Ливень

**

— Опа, — вырвалось само собой, когда Узумаки с утреца, если так можно обозвать второй час дня, зашёл в комнату «приятеля».

Обычно Учиха в это время ещё спит и просыпается ближе к трём, что поздновато для бывшего жаворонка. Но, видно, не сегодня. Паренёк застал того в весьма необычной позе. Учиха, лёжа на боку, накрывал голову подушкой, упорно прижимая ту к уху, точно прячась от шумных соседей. Лицо его было видно: рот приоткрыт, кожа бледная-бледная, от нижних век ямками тянулись серо-синие синяки, а в широко распахнутых глазах застыл что ни на есть вселенский ужас. Взгляд, направленный куда-то в дальний угол, занимаемый креслом, не дрогнул, когда на пороге объявился гость. От сей картины блондину аж не по себе стало.

— Чего это ты? — недоумённо насупившись, Наруто посмотрел туда же, куда и Саске, но, разумеется, ничего он такого не увидел.

Со вчерашнего вечера всё осталось неизменным. Создавалось впечатление, что Учиха валяется вот так достаточно долго. Может, и всю ночь.

— Ты хоть спал? — метя на местечко возле кровати, спросил парнишка. Ответа не последовало. — Что, снова играем в молчанку?

Столь скучная перспектива не особо удовлетворяла его, однако выбор невелик. «Друг» опять недееспособный, а занять себя любимого чем-то надо. Уходить Наруто всяко не планировал. Благо с собой имелся блокнот, новенький, незаполненный. Непотёртая обложка, чистые плотные листы, запах нетронутой бумаги — прелесть! Карандашей можно и у «не чужого» натаскать. Вряд ли тот способен возразить. На крайний случай есть дом, до которого рукой подать. Раздобыть на кухне кружку чая и конфет — и красота! Одобрив план, Узумаки приступил к его воплощению.  

________________

Матрас за спиной запружинил, и подзатупившийся грифель замер, уткнувшись кончиком в незаконченный набросок. Учиха очухался. Необязательно оборачиваться, дабы удостовериться. Парень позади медленно приходил в движение, а фантазия Узумаки рисовала странную ассоциацию с мясом, что достали из морозилки и оставили в миске оттаивать. Оно размягчалось так же, как расслабившиеся человеческие мышцы. Брюнет не спешил подавать голос, но дыхание его выровнялось, став громче и живее.  

— Ты не объяснишь мне? — заранее зная ответ, спросил Узумаки. Он угадал: всё та же немота, расшифровывающаяся, как твердое «нет». — Помню, что моё мнение тебе под дых не упёрлось. Но я прямолинейный и разговорчивый, а потому всё равно скажу. Твои заскоки — ненормально. Ты же понимаешь?

— Тебя это не касается, —  еле-еле выдавливая звук из груди, Саске устало привстал, приняв положение полулёжа. Он весь заторможенный, ослабший и растрёпанный, но неизменно колючий. Что ж, бессонница дала ему нехилого леща, но не сломала.

— Я знаю. Повторяешься.

Не то чтобы Нару извёлся переживаниями за упрямого неприятеля. Да, того периодически бывало жаль, но о крепкой привязанности и речи не шло. Мало-мальски что-то да было, но тому виной годы, проведённые вместе. Отсюда росли ноги у «Своих не бросать!». Сложно остаться равнодушным к тому, с кем давно знаком. Но по большей части Дураске — всего лишь узел на шнурках, который необходимо развязать, дабы вернуть жизнь в прежнее русло. Парнишка поставил перед собой цель, а всё остальное, включая стремление найти общий язык и добиться доверия, — средства её достижения. Он не бросает, пускай и не симпатизирует.

— А что если это плохо кончится?

Уголки губ собеседника вяло приподнялись. Глупые наивности «друга» забавляли. Попытки «образумить» и донести свою «правильную истину» — чушь. Учиха и сам в курсе, что происходящее чем-то здоровым не назовёшь.

— А тебе не похер? — с гадкой, похожей на оскал ухмылкой произнёс он. Он сам не видел смысла в том, чтобы цепляться за никчёмное существование. Без разницы, что будет с ним и этим бесполезным телом. На тонущем корабле никому не хочется задерживаться. Смириться не так страшно, как тщетно барахтаться. Но, если так, то чего же он так боялся ночью?..

— Ты идиот, — простодушно вздохнул Узумаки. Нелепой походкой, какой обычно ходят дети, выставляющие руки по сторонам и считающие квадратики плитки под ногами, Узумаки дошагал до шкафа. — Ты же прочитал ту книгу? — скорее утверждающе уточнил он.

На этот вопрос он уже знал ответ, но развести немногословного Саске на разговор было бы кстати. С ним надо сблизиться, а без общения сделать это сложнее.

— Вот всегда так. Ты с детства не любишь просить,  а вот требовать — ещё как. Нас с тобой постоянно бесило то, что мы невольно знаем друг о друге, ну... пожалуй, почти всё. Мы ведь столько делали вместе. Твои озабоченные фанатки разорвали бы меня на части от ревности, если б узнали. Но думаю, в глубине души они все сами понимали, что твой стручок им не светит, — Наруто говорил спокойно и бесстыдно. Его совершенно ничего не смущало, пока собеседник негодующе кривил моську и мечтал его заткнуть. — Но знаешь, что хорошего в том, что я давно знаком с тобой? — пальцы парнишки скользили по краям полки, а взгляд суетливо бегал по названиям на картонных корешках. —  Меня не нужно просить.

Две пары книг, обёрнутых прозрачной плёнкой, выделялись в строю. По буке «В» они шли следующими после трилогии «Вендетта». Блондин любопытствующе наклонился.

— Слушай, а тут запакованные.

— Пропусти, — с сетующим отторжением пробурчал Учиха.

Пожав плечами, Наруто так и поступил, беря соседствующее чтиво.

— Не, а как так, что ты, книжный обожатель, и не распаковал их?

Как правило, многие люди сразу пользуют обновки, будь то модная одежда, современные гаджеты или набор профессиональных цветных карандашей. У каждого своя ценность, от эксплуатации которой прокачаешь удовольствие.

— Не начинаю читать, если у меня нет всех частей. — у Саске «неполнота» всегда вызывала какой-то внутренний дискомфорт и беспокойство. Он не любил неполноту и недолговечность. Они его нервировали. — В этой серии должно быть пять, но зайти в книжный и докупить я не успел.   

— Интернет-магазины?
 
— Нет на складе.

— А скачать электронную версию не судьба? — отдав книженцию и вернувшись на пол, насмешливо спросил Наруто.

— Установи себе раскраску на телефон и не траться на материалы, — с издёвкой, но доходчиво объяснил Саске. Подлинные ощущения масляной краски или грифельной крошки на пальцах, ощущения увесистого тома в руках и перелистывающихся страниц ничем не заменить.

— Понял, — признал поражение блондин.

________________

Чрез сосредоточенную на рисовании завесу слух уловил ускоряющиеся постукивания по окнам и крыше, точно на дом сыпалась мелкая галька. Ливень, да ещё и с градом. Вот тебе и потепление на несколько деньков, несущее за собой лужи, грязь и дождь вместо снега. Последний, к слову, выпадать не спешил, а декабрь-то на носу! Юный художник поморщился. Этот Новый год, возможно, отпразднуется не по-зимнему. И всё-таки, невзирая на эту вероятность, звук сталкивающихся с твердой поверхностью капель был ему приятен. Он по-своему завлекал. Будучи мальчишкой, Узумаки любил представлять, что во время сильных гроз на улице настоящее стихийное бедствие. Детскую фантазию это будоражило, точно он становился героем какого-нибудь фильма про апокалипсис. Особенно интересно, если «буря» случалась ночью. Темнота, нарушаемая сверканиями молний в сопровождении громовых раскатов и завываний ветра под потолком, не пугала, а развлекала мальчишку.

Но тут шум дождя нарушался чем-то ещё. За спиной доносились шепчущие мычания. Учиха что-то бормотал, и поначалу блондин подумал, что тот зачем-то осуществил переход от чтения про себя к чтению вслух. Однако немного погодя он таки разобрал, что именно Учиха так одержимо вторил:   

— Нет, нет, нет, нет, нет… — не умолкая, и жалобно поскуливал парень.

— Что у тебя там? Неожиданный поворот сюжета? — поинтересовался паренёк и развернулся к «приятелю».

Не угадал. Стоило бы догадаться по первому «Нет». Опять оно...

 Учиха отчаянно вдавливался в матрас, будто стремясь в нём раствориться. С силой он закрывал уши ладонями, начиная дрожать. Одеяло сползло к едва согнутым ногам. Глаза парня сожмурены до боли в областях лба и скул.

 Причина есть у всего. В странностях, что творились после аварии, была некая закономерность, и Узумаки начинал складывать кусочки пазла в единую картину. Невзначай упомянутый дождь, льющая лейка душа, постукивающий ливень…  Похоже, Саске обзавёлся личным триггером. И не одним, что еще хуже. Сколько их? Пока неясно.

— Приехали…

И что делать? Позвать тётушку, чтоб та снова что-то  вколола? Уж погода-то ей точно не подвластна. Но Узумаки видел синюшное пятно на локтевом сгибе у Учихи от постоянных уколов, и это останавливало его от того, чтобы немедленно уведомить женщину.  Синяки как у наркомана уже, честное слово... Насиловать его вены уже жалко как-то... Неужели нет другого способа? От такого количества психотропного ведь и мозгами поплыть можно, а у Саске и так с ними сейчас не в порядке. Нельзя ж до конца жизни обкалываться успокоительными.

Окинув комнату взглядом в поисках альтернативы, Наруто натыкается на свисающие с настольной подставки беспроводные наушники.

— Хм... — хмыкнул парнишка параллельно с мыслью «А почему бы и нет?»

Идея возникает быстро. Грозу тише не сделать, но её возможно перебить другим громким звуком. Чем не вариант? Саске обычно не терпит, когда кто-то берёт его вещи, однако в данный момент ничего против сказать он не мог. Что не запрещено, то разрешено. Юрко свистнув со стола наушники, Узумаки в пару нажатий подключил те к телефону и поспешил нацепить на «друга». Тот не сопротивлялся и вообще никак не реагировал на махинацию, только трясся сильнее. Паренёк, открыв составленный им плейлист, включил случайный трек. По сути, неважно, что конкретно играет. Главное, чтобы песня звучала громче дождя. Судя по отголоскам, просачивающимся через амбушюры, в рандоме победил ню-метал.

Забравшись на кровать, Наруто задёрнул шторы, спрятав за ними следы капель на стекле. Не стразу, но шёпот стих, но дрожь проходить не спешила. Где-то полчаса Узумаки ждал более явных перемен. И вроде его задумка сработала. Саске постепенно приходил в себя, начиная соображать и двигаться. Придерживая чёрное оголовье и подгоняя то под себя, Учиха смотрел на сидящего напротив «приятеля». Смотрел без пылкой сердитости, но недоверчиво.

— Оклемался? — Узумаки облегчённо осел на простынь, а Саске недоумённо прищурился. — А, точно. Ты же не слышишь меня… — смекнул парнишка и, не сползая на пол, подхватил лежащие блокнот с карандашом. Почиркав чего-то, он повернул задействованную сторону к «глухому».  

— «Всё пучком?» — было написано кривоватым почерком. Парадокс, что при умении рисовать писал Наруто как курица лапой.

После «передачи сообщения» скетчбук был предложен брюнету. Надменно шикнув, тот решил было проигнорировать, но Узумаки, толкнув укрытые одеялом ноги, дал понять, что его подобное не устраивает. Требовал а-ля приставучий ребёнок, дёрганным движением тыкая писаниной, мол, возьми.

— Да убери, придурок!.. Говорить-то мне ничего не мешает! — устало отмахнувшись, выпалил парень. Собеседник возмущённо поджал губы и вновь накарябал что-то.

— «А нечего молчать!» —

— «Завтра мне нужно будет заскочить в школу. Да-да, я там появляюсь периодически, чтобы не исключили, а то матушка меня из дома выгонит. Поэтому я задержусь», — вдруг сменил тему Нару.

— Ну и зачем мне эта информация? — ядовито фыркнул Учиха.

— «Чтоб ты знал, что я еще приду». —

— В этом я не сомневаюсь.  

— «И чтобы ты не чувствовал себя брошенным», — почему-то от этой надписи горло пересушило. Заявить бы с грубостью, что белобрысый болван болтает ерунду, но язык отнялся. Плечи непроизвольно опустились. Только и получилось, что проглотить набранный ртом воздух.

— «Кстати, Итачи давненько не приезжал. Между вами что-то стряслось?» —

Радужка Учихи секундно блеснула бледно-алым огоньком, что тут же поглотила угольная тьма. Сонливость тушила зажжённый фитиль ярости, не давая тому разгореться в пламя. Саске не собирался ни с кем обсуждать брата. Ни с отцом, ни с матерью, а с Узумаки — подавно. Последний по оскалу прочёл, что затронул оголённый нерв.

— «Меня не касается, верно?» —

— Верно, — процедилось сквозь сомкнутые зубы парень. Голос истончался, слабел, тратя больше воздуха.

До чего же веки тяжелые и слипчивые. Бесполезно противиться накатываемой дремоте. Музыка в наушниках глохла, размывалась. Впрочем, блондин догадывался, что Учиха после бессонной ночи недолго прободрствует.  

***

Скучающе подперев щёку, Наруто пародировал, что вникает в тему унылой лекции, изредка кивая и поддакивая, лишь бы от него отвязались. На самом же деле он витал где-то в облаках, а буквы и цифры на доске его нисколько не колышили. Взгляд пал на третью парту среднего ряда. На месте, ранее занимаемым Учихой, сидел какой-то парень, имени которого Наруто не знал. Нет, тот тип вовсе не новенький. Он просто чужой. Собственно, как и остальные учащиеся. Ни с кем из них парнишка не контактировал. Их лица стёрлись из памяти. Вероятно, если бы он вдруг оказался в параллельном классе, то и не отличил бы его от своего. Хотя ему бы удалось распознать Инузука, и то за счёт драк. Узумаки не состоял ни в какой компании, потому частью класса себя не ощущал, да и не норовил. Всё равно здесь он — агрессивный псих без тормозов и с ужасной успеваемостью. Псих... Ну а что? Все видели, что творил и может сотворить вновь.

У Наруто изначально не было уймы друзей. Пока он был ребёнком, в его поступках главным образом фигурировали смелость и безрассудство, а его авантюры уже тогда не гарантировали безопасности ни ему самому, ни окружению. Все знали: «Возишься с Узумаки — жди беды». Дурная слава тянется за ним с детства. Еще давно, лет так десять назад, соседи запрещали своим детям играть с непоседливым сорванцом, боясь плохого влияния на своих чад, ибо: «Компания хулигана заведомо дурная!». В целом оправданно, и Узумаки это знал. А с учётом того, во что его характер вырос в дальнейшем,  он не имел права осуждать всех тех, кто сторонился его. Он понимал, что ненормальный, но ничего с этим не делал, продолжая жить спокойно до следующего срыва.

Могло показаться, что день распределения, когда Узумаки выдали бумажку с «формально омега», сильно ухудшил его и без того не лучшее положение в классе, но это было не совсем так. «Омега»  - в данном случае лишь простое слово, которое не значило ровным счётом  ничего. Не видь кто эту  бумажку, в жизни бы не догадался, что с блондином что-то не так. Ошибочный ген в нем невооружённым глазом не рассмотреть. Обычный молодой человек. Нет, конечно, первое время особо отважные «школьные приятели» рискнули попробовать уязвить Узумаки, ляпнув что-то про его дефектности, но каждый такой болтун после отсиживался в медпункте. Если б еще Учиха не вмешивалась и не останавливал парнишку, то чёрт знает, как далеко он мог бы зайти. Смельчаки были близки к тому, чтобы не отделаться медпунктом и всего-то со сломанным носами и разбитыми губами. Псих... Да, пожалуй. Прогулы - не основная причина, по которой Узумаки стоял на учёте.

Раскачавшись на стуле, парень, заменяющий Саске, завалился на пол, подняв грохот. Сидящие впереди тут же обернулись. На упавшего посыпались учительские замечания, перебиваемые гогочущим хохотом учащихся.

Отчего-то было мерзко осознавать, что «пропажа» Учихи не отразилась на классе. Вначале сплетники ещё перешёптывались между собой, примерно с неделю. Потом утихли. Ни его имени, ни фамилии — совсем никаких упоминаний. Такое ощущение, словно все забыли о том, что на протяжении десяти лет брюнет существовал с ними: девочки нашли новый объект воздыхания; дружки, Джуго и Суйгецу, тусовались как ни в чем не бывало; а на его месте расселся какой-то левый хмырь! Кажись, отсутствие Саске сказывалось лишь на Наруто. Он приучил себя проводить с ним дни напролет, задерживаясь в гостях с утра до вечера. И теперь без него как-то неуютно.

Со звонком на перерыв Узумаки, смахнув мятую тетрадку и изрисованный ручкой пенал в рюкзак, спешно покинул невыносимо-душную комнатку, устремившись по длинному коридору. Мир, из которого Учиху вычеркнули, донимал своей неправильностью.

— Идиотизм, — швырнув сумку на подоконник, бросил Узумаки. До шестого урока около пятнадцати минут. Лениво и тошно. — Улизнуть, что ли?.. — мечтательно рассуждал манимый свободой за окном блондин.

Карман штанов гудяще завибрировал. Достав оттуда телефон и глянув на дисплей, омега удивленно приподнял брови.

— Вот те на, — имя контактного номера: «Не отвечать». Недолго думая, он взял трубку. — Какие люди!.. Ты нынче номером не ошибся? — тишина с той стороны малость напрягала. — Учиха? Ты там живой, не?   

— Говор… ри…— прозвучало пу сторону на прерывистом выдохе. Сдавленный голос свидетельствовал об очередном приступе острой боли у звонившего.

— Плющит, да? — Узумаки уже не раз наблюдал такое явление, а потому определить состояние Саска ему не составило особого труда. Он на сто процентов убеждён в том, что в данный момент «не чужой» валяется в позе креветки, комкая в ногах одеяло и сжимая мобильный до треска. И нахрена терпит? Не нравилось это Нару: предчувствие скверное, но уговор есть уговор. — Что говорить-то?

— Что-нибудь… без… разницы… — пыхтяще прошипел Учиха, желая отвлечься хотя бы на что-то. — Что-нибудь… глупое…

— Блин, сходу и не сообразить… — облокотившись о стену, Узумаки призадумался. — О! Миф о ежах сгодится? Ты знал, что они не накалывают яблоки и грибы на свои иголки? Меня обманывали всё детство! Представляешь?  

Придурковатый «друг» разглагольствовал о всякой интернетной чепухе, об осточертелых занятиях, о несправедливо полученном трояке по физике, а в конце он перевел тему на погоду. Говорил  Наруто громко, звонко… облегчающе. Саске не мог себе объяснить почему, но от болтовни Узумаки становилось лучше. Возможно, дело в привычке к его присутствию. Ну или словесная мешанина блондин хорошо отвлекает.

— Ты во сколько домой?  

— Соскучился? — насмешливо спросил Наруто. — Я, кстати, тут побег планировал. Короче, полчаса — и я у тебя. — и в ответ мычащее «ага».

***

Устроившись напротив читающего Саске, Узумаки с недоверием посматривал на него.

— Эй, Саске.

 — Чего тебе? — не отвлекаясь от книги, отозвался тот.

— ... Машина, — выжидающе, с осторожностью пробормотал парнишка. Нет реакции… — Дорога, — по-прежнему с опаской продолжал он. Всё тихо. — Тучи. Такси. Опаздывать. Сталкиваться...

Брюнет озадаченно нахмурился и поднял глаза на собеседника. 

— Что ты делаешь?

— Да так, — омега пожал плечами, —  прощупываю почву.

Искать новые триггеры Учихи прямо в лоб, наверно, было не самой удачной затеей, но ничего лучше Наруто не придумал. Пока ему удалось выяснить лишь несколько. Из основных - слова «ливень» и «дождь». На это Учиху кроет со стопроцентной вероятностью. Та же басня при реальном взаимодействии тела с водой, видом непогоды и капающими, текучими,  хлюпающими и брызгающими звуками. Хотя последнее зависит от степени интенсивности шума. Если это единичное «кап», то истерики можно избежать. Собственно, и количество воды многое решало. Если набрать жидкости в бутылку или кружку, то ничего, скорее всего, не будет. А вот если ванну... Жди веселья. Также катализаторами для приступа выступали такие слова, как «мочить», «окунать» и прочая мокрая тема, но тут как повезёт. Не всегда от такого парня накрывала паника.

***

— Про приём лекарств не забывай. Я хоть и вызвался заместо тётушки контролировать тебя, но с памятью у меня туго. И я не выучил, что там тебе надо, — честно признался Наруто. — Да и ты не трёхлетний ребёнок, чтобы тебя контролировать.

— Я помню, что мне нужно, — равнодушно ответил Саске.

— Дерзай.

С визитами «друга» Учиха невольно свыкся. Или был в процессе. В них даже имелись плюсы. Например, никаких проверок со стороны матери, никакой жалости, лишней аккуратности и… капающего звука. Стоило остаться в комнате одному, и тишина нарушалась. Саске осознавал, что сие не более чем его фантазия, но пульс все равно учащался.

Зажимая в кулаке несколько таблеток, брюнет потянулся к стакану, с водой, но резко размер. В груди колюще ёкнуло, до костей прошибая холодом. Кончики пальцев невольно дрогнули, не дотронувшись до стеклянных граней. Несуразица… На поверхности отчего-то грязно-бурой воды кружа плавал шматок тины. Крупицы земли и мха, листья с ноготок и веточки медленно оседали на дно. С недоумённым отвращением парень уставился на содержимое. Пульс молоточком ударил по вискам, разгоняясь. Дыхание же мертвенно застыло. Мандраж мурашками разливался по телу.

 Наруто же ничего не тревожило. Отверчивая крышку бутылки, он о чём-то увлечённо рассказывал, но лепета его не слыхать.

Это фантазия. Это нереально. Учиха зло свёл брови к переносице. Нет, его не провести.. Без колебаний, будто бросая иллюзии вызов, он хватает стакан и подносит ко рту. Наклоняет. Неоткуда в доме взяться этой мерзости! Всё просто как дважды два. Там всего лишь обычная вода. Остальное — дешевая фальшивка. Ложь. Уловка.

— Ты чё? — пелена, приглушающая весёлый голос Узумаки, вмиг рассеялась. — Кончай ерундой маяться, — паренёк, забирая у «приятеля»... пустой стакан, наполняет тот минералкой. — Запивай нормально.   

***

Входная дверь захлопнулась, сотрясая окна. Н-да, Кушина вечно не рассчитывает силу. Зарокотал двигатель припаркованного во дворе автомобиля. Отлично. Спрыгнув с дивана и прытко перекочевав в прихожую, Наруто выдвинул ящик комода, в котором матушка хранила всякую свою косметику. Парнишка в этих, в основном женских, штучках не шибко разбирался.

— На машине до города минут пятнадцать, а там ещё ходьба по магазину плюс путь назад… В сумме примерно час, — пробормотал он. — Времени предостаточно.

Перебрав изобилие из коробочек и баночек, он нашёл-таки искомое — бежевый тюбик, содержимое которого зачем-то наносится на кожу. Прежде сей процесс был ему непонятен, но с недавних пор допёрло, в чем соль. Прикусив рукав, блондин задрал его до локтя. Оголённое запястье усеяно продольными синевато-фиолетовыми пятнами, что не успевали сойти. Ещё чу-чуть, и левая рука будет вынуждена сменить правую. Та и от соприкосновений с одеждой ноет, а уж Учиха сожмёт — туши свет… Глаза рефлекторно слезятся, а это рискованно. Если «приятель» заметит синяк, то прекратит принимать своеобразную помощь. То же самое, что шаг назад в сближении с ним. Недопустимо! Их общение равносильно прогулке по минному полю вслепую: надо действовать осторожнее и плавнее.   

Смерив взглядом запястье, Наруто усмехнулся:

— «Чтоб кто-то поставил мне синяк и не получил по роже? Бывает же!»

Открутив колпачок тонального крема, он выдавил пару капель перед ладонью. Сложностей возникнуть не должно. Это всего-то краска для кожи, а с красками юный художник на ты. Оттенок не прям его, но если не всматриваться, то прокатит. Размазав телесную субстанцию и скрыв следы от сдавливаний, Узумаки вернул одолженное у матери средство обратно в ящик. Обулся, сорвал с вешалки куртку, прихватил ключи и вышел на улицу, громко хлопнув дверью.  

***

—  Погода полнейший отстой!!! — Наруто шумно ворвался в спальню, не утаивая возмущения. — Всюду грязь!.. Да где это видано в декабре! Где мой снег?! Лужи замёрзли! Я трижды поскользнулся, пока добирался сюда! Бонусом давление у предков с утра скачет, да и у меня бошка чего-то раскалывается. Отстоище! Днище! — сетовал парнишка. — Ты-то как?

Повернувшись к Учихе, он тут же получил ответ, видя,  как тот держал ладонь у окровавленного подбородка, ловя алые струйки, чтобы те не запачкали постельное бельё. Спасти рубашку парню не удалось. На его сердитом лице так и написано: «А сам как думаешь?».

— Ясно, — признавая глупость вопроса, Узумаки отошёл к нижней полке тумбочки, куда Микото складывала бинты, клейкие повязки, перекись, мази — всё то, что ранее требовалось для обработок и перевязок. — На, прижми, — Узумаки передал «раненому бойцу» пачку влажных салфеток, потом направился к шкафу. Распахнул дверцы. — Ща поглядим, во что тебе переодеться… Снимай давай верх. Кровь следует в холодной воде замочить, а то фиг отстирается. Уж я знаю, о чем говорю! А вот когда-то не знал… Ех, сколько классных шмоток мог сберечь!.. — досадливо поделился он.  А после парнишка снял с плечиков серую пижаму. — О, сойдёт. Но цвет другой… Ты тогда полностью переоденься.

 Подтирая красные дорожки под носом, Саске не сводил с Узумаки глаз. Пялился с несвойственной ему неуверенностью. Единственный, кто не обращался с ним, точно с фарфоровой куклой, — белобрысый придурок, болван и извечный соперник. Какого чёрта он третий месяц возится с бесперспективным куском мяса? Зачем кому-то извне утопать в болоте вместе с ним? В чём подвох?

— Чё зыришь? Мне тебя, что ли, переодевать?

— Нет, — колюче и торопливо буркнул парень, словно куда-то опаздывал. — Я сам, — пальцы впились в пуговицу у воротника. — Узумаки.

— Что? — с нотками раздражения от неудачного начала дня буркнул тот.

— В аптечке нурофен.

***  

Учиха проснулся на пару часов раньше обычного. Кажись, старый режим жаворонка постепенно возвращается к нему. Спать хочется всё меньше. Возможно, это связано с тем, что желудок, смирившись, наконец-таки стал принимать пищу безвозвратно. На столике, а-ля сервировочной тележке, расположилась тарелка уже без овсянки. Наруто, вероятно, дрыхнет, и парень не дожидался его, дабы позавтракать. Да и утренний приём лекарств может обойтись без «приятеля».

Скулы свело, стоило забросить в рот три белые шайбочки. Боже, на кой делать их такими противными? Рука Учихи чуть было не потянулась к тазику. Усугубило то, что он проглотил не запивая. Вода смыла бы отвратное послевкусие, но бутылка далековато: придурок-Узумаки забыл об этом позаботиться, со вечера поставив ее на стол. Благо имелся и иной вариант убрать горечь с языка. Взяв баночку с аскорбиновой кислотой, что стояла средь упаковок из-под таблеток и на ура с ними сливались, Саске высыпал на ладонь внушительную горстку. Пускай сладкое он тоже ненавидел, но оно всяко лучше химозной горечи. Он выбрал меньшее из двух зол, так сказать. Не успел Саске и шевельнуться, как:

— Ты что, охерел?! — обвинительно вмешался Узумаки, гневно крикнув на пороге спальни.

Брюнет аж вздрогнул, в непонятках вытаращившись на того. В чём, собственно, проблема?

— Сука, брось! —продолжал парнишка.

Ошарашенный такой бурной реакцией парень не знал, что и ответить. Что вообще происходит? Грозными размашистыми шагами Узумаки добрался до койки, продолжая сыпать оскорбления:

— Двинутый идиот! Выпилиться вздумал?!  

Тёмные глаза удивленно округлились. Выпилиться?.. Спутал чего? Мельком Саске глянул на горску аскорбинок в руке. Те действительно были похожи на таблетки, если не знать контекста. Так вот в чём дело… И кто тут ещё идиот?

— Совсем с ума сошёл?! Мозг в кисель превратился?! — не унимался блондин. — Ты угомонись! Нормально всё будет!

Учиха неоднозначно хмыкнул. Жестоко, но... грех упускать такой шанс поиздеваться. Да свершится месть за доставучую рацию и прочие унижения. Сделав серьёзное выражение лица, он закатил абсурдное представление:

— Какой толк тебя слушать? Твое место там, — кивая в сторону улицы за окном, ядовито произнёс парень. — Наиграешься в няньку и свалишь.

— Не свалю! — упрямо выпалил Узумаки, едва ли не обещая. — Я останусь с тобой!

— До конца? — Саске сам себе сочувствовал, когда спрашивал.

— Да, — Наруто как отрезал. Он понятия не имел, до какого ещё «конца», но в тот момент он говорил не вдумываясь. И, кажется, дежавю? Дураске уже спрашивал его, но в этот раз его интонация коварная, как у грёбаного маньячилы.

— И мне поверить тебе? — фраза Учихи пропитана сарказмом. Узумаки в смятении смотрел на, как ему казалось,  сбрендившего «не чужого». — Докажи, — отчеканивает парень, хватая его за руку и делясь желтоватыми гранулами. Судя по сменяющимся эмоциям, блондин в ауте.

Не, ну это клиника. В горле застревает вопрос: «Учиха, ты что, ебанулся?»

Абсурд!

Согласится и проглотит… и бай-бай! Реально же конец придет! Причём обоим. Классно тогда жизнь вернётся в «прежнее русло».

А откажется — и тогда всё: на дальнейший контакт с отбитым «другом» не стоит и рассчитывать. Сам же дважды произнёс, что до конца... И дёрнуло ж ляпнуть! Он и не думал, что тот настолько больной кретин! Сердце колотится. При желании Учиха так и так с собой покончит. Чёрт! Хреновый расклад.

Узумаки, унимая трепет, протяжно выдыхает. Ладно. Остается надеяться, что пронесёт и доза окажется не смертельной.

А если нет? Если они тут слягут?

Ох, бля…  

Нельзя пускать всё на самотёк. Парнишка мысленно прикинул, что худющий хиляк-Саске стопудово отрубится быстрее него. А если нет, то в этом ему помочь нетрудно: правильный удар в челюсть любого уложит спать. Тогда выдастся возможность откачать поехавшего суицидника, что б его! Два пальца в рот сначала ему, а затем и себе. Таз рядышком.

План надёжный как швейцарские часы…

Учиха приподнимает ладонь с кругляшками-таблетками. Торопит, зараза.

Была не была!..

Наруто повторяет за ним. Одновременно парни прислоняют кисти к губам, и горстки целиком ссыпаются за щёки.

Узумаки морщится. Язык обжигает знакомой кислинкой. Стоп…

— Это что… аскорбинка? — на свой вопрос парнишка получает довольное и злорадное посмеивание «приколиста» и баночку из-под кислых драже. — Ебануться, ты придурок… Треснуть бы тебе. Чокнутый…

С тенью изумления и бесяче-невинной ухмылкой Учиха наблюдал, как Узумаки похрустывает сладковатыми бусинками, бухтя под нос оскорбления. Чокнутый? А сам-то? Безрассудный омежистый камикадзе, готовый травануться и откинуть коньки ради доверия. На такую глупость решился бы только он.

***