Gioco pericoloso | Опасная игра

Рикардо

Наоми рассматривала мою комнату в светлых тонах. Взгляд у девушки был изумленным, пока она ждала мою готовность. Так же Наоми была немного злая от услышанного внизу. Джан Жаку, который привез ее с больницы, пришлось соврать о том, что она была моей девушкой. Не смотря на то, что этот особняк был моего дедушки, здесь есть глаза и уши отца и братьев. Понятие «девушка» для них что-то низкое. Они пользуются их услугами на ночь, чтобы удовлетворить себя, и тем самым они подумают, что и я пользуюсь этой услугой, хотя даже если это не так.

Когда Джан Жак ушел, она властно потребовала объяснения о том, зачем я так сказал, на что я кратко напоминил о тайне об этом.

— Никто не должен узнать, что я был ранен.

Она что-то фыркнула мне в ответ, затем мы зашли в мой почти столетний особняк.

Сняв рубашку, хирург уставилась на меня, рассматривая швы. Ее взгляд скользил по моему телу, и я почувствовал давление по всему телу. Она взголтнула, затем открыв сумку, стала готовить все  необходимое.

Бросив рубашку, я сел на кровать, и она подошла ко мне, затаив дыхание. Пока она медленно убрила бинты, я наблюдал за ней.

У нее волосы были собраны в пучок и мне хотелось их распустить. Она была близко, и я мог рассмотреть черты ее лица намного четче, чем в тот день, в клубе, затем, когда пришел в себя в реанимационной. У нее были густые и прямые не только волосы, но и брови. А ресницы напоминали крыло вороны, пушистые и длинные. Карие глаза внимательно изучали мои ранения на плечах и печени, но порой ее глаза бросались на татуировки на моем теле. Ее длинные пальцы укрепили перевязку, и я не заметил, как быстро прошло время.

— Обедала? — кратко спросил я, надевая обратно рубашку.

Наоми собрав свои вещи, взглянула на меня. Затем приблизилась к выходу.

— Да, — после ее ответа последовал звук урчащего живота. Я глубоко взглянул на ее карие глаза, и она сжала свой живот кулаком. — Я не голодная.

— Твой желудок с тобой не согласен, — после очередного звука, подметил я.

Она подняла голову, взглотнув, сузила глаза, чтобы что-то ответить. А пока она стола здесь, одна из моих горничных приготовила стол.

— Это борборигм.

Я не понимал этих медицинских терминов, сказанное ею. Это еще что за болезнь?

— Борбор... что? — задал я вопрос, но Наоми хитро прищурилась, затем открыла дверь.

— Всего хорошего, — бросила она  — На работу доеду я сама, — затем вышла с моей комнаты.

Я вышел за ней, и остановил, когда мы проходили мимо кухни. Развернув с легкостью в сторону кухни, она увидела уже накрытый стол, приготовленной синьориной Мартой, еды.

Она взглотнула, и ее желудок опять заурчал. Не знаю из-за голода это или борбор... мать его что-то, но она должна пробедать. Несправедливо то, что я отнял у нее обеденный перерыв, поэтому она имеет право питаться здесь, у меня.

Наоми взглянула на меня, и покачала головой.

— Не надо, спасибо, — брюнетка помотала головой. — Не хватало еще, чтобы ты списывал проценты от обещанных двухсот евро.

Я промолчал, отодвинув стул, чтобы она села. Потребовалось несколько секунд, чтобы она наконец-таки приняла это джентльменство с моей стороны. Я мало кому оказываю такие вещи, а она это заслуживает, спасая мою жизнь.

— Не знаю борбор... что у тебя тебя там, — на что она язвительно ответила мне изучить биологию и анатомию, но я продолжил: — Выбирай все, что хочешь. Марта постаралась сделать разные блюда, иначе мне неизвестно что ты предпочитаешь.

Она стала все анализировать, сложив губы в линию. Я наблюдал за тем, что она предпочитает. Наоми выбрала морепродукты, а так же куриное мясо она любит больше, чем говядину. Из напитков предпочитает персиковый напиток, а из горячего черный чай.

Наоми бросила на меня взгляд, пока резала рыбный стейк. Так повторялось пару раз, затем она вздохнула.

— Что? — спросила она нахмурив брови.

— Ничего, — коротко ответил я, и она прищурилась с нотами раздражения.

— Ты меня бесишь с таким лицом. Ни улыбки, ни грусти. Ты вообще что-то чувствуешь? — на ее вопрос, я лишь покачал головой.

У меня нет души был бы моим ответом. Мое прозвище этому свидетель. У моих братьев такие же прозвища, которые были получены за их поступки.

Не хотелось бы напугать хирурга, сидящую напротив тем, что у меня пропало чувство сострадания, жалости, ничего. Убийство человека голыми руками сделало меня таким. Таким прозвищем меня и приняли в мафию.

У Андрэа прозвище «erede crudele»¹ за его жестокую натуру. Именно он больше всех похож на отца не только внешностью (особенно с черными, как у дьявола глазами), но и характером. Все говорят, что он достоин всей компании лишь потому, что он делает все, что сделал отец, и сделает еще многое, когда станет Доном. Этот ублюдок женился несколько лет назад, и тогда же прикончил ее. Опять же соответствовав своему прозвищу. А вступил он в мафию после того, как убил троих наших и двоих предателей, когда только научился стрелять. У каждого были несколько пулевых ранений, как я помню. Андрэа стрелял так, чтобы те не сдохли после нескольких пулевых ранений. Затем я даже смотреть не мог, что он творил с ними. Лишь помню, как он был весь в крови, когда вышел с комнаты пыток.

А у Томмазо прозвище «erede pazzo»² за его сумасшествие. Он вступил в мафию из-за своей неуравновешенности. Психопат. Томмазо жестоко убил своего лучшего друга, как попросил отец. И прикончил его вырвав все конечности. Одним лишь ножом с ухмылкой на губах он запросто выполнил то, что просил отец. Было пугающее зрелище, но я уже ничего не испытывал. В мафии никогда не будет жалости.

— Ghiaccio!³ — продолжила она. — Ты буквально ghiaccio, даже холодней. Это оскорбление, так, на заметку.

— Я слышал оскорбления и похуже, — кивнул я.

Провожая к выходу, она вопросительно посмотрела на меня. На территории снова появился Джан Жак, и без приказа, он уже стоял у выхода.

— Не стоит отправлять мне своих людей. Я могла бы доехать и сама.

Она все еще была в ярости от моего резкого заявления, но ничего не сказала об этом.

— Это все лишь условия, Наоми.

Джан Жак открыл ей дверь, и она села в пассажирское сиденье, опять бросив на меня взгляд. Я простоял на улице, пока его машина не выехала за ворота, затем стал искать в интернете что за заболевание у Наоми.

Затем вздохнул, когда прочитал статьи про биологический термин «борборигм». То есть, она просто назвала урчание живота на научном языке. Главное, это не было болезнью.

Наоми

В машине мы ехали в тишине, и застряли в пробке. Я тихо выругалась, и стала осматривать незнакомые улицы Рима. Раньше я не бродила здесь, потому что времени не было. Но и это стало скучным занятием, а телефон лежал в сейфе у меня в кабинете.

Я наклонилась к водителю, который ждал, пока машины уступят нам дорогу.

— Долго еще? — спросила я, но тот не взглянул на меня, игнорируя мой вопрос. — Эй?

Ответа не последовало, и он старался вообще не оборачиваться даже на секунду. И взгляды наши не пересекались ни разу.

Я продолжила рассматривать город, пока не увидела уже высеки клиники. Осталось немного, как я нашла золостистый бейдж, стоящий в бардачке. Сузив глаза, в слух произнесла написанное имя:

— Жен Жак, — на что он устало выдохнул. — Так вот какое у тебя имя!

Имя его не было написано на итальянском, скорее это французский. Внешностью он выглядит очень молодым, возможно старше меня нам лет десять. Да и он не похож на итальянца.

— Спасибо, — бросила я, когда мы припарковались перед моей работой.

Приемы и записи проходили быстро, и я даже не заметила, как наступил вечер. Прежде, чем уехать, я немного посидела с Эроем, и пожелав сладких сновидений, вышла с работы.

Прежде чем зайти в дом, что-то кольнуло в глубоко в сердце. Мне стало как-то непосебе, и я стала искать телефон. Затем вспомнила, что не забрала его с сейфа, но не расстроилась.

Все же чувство тревоги не погасло, и я стала искать ключи под ковриком. Медленно открыв двери, дома по-началу была тишина. Затем я услышала всхипы мамы, и быстро побежала к ней.

— Мам, ты где? — мой голос задрожал, и я зашла в гостиную комнату и замерла от ужаса.

Мама стояла возле окна, и держала покрасневшую щеку с окрававленной губой. Она была вся в слезах, ее взгляд был умоляющим, а как только она увидела меня, закричала бежать.

Но я не могла. Я замерла, глядя на отчима, сидящего у нас на диване. И его безжалостный взгляд был на мне. Он выпрямился, встав с дивана, затем направился на меня. Я пошатнулась на пару шагов назад, и вся дрожала.

Он поднимает руку, но не бьет, а берет за мои волосы. Он потянул их, чтобы поднять мою голову. Я вскрикнула, как мама, которая старалась убрать его руки с моих волос.

Отчим грубо толкнул маму, и я вырвалась с угла, подбежав к ней. Она прошептала мне бежать, а я лишь ответила, что только с ней. Отчим опять потянул меня за волосы, грубо выпрямив с пола. Он ударил и мне, затем крепко схватил за подбородок, чтбыя смотрела прямо в его янтарные глаза.

Отчим ухмыльнулся от моей беспомощности, и слез, которые дорожкой потекли по моим щекам. Я хотела потянуться за мамой, которую отчим чуть не пнул, но он опередив меня ударил меня спиной к стене и всячески оскорблял. Сил не оказалось от такого физически сильного человека. Он чуть ли не начал душить меня, и сквозь зубы прошипел мне в лицо:

— Ты выходишь замуж. За Андрэа Эрнесто. Я уже договорился.
_______________________________________
erede crudele¹ – жестокий наследник
erede pazzo² – безумный наследник
ghiaccio³ — лед