Gioco pericoloso | Опасная игра

Рикардо

Меня словно облили кипятком, когда я увидел синяки и покрасневшие следы на лице Наоми. Мое лицо ничего не выдавало, и вроде как ничего не чувствую, но во мне просыпалась буря, которую я коплю внутри себя с самого детства.

Даже тонна макияжа не скрывала следы побоев на лице девушки. Она побледнела, затем убрала мою руку, которая держала ее подбородок.

— Подралась, — коротко ответила она. — У вас есть вата? Я забыла, — стала она переводить тему, и что-то искала у себя в сумке, избегая зрительный контакт. Но я упорно смотрел на нее, дожидаясь ответа.

— С кем? — мне хотелось разукрасить человека гематомами намного хуже, чем у нее.

Она проигнорировала, махнув рукой, но я видел, как Наоми вся напряглась.

— В клубе подралась!

Я вспомнил, как она хотела наброситься на меня из-за того, что я защитил Бернандо после его глупого поступка. Она может устроить драку и тому подобное, но тот, кто посмел обидеть ее — уж очень торопится на тот свет.

Кто этот мерзавец, раз посмел тронуть ту, которая у меня под защитой, пока лечит меня? Хотелось бы увидеть его глаза преже, чем вырву их с сухожильными кольцами.

— Спрашиваю второй и последний раз, — медленно повторил я. — С кем?

— Каменное лицо, — словно это мое имя, обратилась она ко мне. — Я его не знаю. Подралась... и что с того? — ее слова звучали неубедительно, но все ведь возможно?

Я промолчал. Не хочет отвечать она, мне придется перерыть все камеры видеонаблюдения всех клубов. Возможно там я и увижу того, кто посмел ее тронуть.

Даже, если она старалась показаться независимой и неподвластной, ее голос немного дрожал. Возможно от испуга, шока или страха? Мы все разные, и у каждого из нас разное восприятие чего-либо.

— Вата? — спросила она и я встал. Наоми дернулась и попятилась на два шага назад, что меня напрягает. Сильно.

Затем она остановилась и что-то прошептала, и наблюдала за мной, запрокинув голову. Слева от нее, в углу есть шкаф-полки, где в одной из них лежала аптечка.

Наоми довольно высокая, но ее роста все равно не хватило бы до верхушки полки. Не смотря на ее высокий модельный рост, она казалась миниатюрной девушкой рядом со мной.

Достав аптечку, я поставил ее на тумбочку, глядя в ее карие глаза. Затем я медленно прсмотрел на ее синяки, к которым мне хотелось прикоснуться. И так, чтобы при прикосновении, эти синяки исчезли. Сказки, черт возьми!

Я мысленно помотал головой, и заново сел на кровать. Наоми затаила дыхание, когда была в очень близком расстоянии, и обработанной перекисью ватой, стала обрабатывать ранения.

Наблюдая за тем, пока она делала свою работу, я раздумывал варианты, какой ублюдок тронул ее. И совсем скоро он заплатит за это.

Наоми, как только сделала мне перевязку, спешно собрала свои вещи и сказалао том, что спешит. Сильно.

— Даже не пообедаешь? — облокотивлись об косяк двери, спросил я, быстро натянув черную футболку.

Наоми покачала головой, и Джан Жак пригнал машину, чтобы подвезти ее. Она даже не обедала, и целый день будет голодная. Она моя на десять дней, и я обязан оказать ей услугу за услугу.

Услуга... Я вспомнил о Лино и его долгах. У этого ублюдка много преследователей, которые могут шантажировать не только его, но и его жену и падчерицу, то есть Наоми.

Как я не мог об этом подумать?

Когда машина Джан Жака уехала за ворота, я позвонил в ресторан морепродуктов моего друга, и сделал заказ, который сразу отправят в клинику, где работает Наоми. Называв ее кабинет (прежде уточнив это у Сильвио), отправил туда курьера с сообщением «От Рикардо. Требую тебе поесть, как только придет заказ».

Затем я зашел к себе в кабинет, включив ноутбук. В новостях шумели об очередном жестоком убийстве, и можно догадаться тому, что это сделал Андрэа. Этот ублюдок (который был убит) был не только его доджником, но и моим. Он так и не вернул свой долг, и его жизнь на этом и оборвалась. Полиция замяла это убийство под предлогом самоубийства из-за взяток от отца. Он нанял множество адвокатов, которые всегда готовы замят дело и от ФБР. У меня с ними проблем нет, но есть у Томмазо и Андрэа. Избалованные братья из-за своего тщеславия могут убивать и на глазах людей, затем и прикончить свидетелей. А меня дедушка учил скрывать, чтобы соответствовать нашему клану.

«Мы теневые ассасины, и мы никогда не попадемся им на глаза», — говорил мне дедушка. Может мои братья или отец этого не придерживаются, но я дал клятву дедушке и придерживаюсь его до сих пор и до гроба.

Assassini D'ombra наша прошлое, настоящее и будущее. Она наша жизнь и погибель.

Я стал писать Бернандо о доступе ко всем видеонаблюдениям клубов Рима. Друг не спросив причину, сообщил, что отправит мне доступ ближе к вечеру.

А пока у меня есть время, я спустился в подвал, и пошел в тренажерный зал. Мне стоит немного отвлечься, пока хирург не заняла все мои мысли.

Наоми

В голове была каша... Сегодня вечером. Вынужденный брак. Отчим.

Мне хотелось плакать, убежать, разбиться. Но меня останавливает лишь мама с Мартиной... И Эрой? А как же наш уговор с Рикардо? Насчет этого мне даже писать ей не хочется... Это может быть опасно.

Но, прежде, чем отчим увезет меня в неизвестность, я должна попрощаться с ними... Я не знаю кто такой Андрэа (фамилию так и не услышала из-за шокового состояния).

Отчим спокойно продал меня этому человеку! И я чувствую себя дерьмово из-за этого. Пока мы ехали, я снова нанесла тонны косметики, чтобы скрыть синяки. Я соврала Рикардо о том, что подралась в клубе. И надеюсь, что убедительно. Не станет же он искать «несуществующего» человека. Зачем это ему, верно?

— Спасибо, — поблагодарила я и вышла с машины, когда мы прибыли в больницу.

Он не уезжал, когда я стояла снаружи. Я посмотрела на него, улыбнулась, как могла, и поблагодарила еще раз. Ведь из-за того, что он не услышал слова благодарности, так и не уехал?

— Синьор Жен Жак, спасибо, я говорю!

Может он не знает итальянский? Жен Жак, поморгал глазами, и я в ответ.

— Джан Жак, — сквозь зубы с акцентом ответил он. — Не Жен Жак.

Я не поняла, что он сказал и зашла в клинику. Неловкая ситуация... Но, да ладно. Будь что будет.

На улице медленно вечерело.... Пока я сидела у себя за рабочим столом, мне пришла идея... Пусть и не реалистично, но может сказать Макарио (отчимом называть порой тошно) и Андрэа (вроде), что у меня есть парень? Жених?

Но, прежде, я стала искать ближайшие хорошо охраняемые отели для мамы. Если рисковать, то в одиночку, без жертв.

Отправив последние деньги, и оплатив комнату в отеле рядом с лужайкой в соседнем городе — Неаполе, я позвонила маме. Пару гудков, и мама подняла трубку. По ее голосу было видно, что она плакала или плачет... У меня сжалось сердце, но мне надо держать себя в руках. Ради нее.

— Мам, — начала я, набрав воздух. — Я купила номер в отеле Неаполя для те...

— Для нас же, да? — с надеждой спросила она, и я сглотнула комок в горле. — Мы же с тобой уедем подальше от Макарио? Сбежим вместе, как всегда? Ты же не выполнишь его условия?

Молчание — самый громкий ответ. Мама всхлипнула.

— Наоми? Рианна?! — обратилась она ко мне вторым именем.

— Я останусь.

Мама умоляла меня передумать и ехать вместе с ней, иначе она не поедет в Неаполь.

Мне надо придумать что-то, чтобы она была подальше от Макарио, если отныне я не буду в состоянии ее защитить.

— Хорошо, — солгала я. Пусть жто будет моей ложью во благо. Ради ее же блага. — Я поеду на другой машине... Помнишь тот пиджак? — выдавила я улыбку. — А ты поедь с Мартиной, чтобы нас не спалили. Согласна, мам?

— Хорошо, — согласилась она. — Да...

Я сдерживала слезы, и написала Мартине обо всем. Полуправду, или иначе она тоже будет меня уговаривать. Я так же солгала ей, что приеду. Но в отличие от мамы, ей сказала, что приеду на следующий день.

Если я попрощаюсь с ними, это разрушит мой план. Но что бы не было, я пришлю им сообщение о том, что люблю их, когда меня, как товар, передут в лапы неизвестного мне монстра.

Он старый? Навернека у него морщины, шрамы, татуировки, от которых поступает тошнота. Единственные татуировки, от которых мне не было жутко, наверное у Рикардо. У него их не много: на плече и спине, и надпись на шее, который я не прочитала. Неописуемые узоры, которые мне хотелось бы расшифровать.

Погода на улице испортилась. Стало ветренно, шел ливень. Я ждала сообщение от Тины о том, что моя мама в целости и сохранности поселилась в отеле.

Прошло двадцать мучительных минут, и подруга написала, что мама не спит и ждет меня. Боже...

Простите меня. Мне жаль.

Прошло несколько минут мне поступил звонок от неизвестного номера. Я не ответила, потому что это было сигналом. Макарио пришел за мной.

Затаив дыхание, и вытерев слезы, я бросила взгляд на скальпели. Опасно и очень рискованно, но надежно. Я быстро взяв одну, спрятала его в внутренний карман и вышла в наружу.

Отчим стоял у машины, которая явно принадлежало не ему. Приказным тоном, он сказал сесть в машину, и я подчинилась. Мы ехали довольно быстро, но мое сердце колотилось намного быстрее.

Через некоторое остановились перед каким-то клубом, и теперь отчим сказал выходить. Взглянув на него, я громко взголтнула, и вышла. Ноги дрожали, и задрожали новой волной, когда отчим властно положил свою руку мне на плечо.

Два амбала, стоящие у дверей, посморели на отчима и пропустили нас. Здесь было ояень шумно и жутко. Воняло потом, табачными изделиями и спиртным. Отец повел меня в неизвестное направление, и я даже вырваться не могла.

Сбежать.

Мне надо сбежать...

Отчим вел меня куда-то и мне становилось страшно. Очень. Напротив нас стояли еще два амбала. Они защищали какой-то кабинет... Там и находится тот, которому меня продал Макарио...

Амбалы подошли в нашу сторону и начали обыскивать отчима на наличие оружия. Я стала волноваться, ведь у меня в кармане скальпель... А это все же холодное оружие.

После амбал потянулся за мной, и я сжалась. Мне. Блять. Страшно.

Он почти стал лапать меня в поисках оружия, как я услышала знакомый голос...

— Давно не виделись, синьор Лино.