Gioco pericoloso | Опасная игра

Наоми

Что только что произошло? Я этого не планировала! Я вырвала свою руку, как только мы вышли на пустующую улицу, подальше от клуба. На лице не осталось и следа от фальшивой и еле натянутой улыбки.

— Я не собираюсь идти с тобой на семейный ужин. Я соврала, что невеста, чтобы уйти с этого места, — оглядываясь вокруг, чтобы посмотреть нет ли отчима поблизости, снова посмотрела в голубые глаза Рикардо. — Меня не волнует, что ты придумаешь, но не вписывай меня в свою лживую постановку. Я не буду играть роль твоей невесты.

— Придется.

Во что я вляпалась? Понимаю, я солгала... Лгать — ужасное качество в человеке, но у меня были на то причины, а его — я и понятие не имею.

— Я не хочу!

Я начала делать вид, что Рикардо мой «жених», чтобы не выходить замуж за незнакомого человека. Откуда я могла знать, что отчим продал меня отцу Рикардо? Это просто... Противно! Андрэа, или как его там... Я его даже вживую не видела. Как я могла не спасать себя, когда появилась возможность убраться от сюда?

А каковы его мотивы, чтобы я была «невестой»? Я еле выдержала тяжелый взгляд мужчины — Лауро Эрнесто — с его-то черными глазами в клубе, которые вызвали знакомые чувства угрозы и страха.

Я не смогу еще и играть роль его невестки в его семейном ужине. Это... ужасно, сложно и невозможно.

— Это всего лишь семейный ужин, — скучающе сказал он.

Меня раздражала его безразличная физиономия. Мне хотелось ударить по его, чтобы он проявил хоть какое-то выражение лица.

Всего лишь семейный ужин? Он это серьезно?! Меня продали его семье. Его брату, дяде или кем приходится ему Андрэа?

— Я не пойду туда, где будет тот, кому меня...

Вживую говорить о продаже становится намного хуже. Телефон начинает звонить, и я понимаю, что это мама. Уже темно, и мама начала волноваться... А я ведь ей пообещала, что не пойду за Макарио, и не выполнила его.

— Он тебя не тронет, — в его голосе была жестокость и уверенность. — Я не позволю этому случиться.

Я не верю. Я не доверяю мафиозникам! Они все лживые и кровожадные убийцы. Все, до единой.

Немного попятившись назад, я приняла звонок от мамы. Она облегченно вздохнула, как только я подняла трубку.

— Мам, я... я скоро буду, — бросила я взгляд на Рикардо.

Мама просила приехать побыстрее, иначе волнуется за меня. Я ответила, что меня скоро подвезут и положила трубку.

— Десять тысяч евро.

Я подняла брови от названой цены. Ему эта цена была равна словно одному центу, а для меня... это довольно большая цена.

— Мне не нужны деньги. А тем не менее это все равно уйдет за оплату долгов отчима, верно? — спросила я, но тот покачал головой.

— Это твои деньги. Десять тысяч наличными, — вытащил он деньги со своего портмоне. — И мы устроем спектакль перед моим отцом. Как только закончится семейный ужин, я оплачу тебе твои деньги.

Я соврала, и теперь вот какая за него плата. Каждая ложь имеет свои последствия. Теперь мне придется сыграть роль невесты в своем же спектакле...

У меня скоро начнется учеба, и я собираю туда деньги. Его обещанные две тысячи, которые он оплатит через несколько дней за лечение, и эти... Я так накоплю себе на последний год аспирантуры.

— Только один семейный ужин?

Мне важно знать, что мы не зайдем слишком далеко. Если получится так, то у меня нет будет личной жизни. Мы с мамой еле живем из-за долгов отчима и шавок, которые угрожают нам.

— Заключим договор. Я не знаю насколько это продлится, но нам нужно закончить фиктивный брак.

Этого я и боялась. Я не хочу. Это лишит меня возможности жить как нормальные люди.

Он так нагло это заявляет? Кретин. Здесь и думать не надо. Брак — это что-то святое для меня. Он не лучше отчима, раз такое говорит. Только разница в том, что отчиму плевать на то, что он продает человека, а Рикардо плевать, он эгоистично это заявляет, не спросив согласна ли я на это. Они оба решили за меня.

— Дам тебе время подумать, — с его уст с его холодным лицом это звучит утверждением, а не предложением.

Мама волнуется за меня, а я до сих пор вожусь здесь с Ghiaccio. С Айсбергом, черт возьми. Я развернулась, чтобы поймать такси в пустующей улице, ага.

— Тебя подвести? — встал он рядом с гиперкаром, который был чуть дальше остальных машин.

Гиперкар довольно быстрая машина. Мне надо приехать к маме, как можно быстрее. Мартина отправила мне сообщение час назад, что очень волнуется за меня, а значит мама вовсе паникует из-за того, что не отвечала.

Надо ехать в Неаполь.

— В вокзал.

— А конкретнее, куда? — спросил он, открыв мне дверь.

Он глухой? Стреляет постоянно и до такой степени, что оглох?

— У тебя кажется проблемы со слухом, — фыркнула я и села в машину. Я оценила внутренний салон с кожаными сиденьями, пока он шел на свое место. Как только он сел, я продолжила: — Я сказала же, вокзал. Ты не станешь подвозить меня в другой город.

Он взглянул на меня так, словно требовал название города. Черт возьми, он это и спросил только что. Я растерялась, на минуту забыв в каком городе сейчас мама.

— Я тебя обворожил, что ты забыла название города? — спросил он со своей холодной физиономией. Как можно говорить такие слова с таким лицом?

Нет, я не спорю. Он чертовки красивый. Очень. Меня это одновременно привлекло и бесило. Это просто раздражало меня.

— Нет, — вжалась я в кресло, когда она прибавил скорости.

Никогда не пробывала водить машину, но хотела. Папа бы меня научил, если бы был жив... Врачи так и не смогли его спасти из-за внутреннего кровотечения после сердечного приступа. Одна из причин, почему я стала хирургом.

У Эроя тоже больное сердце, и мне как можно быстрее надо сделать ему операцию, чтобы с ним не произошло тодеса самое, что с папой.

«— Не страдайте по мне. Обещайте, — говорил папа, лежа в больнице. — Беатрис, — обратился он к маме ее вторым именем. — Моя Триса, ты еще так молода... Обязательно найди того, кто полюбит тебя так же сильно, как и я...»

Полюбил... Отчим не любил маму. Он настоящий абьюзер, и я рада, что мама не терпела его слишком долго.

Абьюзеры те еще манипуляторы... Для них мы марионетки. Они играют с нами свой круговорот, как скандал, прощение, насилие, искупление. И так постоянно.

Я вернулась в реальность, когда Рикардо спросил город и адрес еще раз.

— Неаполь. Лайфстайл-отель «Золотая башня», — назвала я отель, где сняла номер маме. — Два часа езды, ты не вытерпишь.

Либо я его прикончу из-за его физиономии, либо он меня из-за попытки убийства. У меня все еще в кармане скальпель, который не успели проверить амбалы внури клуба.

— Вытерплю. У меня есть терпение.

Терпение не вечная способность. Она обязательно закончится. Раз он говорит, что терпеливый — его вовсе надо остерегаться. Самые терпеливые могут стать кровожадней, чем вспыльчивые.

Мы буквально летели по пустующей дороге на его гиперкаре. Я прилипла к сиденью, наблюдая, как тот уверенно вродил свою тачку.

— За час приедем, а может и меньше, — в его равнодушным голосом голове были ноты игривости? 

Неудивительно, что доедем за час на такой скорости и на гиперкаре. Города мигали вокруг, и я вместо того, чтобы вжаться в сиденье, старалась расслабиться.

Мне надо привыкнуть к скорости... Только зачем? Из всех знакомых так водил только мой друг, с которым мы учились вместе и Рикардо. Я не умею водить — ну и плевать. Может однажды научусь... А может и не стану.

Я засекала время, ну а что? Мы действительно доехали до Неаполя за час, ровно. И сейчас искали тот самый отель. Приехали мы в тишине, и я дрогнула, когда Рикардо задал вопрос:

— Я не увидел того, с кем ты подралась в клубе. Я перерыл все видеонаблюдения всех клубов.

Мои брови взлетели вверх. Я автоматически прикрыла синяки, которые до сих пор побаливали. А вот отчим скрыл свое ранение, где я ударила его статуэткой. Рикардо кажется его не заметил.

— Наверное он попросил удалить видео, — солгала я.

Иногда лучше солгать, чтобы защититься. Зачем это ему знать? Думаю, ему мои проблемы неинтересны. Его это не должно волновать. Мои проблемы, и я решу его сама.

— В каком именно клубе ты подралась, Наоми?

— Я...

Мой телефон снова зазвенел, и я подняла трубку. Мама снова спросила, где я, и приехала ли я. Рикардо сделал разворот, и вот мы подъехали к отели.

Мама облегченно вздохнула, когда я сказала, что приехала и скоро поднимусь.

— Я сейчас тебе верну деньги, — старалась я высочить с машины. — И за обед тоже...

Когда я заходила к себе в кабинет, после того, как ушла от Рикардо, через некоторое время приехал курьер с различными морепродуктами. И они были чертовки дорогие. Я сразу поняла, что это от Рикардо. К этому подтверждение и письмо от него.

Это было неожиданно....

— Оплату не возьму, если скажешь мне название клуба, — заявил Рикардо. Условия мне ставит, кретин. Я даже не выдумала эту историю полностью.

Ложь. Ложь. Ложь. Сколько лжи за сегодня я произнесла?

— Тогда держи деньги, — ответила я, вытащив несколько купюр. Но тот не взял, и не потянулся за ними.

— Наоми, детка! — услышала я голос мамы за своей спиной.

Дерьмо.

— А вот и твой парень, чей пиджак ты хранишь дома?