Глава 17:Воспоминания
Последний флешбэк. Солнечный луч, падающий на учебник, выхватывал из памяти очередной призрак.
Пятнадцать лет... старшие классы *начал Вильям, вертя в пальцах забытую кем-то скрепку. Его голос был ровным, но в нем слышалось знакомое Лиаму напряжение.* Я тогда... ну, ты знаешь. Все еще пытался понять, кто я, если не он.
Лиам кивнул, давая тому понять, что он слушает.
Учителя... они ждали от меня одного. Чтобы я был лидером. Чтобы соответствовал потенциалу... А я... *Он с силой разогнул скрепку, выпрямляя ее в тонкую проволочку.* Я просто хотел быть свободным. Слушать свою музыку. Гулять с друзьями. Не нести ни за кого ответственность.
Он замолчал, его взгляд стал отрешенным.
Был один учитель, истории. Старый, матерый альфа. Он меня прямо ненавидел. Говорил, что я позор для альфы, что я веду себя как невоспитанный щенок, а не как будущий лидер. *На лице Вильяма промелькнула тень старой злости.* Он постоянно меня провоцировал. Вызывал к доске, когда знал, что я не готов. Задавал каверзные вопросы при всем классе. Ждал, когда я взорвусь.
А ты? *тихо спросил Лиам.*
А я... *Вильям горько усмехнулся.* Я просто уходил. Выходил из класса. Мне было плевать на его оценки и его лекции о морали. Однажды он схватил меня за руку, когда я пытался уйти. Сказал... Что, Лисовский, слабак? Не можешь принять вызов?
Лиам почувствовал, как сжимается его сердце. Он ясно представил себе эту сцену: молодого, еще не сформировавшегося Вильяма и взрослого, уверенного в своей правоте альфу-учителя.
А что ты сделал? *выдохнул он.*
Я посмотрел ему прямо в глаза и сказал: Сила не в том, чтобы ломать других. А в том, чтобы не дать сломать себя. А потом просто вырвал руку и ушел. *Вильям отложил проволочку.* Меня чуть не выгнали за это. Но я не стал извиняться. Мама тогда... она плакала, умоляла меня просто подчиниться, не высовываться.
Он посмотрел на Лиама, и в его глазах читалась та самая, знакомая Лиаму, подростковая обида, смешанная с гордостью.
Я не мог, Лиам. Я не мог стать таким, как они. Холодным, контролирующим, жестоким. Даже если бы это сделало мою жизнь проще. Даже если бы все вокруг ждали этого от меня.
Лиам смотрел на него, и его переполняла волна нежности и гордости. Этот парень, которого все считали трудным, неуправляемым подростком, на самом деле был сильнее их всех. Он не подчинился системе. Не сломался. Он выбрал свой путь, каким бы трудным он ни был.
Именно тогда все окончательно решили, что я проблемный *закончил Вильям, пожимая плечами.* Но мне было все равно. Я предпочел быть проблемным, но собой. Чем удобным но кем-то другим.
Он сказал это просто, без пафоса. Как нечто само собой разумеющееся.
И Лиам понял, что его собственная тихая, интеллектуальная бунтарство побег от родителей, упрямое следование своим интересам была лишь слабым отголоском той войны, которую Вильям вел каждый день своей жизни с самого детства. Войны за право быть собой.
Он протянул руку через стол и накрыл своей ладонью его сжатый кулак.
Ты был прав *сказал Лиам твердо.* Ты был абсолютно прав.
Вильям взглянул на их руки, потом на Лиама. И в его глазах, в этих вечно усталых, вечно серьезных глазах, наконец-то появилось что-то похожее на мир. Как будто он только что получил прощение за все те годы, когда его считали проблемой. Прощение от единственного человека, чье мнение для него что-то значило.
Прошлое Вильяма, вытащенные на свет, перестали быть такими уж страшными. Наоборот, они сделали Вильяма в глазах Лиама еще реальнее, еще ближе. И это новое понимание изменило все.
Теперь, когда Вильям нелепо хихикал над мемами, Лиам видел не подростка, а человека, отчаянно цепляющегося за радость. Когда тот с энтузиазмом рассказывал о новой игре, Лиам слышал не детский лепет, а голос того, кто наконец-то позволил себе иметь увлечения.
И его ответное чувство расцвело, стало смелее.
Однажды, когда Вильям в столовой по рассеянности взял поднос Лиама, чтобы унести вместе со своим, их пальцы снова соприкоснулись. Раньше Лиам бы отдернул руку, покраснев. На этот раз он позволил прикосновению задержаться. И видел, как взгляд Вильяма потемнел, как его собственные пальцы на миг сжались.
Они больше не избегали друг друга. Их молчаливое сопровождение превратилось в совместные прогулки. Они могли часами бродить по городу, не говоря ни слова, и это не было неловко. Это было... насыщенно. Каждый нечаянный взгляд, каждое случайное касание плечом наполнялось новым смыслом.
Как-то раз, проходя по оживленной улице, Лиам чуть не столкнулся с велосипедистом. Вильям инстинктивно схватил его за локоть и резко потянул к себе, прижимая к стене здания. Они замерли, и на этот раз между ними не было ни страха, ни паники. Было только осознание.
Грудь Вильяма плотно прижималась к его спине, тепло проникало сквозь одежду. Древесный аромат окутал Лиама, густой и пьянящий. Он чувствовал, как учащенно бьется сердце Вильяма у него за спиной.
Все в порядке? *голос Вильяма прозвучал прямо у его уха, низкий и сдавленный.*
Лиам кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он не хотел, чтобы Вильям отпускал его. Никогда.
*Велосипедист, бросивший на ходу* смотри под ноги! *уже скрылся в толпе, но Вильям не отступал. Его пальцы все еще сжимали локоть Лиама. Медленно, почти нерешительно, он ослабил хватку, но не убрал руку. Его ладонь скользнула вниз, к запястью, и остановилась там, ощущая пульс, выбивавший частую дробь.*
Просто... стой смирно 'прошептал Вильям, и его дыхание обожгло кожу Лиама за ухом.*
И Лиам стоял. Зажмурившись, прижавшись спиной к его груди, слушая его дыхание и бешеный стук двух сердец своего и Вильяма. Вокруг кипела жизнь, грохотали машины, кричали люди, но для них двоих мир сузился до этого пятачка тротуара, до точки соприкосновения их тел.
Наконец Вильям тяжело вздохнул и отступил. Его ладонь ушла с запястья Лиама, оставив после себя ощущение пустоты и жгучее воспоминание о прикосновении.
Они снова пошли, но теперь между ними висело не молчаливое согласие, а громогласное, невысказанное признание. Воздух трещал от напряжения. Каждый их взгляд, каждый шаг был наполнен этим новым, взрослым, осознанным влечением.
Они больше не были просто странным дуэтом. Они были двумя людьми на пороге чего-то большого. И оба знали, что следующего шага уже не избежать.