Глава 28. Чувства
Наоми
После того, как Эрой пришел в себя, я просидела с ним в палате и следила за его состоянием. Затем он познакомился с мамой, и с такой огромной любовью приняли друг друга. Я была так тронута ими, затем оставила их наедине, продолжая заниматься своей работой.
До этого я принимала практикантов Тины. Как она сообщила, вместо нее студентами будет руководить Мелисса — глухо-немая девушка из деканата университета. Что меня восхищает в такой сильной девушке, так то, что она ре смотря на свое состояние, занимается такими же студентами с ограниченными возможностями, что у нее прекрасно получается. Она настоящий специалист своего дела.
Что я, что Тина владеем языком жестов, поэтому нам никогда не сложно общаться с ней, чем у других, у кого с этим сложно получается. Мэл изо всех сил старается найти подход к тем, кто не владеет этим языком. Мы вместе с ней и со студентами попрактиковались и я на сегодня показала, как проводить консультацию пациента.
Сегодня, кажется, что у меня день встречи знакомых, потому что ближе к вечеру я встретила Карлу, с которой мы учились вместе в докторантуре. Она прилетела сюда в гости к своим родственникам, и мы вечером выпили немного и рассказывали обо всем. Поговорив по душам, я думала, что отлично проведу время, но...
Кажется, я немного переборщила и выпила лишний стакан алкоголя, что сама же позвонила Рикардо, так еще и нагрубила. Слова сами вырвались с моих уст, а немного и подсказывала Карла по своему опыту.
Дура ты, дура, Наоми, — кричал мой мозг, но не сердце. Я не знаю как описать такое чувство потребности... Мне так не хватает отца. Я такая же обычная девушка, которая хочет быть любимой. — Нашла у кого просить любовь, — ответил мой разум.
Я уже хотела отложить телефон и умыться, чтобы хоть немного адекватно мыслить, но замерла от мужчин у выхода. Я была так рада, что не завершила звонок, и тут же сообщила Рикардо о подозрительных мужчин, которые искали меня.
Это значит только одно, отчим опять залез в долги. Никак иначе. Другим нет смысла искать нас. Мама говорила, что останется в больнице, так что я уверена, что она в безопасности.
Как-только Рикардо услышал, что я вижу незнакомых и вооруженных людей, он тут же тронулся в путь... Как не иметь к нему чувства? Так, остановись, Наоми, — говорю я себе, взяв себя под контроль.
Карла тоже поняла ситуацию, и мы с ней нашли место, где могли скрыться пока он не пришел. Я не смогла увидеть, но я слышала его. Начались звуки выстрелов, и их было так много, что я молилась всем богам, чтобы он был цел.
Затаив дыхание, я старалась прислушаться к голосам, но кроме последнего выстрела, я ничего не слышала, но не прошло и минуты, как прозвучал холодный и стальной голос Рикардо.
Он искал меня. Я чувствовала, слышала его другую сторону, когда он выкрикивал мое имя уже в пустом баре. Карла растерялась, но тут же поняла, что Рикардо — это тот, о ком я говорила до этого происшествия, сейчас не казался кретином и айсбергом.
Когда я вышла с укрытия, тут же бросилась к нему в объятия, как и он крепко меня обнял. Сейчас это было не на публику, это что-то больше. Может я себе придумала, но сейчас это не важно.
Я крепко сжимала его, пока он не прикоснулся моего лица. С изумлением я смотрела в его голубые с карими пятнами в глазах, и на секунду опустила глаза на губы, как он целует меня.
С распахнутыми глазами, я замерла как вкопанная. Как только его губы накрыли мои с такой решительностью, что воздух в моих легких словно закончился, а сердце екало под такт легкой музыки, которая все еще играла. Ко мне вновь вернулось чувство в бабочек в животе, когда я осознала, что сейчас происходит.
Вот бы эти не заканчивалось... — говорю я себе, чувствуя эти мягкие губы. Я готова потерять сознание от такого потока адреналина в моем теле. Он словно рос в геометрической прогрессии, когда я понимала, что это то, что я хотела.
Поцелуй напоминающий мне вкус мяты и кофе просто одурманил мой разум. Мое искушение. Дьявольское желание. Поцелуй от такого холодного айсберга, как Рикардо, был настолько горячим и приятно обжигающим.
Мне было плевать фальшивый ли это поцелуй или настоящий. Главное – этот поцелуй был с ним. Сейчас. И неважно, что только недавно исходили звуки выстрелов где-то поблизости.
Одной рукой сжимала его костюм, пока другой запустила пальцы в его черные волосы. Время вокруг замерло, и мне было все равно, что случилось недавно, мне было плевать, что я сердилась на него из-за его отдаленности до этого. А сейчас все было по другому.
На пару мгновений мы посмотрели друг другу в глаза, и наши лбы соприкоснулись. Прикрыв глаза, мы глубоко дышали, стараясь привести дыхание в норму. Я не знаю даже что сказать, сейчас слова казались лишними для меня.
Будет ли все как прежде после этого? Или он поменяет свое холодное и бездушное отношение ко мне? Может, ему сложно к этому привыкнуть, ведь он рос в криминальной семье, где нет любви и места проявления слабости. Ему непросто, и я это понимаю. Но и мне нелегко. Я не могу долго терпеть, словно между нами ничего не произошло.
Если сейчас у него идет борьба между своими демонами, — анализировала я, ожидающе смотря на него, — то этот поцелуй для него не просто вспышка чувств, а настоящая война.
Рикардо
После поцелуя я чувствовал, как мой мир медленно разрушался. Не смотря на то, что я старался всю свою жизнь старался не снимать маску хладнокровия, после того, как я ее поцеловал, я чувствую, как эта маска разбивается в дребезги. Так же, как и мой контроль держать все на дистанции.
Я не только испытываю желание поцеловать, я хочу ее. Не как фальшивую жену, а как свою женщину. Как ту, которая сделала меня живым. Mia dea. Она моя богиня, которая вернула меня в мир живых, и не тогда, когда я чуть не умер.
Наоми воскресила меня. Она стала моим разрушением. Моим сердцем и моей душой. Моей mia dea.
Я уверен, что этот поцелуй начало чего-то нового. И я не хочу отступать. В ее присутствии, мне плевать на весь свой мир. Наоми единственная, что имеет значение, и что важно в моей жизни.
Моя жизнь была подчинена жестокому контролю и расчету, но теперь передо мной новая реальность. Реальность, в которой я хочу потерять контроль, чтобы испытать чувства к ней. Испытывать все, что я потерял в этой жизни.
Я готов следовать за этим чувством, несмотря на то, что оно может разрушить все, к чему я иду. Мне ничего не нужно, если там не будет ее. До этого момента я думал, что только я контролирую собой, но теперь понимаю — она единственная и последняя, кому я это позволю.
Теперь я не могу остановиться. Это как падение с высоты, от которого не хочется спастись. Пусть все идет к черту. Я готов сжечь этот мир дотла, если это цена за то, чтобы быть рядом с ней.
Смотря на ее карие глаза, я понимал, что буду бороться со всеми, чтобы ее защитить. И для этого слова нам не нужны.
— Я, кажется, не во время, но нам как бы нужно выбираться отсюда, — слова Бернандо отвлекли нас и мы отстранились друг от друга, но не прерывали зрительный контакт.
Наоми сначала посмотрела на моего друга, затем стала искать девушку, с кем она проводила здесь время. Но я смотрел только на нее.
— Твою подругу уже посадили в такси, пока вы тут это, делились слюнями, — продолжает он, сдерживая смех, и она расслабленно выдохнула.
Я презрительно посмотрел на Бернандо и тот заткнулся, но все равно сдерживался не засмеяться. Мы с ней остались наедине, не зная как начать разговор. Впервые тишина для меня казалась таким невыносимым, и я взяв ее за руку, просто вынес с этого бара.
Трупами разберутся мои люди, которые уже зашли в бар, как только мы вышли. Они их настолько изуродуют и в коробке отправят Ван Гогу, за то, что тот посмел увидеть Наоми. Пора бы закончить эту войну, и убить его к чертовой матери.
— Ты в порядке? — спросил я, открыв для нее дверь. Она посмотрела на меня, замерев между дверью машины и передним сиденьем.
Наоми с легкой улыбкой кивнула мне. После поцелуя она мне показалась еще привлекательней, чем раньше. Она была прекрасна настолько, что во рту пересохло, требуя вновь поцеловать ее. Но я все же сдерживаю себя. Я не могу позволить себе такой роскоши сейчас.
— Сейчас, да. Я знала, что ты придешь, — ветер сдувает ее распущенные волосы.
Ее шелковые локоны вновь упали на ее лицо, и я заправил их за ее ухо. Мне хотелось провести рукой по всей ее длине.
— Я никому не позволю навредить тебе, — с уверенностью обещаю я. — Прольется кровь того ублюдка, который посмел причинить тебе вред.
Ее взгляд смягчается, а губы расплываются в яркой улыбке, когда она посмотрела на меня. Сев в машину, я закрываю ей дверь и вижу Бернандо, который помахал мне.
— Сильвио победил гонку, — сообщает мне он и смеется. — И наконец-то привлек внимание девушки своего соперника.
Я массирую шею, ждав пока тот закончит свою работу через планшет. С таким образом он так же ищет информацию нужного нам человека, и сегодня нам нужны данные про этих людей, которые преследовали Наоми.
— Я узнал, почему они искали ее, — проверяет он планшет.
Через свой взлом, он показывет мне казино с другой территории, который давно как принадлежит дону Палмеро. А точнее его сыну, о котором нам все еще неизвестно.
Мы должны его найти как можно быстрее.
— Макарио Лино вновь потерял все свои деньги и не возвращает долг, — качает он головой.
Посмотрев в тонированное окно своей машины, где ждала мне Наоми, я выдохнул. Этот ублюдок пользуется преимуществом, что находится под защитой Андрэа.
— Адрес.
Я убью его нахрен. Задушу и сломаю его шею своими руками. Пора вырвать его трахею и повешать, как трофеи моих убийств.
— Рико, — останавливает меня Бернандо. — Если убьешь его, то они не перестанут преследовать ее, — кивает он в сторону Наоми. — Они через шантаж хотели узнать где он. И если его не окажется, люди Ван Гога убьют ее.
— Не посмеют, — сухо говорю я, чувствуя, что могу сорваться. Вместе с огромным чувствам к Наоми, во мне просыпается и дьявол, про существование которого я хотел забыть.
Если я сорвусь, никто даже в живых не останется. Я не копилка, чтобы собирать себе всю ненависть, и мое терпение невечно. Именно из-за этого я пытался отгородить от себя Наоми. Я не хочу причинить ей вреда.
Бернандо качает головой, и что-то печатает в даркнете.
— Я еще раз попытаюсь что-то найти про Ван Гога. Думаю, мы обязательно найдем его, и только тогда можно считать, что мы с ним покончим.
Попрощавшись с ним, я сажусь в машину и мы выезжаем в сторону ее дома. Мы ехали в тишине и она кое о чем задумалась.
— Не сюда, — говорит она, когда я хотел свернуть в сторону ее улицы. Я посмотрел на нее, и она сжала телефон в своей руке. — Я хотела к подруге.
— Ты выглядишь уставшей, — замечая ее вялость. Она выпила со своей знакомой, и желательно было бы, если она выспится.
Наоми качает головой, показывая сторону напротив. Она посмотрела в телефон и с беспокойством смотрела на меня.
— Я нужна своей подруге. Сейчас.
Наоми смотрела на меня так умоляюще, что если бы она попросила убить себя, я бы безоговорочно сделаю это.
— Хорошо, — свернув в сторону напротив, мы ехали по маршруту, которую она указывала.
Я не стал спрашивать, что случилось. Думаю она сама толком не понимала, что происходит. По дороге, которую она указала, была мне незнакомой. Вероятно, что эта территория никому не принадлежит.
Нужно бы узнать об этом у дяди, и если это место не присвоили себе мелкие гангстеры, то можно переписать себе.
Через несколько двух километров пустующего леса, перед нами показался особняк. Небольшой, чуть меньше, чем у Сильвио. Наверное, он принадлежит какому-то легальному бизнесмену, иначе я бы знал подчиненных своей семьи.
— Остановись здесь, — говорит она и отстегивает ремень безопасности.
Я смотрел, как она торопливо побежала в сторону особняка, так и не узнав, ждать ее или нет. Сфотографировав это место, я отправляю его Бернандо.
Он в миг прочитал сообщение, отправив мне стикер с пальцем вверх, затем он шутя присылает мне текст «Хочешь, чтобы я купил его для тебя, мое сокровище?».
Убрав телефон, я продолжаю смотреть в сторону особняка. Ну поговорит она с подругой, посидит, потом же вернется? Я все дела закончил, а если появятся, то отложу.
Мне не хочется, чтобы она садилась в такси к малознакомому человеку, который может напугать ее. И к тому же, я буду уверен, что она дома и в безопасности.
Там стоят люди, которые контролируют территорию ее дома. И отталкиваясь от сегодняшнего инцидента, я понимаю, что этого мало.
Я продолжал наблюдать не только за особняком, но и за территорией вокруг, увидев людей, которые охраняют его. Кто же он такой, раз поставил охрану вокруг?
Наоми
Я раз за разом читала сообщение Тины, где она просила прийти к ней. Как только Рикардо подвез меня, я не знала даже что ему сказать. Какое же неловкое чувство после первого поцелуя с человеком, от которого этого безумно ждала.
Подруга сказала, чтобы я шла в другую сторону, а не к главному входу, на что я смутилась. Но все же сделала так, как она попросила. Я сообщила ей, что на месте.
«Спасибо, Наоми. Спасибо», — отвечает она и я не понимаю, что происходит. Через пару секунд она пишет, что скоро должна открыться дверь, и я зашла туда.
Спрятавшись за деревом, я ждала, пока откроют задний вход, что произошло за считанные минуты. Просунулась голова мужчины и я замерла от страха при виде него.
Он был весь в шрамах и слишком огромным, за что я потеряла дар речи.
— Ты Наоми? — спрашивает он. Я словно не только разучилась двигаться, но и свое имя. Мужчина проанализировал меня, затем завел в этот ход, даже не прикоснувшись.
Изумленно, я шла так медленно, как могла, потому что не знала, куда он меня ведет.
Он открывает мне проход, который был скрыт длинными ветками листьев, затем показывает проход.
— Идешь прямо, затем сворачиваешь налево. Там будет лестница, затем дверь лестницы. Мартина тебя будет ждать.
Я открыла рот от удивления, но сразу взяла себя в руки и зашла туда. Я шла и шла по темноте, на ощупь, затем вытащив телефон, включила фонарик.
Да что же происходит сегодня? Я написала подруге, что иду к ней через какой-то узкий проход, и то, что мне помог какой-то мужчина. Кто он?
Подруга ответила, что ждет меня, затем обещает, что попробует все объяснить. Свернув налево, я медленно увидела силуэт лестницы.
Сглотнув, я пошла туда и аккуратно открыла дверь, и не только я, но и Тина. Я только хотела задать какого черта я захожу отсюда, но все вопросы пропали, когда я увидела ее.
Избитую, и словно сломанную подругу. Слова были ненужны, я поняла, что это сделал он. Ее парень.