Глава 12. Брак
Рикардо
Семейный ужин начался как только отец разрешил приступить к трапезе. Во главе сидел отец, бросив на каждого из нас взгляд. Его черные глаза потемнели от злости, когда одна из служанок разбила бокал, пока несла. Все мы знали какой теперь будет исход.
Отец посмотрел на нее с яростью, а девушка уже плакала, умоляя не убивать ее. Андрэа, который сидел с правой стороны сузил глаза, наблюдая, как служанка бросилась на колени, и просила не убивать за разбитый бокал. Томмазо сидел рядом со мной, с левой стороны, и я увидел, как он увлекался происходящим. Средний брат ухмыльнулся, смотря, как отец просто застрелил ее, и продолжил ужинать, словно ничего не произошло.
Как бы отец безжалостно не убил ее, у меня не было дело этому. Я ничего не почувствовал: ни жалости, ни сострадания. Это мафия, и здесь не уместно жалеть тех, кто был убит. А особенно, Доном. Но мое внутреннное я знало: она не заслужила смерти.
Сумасшедший брат лишь хымкнул, и когда я пересекся с ним взглядом, понимая, что он ожидал еще большей жестокости над служанкой. На месте отца, я даже представить не мог, какое решение может придумать безумец Том. Андрэа в то время следил, как пришли подчиненные отца и стали убирать труп, а другие стали стирать следы крови. Затем и брат продолжил есть.
Мой аппетит вовсе пропал, и, чтобы не показать свое неуважение, ограничился, выпив всего лишь виски. Отец, как только закончил свою трапезу, салфеткой вытер рот, и сжал челюсть.
Сейчас будет разговор.
Мы с Томмазо тоже прекратили есть, лишь Андрэа продолжил резать свой стейк.
— Так значит, ты опять выбрал себе жену? — обратился отец к нему. Старший брат кивнул, медленно выпив белого вина.
Эта новость весьма удивила меня. Не прошло и годовщины, как он убил Дженни. Через два дня, когда он на сильно взял ее себе в жены, чтобы продлить мирный контракт с одним из враждующих кланов, он убил ее, нанося около сорока ножевых ранений. После этого случая, начался конфликт не только Андрэа, но и Assassini d'ombra с их кланом. Война с компанией остановилась лишь тогда, когда я дал им возможность проводить нелегальную продажу наркотиков в моей обозначенной территории в Риме. Это, конечно, не вернет их главе убитую племянницу, но поможет развить нарко-бизнес. Отец и братья об этом не знают, и думают, что они просто сдались. Хотя это не так. У нас перемирие, пока они сами не начнут эту войну снова.
То, что я смог вернуть мир между кланами показатель того, что я очередной раз достоин быть Доном. Я не эгоист, но я знаю что будет, если Доном станет Андрэа или Том. Они разрушат мафию, стерут его с лица земли. Старший и средний брат не умеют быть во главе, они не умеют пользоваться властью, когда она у них в руках, и выгодой, когда она у них появляется.
— Она итальянка?
С уст отца это скорее прозвучало утверждением, чем вопросом. Андрэа приблизится к месту Дона только при условии, что женится на итальянке. Брак обозначает продление бизнеса своим потомством.
Он уже был на шаг впереди, когда Дженни стала его женой, но из-за убийства и войны, все младшие боссы, в том числе и дядя, стали против него. Однако это не остановило его.
— Ее отец должен ей сообщить о нашем с ним договоре. Завтра вечером он приведет ее к тебе.
Жестокость и самодовольство прозвучало в его голосе. Отец кивнул ему, сообщив, что ребенок приблизит его к наследству. Затем, он посмотрел на Тома и меня.
Я не планирую брак. Я и жениться несовместимые вещи. Как по мне, в этом нет смысла. Это только и сделает, что укрепит союз между кланами и прочее. Отец когда-то говорил, что найдет для нас «игрушку для удовольствия и инкубатор детей», такое он имел представление о женщинах.
Как его первая жена, мать Андрэа, как и мама для него и были игрушками. Но не считая их, у отца были и другие любовницы, которые приходили в особняк, как к себе домой, или в прочие места, куда их звал отец.
Если существуют такие услуги, брак нам вовсе и не нужен. Но, если я хочу достигнуть цели, чтобы компания досталась мне, мне придется сделать все возможное.
Наоми
Перед глазами всплыл момент с папой, когда он с улыбкой на губах, обнимая меня во время переходного возраста, говорил о моем будущем.
«— Когда ты вырастешь, и захочешь замуж за мужчину, прежде, узнай его от и до. Он во время отношений может быть другим, а во время брака измениться на сто восемьдесят градусов.
Я кивнула ему. Мы с ним беседовали каждый день, и он готовил меня к суровой реальности. Папа заботился обо мне и маме, показав, какой должен быть настоящий мужчина и будущий муж.
— Если твой парень сделает тебе предложение, приведи его ко мне.
— Зачем? Если я буду уверена в нем? — парня у меня, конечно, не было, но мне хотелось бы узнать почему.
— Я должен знать кому доверяю свою дочь.»
Теплые воспоминания в миг испарились, когда отчим с силой ударил меня по щеке от моего отказа на брак с неизвестным мне человеком. Я вскрикнула от боли, и упала на пол, разбивая коленки до крови.
Мама вновь хотела подойти ко мне, но отчим потянул ее за волосы, чуть ли не швырнув в другую сторону. Я еле поднялась на ноги, когда тот посмел вновь ударить маму на моих глазах. На полу лежала статуэтка свободы с Нью-Йоркска, однажды подаренное маме.
Хромая, я подошла сзади, и врезала им по голове отчима. В фильмах, обычно, человек терял сознание. Но в жизни все по-другому. Отчим повернулся в мою сторону, и я попятилась назад, все еще статуэткой в руке.
С его головы медленно текла алая кровь, наводя ужаса еще сильнее. С глаз текли слезы, и я сильнее сжала статуэтку, чтобы ударить, если это потребуется.
Я врезалась спиной к стене, когда отчим не подошел ко мне в притык. Затем я ощутила что-то острое в зоне живота. Я дрогнула и даже перестала дышать, посмотрев в глаза отчима.
— Ты выйдешь за него замуж, поняла? Даю тебе выбор, милая моя. Либо ты выполняешь то, что я скажу, или я убью твою мать, затем и тебя. Мне терять нечего.
Отчим говорил шепетом, но и с ядом в голосе. Его угроза ранила меня сильней ножа, и я затаила дыхание, медленно посмотрев на маму, которая вновь хотела встать, чтобы защитить меня. Я покачала головой, остановив ее, чтобы она не увидела вооруженного отчима. Нож сильней уперся в мой живот, и он заставил меня ответить «первое» или «второе».
— Первое, — без колебаний выбрала я. Он ухмыльнулся, убрав свой нож.
— Ты сделала правильный выбор, малышка. Хорошая девочка, — мне хотелось блевать от его слов. — И запомни, я вас все равно найду. Сбежать от нас не получится. Если узнаю, прикончу Кимберли без колебаний.
Он спрятал свое оружие и провел пальцем по моей щеке, которая явно покраснела от его удара. Я сжалась, ожидая следующего удара, но его не последовало. Он со своей хитрой улыбкой, прошептал
— Вечером я тебя заберу.
— Не смей! — мама стояла с ножкой от стула. — Я не позволю тебе отнять мою дочь! Не позволю.
Отчим проигнорировал ее, и пошел в ее сторону. Я загородила ему путь, сдерживая слезы. Он перевел на меня взгляд, хымкнув, вышел на улицу. Затем ушел, кажется.
Мама упав на колени, зарыдала, как и я. Я крепко обняла ее, и мама крепче прижалась ко мне, тизо шептав, что не отпустит меня.
— Мы сбежим, как всегда, — с надеждой сказала она, затем замерла, когда я посмотрела на нее. — Прошу, Наоми, не молчи...
— Я не могу.
***
Я закрасила синяки как смогла, когда вышла с палаты Эроя. Скоро наступит обеденный перерыв, и скоро придет водитель, который отвезет меня в особняк.
Машина прибыла, и это снова был Жен Жак, который, как немой, открыл мне дверь, затем и сам сел в водительское место, и завел машину.
Пока мы ехали, я нанесла еще один слой тонального крема и пудры. Вчерашний день, вчерашний ужас раз за разом всплывал перед моими глазами. Мама проплакала всю ночь, как и я. Мы не смогли уснуть почти до утра.
Я найду способ сбежать маме, скрыться. И только потом позабочусь о себе. Машина визгом остановилась, и я вышла с него.
—- Синьор у себя в кабинете, — сказала молодая женщина в строгой униформе, и стала меня проводить туда. Кажется эта и есть Марта, о которой упомянул Рикардо.
Я пересеклась с его взглядом, как только вошла в кабинет. Он встал, и пошел в мою сторону. Сначало я вздрогнула, потом успокоила сама себя тем, что я его лечу... Распахнув глаза, я поняла, что он видел меня все это время.
Он стоял в пару метрах от меня, и кажется анализировал то, что только что произошло. Я отвернулась от него, и пошла в его комнату. Сердце бешенно колотилось, и я пыталась успокоиться.
Почувствовав руку на спине, когда я находилась в его комнате, я держала себя в руках, чтобы снова не напугаться.
— Все... в порядке? — спросил он, снимая рубашку.
— Д-да, конечно, — я искала вату, который забыла... — Черт!
Я приготовила все, кроме ватку для обработки ран. Из-за вчерашнего я паниковала и параноила весь день... Вот и результат!
— Что случилось? — прозвучал голос Рикардо.
— Я забыла ват... — подняла я голову, и вздрогнула, когда он был практически рядом. В пару сантиметрах от меня.
Я отвернулась от него, чтобы тот не увидел вблизи не только свежие раны вчерашнего побоя, но и шрамы. Он одной рукой взял мой подбородок, и медленно повернул к себе. И держал он его не сильно, как отчим... Совсем не так.
Но, не смотря на это, я отвернулась от него. Он снова повернул меня к себе, и теперь посмотрел на шею, где остались следы от удушья... Я взглотнула, когда его голубые с карим оттеном глаза ужесточились.
Его лицо так и было равнодушным и холодным, но глаза...
— Кто посмел тебя тронуть?