Глава 27. Неуверенность
Наоми
Я ни о чем не думала, кроме как провести удачную операцию. По карточке здоровья Эроя, у него зарегистрирован инфаркт миокарда. Мы с Леоном осматриваем состояние кровотока в артерии сердца и продолжаем стентирование.
— Давление в норме, — подмечает одна медсестра, пока другая вытирает пот с нашего лба.
Наши руки были в крови, пока мы вводим тонкий катетер через крупную артерию. В место сужения я стараюсь аккуратно установить маленький металлический каркас — стент.
Это самый сложный процесс для такого столь маленького и храброго мальчика. И слишком рискованный. Мне страшно, очень, но я держу себя в руках.
С полной уверенностью, я завершаю
— Наоми, давай я наложу швы, — говорит Леон, и я посмотрела на него. — Все будет хорошо.
Все мысли просто перемешались в моей голове. Только вчера он странно себя вел, возмущался о моем браке Рикардо высказывался об усыновлении Эроя. Стоит ли мне доверять ему жизнь моего ребенка?
Леон кивает мне, и медсестра подготовила ему все необходимое. Я киваю, и он приступает к работе. Он быстро завершает операцию, наложив швы. Медсестра начинает одевать на него больничную одежду, не задевая место швов. Я смотрю на мальчика и на то, как он дышал. Сердцебиение приходит в норму.
Я не верила своим глазам, и убедилась окончательно, когда это подтвердила наблюдающая за экраном. Улыбка расплывается на моем лице, и со спокойной душой, я сажусь на пол, так и не помыв руки.
Снова переводя взгляд на спящего Эроя, который должен проснуться только к вечеру, я тихо выдыхаю: все получилось! Я верю, что, когда он придет в себя, ему станет намного лучше.
Посмотрев на часы, я даже не поняла сколько времени прошло с тех пор, как мы зашли в операционную. Непрофессионально, но моей главной целью было сделать удачную операцию.
Снимая с себя медицинскую одежду, я выкинула его в мусорное ведро, заново надев белый халат. Эроя должны отвезти в палату только тогда, когда он придет в себя. А пока я думаю, что мне стоит написать маме о том, что я вернусь поздно ночью.
Скоро должны прийти практиканты, которых должна была привезти Тина, но не смогла. Надо бы узнать как у нее дела, и стоит ли что-то передать. Пока я сидела в своих раздумьях, не заметила, как рядом встал Леон, так же повторив мои действия.
— Может мне тебе купить поесть? Выглядишь неважно, — спрашивает Леон в тот момент , когда я вытащила обручальное кольцо со своего кармана.
Во время операции нам запрещено носить какие-либо украшения, а в особенности кольца, но в остальное время я ношу его. Не снимаю, словно Рикардо в самом деле мой жених. Но это все игра, наш с ним договор. А кто я, если не сдерживаю контракты?
Если мы разойдемся, я не буду снимать это кольцо. Оно будет мне напоминать о нем и нашем с ним опасной игре на месяц. О его голубых глазах, где запомнились крупинки карих пятен, о его защите, словно я действительно его невеста.
Все это воспоминание сохранится в этом кольце.
Интересно, что же будет как пройдет месяц? Я задаюсь этим вопросом уже не раз, и с каждым разом прихожу в один итог – мы разойдемся по своим сторонам . Я подам документы в аспирантуру, а он... Что он? Продолжит свою криминальную работу.
Леон замолчал, стоя в одном месте, что я заметила, когда перевела на него взгляд. Покачав головой на его вопрос, я встаю, чтобы выйти с операционной, как и он стал идти за мной. Голова сильно болела, пока я открывала каждые двери, и замерла, увидев маму и... Рикардо.
Они сидели вместе и ждали кого-то. Первым меня заметил Рикардо, встав с дивана, а за ним и мама. Я стояла, как вкопанная, смотря на них.
Мама слабо улыбнулась, переводя взгляд с меня на него, пока Рикардо смотрел, как и всегда, своими холодными глазами. Но в них были все те же малозаметные искры, которые замечают не все.
— А... что вы тут делаете? — спрашиваю я, подходя к ним, пока Леон шел позади меня, но остановился.
Мама обняла меня первой, мягко погладив шрам на правой щеке. Она улыбнулась мне, поправив накинутый халат на своем плече. Затем она отошла в сторону, немного дав место для Рикардо.
О чем же они говорили, что мне знаком ее тот самый взгляд.
— Как мне не прийти, когда моему внуку делают операцию? И то, что его хирург – моя дочь? — говорит она и я мягко улыбнулась. Мама приняла его, как своего родного внука, как и я его, словно родного ребенка.
У нее на руках был новый костюм обернутый подарочной лентой, который она явно купила для Эроя. Я уверена, что он будет так же с любовью называть ее бабушкой, как меня мамой перед операцией. Затем я перевела взгляд на Рикардо, который ожидающе смотрел на меня.
Я обняла его и тихо прояснила, что за моей спиной стоит мой коллега. Если уж мы играем, то играем по полной. Он обнял меня в ответ, вновь и вновь возвращая чувства бабочек в животе. Я не хотела отстраняться, но зная, что возможно это не взаимно, отпустила его.
С мамой понятно почему она здесь, а Рикардо? Я ожидающе смотрела на него, словно прочитаю это в его лице, но ничего. Он посмотрел на Леона, затем наклонился ко мне.
— Нам нужно обсудить дату фальшивой свадьбы, чтобы я сообщил об этом отцу. Иначе мне кажется, что они что-то подозревают.
Я разочарованно выдохнула, но сразу же взяла себя в руки. И что же я ждала? Мы даже не встречаемся по-настоящему. Всего лишь притворяемся. Что мне еще ожидать от него, кроме как обсуждений и планирований всего этого процесса?
У меня был опыт в плане отношений, и если человек холоден ко мне, я отвечаю ему тем же. Но почему такое не работает с ним? Я же не маленькая, думая, что растоплю его холоднокровное сердце? Оно у него есть, но просто не для меня.
— Операция прошла успешно, мам. Он проснется только вечером, — говорю я, посмотрев на нее. — Я буду тут допоздна, если что, можешь вернуться домой. Я позвоню, когда он проснется.
Я не обращаю на Рикардо внимание. Почему меня так злит холод с его стороны? Так не должно быть, но сердцу разве прикажешь? Всей волей я пыталась не смотреть на него, фокусируясь только на маме.
— Ты ведь устала, Наоми, — подмечает мама мою вялость. — Я подожду пока вы проведете время, а потом решим что да как, — с недопонимаем я взглянула на маму, потом на Рикардо.
Он мне кивнул, взяв за руку, стал куда-то вести. Я посмотрела назад, где мама обратно села на мягкий диван, затем на Леона, который ушел на верхний этаж.
— Мы уже договорились с твоей мамой об этом. Комната для отдыха уже готова, если она захочет спать, она пойдет туда. И заранее подготовил палату для Эроя, там о нем позаботятся, на случай, если нам предстоит куда-то уехать.
Он стал вести меня в небольшой ресторан итальянской кухни, который только недавно арендовали. По крайней мере я слышала о том, что его откроют завтра днем. Здесь даже название ресторана прикрыта белой простыней. Когда мы зашли внутрь, я посмотрела вокруг ресторана, который был совершено пустым. Горели только гирлянды вокруг и играла легкая музыка, а у барной стойки официанты.
Рикардо показал мне столик и помог сесть, затем сел напротив меня. К нам подошел официант, вручив меню. Я посмотрела на Рикардо, который словно знал меню наизусть, перечислив свои заказы.
В чем была проблема обсудить о нашей ненастоящей свадьбе где-то в кабинете или дома? Зачем в ресторане, где нет никого? Всех выгнать он не мог, потому что ресторан даже не открыли.
— Не стесняйся, я уже все оплатил, — говорит он, и я похлопала глазами, еще раз посмотрев на блюда меню.
Нахмурившись, я не понимала что он имеет ввиду? То есть как можно все оплатить, не узнав то, что выберу я? Не узнав общий счет? Он поднимет на меня свои голубые глаза, затем возвращает свое внимание официанту.
— Все готово? — официант кивнул ему. Затем Рикардо посмотрел на меня. — Ты готова сделать заказ?
Раз он все оплатил заранее, я перечислила блюда, которые хотела бы поесть. Но границы все же соблюдала. В меню есть все виды блюда, что удивляет. Кто бы не был владельцем, он очень умен.
Официант улыбнулся нам, забрав меню, ушел. Я смотрю по сторонам, и все так пусто. Если так подумать, у Рикардо связи, собственная власть. Почему бы его не пустят в закрытый ресторан, верно?
Рикардо
Ей сказать о моем сюрпризе сейчас или завтра днем, когда будет открытие ресторана, который я открыл для нее? Сегодня она наконец-то сделала операцию Эроя, добившись своей цели. Для усыновления мне пришлось серьезно обговорить с синьором Бано, и как видели все, разговор удался.
Он в тот раз хорошо отделался, когда направил пистолет Наоми, но я такое не забываю. Он получил то, что заслужил.
Ее мама, синьорина Кимберли, поделилась о их жизни, и попросила, чтобы я не обидел ее дочь. А еще, как я понял, что она видит во мне своего мужа. Первого мужа и родного отца Наоми. Она рассказала, что видит то, что не видит ее дочь. Что-то большее, чем обычно смотрят друг на друга влюбленные люди.
Есть ли у меня чувства к Наоми? Я не знаю. Но с ней во мне что-то оживляется. Но я не тот человек, который сделает ее счастливой. Сейчас у меня нет никаких способностей проявлять эмпатию, и я многое коплю в себе. Что меня пугает, так это разбудить своего монстра перед ее глазами.
Когда я был ребенком, своими руками ломал шеи, не имя никакого оружия. Я терпелив и не выплескаю свой гнев, как это делают мои старшие братья и близкие друзья. Может и могу ударить, убить, драться, но ничего из меня не выходит.
Я не могу быть ее настоящим мужем, но могу защищать ее, не давать обиду тем, кто его жаждет. Я убью за нее, даже приму пулю. Но не смогу дать ей то, что никогда не чувствовал — любви.
Перед тем, как Наоми перечислила свой заказ, я узнал от официанта готовность к открытии. Ее мама рассказывала, как Наоми говорила ей и отцу, что когда вырастет, откроет ресторан, где будет все блюда.
Это было обычной ее мечтой, перед тем, как она поставила себе цель встать врачом. Наоми даже придумала название «Sobborgo da sogno» в переводе обозначающий «Пригород мечты». И я найдя работников, установил это название.
Как закончится месяц нашего фальшивого брака, я буду напоминать себе, что когда-то я открыл для нее ресторан ее мечты. Если она захочет, то будет администратором, или найдет работников. Мое целью было одно — увидеть ее улыбку.
Обсудить нашу фальшивую свадьбу было полуправдой, я хотел, чтобы она поела, и не была вялой весь вечер. Она пропустила обед, пока делала операцию, и я не допущу, чтобы она была голодной.
— Где бы ты хотела, чтобы прошла наша свадьба? — спрашиваю я. — Думаю, что нам стоит выбрать ближайшую дату, чтобы как только закончится месяц и я получу должное, мы могли подать на развод.
Во рту я почувствовал горечь, когда говорил о разводе. До конца месяца осталось немного, и мне бы хотелось, чтобы они прошли запоминающими. Я не хотел ее терять.
— Думаю там, куда твой дядя дал путевку. Я давно туда хотела съездить и место красивое и природа.
Да... Осенью там особенно красиво. Я узнал, что Наоми давно хотела туда съездить, но не получалось. И когда дядя спросил о подарке для нашего брака я назвал именно его. Увидев искренность и радость Наоми, я думаю, что часто буду ее радовать такими подарками. Она это заслуживает.
— Да, — соглашаюсь я, и она грустно улыбнулась.
После того, как к нам принесли заказы, мы обсудили о дате нашей свадьбы. Об этом теперь нужно сообщить отцу, который спрашивал меня об этом.
Слишком много раз, что на него не похоже. Из-за того, что он быстрее требовал сообщить ему дату, я сразу же написал ему дату, которую мы с Наоми решили.
Я смотрю на ее глаза, когда наш взгляд обрывает звонок на ее телефон. Она поднимает трубку и встает с места:
— Ко мне практиканты пришли, — говорит она и в спешке берет свою сумку. — Мне надо идти. Спасибо за обед, было вкусно.
Я встал за ней, бросившись проводить ее до больницы. Дальше думаю, что с Бернардо отправлюсь к Сильвио на гонки. У них сегодня новый турнир, и я бы не отказался понаблюдать. Друг набрал хороших участников для гонок, и продумал ход для хорошего заработка.
Пока я шел позади Наоми, столкнулся с Бернандо, который стоял у моей машины и ждал меня.
— Вот ты где, — воскликнул он, затем замолчал, увидев Наоми. — Привет, куколка.
Она кивнув ему, подошла к толпе студентов, которые ждали ее. Возле них стояла девушка руководитель, которая стала махать перед ней жестовым языком, и что-то объясняла ей.
Я смотрел на их сторону и изумленно замер, когда Наоми стала отвечать ей жестовым языком. Еще с уверенностью и точностью, словно знает этот язык с детства. Но вроде никто из ее семьи не глухо-немой...
— Слушай, Рико, — прерывает меня Бернандо, когда они все зашли в больницу. — А узнай у своей невесты кто она. Она такая... Охуеть!
Я вопросительно посмотрел на Бернандо, который потерял дар речи и стал моргая, мотать головой.
— Узнай и не забудь! Или я сам, когда мы вернемся с гонки.
Что это значит? Я задумался о том, что почему Бернандо так легко жить. Он захотел познакомиться с девушкой, которая даже не видела его, и сделает это. И так постоянно. Пальцем не сосчитать со сколькими он переспал что Риме, что в Чикаго.
Сев по своим машинам, мы поехали к Сильвио, который уже все подготовил. Народ медленно собирался, и писал свои ставки. Я проверил список участников и остановился в последнем блоке. Сильвио.
А это значит, что девушка, в которую он влюблен, снова придет. Весь хмурый наш темнокожий друг шел по дороге, проверяя все, что может помешать гонкам. Машины участников медленно готовились к гонкам, которое должно состоится к закату.
Мы сидели на балконе, наблюдая за тем, как Сильвио старается обогнать первого гонщика. Этот таинственный участник не обозначил свое имя, скрыв его под прозвищем «Художник». Он присоединился только в конце, и уже занимал первое место.
За него мало кто дал ставку, и если он выиграет, то заберет все деньги. Когда Сильвио был почти на одном с ним полосе, Художник врезается в него, выгоняя с трассы.
Бернандо на всю орал, пока я старался держать себя в руках. Я знаю, что все получится и Сильвио выиграет. Наблюдая за этой сценой, мне приходит звонок от Наоми.
Странно как-то. Она вроде сообщила, что Эрой пришел в себя пару часов назад. И о том, что практикантов отправила в их колледж.
Выйдя с балкона, я зашел в кабинку, где было менее шумно, я поднимаю трубку и слышу задний шум в ее телефоне. Точнее грубые мужские голоса и музыка.
Мужские голоса. Где она и почему меня выводит именно это?
— Ты скотина, — говорит она. Я ошеломленно моргаю, и слышу шепот другой девушки, которая ей что-то шепчет. — И придурок, глыба льда!
Она пьяна. Какого черта? Я смотрю на время, значит она вышла с работы.
— Я страшная, поэтому ты ко мне так холоден?
Все еще молчу, не в состоянии подобрать слова, и она выдохнув, продолжает:
— Шрам на моем лице – это всего лишь малость. Ты еще не видел мое тело, — она шмыгает носом, вздохнув, нормирует голос: — Я думала, что ты чувствуешь то же, что и я, но какая же я дура! Боже...
— Ты где? — спрашиваю я, и она замолчала. — Наоми, я тебя отвезу домой или в комнату отдыха. Ты где?
Она молчала. Возможно, что произошел сбой с сетью, но вроде все в порядке. Я слышал ее дыхание. Тяжелое, словно ее сердце бешено колотилось.
— Ты здесь? — еще раз спросил я. Она молчала, словно куда-то шла. Бежала.
Я напрягся. Я ничего не могу понять, черт возьми! Посмотрев на звонок, я сделал пару ходов, затем увидел ее местоположение. Бар, где находится территория Андрэа.
Об этом я и сам узнал недавно, поэтому быстро покинув это место, я отправился за ней. Телефон ни я, ни она не сбрасывали. Я слышал ее дыхание и голос девушки, скорее ее подруги.
— Меня ищут, — говорит Наоми. — Может ты и придурок, кретин, но только ты можешь с ними разобраться.
Я набираю воздух в легкие, разгоняясь на максимальной скорости к бару, где она находится. Он поблизости, можно доехать за пару минут.
— Я рядом, — почувствовав ее дрожание, говорю я. — Ты знаешь их? Можешь описать особые приметы?
Она словно пыталась вспомнить их, или увидеть еще раз.
— Вижу впервые, — полусонно говорит она. — Но подруга увидела, как в их руках была моя фотография. Зачем они ищут меня?
Черт...
— Я уже рядом, — успокаиваю ее я, переворачивая по крутой дороге на огромной скорости. Ради нее я готов рисковать всем.
— Особые приметы: татуировки одинаковые... — дрожал ее голос. — На шее.
Ван Гог. Дон города Палмеро посмели навредить моей жене? Я их нахрен убью на месте. Остановив машину на дороге, я заряжаю два пистолета, и вышвырнув охрану, захожу в бар.
Никого из людей Ван Гога не было видно, и во мне просыпалась тревога. Я захожу вглубь бара, преподнеся телефон к уху.
— Я в баре, mia dea. Скажи, что ты в порядке.
Ответа не было, и я увидел толпу мужчин из четырех людей Ван Гога, которые ходили вооруженные, искав мою жену. Создав шум вокруг, я пустил каждому по пять пуль, как и они начали стрелять в меня. Я хотел убить каждого, но все же оставил одного в живых.
Мне нужна информация.
Он стал ползать назад со своим пулевым ранением, и дрожать от страха, как Наоми, когда увидела их. Я ногой сжал его ранения, прижимая к земле, и тот заорал.
— Где она?
Мужчина покачал головой и я сильней сжал его ранения. Умоляющим взглядом он старался убрать мою ногу, но не смог.
— Спрашиваю последний раз. Где. Моя. Жена? — мой тон сейчас выглядел таким, каким я никогда не слышал.
А внутри меня бушевало странное и непривычное чувство тревоги, которое усиливалось еще сильней.
— Мы... мы не нашли ее! Правда, — говорит он и я сажусь на корточки перед ним. Врезав в лицо, смотрю прямо в глаза. С его носа и рта стала идти струйка крови, но этот гад все еще будет живым.
— С какой целью вы искали ее? — заряжаю я пистолет, где закончились пули.
Мужчина взглотнул, смотря на пистолет, и покачал головой.
— Я не знаю, правда. Босс сказал привести ее и все. Не убивай, я буду служить тебе, — я ответил ему всего лишь холодным взглядом, который стал доя него ответом. Предатели в моем кругу не нужны.
Выстрелив в него, я стал искать Наоми по всему бару. Я стал звонить ей, потому что наш звонок оборвался, но она отклонила звонок.
Я кричал ее имя, но кроме меня и работников, никого не было. Даже мужчины, чьи я голоса слышал, исчезли, как только я начал перестрелку.
— Я... — слышу я голос и обернулся, увидев Наоми. Она бросилась ко мне объятиями, как и я крепко прижал ее к себе зарывшись в ее волосы.
Я буду осуждать себя за этот поступок, но я хотел этого. Взяв ее лицо, я смотрю в ее карие глаза и убрав локоны волос, целую ее губы.
Во мне полыхает огонь, черт, я не могу отказаться от нее, как и оторваться от ее персиковых губ. Мое дурацкое действие теперь заставит добиваться ее. Я постараюсь сделать все, чтобы она во мне не сомневалась.