|разлад|
|distructio|
Вечером второго ноября Джек сидел в своей комнате и писал в хрусткой новенькой тетрадке:
Что кому отдать, когда я умру
1. Пластинку Боба Дилана – Саньку
2. «Питера Пэна» с картинками – Веронике, потому что в 8 лет самое время мечтать, что никогда не повзрослеешь. и не вл
3. Мой карманный нож – папе
4. Электронную книгу – Саньку
5. Дедушкины часы – маме
6. Баскетбольный мяч с росписью Корнеева – Саньку Вите
7. Мой велик - Вите
8. Запас шоколадок и конфет (они в третьем ящике стола) – отдать однокурсникам (через Санька)
9. Копилку – Веронике (пусть купит себе что захочет (это будет книга про пиратов, да, Ника?)
10. Билет на концерт Би-2 (17.12) – Сергею В.
Тут Джек задумался, отложил ручку, достал из стола самую большую шоколадку с орехами и пошёл на кухню пить чай.
Отдавать билет на концерт Би-2 совсем не хотелось.
На кухне он неловко задел локтём бутылку с остатками вина – дцынь! шлюп! пш-ш... – бордовое чудовище захватило белоснежное поле скатерти.
Эх... Новая была скатерть!..
Чайник уютно закипел, и Джек уселся за оголённый стол пить чай с имбирём и мёдом, с дождём за окном и мыслью о золотом и коричневом.
Золотое – горячие румяные блинчики, медовая сердцевина яблока, солнечный зайчик на стене, волосы, драконьи глаза.
Коричневое – корица и шоколад, опавшие мокрые листья буков, глина – прах к праху, «от земли ты взят и в землю отыдеши»; обложка советского русско-латинского словаря.
А ещё есть белое. Нет ничего невозможного для белого.
Джек взглянул в окно и вздохнул.
«Дзеньк!» - подал голос телефон.
Это написала Анна. Джек не признавался себе в том, что до сих пор не простил её за свой день рождения. Но в переписке легко скрывать чувства, и парень читал по диагонали длинные полотна сообщений подруги, которая делилась впечатлениями от просмотра очередного сериала. Тут Джеку позвонила тётя Лена и попросила его погулять с Никой, на что он тут же согласился: самое время развеяться, сводить двоюродную племянницу в пиццерию и купить, что той захочется.
*
Домой Джек возвращался уже по темноте. Вспоминая Витин восторг по поводу мяча (мальчик был уверен, что теперь команда его 6-в класса точно победит! с таким-то талисманом) и Никины фразочки, он улыбался.
Вдруг в морозной густой темноте мелкой кокосовой стружкой заструился снег. Джек засмеялся от радости: наконец-то, наконец, зима!
Юноша запрокинул голову, глядя, как частое юркое войско Снежной королевы атакует землю, измученную нудным правлением Осени.
И пускай, пускай только ноябрь! В ноябре снег гораздо более желанен, чем в феврале. Его ждут как сказку, как лучший подарок, чтобы надеть любимую тёплую куртку, шапку и пойти кататься с горки на санках, ловить снежинки ртом и мечтать о Новом годе и Рождестве.
Джек и сам не заметил, как ноги вынесли его на знакомый пустырь.
Его глаза, ослеплённые светом уличных фонарей, не сразу привыкли к темноте. А когда тьма из чернильной стала просто серой, Джек пожалел, что пришёл.
Под невесомым, тонким, как фата, покровом снега чернели руины Дома. Его Дома. Белый снежный наряд, точно саван, укутывал искалеченное тело. Джек снял наушники и, оглушённый, стоял в панихидной тишине. Вдруг где-то совсем рядом раздался долгий протяжный вой.
Парень шагнул к Дому. Старый пёс сидел на пороге, под косяком выбитой двери, и, запрокинув голову, выл.
Джек сел рядом и долго слушал его. А потом вой стих, и влажный тёплый нос доверчиво ткнулся юноше в щёку.
|снег|
Хорошо, когда белое небо щедро сыпет прямо тебе в лицо белые крошки, словно ты маленькая голодная птичка, а ты лежишь, зажмурившись, на белом матраце сугроба и вслушиваешься в белую тишину белоснежного дремотного леса! Так хорошо, что даже под закрытыми веками ты видишь только белизну, белость и белоту, а из звуков слышится лишь шорох снежинок, падающих в сугроб! И, наверное, поэтому ты так легко, как в детстве или во сне, веришь, что ты теперь тоже снег.
Джеку не хотелось вставать, но он знал, что этот безупречный зимний цвет холоден и коварен. Парень нехотя поднялся, ещё раз огляделся и, не торопясь, зашагал прочь из леса как ленивый снеговичок, покачиваясь на ходу и собирая всё новые и новые слои снега.
Двенадцатая запись в «Снежном дневнике Джека»:
05.XII. Сегодня я был снегом.
Важно:
- тихо лежать и не распугивать слуг Снежной королевы своим человечьим дыханием. И тогда все поверят, что ты – из их рати;
- не забывать, что ты человек и от переохлаждения умрёшь.
*
Через несколько дней Джек повёл на каток Витю и Веронику и заодно пригласил Анну с сёстрами.
Это оказалось замечательной идеей. Дети были в восторге. Витя и Ника, которые отлично стояли на коньках, помогали Кате и Маше – двойняшкам девяти лет, которые были сегодня на катке впервые. Катя – сильная и крепкая девочка, которая ничего не боялась (по крайней мере, из того, что знала в свои девять лет) и отлично метала ножи по мишеням, быстро освоилась на коньках и даже несколько раз почти догнала Витю, который нарочно её поддразнивал. Маша была более осторожной, и Вероника педантично объясняла новой знакомой, как нужно ставить ногу, как двигаться, как держать равновесие. Девочки аккуратно ехали около бортика, Маша – одной рукой держась за него.
Джек тоже хорошо катался на коньках, но сегодня ездил не быстро: не хотел, чтобы Анна подумала, что он хочет показать себя перед ней, стоящей на коньках неуверенно и неохотно. Она вообще весь день выглядела потерянной, была рассеяна и часто замолкала на долгие минуты. А то пристально глядела на Джека и всё думала, думала о чём-то...
Только ближе к концу катания, когда Витя и Ника всё же уговорили своего дядю прокатиться по кругу, Анна будто отмерла и снова стала самой собой. Джек почти летел, ноги послушно несли его по ледяной арене катка, и сладостно было вновь ловить это ощущение полёта, стремительную силу своего тела под восторженные крики племянников и драконий взгляд, прожигающий ему спину. «Ещё! Ещё!» - кричали дети. Джек, подпрыгнув, повернулся и поехал спиной вперёд, потом схватил Веронику за обе руки и они поехали вместе. Девочка улыбалась гордо и радостно, не отставая от своего дяди.