери, брата, что потом?.. Куда? Фантазии о будущем, в котором ему суждено гнить, невыносимо давили на лоб безнадёгой, густой и горькой. Всё и вся становилось ненавистно. Спрятаться бы от боли, от стыда, от страхов, от отвращения — спрятаться от всего мира в запертой спальне, задёрнув шторы и исчезнув. По ночам Саске прокручивал тот злосчастный день, размышляя. Водитель такси, молодая пара с шестилетним ребёнком… и он — единственный «уцелевший» в той поганой аварии. Вопреки словам родни и врачей, это не везение. Это проклятье.

Узумаки застыл, анализируя молчание Учихи. Затем он стремительно обошёл кресло и с несвойственной себе серьёзностью уставился на брюнета.

— Плевать вообще, слышишь? Тебе не должно быть стыдно, — но Наруто со своей перспективы говорить о таком было проще. В конце-концов он привык действовать независимо от общества, правда, чаще это выражалось в негативном девиантном поведении. — Я б гордился собой. Ты, блин, выжил!

— Какой ценой? — хмуро спросил Учиха в ответ. — Ценой полноценной жизни? Нормального будущего? Тем, что я выжил, я лишь больше потерял. Теперь я грузом повешан на шеи родителей, как несамостоятельный полуовощ. О какой гордости ты говоришь?

— Что нас не убивает, то делает нас сильнее, — упрямо заявил Наруто.

Но брюнет отнюдь не чувствовал себя сильнее. Все было совершенно наоборот.

— Или ломает, — сказал он в противовес.

Наруто тяжело вздохнул от его безнадёги. Саске изменился, и сей факт принимался парнишкой с внутренним протестном и желанием вернуть того Учиху, которого он знал.

Еще мальчишками они состязались за внимание старших, будь то соседи, воспитатели или родители других ребят. Кто как умеет. Кто в чём хорош. И тут загвоздка: Учиха, у которого получалось всё, за что ни возьмётся, с лёгкостью затмевал Узумаки. Он превосходил и в обыкновенных забавах, по типу догонялок или пряток, и в обучаемости в саду или школе… Во всём. Он быстрее понимал, качественнее запоминал, красивее писал, безошибочно считал… Блондину он иногда напоминал робота, информация в котором усваивается по щелчку пальцев. Скачал надобный файл и, вуаля — навыки приобретены. Наруто же таким похвастаться не мог. Бойкость и неаккуратность — вот его качества-компаньоны. Но чужое внимание привлекается не только гениальностью и хорошими заслугами. Он просёк это, когда ненарочно испачкал гуашью шубку какой-то там соседки, с которой его мать общалась. Он зарисовался, забыл об измазюканных ладонях, которыми и оставлял отпечатки на бумаге, а после — и на меховушке. Ора-то со стороны соседки было! Но зато все взгляды на него. Всё о нем, и ни фразы о Дураске. Мальчонка вошёл во вкус, и наступила эпоха пакостей и безрассудств. Шпана, прогульщик, вандал, а после и ненормальный — всё он. Он, не живущий под покровом чужой тени в миг пакости. С его «титулами» уповать на общественное одобрение бессмысленно и абсурдно. Мир косых взглядов и перешёптываний — его мир. К нему можно привыкнуть. Поначалу неуютно, одиноко, но человек адаптируется к любым условиям. К тому же Наруто сам ступил на эту дорожку, по умолчанию соглашаясь со всеми минусами. Он не смел жаловаться, зная, что во всем виноват сам. То, что у него нет друзей, что у него дурная репутация, что он стоит на учёте - все его рук дела. У него обычная семья, заботливые и понимающие мать с отцом, он не рос в насильственной среде или бедности. Просто он вырос не самым хорошим человеком. Жизнь для него — своеобразный вызов судьбы, и этот вызов он придумал себе сам.

Но Учиха к косым или сочувствующим взглядам не привык. Ему «негативно» выбиваться из социума несвойственно, и для него это было чем-то непостижимым и унизительным. Он всегда старался в чем-то преуспеть, стать лучшим, а нынешнее положение почти что беспомощного инвалида убивало его, если не физически, то морально. Сложно добиться чего-то в жизни, когда ты вынужден полагаться на других. И сложно оставаться таким же уверенным и целеустремлённым, когда ты прикован к креслу. Раньше Саске знал, кто он. Но кто он теперь? И кто он для других?

— Знаешь, всем все равно понравиться нельзя. — начал Узумаки. — Хоть ты ковриком выстелись, найдутся те, для кого ты окажешься недостаточно ровным. Поэтому на то, что и кто там подумает, нужно научиться забивать огромный хер. Угождай только себе, — со скрипом калитка отворилась. — Мы идём, — твердо и бескомпромиссно решил за двоих Наруто.

_____________

Улица. По-осеннему серая, как выцветшая фотография, но манящая раскинутыми тротуарными дорожками.

Энергия приливала, ища высвобождение, и Узумаки не устоял перед ней. Скорый шаг старался угодить искушению пробежаться до иссушающего жжения в лёгких, а потому набирал обороты. Мысли рвались отделиться от тела, отбросив мирские запары. Моторчик в груди стучал громко, кипятя кровь. Приходилось силой удерживать напоминание о каком-никаком благоразумии.

Наруто змейкой юлил меж нерасторопных прохожих. Те крутили пальцем у виска, вопили что-то вслед, ругались, советовали:

— Смотри, куда прёшь! Ненормальный, тьфу ты!

А Узумаки на это вскользь бросал не шибко искреннее:

— Простите!

Справедливости ради, Учихе при таком темпе правда было по барабану на мнение «пешеходов». Его заботило только то, как бы не въехать в кого-нибудь из них.

— Сбрендивший, уймись!

— Плестись кое-как — скука и издевательство! Тебя самого-то не тошнит от всех этих «нежностей»?

И… молчание. Попал в самое яблочко. Наруто действовал неправильно и неаккуратно, и такое обращение с Учихой не вызвало бы одобрения у врачей, но... Саске подкупал столь безрассудный факт того, что его не боятся «разбить». Когда придурочный Узумаки обращался с ним, как с обыкновенным человеком, а не фарфоровым инвалидом, возражения меркли сами собой.

Дома, фонарные столбы, лысые декоративные кустарники, рекламный стенд с оборванными бумажками-объявлениями, парковка — всё проносится мимо. Песок хрустел под колёсами. Алеющий светофор, и «каталка» замедляется, а после тормозит окончательно. Саске с долей облегчения выдыхает. Он, а вернее, управленец-лихач, никого не сбил, ни во что не врезался и не слетел с бордюра. Руки крепче обхватывают подлокотники, и короткая передышка прерывается загоранием зелёной лампочки.

На очередном повороте ждало внезапное торможение, так что брюнет по инерции накренился, а после откинулся на спинку кресла.

— Я тебе не телега с кирпичами! — возмутился он, оглядываясь на Узумаки. Ему стоило напоминать о том, что какая-никакая осторожность все равно нужна.

Тот проигнорировал, сосредоточив внимание на чём-то, но явно не на Учихе. Уголки губ вытягиваются в задорную ухмылку. Взгляд возбуждённо блестит, словно у щенка, заприметившего мячик или лакомство. Саске направляет взор туда же, куда и блондин. Полоса ледяной корки простиралась через полпереулка, переливаясь на солнце, так и просясь, чтоб её заметили и использовали. Ох, манна небесная, ещё и горка на спуск! Сказка для ребятни. Ледянку под зад — и с ветерком! Пока солью не сгубили — грех упускать!

— … У-узумаки, нет.

Но Наруто было не переубедить. Попятившись, он заворожённо проурчал:

— Узумаки, да, — и метнулся вперёд.

Прильнув к «каталке», он для подстраховки крест-накрест обхватил сидящего в подобии объятия. Гладкая подошва весенних кроссовок на ура скользила по мёрзлому настилу. Ширина того позволяла аккурат пролегать меж колес, а уклон придавал форы, так что парни со свистом пронеслись метров десять, а то и пятнадцать. Значительно сбавив ход, Узумаки плавно подтолкнул рукоятки с прорезиненными чёрными кончиками, оборачивая «друга» лицом к себе. Красноватые следы от мороза на щеках и кончике носа цвели по бледной коже, и с ними Учиха был не таким болезненным. Его грудная клетка под пуховиком то вздыбливалась, то сдувалась, вытесняя клубки пара через приоткрытую щёлку рта. Взъерошенная чёлка. Блики на чёрной, не заволоченной пеленой радужке. Румянец. Наруто знал, что Учихе, порядком належавшемуся на койке, понравилось, но ослиное упрямство и эго не дадут этого признать. И всё ж, паренёк был рад, что не оставил Дураске киснуть дома. Его компания привычная и неотъемлемая. Так роднее, что ли.

На малой скорости Узумаки отпустил кресло, и то отъехало в сторону, упёршись колесами в низенькую оградку бывшей клумбы. Блондин же приготовился перемахнуть со льда на устойчивую поверхность, но:

— Уй! — подстать себе, поскользнулся, приземлившись на копчик.

Не по сезону беспротекторная подошва «впивалась в почву» хлипко. В неудивлённых глазах Учихи читалось: «Развлёкся?». Ушибившийся парнишка неловко посмеялся, потирая затылок, а потом с задором произнёс:

— А клёво было! Сидя наверняка вообще отпад! Почти американские горки! Махнёмся, а?

— Придурок? — беззлобно хмыкнул Учиха

— Ладно-ладно.

Осенний ветер продувал ветровку, и без активности кожа под ней невольно прерывалась мурашками. Противясь неприятному ощущению, Наруто бодро выполз со льда, поднялся и отряхнулся. Обхватив рукоятки кресла, он взял курс дальше, ближе к городу. Одно-двухэтажные дома редели, и за ними, в тумане, росли высотки. Мерцали вывески. По утолщающейся дороге всё чаще проносились машины. Звуки трения шин о бетон и рёвы двигателей заставляли Саске машинально потирал локоть в том месте, где под толщей тканей таился шрам от стеклянного осколка. Нестрашно, но неуютно на душе. Учиха в роли подконтрольного ведомого заёрзал. Где город, там и толпы народа.

— И куда ты?

— А ты не догадался?

Конечно, Наруто мог пошататься по пустым закоулкам, а то и вовсе не покидать двора, но что толку? Ему не в кайф, и Дураске побег от социума на пользу не пойдёт. Учиха устроился в зоне комфорта, но, к его сожалению, ради результата её придется покинуть.

Им обоим тут знакома каждая улочка, и навигатор ни к чему. Парень повертел головой, дабы сориентироваться. Прижмурился, разглядывая, что впереди: отклоняющаяся влево дорожка, увядший цветник, лавочки, аллея… Несомненно, его везут в парк — ближайшее место наибольшего скопления людей.

— Ты специально… — пробурчал Учиха.

— Клин клином вышибают. Я б и дальше прогулялся, но тётушка встревожится, да и ты продрогнешь. На сегодня обойдёмся малым.

— На сегодня?..

— Поехали!

___________

Неработающий фонтан на площади, что располагалась посреди парка, напоминал большущую поилку для птиц. Впрочем, сейчас он лишь на то и горазд. Серовато, тускловато, не как летом, но люд расхаживал. Говорливые пуховички шныряли там и тут, а на отсыревшие лавочки усаживаться рисковали единицы. Старушки с палками для скандинавской ходьбы бродили по узорчатым тропинкам. Разношёрстнее была молодёжь: кто телефонный зомбяк, кто с поводочной собачонкой, кто в банде сверстников с колонкой и алюминиевыми банками то ли от энергетиков, то ли от пива. Воркующие парочки фотографировались, стояли в очереди у магазинчиков, обжимались, грея друг дружку. Группка из детей лет трёх-четырёх в резиновых сапожках плюхала по не до конца замёрзшим лужам, радуясь хрусту тонкого льда, брызгам и ряби под ногами. Наруто с удовольствием присоединился бы к ним, невзирая на неприемлемый для такого возраст, но обувка промокнет, а ему ещё пешком телепать, дабы воротить Учиху домой. К слову, его он вывел ровнёхонько в центр зоны отдыха, где и находился поилка-фонтан.

Саске вжал голову в плечи, пряча нижнюю часть лица за дутым воротником пуховика. Ни быть опознанным знакомыми, ни вступать с кем-либо из них в контакт ему одинаково не хотелось. Здесь, в окружении суетливых прохожих, он чувствовал себя не в своей тарелке. Отстающий. Неспособный. Чужие твёрдые шаги, беспечный смех накаляли злеющую остроту под рёбрами. Затылок кольнуло несправедливостью. Почему именно он? Почему именно с ним? Столько зевак — выбирай кого хочешь. Почему?.. Внутри густела бессильная злость. Сбежать бы, да никак…

Заметив неуверенность в поведении «приятеля», Узумаки хлопнул того по предплечью. В его понимании, данный жест по-братски подбадривающий, мол, хвост пистолетом, друже! Судя по ответному недовольству в глазах и скривившейся полоске губ, переборщил… Ну да ладно, не хрустальный.

Саске поёжился. Подрагивающее дыхание и непроизвольные дёрги кистей выдавали мерзлявость.

— Час расхаживаем. Надо бы тебе чего-нибудь согревающего надыбать…

Бегло осмотревшись, Наруто приметил ларёк со съестной всячиной. Сладости... Заманчиво, но не то. Не годится. А вот горячий напиток — иной разговор! На удачу, в кармане завалялась мятая купюра в сто рублей, о которой и думать забыли.

— Я за кофе. Ты со мной или тут будешь?

— Сходишь, не маленький, — фыркнул Учиха. — Не заблудись.

Вредина. Наруто вздохнул, уже принимая едкость того как должное.

— А тебя не сопрут? Хотя кому ты сдался… Кресло разве что могут. Ты это, зови, если что! — прокричал он на бегу к очереди, избегая ледяных участков на плитке.

— Дурак, — вполголоса фыркнул Саске. Он уставше облокотился о спинку кресла, прикрыв глаза. Пожалуй, всё не так плохо, как ему представлялось, хотя сидеть становится больновато.

Едва он подумал, что прогулка выдалась приемлемой, как вдруг:

— Учиха? — слух прорезала мерзкая гиенья усмешка с нотками неверия и приятного, такого гаденького удивления.

«Да чтоб тебя…» — пронеслось мысленным бормотанием в голове откликаемого.

Рано он расслабился. Мир, чёрт подери, тесен. Проклиная встречу, Саске, скрипя зубами, повернулся к окликнувшему его Инузука. Потрясающе. Помнится, их последний контакт для второго закончился публичным унижением. Баланс сил с тех пор значительно поменялся и далеко не в пользу Учихи. Теперь он выглядел жалко и потрёпанно. От прежнего него ничего не уцелело, так же как и не сохранилась возможность делать мерзкому приставале отпор. Брюнет был уязвимее, слабее, и любой мог смотреть на него, безвольно сидящего, свысока в прямом и переносном смысле. Понимая это, Киба лыбился всё шире. Ему доставляло удовольствие смотреть на бывшего «обидчика» и ощущать при этом своё превосходство.

— Давненько тебя было не видно. Что, наконец нашел подгузник по размеру?  Ну и как? Не жмёт?

Взгляд Учихи помрачнел. Он стиснул зубы до скрипа. Гнев, стыд и задетая гордость смешались в ураганом вихре, захлестнули единой волной, и парень даже не попытался себя заткнуть:

— А ты померь, и узнаешь.

Тело непроизвольно напряглось, как натянутая струна, и Саске тотчас ощутил отдачу от небрежного движения. В позвоночнике стрельнуло, он кратко сморщился, давя всякий болезненный звук, что был бы так некстати. Перед глазами рассыпались и зарябили мелкие чёрные мушки. Твёрдость мышц плавно, но стремительно перетекала в ватное онемение.

Беспомощная дерзость Учихи подогрела былую обиду, и Инузука без промедлений сократил расстояние.

— На твоем месте я бы!.. — рявкнул было Киба, но его хладно осадили:

— На моём месте…  — брюнет с натугой осклабился, едко выплюнув: — ты бы сдох.

Его радужка угрожающе мигнула алым, слабо и мимолётно, выжимая последние соки из парня. Речь отзывалась болью в висках, контур соперника плясал неугомонный вальс. Учиху покачивало, будто он стоя ехал в общественном транспорте по некачественной извилистой дороге, но он упрямо делал вид, что всё в порядке. Саске лучше, чем кто-либо, осознавал проигрышность своего положения, и единственное, за что он цеплялся, — остатки чувства собственного достоинства. Пусть этот хер Инука его изобьёт, но он не даст себе промолчать.

— Мне не нужны ноги, чтобы перегрызть тебе горло… —хрипло добавил Учиха, старясь удержать Кибу в центре плывущего поля зрения.

«Каталка» вдруг ёкнула и пошатнулась, накреняясь. Саске недоумённо проморгался и глянул вниз: тротуарная плитка под ним треснула, точно крекер. Сквозь образовавшиеся разломы на поверхность, пузырясь и растекаясь, проступила бурая вязкость. Колёса неспешно утопали в ней и, игнорируя усилия ладоней, отказывались крутиться. Не сдвинуться. Люди в парке вели себя неизменно, и школьного приставалу ничего не ввело в ступор. Никто этого не видел…

___________

— Ваш эспрессо без сахара.

— О, благодарствую!

От картонного стаканчика маняще веяло жаром. Ладонь чуть обжигало. Самое то для мерзлявого Дураске. Наруто забирал заказ, когда, обернувшись, наткнулся на силуэт подле «приятеля».

— Чё за тип? — парнишка пригляделся. Блять. — Ах ты ж сукин сын…

Нет, нет, нет, нет! Кто угодно, только не Инузука! Как посмел?! Он и понятия не имеет, сколько Узумаки пришлось терпеть, уговаривать, сдерживаться, прогибаться, чтобы наконец-то выволочь «приятеля» на улицу! И тут это недоразумение приперлось! Подлый крысёныш! Он-то не упустит шанса поглумиться, выкинув все старания Узумаки в мусорку. Учиха сейчас наслушается, а после диалога с Кибой и во двор-то не сунется... Этого не хватало! Возмущение не умещалось в груди. Бездумно отбросив стакан с кофе, Узумаки ринулся к фонтану.

Подначиваемый яростью Наруто хорошенько так разогнался, однако спустя несколько секунд он уже не бежал вовсе, а скользил на всех парах. Предательская беспротекторная обувь! Не имея возможности затормозить, парнишка со всей дури влетел в Инузука, так что тот свалился на задницу, предварительно звонко стукнувшись с Узумаки лоб и лоб. Киба и сообразить ничего не успел. Мыча, он прислонил руку к будущей шишке. Наруто повезло не упасть прям на него.

— Не порть мне малину, сучёныш!!! — выпалил он, не обращая внимания на боль от удара при столкновении.

Стоило громкой подмоге вторгнуться в пространство рядом с Учихой, как вся нереальность происходящего исчезла: нет никаких провалов в тротуарной плитке, и колёса кресла не погружены в мерзкую трясину. Всё пропало на манер миража.

Все еще в непонятках Инузука поднялся на ноги. Расклад для него теперь не столь сладкий. Одно дело — стычка с искалеченным Саске, что физически не окажет сопротивления, а другое… стычка с сумасшедшим Узумаки один на один. Вот это он влип...

— Что он сказал тебе? — редко спросил Наруто у Учихи. Но тут же, не дожидаясь ответа, он перевел тяжелый взгляд на оппонента. — Ты, — протяжно процедил блондин со всем презрением, — мне за испорченную толстовку задолжал, паскуда. Я ещё за тот раз с тобой не поквитался...

Пока Узумаки разминал кулаки, костяшки сплочённо хрустнули, ликуя. Их, заскучавших по мордобою, вновь применят в действии. Плевать на прохожих, и на стариков, и на детей, которые увидят все то, что уже вырисовывала фантазия Узумаки, подстёгивая того поскорее воплотить ее в жизнь. Господи, как же давно он не разбивал кому-нибудь лицо, не слышал звуков удара кулаком о чье-нибудь тело, не видел, как соперник плюётся кровью... От всех этих Учиховских капризов, от домашней унылости и от общего недовольства текущими обстоятельствами в нем скопилось так много не выпущенных эмоций. Злость, разочарование, тоска, сожаление, тревога - все сливалось в единое чувство жестокой ярости. Она дурманила, поглощая всё остальное. Стыд, доброта, благоразумие, сочувствие, совесть — про них Наруто забывал. Всё его существо сосредоточилось на цели. На желании вбить Кибу в землю и не отпускать, а держать и колотить до тех пор, пока тот не отрубится, а может, и дольше...

Саске мысленно чертыхнулся. Этот замерший взгляд Узумаки ему был знаком как нельзя лучше. Плохой знак, значащий, что блондина «переключило».

— Узумаки, это не запустелый переулок. Ты на учёте, одумайся. Тебе не нужны дополнительные проблемы. — строго сказал Учиха, но парнишка в тот момент едва ли его слышал.

Сейчас для него все окружающие люди и звуки были всего-навсего фоном. Голос брюнета звучал для Узумаки глухо, неразборчиво, ибо весь он был сконтактирован абсолютно на другом. Драка - все, что его волновало. Это было сродни одержимому желанию - отдаться агрессии, утонуть в ней и выплеснуть ее. Призывы посторонних к разуму через слова тут редко срабатывали. Раньше Саске лично вмешивался, хватая Узумаки, отдирая его от несчастного соперника и заламывая на земле, чтобы парнишка угомонился. Но сейчас сделать этого он не мог.

— Узумаки! Оставь. — грубо потребовал Учиха, окликнув того.

Видно, как Узумаки корёжило от внутреннего противоречия. Он хотел, страсть как хотел потрепать Кибу по всей тротуарной плитке. Тело парнишки пробирало неудовлетворённой дрожью. С неохотой, переступая через себя, он на несколько секунд отвел взгляд от Инузука.

— Вали нахер отсюда, Киба, пока я тебе пачку не распаковал, — рычаще выдавил он, сдерживая порыв накинуться на оппонента.

Казалось бы - везение. Поджимай хвост и удирай, пока позволяют, но нет же… Киба цыкнул. Неспециально, вырвалось всего-то по тупой хулиганской привычке. Но значения это не имело.

— Идиот… — процедил Саске, проведя ладонью по лицу.

Размашистый удар опрокидывает Инузука обратно на плитку. Тот падает сразу на спину, попутно прикладываясь затылком. Скуля, он мычит и рефлекторно закрывает пятернёй нос и рот. Кровь по каплям окрыляет серую площадку. Кажется, Учиха что-то говорит, но блондин более не слышит. Он его не замечает, как и не замечает взгляды прочих отдыхающих в парке. Киба не успевает оклематься, как его хватают за воротник куртки и приподнимают. Узумаки занёс кулак для следующего удара, но тут чьё-то:

— …Мне холодно, — неожиданно отрезвляет.

Холодно?.. Кому? С кем и зачем он тут? Медленно Наруто начинает вспоминать.

— «Направить жизнь в старое русло», — первоначальная цель всплывает в затуманенной памяти, оказываясь важнее выяснения отношений.

— С... сейчас… — с трудом выговаривает паренёк, приходя в себя. — … сейчас зайдём в помещение.

Так и не ударив второй раз, Наруто разжимает ладонь, отшвыривая от себя Кибу. К тому подбежало несколько прохожих, чтобы помочь, но на это блондину было плевать. Кто-то из людей даже попробовал остановить его, чтобы что-то сказать, но ему было не до этого. Вернувшись к Учихе, он буркнул что-то вроде «Сам напросился», а затем покатил кресло прочь.

________

— Определись уже. В сотый раз тут проходим! — раздражался Саске.

Узумаки всё никак не мог выбрать, где б им пришвартоваться.

— Да блин.

И чего метаться? В любом здании остановился бы, да и всё. И лишь с пятого круга Саске таки догадался, отчего же они по одному и тому же маршруту колесят.

— Туда, — взял инициативу он, указав на недавно открывшуюся кондитерскую.

— Но ты ненавидишь сладкое, — опешил Узумаки.

— Ты же туда хочешь? — скорее утверждающе произнес парень. — Надоел пускать слюни. Пошли.

— У меня было только на кофе.

— Идём, — настойчивее потребовал Учиха, чувствуя, как терпение кончается.

— Я не стану воровать!

— Достал... – уставше вздохнул брюнет, защипывая пальцами переносицу. — Я плачу, дурень, — добавил он, вынимая из внутреннего кармана куртки карту. Она всегда была при нем для непредвиденных ситуаций. Подстраховка никому еще не вредила. — Шибко не наглей.

— Ого!.. Что за акт щедрости? В чём подвох?

— В том, что я передумаю, если мы продолжим стоять на улице.

— Не-не-не! Идём-идём!

_________

Убрав один из стульев, что окружали круглый столик с ножкой-шпилькой, Узумаки разместил заместо него Учиху: того достаточно было подкатить. Приторные запахи карамели, шоколада и ванили знобили в носу, и, честно признать, Саске от них мутило, несмотря на внешнюю невозмутимость. Зато Узумаки светился радостью, когда официантка поставила перед ним блюдце с пирожным.

— Тц, ты как ребёнок. — язвительно прокомментировал Учиха. Игнорируя замечания, Узумаки набил бисквит за щёки. – Если подавишься, откачивать не буду.

Пока Наруто был полностью увлечён пирожным, брюнет не спеша пил крепкий чай, перебивая общую сахарность сего заведения крепким горьковатым вкусом..

— Ох, и хорошо, что с Инузука в итоге не сцепился, а то фиг попали бы сюда! — довольно проговорил паренёк, облизывая столовую вилку.

— Не улыбайся. — пусть и сдержанно, но все же сердито отреагировал Учиха, глядя на «не чужого». – Ты чуть не устроил черт пойми что посреди парка.

— Да что ты занудствуешь... — пробурчал блондин. Он и сам понимал, что поступил необдуманно, но не считал, что его действия на сей раз были категорично неправильными. Мысли - да, но не действия. — Я ж ничего особо не сделал. Ничего страшного от одного удара Кибе не будет. Наоборот, ему даже полезно.

— Я больше не могу отвечать за тебя, как раньше. И останавливать тебя тоже. Включай голову почаще. Она тебе дана не для того, чтобы есть, — Саске презренно посмотрел на пирожное, будто то было в чем-то виновато.

— Да понял я, – проворчал Наруто. Ему не нравилось, когда его отчитывали, но в чем-то «приятель» был прав. — Он успел тебе наговорить какой-нибудь херни?

— Мне плевать.

Узумаки в ответ молча кивнул. На самом деле он ожидал более худших последствий. Но никакой истерики не наблюдалось, а Саске был недоволен разве что его чуть не начавшейся дракой. Значит, все не так уж и плохо.

Прозрачную витрину окропило несколькими каплями. Затем ещё, и ещё. Чуть не подавившись бисквитом, Узумаки оперативно выскочил из-за стола и быстрым движением натянул Учихе шапку так, чтоб та закрыла глаза.

— Э-те-те, не смотреть! — протараторил команду парнишка. — Там запрещёнка.

— Да не трогай ты меня!.. — отмахиваясь, рявкнул Учиха. — Я просто отвернусь!.. Руки убери.

Сняв с себя шапку парень отвел лицо от витрины.

— А, так это снег... Снег пошел!.. — радостно смекнул Наруто, когда вгляделся внимательнее.

Смотреть Саске не стал. Снежинки таяли, когда прилипали и таяли к ветрине, а вид капель с какой-то вероятностью мог спровоцировать приступ.

— Ну-ка, — зашебуршил по карманам Наруто, доставая телефон, — тётушке тебя щёлкну для фотоотчёта.

— Эй, никаких фотографий!..

— Тебе жалко? Не ёрничай! Улыбнись, а хотя не… ты улыбаешься жутко.

***