Глава 9. Угроза.
Наоми Рианна Романо
Сегодня у меня был выходной. Вернулась я в дом несколько часов назад, и сразу уснула, но так и не смогла полноценно поспать.
С вялым сосотоянием, я быстро приготовила обед, и перелила суп в контейнер. Если даже у меня выходной, думаю стоит угостить Эроя в больнице. Синьорина Дэллис, кухарка, написала мне о том, что мальчик опять ничего не поел. И не выходил с палаты, молча сидел во время осмотра.
Я надела свободную одежду, как большую блузку и темные облегающие джинсы. Собрав волосы в пучок, к этому моменту прибыло такси.
Все поприветствовали меня, пока я шла. Но, сейчас из сотрудников, я не видела никого из тех, кто пару часов назад проигнорировали ситуацию, когда меня тащили против воли в реанимационную. Тогда они смотрели на меня лишь с жалостью, что я терпеть не могу, но сейчас никого из них не было. Они словно испарились.
По телу пробежали мурашки... Я сжалась из-за резкого холодка, но стоило мне поднять глаза, где-то в далеке я увидела одного фельдшера, который как раз таки видел, как меня тащили.
Я подошла к нему, и тот кажется напрягся при виде меня. Его имени я не помню, но знаю в лицо, и то, что он отец-одинояка. Я часто его видела здесь, но никогда не обращалась.
— Привет? — я нервничала, потому что понятие не имела зачем подошла.
— Привет. Мне пора, — держа какие-то документы, ответил он.
Набрав воздух, я остановила его.
— Стоять, — порой, когда я нервничаю, не узнаю свой голос. Твердый и требовательный. — Что происходит? Где все?
Фельдшер занервничал, и кашлянул, прежде, чем ответить.
— Синьорина Романо... Ну, — не мог тот подобрать слова, а мое терпение было на исходе. — Я уволился по собственному желанию.
Он не мог уволиться, потому что любил свою работу. Тем более, когда у него растет пятилетняя дочь. От него ушла жена, и теперь будущее его дочери в его руках.
— Почему? Что-то произошло?
Не знаю, фантазирую ли я или нет, но... есть ли вероятность, что это из-за Рика? Наличие оружия, то, что им не нужны свидетели, и то, что они чуть не убили меня.
Я уверена на все сто, что у них и денег выше крыши. И они могли убрать так вчерашних свидетелей. Я пообещала, что никому не расскажу то, что произошло вчера ночью, а они могли. Разве можно лишать человека жизни или работы из-за этого?
Не знаю... Мне не хочется связываться криминальными людьми, никак.
— Ничего не произошло, — нервно покачал головой.
Я посморела в сторону и увидела медсестру, которая расстроенная и запуганная так же шла с документами.
— Ничего не произошло говоришь?
Я видела и ее боковым зрением. Те засранцы точно решили убрать этим способом свидетелей... Мне, конечно стало спокойней, что они не угрожали им стволом... Или угрожали?
Фельдшер тоже увидел ее, и взглотнул. Я наблюдала, как та покидала больницу со слезами на глазах.
— Вам угрожали?
Тот нервно задышал, хотя не хотел этого показывать. Посмотрев на дверь начальницы, вновь перевел на меня взгляд.
— Мне пора, правда, — затем ушел. Я посмотрела на кабинет начальницы, и направилась туда. Быстро открыв дверь, увидела то, о чем я и думала.
Стоял Сильвио, сидела у себя на кресле начальница — Анабель Джеймсон — и нервно вручала бумаги медсестре, которая тоже возможно видела вчерашнюю сцену.
Я пересеклась со всеми взглядами. Взгляд синьорины Джеймсом кричал слово «беги», а медсестра что-то подписав, посмотрела на Сильвио. После его кивка, вышла с кабинета с документами. И кажется они тоже об увольнении «по своему желанию».
Тот наклонил голову в бок, а от него излучалось злом. Вновь прошлись мурашки по спине при виде него.
— Синьорина Романо... — дрожал голос у начальницы. Она бросила взгляд на Сильвио, и посмотрела на меня своими серыми глазами. —- Прежде, чем заходить, нужно постучаться.
Я лишь извинилась перед ней, но не отвела взгляд от придурка, даже если боялась.
— Что вы творите?
Темнокожий лишь пожал плечами, скрестив руки.
— Что-то в вашей больнице все массово решили уволиться, синьорина Джеймсом.
Начальница лишь кивнула, нервно вздохнув слюну. Затем он выпрямился, и вышел с кабинета, чуть не задев меня.
— Синьо...
— Все в порядке, хирург Романо, — кивнула она. — У вас выходной, почему вы тут?
Я показала ей контейнеры, и сообщила, что пришла навестить Эроя. Его приемные родители даже не явились в больницу, а его состояние становится все хуже и хуже.
— А... вот как, — кивнула она. — Идите.
Анабель упрямая женщина, и она не скажет, угрожал ли ей Сильвио. Думаю, я заставлю это сказать Рику, раз он главный у них. Это явно было его идеей.
Быстро поднявшись к палате Эроя, я снова постучалась в дверь и просунула голову. Блондин тут же обрадовался, и я улыбнулась.
— Привет, маленький герой, — он игрался с самолетиком, который я ему купила.
При виде меня, он радостно направил самолет вниз, изображая посадку.
— Доктол-фея плибыла, самолет совелшает посадку, ула-а-а, — я засмеялась, как и Эрой.
В мои выходные меня заменял Чейз, и как я заметила, сейчас капельница почти закончилась. Я вынула иглу у Эроя, и он расслабился.
Я потерла место капельцы, чтобы ему стало лучше. Он улыбнулся мне.
— А я принесла тебе поесть. Надеюсь тебе нравится минестроне с сыром?
Он задумался, и покачал головой. Мне стало грустно, потому что я ошиблась с предпочтениями мальчика, но он тут же отвечает мне, что никогда такое не ел.
— Оу, тогда сейчас покажу.
Я вытащила контейнер и открыла крышку. Аромат пармезанского сыра и орехов тут же окружил своим приятным запахом.
— Ва-а-у, — протянул он. — Как вкусно пахнет. И какой класивый суп! — с аппетитом, он плотно поел, затем крепко обнял меня, как и я его в ответ. — Спасибо, спасибо! Ты настоящая доктол-фея.
Погладив его по голове, я посидела с ним, пока Чейз не пришел за очередным приемом. Пока он был у него в палате, я ходила со стороны в сторону в коридоре.
Вокруг были одни палаты, и с каждой выходили врачи, медсестры. Я затаила дыхание, когда Чейз с напряжением подошел ко мне.
— У него состояние стабильное, но это на время. Ты поговорила с Леоном? — я кивнула. — А с родителями мальчика? — опять кивнула, но чуть опустив глаза.
Как они могут игнорировать то, что их ребенок может умереть? Проблемы с сердцем серьезная штука, и при мельчайших симптомах, надо лечиться. Пока не поздно...
— Ты не представляешь, что я готова на все, чтобы прооперировать Эроя, — вдохнув от волнения: — Я бы... нет, я уже договорилась с Леоном, но его приемные родители не дают разрешения на операцию.
Тот задумался, кивая головой.
— Им плевать на его состояние... — продолжила я. — Спасибо, что его хотя бы в больницу положили. Иначе... я даже думать о плохом не хочу.
Коллега посмотрел на меня, запустив пальцы на свои темные волосы, что-то размышлял.
— Если им все равно на него, почему они не пишут отказную? Мы можем обратиться в полицию, под предлогом «избегание ответственности», раз на то пошло.
А это значит, мне придется угрожать его приемным родителям с конституцией Итальянской республики. И это впроне законно.
Вернувшись в дом, я набрала номер синьорины Бано. Я сидела у себя на рабочем столе, приготовив документы об разрешении провести операцию. Внизу бланка стояли пустующие места для подписи, через которую родители дадут согласие.
Через несколько гудков, кто-то наконец поднял трубку. Грубый и резкий голос женщины заставляет дрогнуть даже смелых.
— Что надо?
— Здравствуйте, синьорина Бано. Я врач и хирург...
— До свидания, — грубо бросила трубку. Я опять сжала телефон, затем стала звонить приемному отцу Эроя.
Он отклонил звонок, затем, кажется, заблокировал меня! Злости не было предела. Придется действовать по другому.
Я стала изучать карточку Эроя (я сделала копию), и там был адрес. Район из неблагополучных, даже криминальный. Но это меня не пугало.
Собрав документы, я привела себя в порядок и поехала туда на такси. Их двухэтажный дом желтого цвета красовался на улице.
Странно, что все дома здесь старые, чуть не разваленные, а их дом настоящая роскошь. Я расплатившись, вышла к их дому. Затаив дыхание, нажала на домофон у красных железных ворот.
Прозвучала мелодия, а дальше тишина. Я снова нажала на домофон, и через некоторое время услышала голос мужчины у ворот.
— Вы кто такая?
— Откройте, — только ответила я. — Вас беспокоят с клиники Джемелли. Я являюсь хирургом Эроя...
Дверь открылась, и напротив меня стоял хмурый мужчина. Оглядев меня с ног до головы, прижал к уху палец.
— Пр приказу синьора Бано, вам не велено здесь находиться, — я хотела ответить, но тот меня перебивает. — Если еще раз здесь появитесь, нам придется причинить вам боль.
Открыв рот от шока, я возмутилась. Угроза, и еще такая?!
— Не угрожайте мне. Как они могут игнорировать состояние своего сына? Он умрет, если не сделать операцию!
Мужчина пошел на меня, и я на пару шагов отошла от него.
— Мы завтра его заберем. Хватит с него лечения. Он не болен, — добавил тот в конце.
Я была шокирована его внезапным заявлением на счет этого. Это заставило меня вскипеть от ярости.
— Какого хрена? Вы хоть понимаете...
Не успеваю я закончить сказанное, тот захлопнув дверью и ушел.
— Нарушаете закон... — тихо продолжила я. В горле застрял ком, от которого я не могла дышать.
Я так и осталась на месте, смотря на закрытую дверь. Сердце сжалось, превратишь в точку. Я опять хотела нажать на домофон, и достучаться до них, что это не правильно. Но меня остановила женщина, которая жила по соседству.
— Не советую, милая.
Я сдерживала всхипы, старалась не расплакаться от того, что не могу спасти мальчика. Краем глаза посмотрела на женщину с светлыми волосыми, собранные в пучок.
У нее были мягкие черты лица даже с мелкими морщинами, и казалось очень доброй.
— Почему?
Она вздохнула, взяв меня за руку, потащила к себе. Затем вручила платок, и я кивнув приняла его.
— Не стоит связываться с семьей Бано. Ты можешь лишиться денег, работы или чего-то еще. Здесь они главные.
Это было видно. И кажется район стал неблагополучным по их причине, раз они живут так роскошно. И кажется только они сами, и не думают о своем ребенке.
— Они не заботятся об Эрое, да?
Но женщина не ответила мне, опустив голову.
— Не стоит переходить им дорогу, — погладив за руку, ответила она и зашла к себе в дом.
Вздохнув, я решила пройтись пешком по узкой дороге. А как выйду на главную дорогу, поймать попутку.
Надо хоть что-то предпринять, чтобы они не забрали Эроя завтра. Они не могут так поступить. И я им не позволю.
Пока я шла, меня опять настигли чувства преследования, как в тот раз. Я ускорила шаг, и стала ловить такси по дороге, когда дошла до главной дороги.
Передо мной остановилась темная машина с затонированными окнами. Окно медленно опустилось, и я узнала этого человека.
Я видела его в том кафетерии, и до сих пор помнила его черные глаза.