Мне не нужен мир без него.

Стив ненавидит походы в супермаркеты. Особенно, накануне выходных. Особенно, в чьей-либо кампании. Особенно, без чёткого перечня покупок. Не то, чтобы это кого-то, в частности Баки и Ванду, интересовало.

Стив был готов заявить, что общение друг с другом плохо на них влияет, потому что ранее не замечал ни у одного из них садистских наклонностей. Он бы и заявил, если бы его мнение спросили.

Но его просто ставят перед фактом, что нужно закупиться чем-то, потому что в гости с пустыми руками не ходят. Спорить с этим Стив не решается. И, в конечном итоге, с тележкой таскается за Вандой по супермаркету, по ощущениям, не меньше часа, хотя на деле намного меньше. Конечно, сначала он честно пытается поспевать за обоими. Только Баки от алкогольного отдела перемещается в отдел игрушек, а после мороженого тянет их к сосискам и говорит, что нужны ещё салфетки.

Передвижения Ванды намного логичнее. Она кладёт в тележку несколько бутылок кока-колы, упаковку пива, четыре пачки чипсов и шесть пачек крекеров, три сладких и три солёных. Оставляет в тележке мороженное и возвращает на место сосиски, потому как на барбекю со своим мясом не ходят (со своими салфетками тоже, но к ним Баки добраться так и не успел). И минут пять выбирает вино, пока не останавливается на двух бутылках, обе красные, хоть и немного отличаются наклейкой. Стив решительно не понимает, чем они отличаются друг от друга, и от десятков других на стеллажах.

Уже на подходе к кассе Ванда берёт несколько шоколадок и Стив, неожиданно, вспоминает, что у Роллинса есть дети. Как же мало он о них всех знает…

Баки появляется неожиданно, когда они заканчивают выкладывать продукты на ленту. У него в руках огромная коробка с ярко-красным джипом внутри, а на лице широченная улыбка. От гордости, с которой он водружает игрушку поверх всех продуктов, смех не сдерживают и они с Вандой.

Перед ними на кассе всего два человека с какой-то мелочью, но даже того времени, за которое этих людей обслуживает кассир, им с Баки хватает, чтобы сцепиться. По поводу того, кто будет оплачивать покупки. И в принципе, они почти соглашаются с тем, чтобы разделить оплату, когда их окликает Ванда. С уже запакованными в пакеты продукты и чеком в руках.

Она смотрит на их, наверняка, идентично возмущённые лица, закатывает глаза и кивает на пакеты:

— Берите и тащите, мужчины, — и взглядом таким обречённым обменивается с женщиной на кассе, а та так понимающе улыбается…

— Столько мы тебе должны? – Стиву стыдно.

— Я мог сам всё оплатить, — Баки зол.

Но произносят они это одновременно, поэтому Ванда не понимает ни слова, только смотрит на них, как на неизлечимо больных и первая садится в машину.

А когда они подъезжают к дому Джека, вылезает из машины она «в конец задолбана чертовыми шовинистами», по её же собственным словам. Ванда проводит их на задний двор, просто огромный задний двор, где умещается небольшая детская площадка с горкой и качелями, несколько плетенных кресел возле неё, большой деревянный стол по середине, и два мангала в стороне.

На одном из кресел сидит Мэди с ребёнком на руках, на другом девочка лет двенадцати с телефоном в руках. Возле мангала орудуют Рамлоу и Гаррет, а Роллинс стоит возле них, похоже, будто к готовке его попросту не допускают. Никому поздороваться друг с другом Ванда не даёт.

— Кэти, нужна твоя помощь!

Девочка заинтересовано поднимает голову на слова Ванды, прячет телефон в карман джинс и походит к ним. Все присутствующие будто замирают, ожидая продолжения.

— Вот эти двое мужчин, — Ванда доверительно наклоняется к девочке, которая ниже её на голову, но говорит так, чтобы слышали все. – С прошлого века. Они много упустили в истории и им срочно необходим ликбез об эмансипации женщин. Справишься?

У Кэти загораются глаза, и она уверено кивает. Ванда сдерживается, чтобы не смеяться, но глаза выдают её полностью, она уходит к Мэди. Баки и Стив удивлённо переглядываются. Брок и Джек подходят к ним с двух сторон, чтобы забрать пакеты.

— Вы только не вздумайте спорить и кивайте, — тихо советует Брок, совершенно счастливо скалясь. Стив готов поспорить, что он подмигнул Кэти, когда отвернулся от них.

Возможно, Стив чувствует себя идиотом, когда стоит, как нашкодивший школьник перед ходящей взад-вперёд девочкой и слушает лекцию о феминизме, но в груди разливается тепло, а на губы лезет совершенно глупая улыбка. С каждой минутой Стив всё больше уверен, что Кэти может рассуждать о недопустимости дискриминации по половому признаку – вечность, но их с Баки спасают новые гости – во дворе появляются Джессика с мужем и парнем-подростком.

Кэти замолкает на полуслове, смотрит на парня, когда он машет ей рукой и снова на своих «жертв». Из дома выбегает ещё одна девочка, на несколько лет младше Кэти, здоровается с парнем и зовёт сестру к себе. Та сомневается ещё несколько секунд, но сдаётся. Дети исчезают в доме.

Стив с Баки смотрят друг на друга и одновременно начинают смеяться. Баки наконец-то вручает игрушечную машину мальчику на руках у Мэди.

Все подтягиваются довольно быстро, сносят на стол всевозможные закуски, пока Рамлоу и Гаррет заканчивают жарить мясо. Выпивают немного пива, а Мэди с Вандой – вина, стоя и не чокаясь. За павших товарищей. Они почти все здесь бывшие военные и теряли. СТРАЙК тоже терял, Стив знает эту историю, хотя это было до того, как его разморозили. Эмма Кларк. Погибла на одной из миссий СТРАЙКа, подорвалась на мине уже когда команда отходила. Говорили, что рядом с ней была Энн и погибнуть могли обе, но Рамлоу успел оттолкнуть Энн. Но не Эмму. Говорили ещё, что погибшая была близкой подругой Энн и Джессики, и обе тяжело переживали её смерть. Но говорить можно многое, а факты, закреплённые в документах, говорят, что Эмма Кларк погибла, а на её место в группе пришёл Крис Кирби.

А в следующие часы Стив узнаёт ещё очень многое. Например, то что Мэди главврач очень крутой частной больницы, а Джек совершенно не умеет готовить. То, что Кэти тринадцать лет, Софи, их второй дочери, — восемь, а сыну – Оливеру – всего полтора. То, что четырнадцатилетний Ноа – пасынок Джессики – сын Фрэнка от первого брака, что его первая жена умерла от рака молочных желез. То, что сестра Митчелла, Айрис, работает следователем в ФБР, хотя выглядит скорее моделью (а ещё она да Фрэнк с Ноа, оказываются единственными, с кем не знаком Баки, что удивляет Стива).

А вот то, что Пейдж встречается с Рэйчел, секретарём Фьюри, удивляет, похоже, всех, кроме Брока. Во всяком случае, когда девушки появляются все замолкают, а после официального обозначения статуса все СТРАЙКовцы начинают посмеиваться и улюлюкать.

Становится понятно, зачем Роллинсам такой большой стол на заднем дворе – с такой-то компанией, и почему они собираются так рано – детям нужен режим.

Когда Джек вытаскивает с дома колонки – Стив не удивлён. Никто из них не пьян, потому что из алкоголя у них только пиво и вино, но танцы – логичное продолжение хорошего вечера. Первыми танцевать бегут, разумеется дети, включая и маленького Оливера, его быстро схватывает на руки Кэти, и они танцуют под зажигательные музыку вместе с Ноа, периодически, передавая ребёнка друг другу. Пока его не забирает Джек, рядом со своими мужчинами тут же оказывается Мэди. Энн внимательно всех осматривает и вытаскивает танцевать Ванду и Баки. Стив искренне смеётся, глядя на пытающегося сопротивляться друга. В конечном итоге, на импровизированном танцполе оказываются все, кроме Стива и Брока. Энн, конечно, пытается это исправить, но даже она оказывается бессильной перед их упрямством.

Брок пересаживается на стул рядом с ним, передаёт новую бутылку пива и зажигает сигарету, хотя до этого все курящие чинно уходили от стола подальше. Стив благодарит кивком за пиво и переводит на него взгляд, чувствую необходимость что-то сказать, но слов не находится, поэтому он просто улыбается, как идиот, потому что счастлив.

Брок отвечает ему такой же улыбкой, и они молчат несколько приятных минут, пока он не говорит:

— Барнс собирается что-то делать?

— С чем? – Стив быстро находит взглядом Баки, они с Вандой над чем-то смеются, весело дергаясь под музыку.

— С Вандой, конечно, — Брок закатывает глаза, Стив определяет это по голосу, даже не поворачиваясь к нему. – Только слепой не увидит, что он втрескался в неё по уши.

Стив вздыхает, конечно же он тоже это видит:

— Я не знаю. Ему нужно привыкнуть… ко всему.

— Если он её обидит…

— Не обидит.

Они снова смотрят друг на друга, пока Брок согласно не кивает. Стиву не нужно дослушивать угрозы, чтобы знать, что они более чем серьёзные. Стив даже не сомневается, что в случае чего, Баки не спасёт ни Капитан Америка, ни Мстители в полном составе. Брок голыми руками порвёт его за Ванду. За любого из них. Только в Баки Стив уверен не меньше, и Брок с ним не спорит.

Стив мысленно хохочет, но решает, что раз начали сплетничать, то нечего останавливаться, и поэтому спрашивает:

— А тебе любовный треугольник работать не мешает?

Брок в ответ непонимающе хмурится, и приходит очередь Стива закатывать глаза:

— Шон, Энн и Том. Ты не мог не знать.

— Ну как сказать, — Брок тяжело вздыхает и отпивает немного пива. – С Шоном то всё давно понятно. А вот про Энн с Томом я бы не знал до сих пор, если бы они, буквально, не помахали этим перед моим носом. Как ты понял?

— Не знаю. Просто чувствуется между ними что-то.

— Тонко чувствующая душа, — Брок фыркает.

— Иди ты, — Стив толкает его ногу своей, и, секунду, поколебавшись, всё же спрашивает. – А Баки, как давно он знает семью Джека, он ведь долго был под строгим контролем ЩИТа?

Брок чуть медлит, но отвечает:

— Барнс навещал их, когда Джек не мог.

Стиву требуется несколько секунд, чтобы осознать, что он имел ввиду. Настроение сразу же портиться. А следом ещё и накатывает осознание, как часто Баки бывал рядом, пока Стив его искал. Он бы не нашёл его, если бы Баки сам не захотел, если бы Брок.

— Эй, отставить загоняться, Капитан, — Брок крепко сжимает его плечо, заставляя повернуться к нему, и улыбается. – Мы пережили это дерьмо и нехуй к нему возвращаться. Понял?

Стив кивает и несмело улыбается в ответ. Брок на секунду сжимает его плечо чуть сильнее, а потом у него звонит телефон.

— Рамлоу! – рявкает он в трубку, слушает то, что ему говорят, поджимает губы. – У меня три человека без допуска по состоянию здоровья. Понял. Тридцать минут.

Стив не замечает, когда музыку выключают, обращает внимание только на то, что СТРАЙК окружили стол. Они не могли слышать разговора Рамлоу, но следить за командиром, хотя бы краем глаза – почти инстинкт для каждого, и они легко подметили изменения в его языке тела.

— Вечеринка окончена? – Джессика тяжело вздыхает.

Брок только кивает и поднимается на ноги. Смеряет предупреждающим взглядом Джека, Шона и Пейдж.

— Командир, ну ты же не серьёзно! Я завтра уже могу выходить на работу! – возмущается Дрейк.

— Состоянием на сегодня у вас троих нет допуска до полевой работы, — отрезает Брок. – Остальные – выезжаем сейчас же.

Джессика целует Фрэнка и треплет по голове Ноа. Стэн ударяет своим кулаком по кулаку Пейдж. Джон обнимает Айрис. Брок и Энн быстро прощаются с детьми.

— Ничего. Вам будет полезно хоть раз остаться ждать, — говорит Рэйчел, глядя в спины уходящим.

Спорить с ней никто не решается, потому что они и правда привыкли уходить, оставляя близких волноваться за их жизни. Стив в том числе. Он привык быть тем, кто уходит на бой, а не тем, кто остаётся ждать его окончания. Это… в новинку. И не сказать, чтобы сильно приятно.

Они сидят ещё около часа, ведя неспешные беседы. Дети всё-таки не выдерживают и подходят к Стиву, чтобы сфотографировать. Признаться, он ждал, что это произойдёт намного раньше.

Ноа, Кэти и Софи нерешительно подходят к Стиву с телефонами в руках. Стив совершенно не против и радостно улыбается на камеру.

— Я тоже хочу фото с Каптаном Амелика, — громко и шепялово заявляет Оливер, слезает с рук отца и спешит к Стиву.

— Эй, зачем тебе Капитан Америка, если у тебя самый крутой папа в мире? – возмущённо спрашивает Джек, едва сдерживая смех.

— Ты не самый клутой, дядя Блок самый клутой! – говорит Оливер и со смехом сбегает уже с рук Стива.

— Ах ты мелкий проказник! – Джек всё же смеётся, бежит за сыном, подхватывает на руки и щекочет. Оба весело смеются и все остальные не могут не последовать их примеру.

Стиву легко. Он действительно ничего не знал о людях, с которыми работал, за исключением сухих строчек в досье. Но его легко пустили дальше, позволили прикоснуться к их семейной жизни вне работы. У Стива, если задуматься, никогда не было таких семейных посиделок. Сначала они жили в нищете и о праздном застолье не могло быть и речи. Потом была война. А потом, конечно, случались посиделки с Мстителями, но все они делали одну работу и разговоры их были сильно ограничены в темах. Там не кому было поделиться историями из будней врача, или агента ФБР, некому было пожаловаться на строгих учителей, или прямо за столом обмазать Джека детской кашей…

Стив сильно благодарен им всем за этот вечер, который заканчивается тем, что приходит время Оливеру ложиться спать. Мэди уходит с ним в дом, а все оставшиеся принимаются за уборку под руководством Джека.

— У тебя чудесная семья, — честно говорит Стив, пока моет посуду.

— Спасибо, — Джек широко улыбается, занятый вытиранием чистых тарелок.

Пейдж и Рэйчел приносят следующую партию грязной посуды и берут несколько мусорных мешков, чтобы убрать мусор во дворе. Остальные остались наводить порядок на улице, и Стив им совершенно не завидовал, потому что там стояло два грязных мангала.

На самом деле, Стив всегда воспринимал Роллинса, как дополнение к Рамлоу. Нет, он, в отличие от многих, никогда не обманывался его большими мышцами и немногословностью, и не считал его тупым громилой. Он достаточно проработал с Джеком в поле, чтобы знать, что с мозгами у него всё нормально. Просто, ему не было нужды воспринимать его, как отдельного персонажа. И он был сильно не прав.

— Джек, я должен перед тобой извиниться, — Стив сам понимает, что его серьёзное лицо не подходит для мытья посуды, но иначе не получается.

— Кэп? – непонимающе спрашивает Джек.

— Я виноват перед всеми вами, — Стив криво улыбается, выключая воду в раковине, чтобы видеть собеседника. – Думаю Рамлоу вам рассказывал о нашем разговоре, — Джек кивает в подтверждение его слов. – Но перед тобой я должен извиниться лично. Прости, что ты три месяца не видел своей семьи, потому что прятался от меня. Прости, что подставил на крайней миссии и поставил под угрозу…

— Всё, я понял, — Джек хмыкает и прерывает его. – Ты, Кэп, действительно облажался тогда с заложниками. Не в первый и не в последний раз. Но ты же херов супергерой, не способный справиться с желанием нести справедливость всем. Мы были готовы к этому, когда подписывались на работу с тобой. Поэтому забей. А что касается тех месяцев… Банальщину ведь скажу, но ты не виноват, — Стив хочет возразить, но Джек не позволяет. – Это были худшие три месяца в моей жизни и жизни моей семьи. Но не будь ты у нас на хвосте – было бы всё тоже самое. Мэди точно также таскали бы по допросам и держали под наблюдением. Я бы всё равно не решился к ним сунуться, чтобы не усугублять.

— И распился бы нахрен, потому что не было бы повода поддерживать себя в форме, — фыркает Баки, который неизвестно, когда пришёл на кухню. – Парни, я чуть не расплакался. Ну и мелодраму вы тут развели.

— Я сейчас позову Кэт, чтобы она объяснила тебе, что эмансипация работает в обе стороны и мужчины тоже имеют право на выражение чувств, — Джек угрожающе скалится. – Тогда ты точно заплачешь.

Баки поднимает руки вверх:

— Туше, суперпапаша.

— Кэп, серьёзно, твоё поведение было вполне объяснимым. Только один человек в ЩИТе знал, на какой стороне мы были на самом деле. И только он принял решение отправить нас в изгнание. Ты не виноват.

Джек не продолжает, но Стив знает, кто виноват и понимает его чувства. Он только кивает и возвращается к мытью посуды.

К дому, где живут Баки и Ванда, они подъезжают только в двенадцатом часу. Стив уже зевает за рулём, потому что сна за последние дни ему было чертовски мало. Баки предлагает переночевать у него, чтобы не тащиться через полгорода. Стив соглашается. Они желают Ванде спокойной ночи в кабине лифта, который останавливается на седьмом этаже, чтобы она смогла выйти, а сами поднимаются на одиннадцатый.

Баки извиняющимся тоном говорит, что гостевой спальни у него нету, а у Стива даже нет сил, чтобы сказать, что всё нормально. Он с трудом держит глаза открытыми пока раздевается и снимает куртку, а потом заставляет себя найти горизонтальную поверхность, которой оказывается диван в гостиной, и падает на него, тут же отключаясь. Он знает, что с Баки в безопасности, поэтому может позволить себе расслабиться. Сквозь сон ещё чувствует, как ему под голову подсовывают подушку и укрывают одеялом, а потом проваливается в приветливую темноту полностью.