Глава 12
Спустя неделю
Всю эту неделю жизнь шла как в каком‑то странном сне — не плохом, не хорошем, просто другом, к которому я никак не могла привыкнуть. Ксюша жила у меня, и дом наполнился мягким детским шумом: звук шагов по коридору, внезапный смех в самый неожиданный момент.
Лёша приходил почти каждый день. Он терпеливо сидел с Ксюшей, пока я с телефоном в руках в который раз набирала дежурного врача и ждала новостей. Они вместе гуляли во дворе, возвращались румяные от ветра и солнца, с неизменными морожеными в руках. Ксюша радостно хвалилась новым вкусом, а Лёша смеялся и говорил, что скоро они попробуют их все.
Каждый мой звонок в больницу за эти дни был как короткая исповедь. Первые слова давались тяжело, сердце ныло, ладони холодели. Но с каждым днём голос врача звучал всё увереннее:
— Состояние стабильное. Она идёт на поправку.
И вот сегодня наступил день, которого я ждала, кажется, целую вечность. День, когда маму наконец‑то выписывают из больницы.
Сегодня первым делом я отвела домой Луну, которую на время забрала к себе. Она радостно вильнула хвостом, как только почувствовала знакомый подъезд, и рванула вперёд, а я невольно улыбнулась — она возвращался туда, где снова будет хозяйка.
В квартире пахло чем‑то родным и тёплым. Я сразу принялась за уборку: протёрла пыль, вымыла пол, проветрила комнаты. Хотелось, чтобы мама вернулась в чистый, уютный дом, чтобы её встретила не тишина, а порядок и ощущение заботы.
Когда всё было готово, я отправилась в цветочный магазин за самым важным штрихом.
— Букет красных роз, пожалуйста, — попросила я у флористки.
— Для кого-то особенного? — она улыбнулась, укладывая в ладонь нежные лепестки.
— Да, для самого близкого человека.
Флористка кивнула и с заботой начала собирать букет. Красные розы переплелись с нежной зеленью, а сверху он упаковала их в элегантную светлую бумагу и перевязала атласной лентой. Получилось очень красиво.
Я выхожу из магазина и в лицо дул мягкий ветер, солнце слепило глаза, и сердце билось быстрее обычного — сегодня всё должно было быть идеально. Сегодня мама возвращается домой.
...
Я зашла домой, прижимая к груди пышный букет красных роз. В комнате уже ждала Ксюша — в лёгком платьице и с нетерпением в глазах. Она сразу вскочила на ноги:
— Мы за мамой сейчас пойдём?
— Сейчас, маленькая. Только возьмём все вещи и пойдём.
Я поставила букет на стол и уже собиралась взять сумку, как зазвонил телефон. На экране высветилось: Рита.
— Ксюш, подожди пять минуточек, ладно? Мне нужно поговорить с Ритой, — сказала я, присаживаясь на диван.
— А мы за мамой успеем? — Ксюша с тревогой посмотрела на меня, её глаза округлились.
— Конечно успеем, я всё распланировала. Не волнуйся, — улыбнулась я и провела рукой по её волосам.
Ксюша кивнула и, кажется, немного успокоилась. Она села на ковёр и принялась играть с котом , который лениво потянулся и улёгся рядом.
Я провела пальцем по экрану и поднесла телефон к уху:
— Алло, Рит, привет.
— Лесь, привет! Сегодня же маму выписывают? Как ты? Как вообще у тебя дела? — в голосе Риты звучало искреннее волнение.
— Сегодня, да… Господи, слава Богу сегодня. Всё как вспомню — будто страшный сон, — выдохнула я, прижимая телефон к щеке.
— Не говори! — Рита тяжело вздохнула. — Просто ужас… Как такое вообще могло случиться?
— Сама не понимаю, Рит… Сама не понимаю, — ответила я, сжав пальцами край майки.
— Ну а как там твой Лёша поживает? — в голосе подруги проскользнули лёгкие смешки.
— Да в общем… всё хорошо, — я невольно улыбнулась. — Он так общается со мной… ну, поняла...
— О! Так ты ему нравишься? Начало есть? — поддразнила она.
— Ну… что-то по типу этого, — пробормотала я, закатывая глаза.
— Я же говорила: сосед у тебя очень даже хороший! — Рита рассмеялась в трубку.
— Молчи, — фыркнула я в ответ, но на губах всё равно расплылась улыбка.
— Ладно, ладно, не буду мешать. Ты же за мамой сейчас?
— Да, уже почти всё готово. Букет купила, в квартире убралась, собаку отвела… Вот с Ксюшей собираемся.
— Отлично. Если что, звони. И маме привет от меня и скорейшего выздоровления!
— Хорошо, передам. Люблю. Пока‑пока.
— Пока‑пока!
Я положила телефон в сумочку и посмотрела на Ксюшу. Она сидела на ковре, возилась с Лёликом и то и дело поглядывала на меня — в её глазах светилось нетерпение и радость.
...
Летний ветерок трепал Ксюше волосы, пока она шла рядом, сжимая мою руку в своей тёплой ладошке. Её глаза сияли, на лице светилась счастливая улыбка — та самая, которой я так давно не видела.
— Ура! Наконец‑то маму выпишут! — радостно воскликнула она, подпрыгивая на ходу. — Я так соскучилась по ней!
— Ты не представляешь, Ксюш, я тоже… — сказала я с нежной улыбкой и крепче сжала её ладонь. Сердце стучало всё быстрее, мы уже почти подошли к больнице.
В прохладном здании нас встретила знакомая медсестра. За эти дни она уже успела выучить нас обеих — да и как иначе, если я каждый день звонила в отделение и расспрашивала про маму.
— Здравствуйте, — поздоровалась я. — Мы за Натальей Лаврецкой. Её сегодня выписывают.
— Да‑да, помню. Пойдёмте, я вас провожу в палату, — ответила медсестра с тёплой улыбкой.
Мы пошли по длинному коридору, и с каждой минутой волнение сдавливало мне грудь всё сильнее. Медсестра приоткрыла дверь и жестом пригласила нас войти.
Мама сидела на кровати и неторопливо складывала вещи в сумку. Лицо у неё было усталое, но в глазах снова появилось тепло. Она подняла взгляд — и в тот же миг Ксюша сорвалась с места.
— Мааамочка! — крикнула Ксюша и со всех сил врезалась в мамины ноги.
— Ой, Ксюша… — мама вздрогнула от неожиданности, но тут же улыбнулась и обняла её крепко‑крепко. — Как же я по тебе соскучилась!
— Мама! Я тоже скучала! Очень-очень! — завопила Ксюша, вцепившись в неё ручонками.
— Только на руки её не поднимайте, вам пока нельзя, — предостерегающе сказала медсестра.
— Хорошо, — кивнула мама.
— Мам, подожди… дай мне тебя тоже обнять, — выдохнула я, стараясь сдержать слёзы, но голос всё равно предательски дрогнул.
Мама подняла на меня взгляд — и в её тёплых, таких родных глазах я сразу прочитала всё: усталость, радость и ту самую мамину любовь, которую невозможно ни с чем спутать.
Я сделала шаг вперёд, крепче сжала в руках пышный букет роз и вдруг поняла, как сильно дрожат пальцы. Сердце гулко билось в груди, дыхание перехватывало.
— Леса моя… — мягко произнесла мама и раскинула руки навстречу.
В одно мгновение я рухнула к ней в объятия, прижалась щекой к плечу и закрыла глаза. Родной запах, такой тёплый и успокаивающий, окутал меня целиком.
— Мамочка… — прошептала я одними губами, и тёплые слёзы покатились по щекам. — Я так испугалась… Ты не представляешь, как я боялась тебя потерять. Если бы с тобой что‑то случилось… я бы не пережила.
Я прижалась к ней ещё сильнее, будто хотела наверстать все те дни, когда не могла обнять её. Букет роз зашуршал в моих руках, и я едва не уронила его.
— Ну-ну… — мама гладила меня по волосам, её руки дрожали едва заметно, но были такими тёплыми и родными. — Всё уже позади, слышишь? Не надо о плохом думать. Всё хорошо. Мы вместе.
— Мам… это тебе, — я подняла голову, смахнула слёзы и протянула ей букет в нежной упаковке, перевязанной атласной лентой. — Я хотела, чтобы у тебя сегодня был самый красивый день…
— Лесёнок… — мама взяла цветы и едва заметно улыбнулась. — Ну ты чего… ты сама у меня самая лучшая, понимаешь? И больше никогда не плачь, ладно? Всё уже хорошо.
— Хорошо… — прошептала я и снова обняла её, уткнувшись носом в её плечо.
— Так… ну всё, девочки мои, хватит слёз. Сегодня у нас праздник. — Мама осторожно коснулась моего лица и вытерла мою мокрую щёку пальцем. — Слёзки убрали — и идёмте домой.
— Хорошо, — выдохнула я.
— Минутку, — перебила нас медсестра. — Сейчас я выпишу вам, какие лекарства нужно купить и что можно делать, а что пока нельзя.
Спустя несколько минут медсестра протянула маме лист с рекомендациями. — Здесь список лекарств, которые нужно будет купить, и ограничения на ближайшее время. Тяжёлое поднимать нельзя, отдыхайте побольше, гуляйте только по чуть‑чуть.
— Спасибо вам огромное, — поблагодарила я. — Если что-то пойдёт не так, сразу позвоню.
— Конечно, но думаю, у вас всё будет хорошо, — улыбнулась она и вышла из палаты.
Мы с Ксюшей помогли маме собрать сумку, и уже через пару минут шли по солнечной улице, дыша свежим воздухом.
— Мама, ты не представляешь, как мы с Олесей ждали этого дня! — радостно щебетала Ксюша, не отпуская мамину руку. — А знаешь, кто нам всё время помогал? Лёша!
— Ах вот как? — мама прищурилась с интересом и улыбнулась. — И чем же вас этот Лёша так выручил?
— Он приходил к нам, мультики со мной смотрел, мы гуляли много! — загибала пальчики Ксюша. — А ещё он принёс мне мороженое, а потом ещё одно.
Мама перевела взгляд на меня и чуть заметно улыбнулась:
— Ну, какой же он молодец… — протянула она с лёгким намёком в голосе.
— Мам… он пока что просто друг, — быстро сказала я, чувствуя, как щеки предательски заливаются жаром.
— Смотри‑смотри… — мама слегка подтолкнула меня локтем и хитро посмотрела. — Мне кажется, скоро он перестанет быть “просто другом”.
— Мам! — закатила глаза я, стараясь скрыть смущение.
— Что? Я же ничего не сказала, — мама засмеялась, а Ксюша с любопытством посмотрела на меня, но тут же переключилась обратно на свой рассказ.
Мы шли домой под лёгкий летний ветерок, и сердце у меня впервые за эти долгие недели было спокойно. Мама шла рядом, держась уверенно, хоть и чуть медленнее обычного, Ксюша болтала без умолку… и всё это казалось таким простым, тёплым и родным.
...
День пролетел незаметно. После возвращения из больницы мама устроилась на диване, а я села напротив, чтобы хоть немного выдохнуть и просто смотреть на них. Луна, которая все эти дни жила у меня, теперь буквально не отходила от мамы: крутилась вокруг, радостно виляя хвостом, то подставляла голову под ладонь, то ложилась рядом, заглядывая в глаза, словно боялась, что хозяйка снова куда‑то исчезнет.
Ксюша же с самого утра взяла на себя роль «главной помощницы по дому». То принесёт маме воду, то поправит одеяло, то подложит подушку под спину, то начнёт с серьёзным видом расспрашивать, как у неё самочувствие. Я с улыбкой наблюдала за этой картиной: маленькая Ксюша суетилась, как взрослая, а мама то и дело смеялась и гладила её по голове.
— Мам, а ты точно не устала? — в который раз спросила Ксюша и протянула очередной стакан воды.
— Ксюнь, ты мне сегодня уже пятый раз за час приносишь воду, — мама засмеялась, осторожно взяла стакан и поставила его на столик. — У меня, знаешь ли, не обезвоживание. Всё хорошо.
— Точно хорошо? — нахмурилась Ксюша, посмотрев на неё с подозрением.
— Точно‑точно. Успокойся, моя заботливая девочка, — мама наклонилась и поцеловала её в макушку. — А то скоро я сама начну думать, что со мной что‑то не так.
Я не удержалась и рассмеялась, а Ксюша смущённо фыркнула, но всё же отступила, занявшись Луной которая лениво развалилась на полу.
Я достала телефон и открыла чат с Лёшей.
Леся:
Маму сегодня выписали, у нас всё хорошо.
Написала я и посмотрела на экран, не зная, ждать ли ответа сразу.И он не заставил себя долго ждать.
Лёша:
Я очень рад.
Отдыхай, вам всем нужно немного выдохнуть.
Я чуть улыбнулась, поставила на его сообщение сердечко и отложила телефон в сторону. На душе было спокойно. Всё наконец‑то становилось на свои места.
Я сидела на краю дивана, рассеянно теребя телефон в руках. Солнце уже клонилось к закату, воздух за окном тянул прохладой, и внутри тянуло… выйти. Пройтись, проветриться.
— Мамуль, а ты точно нормально будешь? — спросила я, глядя на маму с лёгким беспокойством.
— Да конечно, Лесь, идите уже прогуляйтесь с Ксюшей, — отмахнулась она, устроившись поудобнее на диване. — А я тут дома… скажем так, отдохну от этой маленькой бестии, — она кивнула на Ксюшу
— Мам, ну ты чего? — обиженно протянула Ксюша.
— Что‑что… я только сегодня сбилась со счёту, сколько раз ты мне воду предлагала, — мама рассмеялась и наклонилась к ней.
— Ну я же заботилась, — буркнула Ксюша, смутившись.
Я улыбнулась этой сцене и вздохнула:
— Может, ты права… Можно и выйти.
— Конечно можно. Иди, развейся, — мама подмигнула. — А то сидишь тут и выглядишь, как будто самой срочно стакан воды поднести надо.
Я засмеялась, но тут же нахмурилась:
— Мамуль… у меня такое чувство, будто я тебе должна была что‑то сказать… но забыла.
— Ну-ну, рассказывай, мне уже интересно, — мама взглянула на меня с лёгкой улыбкой.
— Стоп! — я вдруг хлопнула себя по лбу. — Вспомнила! Я с Ритой с утра созванивалась. Она просила передать тебе привет и скорейшего выздоровления.
— Ох… как приятно это слышать, — мама улыбнулась ещё теплее. — Передавай Риточке тоже привет. И скажи ей, что я теперь снова в строю.
— Передам обязательно, — кивнула я маме и улыбнулась. — Ладно, я всё‑таки выйду с Ксюшей прогуляюсь. Она за день сто раз в окно заглянула, пора её выпустить на улицу.
Я взяла телефон, немного поколебалась, а потом всё же написала Лёше.
Леся:
Если ты сейчас свободен , может ты хочешь выйти прогуляться? Мы с Ксюшей как раз собираемся.
Отправив сообщение, я не ждала быстрого ответа. Но он пришёл почти сразу, и я даже удивилась.
Лёша:
Для тебя всегда свободен. Куда за вами зайти? Где встретить?
Я не смогла сдержать улыбку, уткнувшись в экран.
— Ну что там твой кавалер пишет? — вдруг раздался рядом мамин голос, полный лукавства.
— Мама! — я закатила глаза и спрятала телефон за спину. — Нет там никакого кавалера.
— Ага‑ага… — протянула мама с едва заметной хитрой улыбкой. — Я всё вижу.
Я только тихо фыркнула, но про себя подумала: Ещё какой кавалер…
Пока мама продолжала улыбаться своим мыслям, я быстро набрала:
Леся:
Давайте в парке через двадцать минут.
Удобно?
Лёша:
Да, прекрасно.
Ответил он, и я тут же поставила сердечко на его сообщение.
— Ну всё, Ксюша, пойдём собираться. Мы идём гулять, — позвала я сестрёнку.
— Ура! — радостно закричала Ксюша и подбежала ко мне, сияя глазами. — А Лёша будет?
— Будет, не волнуйся, — улыбнулась я. — Идём скорее, чтобы он нас не ждал.
...
Мы с Ксюшей только вошли в парк, как я сразу заметила Лёшу. Он стоял у перил, лениво крутя в руках бутылку воды и оглядываясь по сторонам. Когда Ксюша увидела его, её глаза засветились, и она тут же вырвалась из моей руки.
— Лёша! — крикнула она так громко, что прохожие даже обернулись. — Ты не представляешь, как я тебя ждала!
Я только успела улыбнуться, как она уже подбежала к нему и повисла на его шее.
— Ксюша, привет, — Лёша нагнулся, обнял её крепко и тепло. — Ну рассказывай, что у тебя нового?
И всё… Ксюша понеслась. Она тараторила без остановки: про мультики, которые они смотрели вместе, пока мама была в больнице, про то, как она кормила Лёлика и чуть не напугала почтальона, когда пряталась за дверью.
Я шла рядом и наблюдала за ними, не вмешиваясь. Было так… мило. Лёша слушал её внимательно, даже слишком внимательно — так, как умеют слушать только очень терпеливые взрослые. Он улыбался, смеялся в нужных местах и всё же украдкой бросал на меня взгляд. Я ловила эти взгляды и старалась не выдать себя, но внутри у меня всё сжималось в тёплый комочек счастья.
Мы шли так какое-то время, а потом подошли к детской площадке.
— Можно мы туда зайдём? — Ксюша посмотрела на меня умоляющими глазами. — Ну пожалуйста, хотя бы чуть-чуть!
— Конечно, можно, — улыбнулась я.
— Давайте, — поддержал Лёша.
Ксюша радостно хлопнула в ладоши и сразу побежала к качелям, а потом нашла там кого-то из детей и вовлеклась в игру.
— Ну вот, наконец-то, — Лёша сел на лавочку рядом со мной и вздохнул, улыбаясь. — Хоть с тобой могу спокойно поговорить.
— Да не то слово, — рассмеялась я. — Я до сих пор не понимаю, откуда у неё столько энергии, чтобы болтать весь день без остановки.
— Это точно, — он покачал головой, глядя на Ксюшу с лёгкой улыбкой. — Ну как мама? Всё в порядке?
— Да, — я кивнула. — Конечно, она выглядит ещё чуть-чуть уставшей… но в целом всё хорошо. Операция прошла успешно, самочувствие тоже стабильное. С утра, когда я её забирала, медсестра выписала список — что можно, а что пока нельзя. Так что… всё хорошо.
— Я очень рад это слышать, — тихо сказал Лёша, глядя мне в глаза.
— Я тоже, — ответила я.
Сидя на лавочке я украдкой наблюдала за Лёшей. Он смотрел на Ксюшу, которая уже в который раз забиралась на горку, а потом, смеясь, скатывалась вниз. От его взгляда веяло таким спокойствием и теплом, что мне невольно становилось уютно рядом с ним.
— Я всё-таки поражаюсь ей, — вырвалось у меня, и я улыбнулась, глядя на сестрёнку. — С утра помогала маме, потом дома носилась с Луной, а теперь… энергии, как будто у неё встроенная батарейка.
Лёша тихо усмехнулся.
— Это хорошо. Видно, что она любит маму. И тебя тоже.
Он перевёл взгляд на меня, и мне вдруг стало как-то неловко. Я быстро отвела глаза и сделала вид, что слежу за Ксюшей.Лёша молчал, но я почувствовала, как его пальцы на секунду едва заметно сжали край скамейки, будто он хотел дотронуться до моей руки, но передумал.
Мы ещё какое-то время сидели в тишине, только иногда перекидываясь словами. Говорили обо всём подряд — о Ксюше, о маме, о том, как я наконец выдохнула, когда поняла, что всё худшее уже позади. Лёша слушал внимательно, иногда кивал и задавал вопросы. От этого мне было особенно спокойно — как будто его забота вытягивала из меня усталость последних недель.
Сначала я даже не обратила внимания.
— Леееся! — донёсся откуда-то крик Ксюши.
Я подумала, ну мало ли — может, зовёт показать, как высоко залезла или что-то ещё. Но через пару секунд послышалось снова, на этот раз громче и с ноткой отчаяния:
— Лееееся!
Я резко поднялась с лавочки. В груди неприятно сжалось.
— Что-то не так… — шепнула я сама себе и огляделась, пытаясь понять, где она.
Лёша указал рукой:
— Вон, смотри, около лазилки.
Я тут же поспешила к ней. Сердце забилось быстрее — только бы не упала, только бы не ударилась.
— Ксюша, что случилось?! — я подошла ближе и увидела, как сестрёнка стоит с растерянным лицом, сжимая руками край своего платьица.
— Лееся… прости меня, пожалуйста… я платье порвала! — всхлипнула она, и по щёкам тут же покатились крупные слёзы. — Я не хотела… оно зацепилось…
Я облегчённо выдохнула и сразу обняла её, прижимая к себе.
— Господи, солнышко… — прошептала я, гладя её по спинке. — Ну что ты… ничего страшного. Новое купим или это зашьём, если оно тебе так нравится.
Ксюша всхлипнула, уткнулась носом мне в плечо. Я слегка стукнула её пальцем по носу и тихо сказала:
— Всё-всё, хныкалка моя. Улыбайся давай, не годится такой красавице плакать.
Ксюша посмотрела на меня сквозь слёзы, шмыгнула носом и слабо улыбнулась.
Лёша подошёл ближе и добавил с мягкой улыбкой:
— Даже почти незаметно, честное слово. А у настоящей принцессы платья всегда появляются новые — значит, у тебя будет ещё лучше.
— Правда? — Ксюша всхлипнула, но уголки губ дрогнули.
— Правда-праправда, — я кивнула и легонько чмокнула её в макушку.
Мы с Лёшей сидели на лавочке, наблюдая за тем, как Ксюша радостно качается на качелях. Она смеялась так звонко, что я сама невольно улыбалась. Вечерний воздух становился прохладнее, и я вдруг ощутила лёгкий холодок, пробежавший по коже. Я обхватила себя руками и тихо вздохнула.
— Лёш… — повернулась я к нему. — Мне что-то прохладно стало. Давай быстренько забежим ко мне домой? Я только кофту лёгкую возьму и дальше гулять пойдём.
— Конечно, давай. — Лёша кивнул и посмотрел на Ксюшу, которая как раз замедлила раскачивание.
— Ксюша! — позвала я сестрёнку, подойдя ближе к качелям. — Слушай, идём с нами, я домой за кофточкой забегу.
— А что ты замёрзла? — удивилась она, слезая с качели и подбегая ко мне.
— Чуть-чуть, — я улыбнулась и наклонилась к ней. — Совсем быстро, обещаю. Потом ещё погуляем, ладно?
— Ладно! — радостно согласилась она и взяла меня за руку.
— Вот и умница, — я погладила её по голове. — Пойдём.
Мы с Лёшей и Ксюшей свернули с аллеи парка и направились к моему дому.
Когда мы уже подходили к подъезду, я остановилась и обернулась к ним:
— Вы подождите меня тут, я совсем-совсем быстро — буквально пять секунд.
— Хорошо, — кивнул Лёша.
— Ксюша, веди себя хорошо, ладно? — я улыбнулась ей, немного поддразнивая.
— Хорошо! — сестрёнка закивала с такой серьёзностью, что я рассмеялась.
— Вот и молодец, — сказала я и, чуть ускорив шаг, побежала к подъезду за кофточкой.
Я быстро забежала домой, схватила с вешалки лёгкую кофту и тут же, не задерживаясь, снова вышла. Спускаясь вниз на лифте, я успела взглянуть на своё отражение в зеркале кабины. Щёки горели от лёгкого смущения — сама не понимаю, почему.
Как только я вышла из подъезда, в глаза сразу бросилась эта картина: Лёша стоял, едва сдерживая смех, а Ксюша встала напротив него, уперев руки в бока. Она явно пыталась что-то доказывать, при этом так забавно надув щёки, что я не удержалась и сама рассмеялась.
— Ксюша, что это ты тут устраиваешь? — спросила я, подходя ближе и прищурившись. — Зачем ты отчитываешь Лёшу?
— Он мне рассказал считалочку… и сказал, чтобы я тебе её не рассказывала! Понимаешь? А зачем он тогда мне рассказывал эту считалочку, если тебе её нельзя рассказывать ?!
Я перевела взгляд на Лёшу. Он выглядел так, будто его застали на месте преступления, и, неловко почесав затылок, сказал:
— Это была плохая считалочка,я правильно понимаю?
— Ну как плохая, — возразил он сам себе и махнул рукой. — Ну… что-то среднее.
— Так, Ксюша, рассказывай, что это была за считалочка, — строго сказала я, едва сдерживая улыбку.
— Но Лёша мне сказал её не рассказывать… — протянула Ксюша, глядя то на меня, то на него. — А я хочу её рассказать!
— Так рассказывай! Даже если он тебе запретил, — сказала я с улыбкой и подмигнула сестрёнке.
Лёша в этот момент закрыл глаза рукой, явно пытаясь спрятаться от неловкости и смущения.Ксюша хитро улыбнулась и заговорщицким тоном начала:
— Ну, он там что-то говорил-говорил… и говорит: «Хочешь, я тебе расскажу считалочку?» А я говорю: «Ну, говори уже!»
— Господи, Ксюша… — простонал Лёша.
— И он говорит: «Раз, два, три, четыре, пять — кто со мной идёт бухать!» — бодро выдала сестрёнка, явно гордясь, что запомнила.
Я медленно моргнула. Потом перевела взгляд на Лёшу. Он стоял с таким виноватым видом, будто его только что поймали на месте преступления, и щеки его залились румянцем.
— Так… вдох… выдох… — пробормотала я себе под нос, удерживая серьёзное лицо. — Ксюша, пожалуйста, только при маме никогда это не говори. А то она меня потом больше с Лёшей не отпустит гулять.
— Хорошо, не буду при маме говорить, — кивнула Ксюша. — А при тебе можно?
— Ксюша,нет, — твёрдо ответила я.
— А при Лёше?
— Ксюша… — я приложила руку к лицу и тяжело вздохнула. — Пожалуйста, не при ком это не говори. При маме — особенно. При мне — можно, но нежелательно. При Лёше — тоже можно, но очень нежелательно. А на детской площадке вообще никогда такое не говори. Ты меня поняла?
— Поняла, — кивнула она, едва сдерживая смешок.
Я снова взглянула на Лёшу, сузив глаза и стиснув зубы.
— Мне вот интересно… как ты вообще додумался это сказать ребёнку?
Лёша виновато отвёл взгляд и пробормотал:
— Это… случайно получилось. Я думал, она забудет…
— Ага, забудет, как же. — Я закатила глаза, пытаясь не рассмеяться. — Ладно… идёмте, Биба и Боба, прогуляемся ещё немного и домой.
— А кто из нас Биба, а кто Боба? — хмыкнул Лёша, наконец осмелившись посмотреть на меня.
— Я пока что ещё не решила, — бросаю через плечо, сдерживая смешок.
За спиной слышу тихий смех Лёши, а потом заговорщицкий шёпот Ксюши:
— А ты ещё поговорки знаешь?
Я резко оборачиваюсь и прищуриваюсь:
— Лёша… не дай бог ты скажешь ей хоть ещё одну поговорку!
Он тут же делает виноватый вид, чуть опуская голову и неловко почесывая затылок.
— Хорошо-хорошо, ничего больше не скажу, обещаю, — проговаривает он с легким смешком, но при этом даже не поднимает на меня глаза, будто всё ещё боится нарваться.
— Вот так-то лучше, — киваю я.
...
Мы с Ксюшей и Лёшей, вдоволь нагулявшись, шли к маминому дому. Вечер был тёплый и тихий, воздух пах травами, и мне отчего-то совсем не хотелось, чтобы эта прогулка заканчивалась.
— А мы ещё пойдём с тобой гулять? — вдруг спросила Ксюша, крепко держась за Лёшину руку и глядя на него своими круглыми глазами.
Лёша чуть улыбнулся и перевёл взгляд на меня:
— Ну, это как Леся скажет.
Я посмотрела на них обоих, едва не рассмеявшись:
— Конечно, пойдём. Может, на следующей неделе. Посмотрю, когда у меня будет время… и когда Лёша тоже сможет.
— Ураа! — радостно выкрикнула Ксюша и радостно захлопала в ладоши.
Мы уже почти подошли к дому, когда я подняла взгляд на окна. И вдруг створка на втором этаже распахнулась — мама, заметив нас, радостно замахала рукой.
— Смотри! — дёрнула за руку Лёшу Ксюша. — Это моя мама! Моя мама!
Мы с Лёшей одновременно подняли глаза. Он улыбнулся, глядя в окно, а я тоже помахала маме.
— Правда твоя мама? — с лёгким сомнением спросил Лёша.
— Правда, моя, — с улыбкой кивнула я.
В этот момент мама, всё ещё махая нам, вдруг сказала на литовском:
— Koks gražus berniukas! (Какой красивый мальчик!)
Я невольно улыбнулась и тоже ответила ей:
— Aha… labai gražus. (Ага… очень красивый.)
С детства мама всегда говорила со мной на литовском, когда хотела сказать что-то такое, чтобы никто вокруг не понял. В нашей семье литовский знали только мы с ней, и мне это всегда нравилось — словно у нас был свой секретный язык, только для двоих.
Но мама, как назло, не остановилась и добавила, чуть прищурившись:
— Mano būsimas žentas. (Мой будущий зять.)
Я в тот же миг почувствовала, как щёки обожгло жаром, закатила глаза и, не переходя на русский, крикнула маме:
— Mama, baik taip kalbėti! (Мама, перестань так говорить!)
Потом обернулась на Лёшу — и едва не рассмеялась. Он стоял с растерянным, почти паническим выражением лица, будто его только что сбила с толку непонятная вселенская загадка.
— Это… что было? — осторожно спросил он, глядя то на меня, то на окно.
— По дороге домой всё объясню, — улыбнулась я, пытаясь не выдать своё смущение.
— Мама-а-а! — в это время радостно крикнула в окно Ксюша. — Я сейчас приду! Жди меня!
— Жду-жду! — отозвалась мама и ещё сильнее замахала рукой.
...
Мы с Лёшей шли рядом, не торопясь. Казалось, мир вокруг замедлил ход.Воздух был наполнен таким приятным запахом — где-то неподалёку явно цвели цветы, и лёгкий ветерок доносил их нежный аромат. Солнце мягко грело кожу, уже не обжигая, а уютно укутывая теплом. Мне больше не было холодно — наоборот, по телу разливалось ощущение спокойствия и умиротворения. Атмосфера вокруг была удивительно приятной: где-то в ветвях пели птицы, трели их голосов сливались в лёгкую мелодию, а по обочинам тропинки яркими пятнами расцветали клумбы и кусты с цветами всех оттенков.
— Слушай, — вдруг сказал он, повернув ко мне голову, — а на каком языке ты с мамой говорила?
— Это литовский, — улыбнулась я.
— Литовский? — Лёша удивлённо поднял брови. — Откуда ты его знаешь?
— О, это долгая история, — протянула я, чуть смеясь.
— Ну так рассказывай! — Лёша улыбнулся шире. — Я вообще очень люблю слушать истории… особенно если они от тебя...
— Ну ладно, раз уж так просишь… слушай.
— Слушаю очень внимательно, — подхватил он с шутливой серьёзностью.
— Ну смотри… я ведь не полностью русская. По папиной линии да, русская. А вот по маминой всё куда интереснее. Моя бабушка была и литовкой, и полячкой одновременно, а дедушка — белорусом. Мама, соответственно, наполовину полька, наполовину литовка, с белорусскими корнями. Вот такое вот получилось, — говорила я, а самой почему‑то всё ещё было неловко от его предыдущих слов.
— Ничего себе… — протянул он. — И это мама тебя научила литовскому?
— Да, бабушка с детства приучала маму к этому языку, а мама уже решила учить меня. Это наш такой тайный код. Очень удобно: можно что‑то обсудить так, чтобы никто из посторонний не понял.
— Классно… — Лёша посмотрел на меня с таким вниманием, что я поспешила добавить:
— Но Ксюшу мы решили не учить, не мучить её, скажем так, всё-таки этот язык не из лёгких.
— Прикольно. А ты его прямо хорошо‑хорошо знаешь? — спросил он, чуть наклоняя голову.
— Нуу не прямо как русский язык, потому что русский всё-таки мне родной. Но поддержать диалог и спокойно общаться я могу. Если бы, например, приехала в Литву, то тоже без проблем говорила бы.
— Значит, ты не только красивая, но ещё и маленький полиглот.
Я закатила глаза, но губы всё равно сами собой расползлись в улыбке.
...
Мы даже не заметили, как быстро подошли к дому. Вот уже и знакомый двор — ещё пару шагов, и будет виден наш подъезд. Атмосфера стояла тёплая, лёгкая… Мне даже не хотелось, чтобы эта прогулка заканчивалась.
— Ты же на медицинский будешь поступать? — вдруг резко спросил Лёша, чуть повернув голову ко мне.
Я с удивлением посмотрела на него и улыбнулась:
— Да… Я думала, ты не запомнишь.
— А я запомнил, — сказал он спокойно, но в голосе проскользнула мягкая улыбка. — А почему именно медицина?
Я посмотрела на него с самым серьёзным видом и, чуть наклонив голову, сказала:
— На самом деле я иду в медицинский не ради медицинского образования, а чтобы с мужем ролевые игры были более реалистичные.
В следующую секунду Лёша застыл. Кажется, он даже перестал дышать. Его глаза округлились, как у напуганного оленёнка, а лицо залилось таким ярким румянцем, что я едва сдержалась, чтобы не расхохотаться.
— Вот это ты конечно сказанула… — наконец выдавил он, неловко почесав затылок.
— Что, не ожидал, да? — с хитрым прищуром спросила я, весело наблюдая, как он с каждой секундой краснеет всё больше.
Лёша прикрыл лицо руками, но я заметила, как он ухмыльнулся. Через пару секунд он опустил руки, чуть наклонился ко мне и, улыбаясь, произнёс:
— Значит, мне срочно нужно записываться в твои пациенты, пока очередь не занята?
Я прыснула громче и легонько толкнула его плечом:
— Ах ты! Никаких записей! Ты что сдурел! Рано тебе ещё, про такие записи думать.
— Ну вот… — протянул он нарочито обиженным тоном, но в глазах плясали озорные искорки. — А я уже представляю, как прихожу с «нервным срывом», а ты меня успокаиваешь.
— Господи… — я рассмеялась и покачала головой. — Всё, прекращай! И так на тебя прохожие смотрят, будто ты ненормальный.
— Пусть завидуют, — сказал он шутливо и снова посмотрел на меня с тем своим дурацки обаятельным видом.
Мы уже доехали на лифте до нашего этажа, двери тихо открылись, и мы вышли в коридор. Перед тем, как разойтись по квартирам, я решила спросить:
— Слушай, а может, как-нибудь на днях прогуляемся? Просто так, чтобы ещё встретиться?
Он улыбнулся, слегка кивнул:
— Да, конечно, если ты хочешь.
— Я всю неделю буду в книжном работать, — сказала я. — Если у тебя будет время, можем после работы вместе сходить прогуляться.
— Звучит отлично, — ответил он с доброй улыбкой.
Я вдруг резко обняла Лёшу — так, что он немного удивлённо застыл на месте. Моё движение было неожиданным даже для меня самой, словно внутри что-то подтолкнуло к этому порыву. Я прижалась к нему, почувствовала тепло его тела, мягкий ритм сердца и лёгкое напряжение в плечах. Его рука осторожно легла мне на спину— будто хотел удержать, но не переступить границу.
Мы стояли так несколько секунд, и в этот момент всё вокруг как будто притихло. Мне казалось, что время замедлилось, а мысли застынут на миг. Его тепло и близость вызвали во мне одновременно и радость, и смущение — что-то новое, непривычное, но очень тёплое.
Я отстранилась первой, улыбнулась и помахала рукой:
— Ну хорошо, давай, пока-пока и до встречи.
Он улыбнулся в ответ, чуть наклонил голову и мягко сказал:
— До встречи...
Зайдя в квартиру и закрыв дверь, я осталась стоять, пытаясь разобраться в своих чувствах. Что это было? Почему я так резко его обняла? Мысли носились в голове, словно вихрь.
— Господи, Леся, что ты творишь? — шепчу себе. — Какая же я идиотка… Сама маме сегодня твержу, что он просто друг. ПРОСТО ДРУГ!А потом сама же кидаюсь его обнимать.Просто прекрасно, Леся. Аплодисменты.
Лёлик, как всегда, лежит на своём месте и смотрит на меня, как на сумасшедшую. Я подхожу, сажусь рядом и глажу его по пушистой спине.
— Лёлик, объясни мне… ну зачем я это сделала? — вздыхаю я. — Хотя… стоп. Это же просто прощальное объятие, ничего больше. Мы друзья. Так делают друзья. Правильно?
Лёлик мурлычет громче, как будто соглашается.
— Вот, видишь… — пытаюсь сама себя убедить. — Просто друг. Это же ничего не значит… Я же не влюбилась. Нет, конечно нет…