Глава 10
Я шла по улице, сжимая телефон в руке, и уже в который раз набирала Риту.
- Ну давай... Ну возьми же трубку, - бормотала я себе под нос, почти умоляя. - Я знаю, ты услышишь. Я верю в тебя, Рита, давай... давай! У меня такие новости - ты просто с ума сойдёшь!
И вот - слава богу - гудки прерываются, и я слышу её голос.
- Алло?
- Рита! Это просто кошмар, что вчера было! Мне нужно тебе всё рассказать, иначе я просто взорвусь.
- Я уже боюсь представить, - сказала она напряжённо. - После твоего сообщения... там, похоже, какой-то ад.
- Ад? Рита, это был не ад. Это был полный, тотальный, невообразимый пипец!
Я еле сдерживала дыхание, проглатывая слова.
- Представь: я лежу себе на кровати, уютненько так, фильм смотрю, никого не трогаю. И вдруг - бах-бах-бах в дверь. Я подскакиваю, бегу открывать. А там - Никита. Личный визит, так сказать. Пьяный, как сапожник. Смотрит на меня этим своим мутным взглядом и вдруг начинает выливать на меня какую-то дикую хрень: мол, я ему "не додала любви", поэтому он мне изменил. С Диной! Представляешь?
Рита что-то бормочет, но я не останавливаюсь:
- Потом он орёт, начинает меня оскорблять, «шалавой» называет - да, ты не ослышалась! - а потом... он реально замахивается на меня! Но тут, как в кино, появляется Лёша - и встаёт между нами. Прям супермен, я клянусь. Слово за слово, и начинается драка. Реальная драка. И в какой-то момент - бах! Кто-то нечаянно задевает меня. До сих пор не знаю, кто именно - Лёша или Никита. Но кто-то своим локтём мне попал в ключицу.
Я перевожу дух.В трубке повисает тишина. Я морщусь:
- Алло? Ты тут?
- Да, - наконец произносит Рита. - Я просто пытаюсь... осознать, что ты только что сказала. Это вообще в какой реальности происходило? Это точно не сон?
- Рит, клянусь - не сон. Хотя, если бы это всё приснилось, было бы даже легче.А знаешь, что было накануне всего этого?..
- Ну всё, давай, удивляй окончательно, - отвечает она обречённым голосом.
- Рит, а самое странное - мне за день до этого приснился сон... - начала я, чувствуя, как мурашки снова бегут по коже. - Как будто я на каком-то балу. Знаешь, всё как в старом романе: свечи, шуршание платьев, вальс. И я там кружусь в танце с каким-то мужчиной. Такой... высокий, в тени, но я помню - уверенный, спокойный.
А потом музыка оборвалась на меня начал гнать какой-то молодой человек , а этот мой партнёр встаёт передо мной, защищает меня. Как в кино.
Я тебе клянусь, Рита, это был пророческий сон. Прям как у Татьяны Лариной, понимаешь?
- Я уже не знаю, - Рита выдохнула. - Что тут совпадение, а что нет. У тебя, по ходу, жизнь просто в стиле магического реализма пошла.
- Да это вообще... - я снова провела рукой по лбу. - А потом Лёша пошёл со мной ко мне домой.
- Что-что?! Прости, ты можешь это повторить?! - в голосе Риты явный шок.
- Да всё нормально, ничего такого! - я поспешила её успокоить. - Не волнуйся. Просто я ему раны обработала - ну он же подрался. И всё, потом он ушёл к себе. А я... ну, я тебе сразу и написала.
- Господи Боже... Дай мне сил, - простонала она. - У тебя в жизни какая-то сериал-версия ада, а у меня... да у меня не лучше! Я с этим Димой уже скоро в спарринге окажусь, клянусь! Он меня достал, просто вынос мозга.
Хотя вроде и нормальный, и даже милый, но... он то какую-то чушь выкинет, то сидит, как булыжник. А у нас же скоро корпоратив, мы с ним будем там вместе, просто превосходно!
- Вот это везение! - не сдержалась я.
- Это ты ещё мягко сказала... Ой, всё, Лесь, меня зовут уже. Прости, что так мало поговорили - там что-то уже кричат с кухни. Ты может ещё что-то важное хотела сказать?
- Да вроде всё... самое главное я тебе рассказала. Всё, давай. Люблю тебя.
- Я тебя тоже. Давай я побежала а то мне сейчас тут голову открутят!
...
Я захлопнула за собой дверь и сразу вдохнула родной запах: чуть уловимый аромат духов мамы. Она уже вышла в коридор, улыбаясь, и я кинулась к ней с объятиями.
- Мамуль, вот я, как и просила. Заскочила в магазин - клубнику тебе купила, - протянула ей пакет и улыбнулась.
- Ой, доченька, спасибо тебе большое! - Она заглянула в пакет и сразу же всплеснула руками. - А то я совсем забегалась, запыхалась и про неё начисто забыла!
- Да ничего, всё хорошо, - я прислонилась к дверному косяку. - Вот ещё голубику прихватила, вам с Ксюшей. Просто свежая была - не удержалась.
- Лесь, да не нужно было! - Мама на меня глянула с нежной укоризной. - Ты и так вся в делах, зачем тратиться?
- Ой, мам, да перестань. Всё нормально.
Я немного замялась, улыбка сама собой стала шире.
- У меня, между прочим, такая новость для тебя... сейчас просто офигеешь!
- Ну-ка, ну-ка! - Мама тут же оживилась. - Рассказывай, я такое обожаю.
- Ты лучше присядь, - я хитро прищурилась. - Потому что там такое... ну просто такое, что ты точно ахнешь.
- Ой, давай-давай, я обожаю такое! - засмеялась она и села за стол. - Ну что, выкладывай всё, не томи.
Мы сели за кухонный стол.Мама взяла ягоду, а я, немного понизив голос, начала:
- Значит, вчера вечером... - и пересказала ей почти всё то же, что говорила Рите.
Про Никиту у двери, про драку, про Лёшу, про всю эту чертовщину которая вчера происходила.
Мама слушала, глаза у неё становились всё шире. А потом, когда я дошла до момента с оскорблениями и замахом:
- Вот урод, - произнесла она зло. - Если бы я его встретила... клянусь, я бы ему яйца открутила!
- Мам! - Я чуть не поперхнулась. - Не говори так...
- А чего? Он идиот! Надо было ему пощёчину дать - да так, чтоб навсегда запомнил!
- Мамуль, ну не надо. Серьёзно. Не трогай его.Потом от стыда что с ним связано была еле отмоешься.
- И то верно, - хмыкнула она, отпивая чай. - Но всё равно - пусть только под руку попадётся.
Я закатила глаза и улыбнулась. Мама, как всегда, в боевом духе.
Потом она вдруг наклонилась ко мне и спросила, потеплев:
- А этот Лёша... он вообще какой?
Я чуть-чуть покраснела. Ну, совсем чуть-чуть.
- Ну... он хороший.
Пожала плечами.
- Правда, хороший. Но я не знаю... вроде бы просто симпатизирую. Не то чтобы прямо вот люблю, знаешь? Мы почти не знакомы. Просто... просто человек, который оказался рядом в нужный момент.
- Главное - хороший, - кивнула мама. - Защитил тебя - это уже многое говорит.
А фамилия у него как?
Я усмехнулась:
- Не поверишь. Такая... смешная. Ну, необычная скажем так. Воронцов.
Мама подняла брови.
- Воронцов?.. - переспросила она, прищурившись. - А у него случайно сестрёнки нет?
- Есть, - удивилась я. - А что?
Мама резко оживилась:
- Да я, кажется, учила его сестрёнку! Может года три или два назад. Хорошая, спокойная и милая девочка. Вика, кажется, звали.
Я рассмеялась, покачав головой:
- Ну вот, мир тесен. Видимо, судьба меня к этим Воронцовым как-то ведёт.
Мама вдруг посмотрела на меня, как-то задумчиво, с лаской, но и с усталостью в глазах.
- Слушай, Лесь, а не хочешь с Ксюшей пройтись погулять? Она вроде как хотела - всё спрашивала, выйдете ли вы вместе...
Я кивнула:
- Ну, если хочешь - конечно. Возьму её на площадку, погуляем часа два. Пусть побегает, развеется.
- Ой, отлично, - облегчённо выдохнула мама. - А то я что-то сама... не знаю... как-то нехорошо себя чувствую. Как будто около сердца колет.
Я резко подняла на неё взгляд.
- Мам, ты с таким не шути. Если сердце - может, к врачу всё-таки? Ну его, правда.
- Да пройдёт, Лесь. - Она отмахнулась, хотя взгляд у неё был чуть потушенный. - Не расстраивайся. Не крути себя. Всё нормально, бывает такое, может устала просто.
- Ну как знаешь, мамуль. Только ты помни - если что, сразу говори. Помощь - в любой момент.
Я подошла, обняла её за плечи, поцеловала в висок. Она чуть наклонилась ко мне, как будто на секунду снова стала мягкой и лёгкой, как когда я была ребёнком.
Потом я встала и направилась в комнату Ксюши.
Там - игрушки, куклы, книжки в стопках, мягкий свет.
Ксюша сидела на полу и перебирала бусинки.
- Ну что, Ксюш, - я присела рядом, - пойдём на площадку? Мама сказала, ты хотела. Вот как раз сейчас и выберемся.
Ксюша вскинула на меня глаза, и они радостно загорелись.
- Хорошо! Сейчас только платье надену моё с цветочками! И панаму - свою красивую!
Я засмеялась:
- Давай-давай, одевайся, моя принцесска любимая. Сейчас устроим тебе прогулку королевского уровня.
Мы вышли на площадку - тёплый летний ветерок, запах скошенной травы, визги, смех, песочницы. Всё вокруг было живым: кто-то катался с горки, кто-то возился в песке с ведёрками, мамочки в полукруге сидели на лавочках, болтали, кто-то кормил младенца, кто-то укачивал в коляске.
Ксюша сразу вцепилась в мою руку:
- Смотри! Там дети!
- Ну конечно, Ксюш, - улыбнулась я, - иди, поиграй. Может, тут даже твои друзья есть.
Она окинула площадку взглядом и вдруг ткнула пальцем:
- Вон та девочка! Видишь? Мы с ней дружим! Представляешь?
Я посмотрела - девочка в ярко-жёлтом сарафанчике, с двумя косичками и красной лопаткой в руке.
- Ну надо же! - я усмехнулась. - Дружите? Тогда точно беги, играйся. Веселитесь.
Ксюша счастливо кивнула и понеслась к подруге, словно лёгкий ветерок.
Я села на лавочку, открыла телефон. Листала ленту, сообщения, какие-то смешные видео - но взгляд всё время соскальзывал. Мысли уходили.
Алексей...- мелькнуло в голове.
Вроде бы и ничего особенного. Но всё-таки... красивый. И, главное, спокойный и надёжный. Может быть Хотя что я вообще о нём знаю?
И тут резко.
- Олеся!
Я вздрогнула, чуть телефон не выронила.
- Ох, Ксюша, не пугай ты меня так!
- У тебя есть водичка? - Она смотрела на меня с лёгкой тревогой и жаждой одновременно. - А то я пить хочу.
- Да-да, конечно. Сейчас...
Я порылась в сумке, достала бутылочку, протянула ей.
- На, пей, принцесса. И постарайся не испугать меня в следующий раз так, ладно?
Ксюша кивнула, серьёзно глотнула и побежала обратно.
Я снова посмотрела в телефон, но экран был просто яркой плоскостью - ничего не читалось, не воспринималось. Мысли, как назло, упрямо возвращались к одному и тому же.
Алексей...
Я даже не сразу поняла, как часто стала о нём думать.
И ведь ничего особенного вроде бы. Просто парень. Просто оказался рядом.
Но всё равно - в голове крутилось:
А вдруг?
Вдруг у нас правда что-то может быть?
Господи, о чём я вообще думаю? Смешно. Глупо. Мы едва знакомы.
Он даже не писал после всего этого вчерашнего безумия. И всё равно - мысли липнут к нему, как сироп к пальцам.
Он тогда так смотрел на меня... странно. Мягко и тепло. Не как просто сосед или случайный человек.
Или мне это только показалось?
А может... может, я ему тоже понравилась?
Я вздохнула и посмотрела на Ксюшу, которая уже вовсю прыгала на площадке, держась за руки с той девочкой в жёлтом.
...
Магазин сегодня просто гудел — будто весь район решил выйти за покупками именно сейчас. Я шла между полками, не торопясь, как будто это был какой-то почти ритуал.
Люди мелькали рядом — женщины с колясками, мужчины с тележками, подростки с чипсами. И вдруг — взгляд зацепился за милую парочку.
Мужчина держал на руках малыша, крошечного, в смешной панамке с ушками. Ребёнок улыбался беззубо, как будто только что услышал лучший в мире анекдот. А девушка — его, наверное, жена — смотрела на них так, что у меня в груди защемило. Не от зависти. От чего-то другого.От нежности, которой вдруг захотелось прикоснуться.
Он поправил ребёнку шапочку, она ему в ответ быстро чмокнула в щёку.
Отвела взгляд, вздохнула и пошла дальше — к цели.
— Так… хлеб… молоко… яйца… — бормотала я себе под нос, проверяя список на телефоне.
И вот, проходя мимо полок с ягодами, я замерла: черешня. Спелая, плотная, почти чёрная — выглядела так, будто она вся из южного солнца.
— Тебя я точно беру, — сказала я почти вслух, с каким-то облегчением.
Положила в пакет — побольше. Сегодня у меня вечер. Только для себя.
Тут же вспомнила про Лёлика.
— Ой… корм… опять чуть не забыла.
Пошла в отдел зоотоваров, взяла ту самую банку, которую он делает вид, что терпеть не может — и всё равно ест, как будто роль в драме отрабатывает.
На кассе — та же девушка, что пару раз раньше попадалась.
Милая, в очках, с уставшей, но по-настоящему доброй улыбкой. Я просто кивнула, расплатилась и направилась к выходу.
На улице было душно. И жарко. Воздух стоял, как будто кто-то выключил вентиляцию всему городу.
Сумка тянула руку, и почти сразу я почувствовала: ключица — та самая, пострадавшая — начала ноюще, тихо напоминать о себе.
Вот тебе и прошло, ага…— подумала я и перехватила вес на другую сторону.
Так, приду домой — снова намажусь этим кремом, потом лёд. Немножко полежу и отпустит. Обязательно отпустит.
Я уже почти на автомате шла к своему подъезду, но в голове начала выстраиваться картина вечера. И чем дальше я её себе рисовала, тем отчётливее она становилась.
Потом, — думала я, — заварю чай, высыплю черешню в глубокую миску, сяду с ногами на диван. И буду читать. Наконец-то, мои любимые книжки.
...
Дверь закрылась за мной мягко, с привычным щелчком, и я будто вынырнула из июньского пекла обратно в свою тихую, прохладную квартиру.
С улицы тянуло горячей пылью — сухой, тяжёлой, плотной, как одеяло.
Я поставила сумки у порога, скинула сандалии. Пол в прихожей был приятно прохладный — как спасение.
Лёлик тут же объявился: из кухни, как король, неспешно выплыл и сел передо мной, глядя с укором.
— Ну что ты, Лелик, я же не забыла, — усмехнулась я.
Он принялся есть с видом оскорблённого аристократа, а я пошла на кухню — разбирать продукты.
Хлеб — в хлебницу.
Молоко и яйца — в холодильник.
Черешня — в глубокую стеклянную миску, тёмно-красная, почти чёрная, ароматная.
Я закипятила чайник — для ромашкового чая. Пока он шумел, пошла в комнату.
Села на край кровати, закатала рукав и осторожно коснулась ключицы.
Болела.Тупо, тягуче, как бывает после синяка, полученного не просто физически, а эмоционально тоже.Открыла ящик, достала крем. Намазала его тонким слоем, осторожно, как будто ухаживала за трещиной в чашке, которую хотелось сохранить.
Пройдёт, — подумала я. — Ведь всё проходит , а значит и это пройдет.
Когда чайник вскипел, я залила кипятком, чайный пакетик в любимой чашке с тонкими стенками, рядом поставила миску с черешней.
Переоделась в домашнюю футболку, и села на диван
С собой взяла книгу — "Человек, который смеётся". Оставалась одна, последняя глава.
Я устроилась поудобнее, подложив под спину подушку.Я глотнула чая. Он был горячим, как воздух снаружи, но пах спокойствием.Я продолжала читать дальше, но с каждой страницей веки становились тяжелее.Книга держала, но уже не силами сюжета — каким-то тёплым, медленным дыханием слов.
Строки начинают всё больше сливаться .Сначала буквы, а потом уже и мысли.Тишина вокруг будто стала гуще.Слышу, как где-то за окном кричала птица.Как Лёлик во сне дёрнул лапой.И в этой почти полной неподвижности я чувствовала, как начинаю проваливаться.Я уснула.С книгой на груди и с ощущением, что прожила сегодня чью-то ещё жизнь и свою тоже.
Я проснулась от странного постукивания.
Сначала не поняла — сон ещё держал меня за руку.
Но звук повторился: тук-тук… тук-тук.
Сердце кольнуло тревогой.
Я подняла голову, посмотрела в окно. За стеклом стояла глубокая ночь, тёмная и плотная, как забытый подгоревший чай.
Потянулась за телефоном — экран ослепил голубоватым светом. 02:00.
— Чёрт… — прошептала я.
Постукивание не прекращалось. Наоборот, казалось, что оно стало чуть настойчивее.
Я села на кровати, прислушалась, затаив дыхание.
Кто это ко мне может стучаться в два часа ночи? — мысли в голове метались, как спугнутые птицы.
Не дай боже, это Никита… Если это он — я реально возьму сковородку и врежу ему.
Я осторожно встала, босыми ногами ступая по полу. Каждый шаг отдавался громким эхом в моей голове.
Постукивание всё ещё звучало — ровное, будто кто-то терпеливо ждал.
Я подошла к двери и замерла, сердце колотилось где‑то в горле.
Осторожно заглянула в глазок.
Лёша.
От тебя как сюда принесло? — пронеслось в голове.
А главное… зачем?
Я медленно повернула ключ, легонько приоткрыла дверь и выглянула в тёмный подъезд.
— Лёша?.. — голос сорвался тише, чем я ожидала.
Он стоял, чуть ссутулившись, с таким виноватым видом, будто сам удивлялся тому, что оказался здесь.
— Ты прости, пожалуйста, — начал он, — я, наверное, тебя разбудил…
Я только молча кивнула.
По моему взгляду и так было ясно — да, разбудил. Ну и пусть…
Иначе я фиг знает, когда бы вообще проснулась.
— Прости ещё раз, — повторил он. — У меня к тебе одна просьба…
Я прищурилась, чуть наклонив голову.
— Я тебя слушаю, — сказала вслух, а про себя подумала: Серьёзно? Что человек может хотеть от меня ночью?
— Я пойму, если ты мне откажешь… — начал он, глядя куда‑то в пол.
Я непроизвольно приподняла бровь.
— Что, прости? — переспросила я с лёгким недоверием.
— Подожди… — он вздохнул и поднял глаза. — Дай мне договорить. Пойми… я пришёл к тебе просто потому, что ты единственная, кого я здесь знаю. Единственная, кому я могу доверять… ну, по крайней мере попробовать.
— Ну хорошо… — я медленно кивнула, пытаясь вникнуть. — А что ты хочешь‑то?
Лёша провёл рукой по затылку, неловко улыбнулся:
— Я был у друга. Мы засиделись, а когда я вышел, понял, что оставил у него ключи от своей квартиры. Звоню ему — не берёт трубку. А он наверное, за рулём мотоцикла, он почти всегда так — телефон даже не слышит под шлемом. Родственники все далеко и скорее всего уже все спят.
Я чуть наклонила голову и усмехнулась уголком губ:
— Я правильно понимаю, ты предлагаешь остаться у меня дома на ночь?
Он виновато кивнул.
— Ты всё правильно поняла. Я решил прийти к тебе потому что просто не знал, к кому ещё пойти.
Вот так поворот… — пронеслось в голове.Ну, в принципе, даже неплохо. Будет что рассказать Рите. И вообще… интересно будет посмотреть, как он себя поведёт.
— Ну что ж, проходи, — сказала я вслух и распахнула дверь шире. — Что тут скажешь.
Лёша благодарно выдохнул и шагнул в прихожую.
— Ну смотри, — говорю я, облокотившись на косяк. — Могу предложить тебе постелить в зале на диване. Это, правда, единственный вариант… хотя, может, ковёр тебя привлекает больше?
Лёша усмехается, качает головой:
— Нет-нет, спасибо. Коврик не нужно. Диван вполне подойдёт.
— Ну вот и отлично. Тогда идём, дам тебе постельное бельё.
Он кивает и послушно идёт за мной в комнату. Я открываю дверь и прохожу первой, а он вдруг останавливается на пороге, бросает взгляд на огромный деревянный шкаф, занимающий почти всю стену.
— Это… всё твои книги? — спрашивает он с удивлением. — Читать любишь?
Я слегка улыбаюсь, доставая аккуратно сложенное бельё:
— Как видишь. Да, люблю. Хотя, знаешь, я не из тех, кто любит что то одно. У меня есть свой список любимых книг, к которым возвращаюсь снова и снова.
— Правда? И что это за книги? — с интересом спрашивает он.
— Ну… “Гранатовый браслет” Куприна, “Евгений Онегин” и “Капитанская дочка” Пушкина, Сартр “Ставок больше нет”, “Бедная Лиза” Карамзина, “Письма незнакомки” Цвейга… — начинаю перечислять я, а он слушает внимательно, чуть склоняя голову.
— Красивый список, — тихо говорит он. — И, честно, немного необычный.
— Да, это всё разное, но в каждом есть что-то, что зацепило меня когда-то, — отвечаю я, протягивая ему постельное бельё. — Остальные назову по дороге, если интересно.
— Конечно интересно, — улыбается он. — Мне даже самому захотелось почитать что-то из твоего списка.
— Вот видишь, уже полезно, что ты пришёл ко мне ночью, — шучу я.
Когда мы подошли к дивану, я остановилась и скрестила руки на груди.
— Ну вот, — вздохнула я. — Смотри, Лёлик уже всё предусмотрел и занял твоё место.
На диване, растянувшись во весь свой пушистый кошачий рост, развалился Лёлик и с самым довольным видом вылизывал лапу.
— Так, Лёлик, давай-ка уходи, — говорю я строго. — Сегодня у нас тут гости. Будешь спать не на диване, а как положено со мной.
Лёша с улыбкой наблюдал за этой сценой.
— Какой он у тебя милый, — заметил он, присаживаясь на край дивана.
— Ага и самый мой любимый, — отозвалась я, поднимая кота с дивана и пересаживая его на кресло. — Вот только слишком уж хозяйский.
Лёша тихо рассмеялся:
— Похоже на тебя.
— Очень смешно, — фыркнула я. — Ну всё, давай, заправляй постель, а я пока продолжу рассказывать свой список.
— Хорошо, слушаю тебя внимательно, — сказал он, принимаясь раскладывать одеяло.
— Так вот… “Дары волхвов” О. Генри, “Алые паруса” Грина, “Белые ночи” Достоевского, “Дневник памяти” Спаркса… В принципе, всё. Больше любимых пока нет. Если потом что-то ещё прочту и проникнусь — может, список пополнится.
— Очень красивый список, — улыбнулся Лёша.
Я наблюдала, как он возится с подушками и простынями, и, видя, что процесс немного затянулся, предложила:
— Может, помочь тебе?
Он поднял на меня глаза и виновато улыбнулся:
— Я бы не отказался от вашей помощи.
— Ну, тогда держи угол, а я натяну простыню с этой стороны.
Мы оба склонились над диваном, каждый со своей стороны, натягивая простыню. Лёша держал один угол, я — другой. Он сосредоточенно подбирал ткань, пальцами разглаживая складки.
— Вот так… теперь чуть-чуть подтяни на себя, — подсказала я.
— Понял, — кивнул он и сделал шаг навстречу, чтобы подцепить другую сторону одеяла.
Я тоже шагнула ближе, чтобы поправить подушку. И в этот самый момент наши головы оказались слишком близко. Бац! Мы столкнулись лбами, не успев даже понять, как это произошло.
— Ай! — взвизгнула я, отшатнувшись назад и машинально прикрывая лоб рукой.
— Чёрт, прости! — Лёша тут же выпрямился, глаза расширились от испуга. — Ты не сильно ударилась?
Он шагнул ко мне, но я рассмеялась сквозь лёгкую боль.
— Успокойся, — сказала я, немного поморщившись. — Максимум шишка будет. У меня лоб крепкий, всё нормально.
— Боже, какой же я неуклюжий… — пробормотал он, виновато потирая свой лоб. — Я правда не хотел.
— Я знаю, — улыбнулась я, глядя на него. — Но предупреждаю: если ещё раз так врежешься, придётся надеть каску.
Лёша тихо усмехнулся, но смущённый румянец всё же выдал его неловкость. Он выглядел так искренне обеспокоенным, что у меня на миг защемило сердце.
— Ладно, — махнула я рукой. — Пойду лёд принесу, чтобы завтра не ходить с шишкой.
— Я сам принесу, скажи только где, — предложил он.
— Нет-нет, сиди. Успеешь ещё мне помочь шишку лечить, если она вырастет.
Я отвернулась и направилась к морозилке, а сама всё ещё ощущала на коже тёплое прикосновение его лба.
Я достала из морозилки пакетик с замороженными овощами — лёд закончился, а что-то холодное приложить к лбу всё равно нужно было. Обмотав его полотенцем, села за кухонный стол и тихо выдохнула.
— Всё, я дозаправил диван, — услышала я из зала голос Лёши. — Молодец же я?
Я усмехнулась:
— Молодец, герой. Иди сюда. Хочешь чай?
— Чай? — он выглянул из-за дверного проёма, чуть удивлённый, но с какой‑то почти детской улыбкой. — Ну… давай.
— Какой будешь?
— А какой есть?
— У меня много разных, иди посмотри сам, — махнула я рукой в сторону шкафа.
Он зашёл на кухню и чуть не задел плечом косяк — видно было, что нервничает.
— Вот тут, — я открыла дверцу шкафчика и отступила в сторону. — Смотри: чёрный, зелёный, с ромашкой, с облепихой… выбирай.
Он наклонился, заглядывая внутрь:
— Можно чёрный?
— Конечно, сейчас заварю.
Я налила воду в чайник, включила его и снова села за стол, прижимая холод к лбу. Лёша остался стоять у шкафа, словно не знал, куда себя деть.
— Садись уже, — сказала я мягко. — Чего ты стоишь, как в музее?
— Привыкаю, — пробормотал он, опускаясь на стул напротив. — Первый раз у тебя дома.
— Да уж, ситуация вышла… не самая стандартная, — усмехнулась я.
Он посмотрел на меня серьёзнее:
— Спасибо тебе. Правда. Если бы не ты… Этот идиот трубку не берёт. Он постоянно за рулём . Говорю ему: разобьёшься когда‑нибудь — не слушает. А тут ещё с какой‑то девушкой познакомился… Одни приключения у него.
Я хмыкнула:
— Ну и у тебя тоже, как вижу.
Он слегка улыбнулся и отвёл взгляд.
— Это точно…
Вода в чайнике зашумела. Я поднялась, заварила чай, поставила перед ним кружку, а рядом — свою.
— На, пей, пока горячий.
— Хорошо — улыбнулся он.
Лёша начал осторожно спрашивать:
— А вот этот парень Никиты вроде так зовут… Ты с ним ещё что-то имела? Всё нормально?
Я чуть удивлённо подняла бровь:
— Ой, ты это резко вспомнил! Да всё хорошо, не волнуйся.
Он кивнул, потом перевёл взгляд на меня:
— А ключица как? Не болит? Всё в порядке?
— Немного побаливает, — ответила я, — сегодня мазала кремом.
— Может, к врачу сходить? Вдруг что серьёзное.
Я усмехнулась:
— Да я, как врач, сама скажу — если бы было что-то серьёзное, я бы уже знала. Просто синяк, и всё,— ответила я.
Сидя за столом, я поджала ногу на стул, и лениво покачивала ей, пока мы болтали. Шорты чуть задрались, и тонкие светлые шрамы на коже стали заметны в мягком свете кухни.Лёша немного изменил выражение лица — его глаза стали чуть серьёзнее, а губы сомкнулись на секунду. Поняла, что он собирается что-то спросить, но не решался.
— Можно я спрошу?— он замялся, словно подбирая слова. — Что это за шрамы у тебя на ногах? Если неудобно — не отвечай.
Я посмотрела на него и чуть улыбнулась:
— Ничего страшного, всё хорошо. Их много… на руках тоже есть, но там почти не видно.
Я медленно поставила кружку на стол. Затем, не говоря ни слова, вытянула руки вперёд, перед ним .
— А на ногах — да, больше всего.Это было в детстве. Мы с родителями поехали отдыхать к их друзьям за город. У них там была большая веранда, почти полностью застеклённая. Дверь тоже была стеклянная — я её просто не заметила и влетела всем весом.
Я тихонько хмыкнула, вспоминая.
— Стекло разлетелось на осколки. Большинство прошли мимо, но мелкие осколки всё же поцарапали мне ноги. А один из них вонзился у самой стопы… вот здесь, — я легонько коснулась пальцами места возле пальцев. — Там зашивали. Было страшно тогда, но сейчас смешно вспоминать. Остались только вот эти мелкие шрамы.
Лёша нахмурился, взгляд стал особенно тёплым и внимательным:
— Блин… тебе, наверное, больно было?
— Было неприятно, — призналась я, пожав плечами. — Но повезло. Врачи потом говорили, что всё могло быть куда хуже. Не буду тебя пугать подробностями на ночь глядя.
— Ты смелая, — тихо сказал он и посмотрел на меня так, что у меня внутри всё будто сжалось.
— Ну… да — я усмехнулась и отвела взгляд.
Он улыбнулся в ответ, и на секунду между нами повисло лёгкое, но странно приятное молчание. Минут пять, может чуть больше.
Ещё немного помолчав он сказал:
— Ну, я узнал у тебя про твои десять любимых книг… Давай теперь ты у меня что-нибудь узнаешь.
— Это что, такая игра — «Узнай своего собеседника»? — поинтересовалась я.
— Ну, примерно так, — улыбнулся он. — Ладно, давай. Начинай.
Я улыбнулась и спросила:
— Ну, вот скажи, какая у тебя любимая еда?
Лёша задумался, потом ответил:
— Рыбу с овощами люблю.
— Ой, фу, рыба! — воскликнула я. — Я её просто ненавижу!
— Почему? — он выглядел очень удивлённым, после моего ответа.
— Я не то чтобы не люблю рыбу, я боюсь костей в рыбе. В детстве бабушка поперхнулась косточкой, и с тех пор у меня с рыбой какие-то плохие отношения.
— Понятно, — сказал он с улыбкой.
— А я вот например,обожаю творог с бананом, — продолжила я. — За творог с бананом я готова на всё! И ещё черешню очень люблю, такая вкуснятина!Теперь твоя очередь, — предложила я.
— Какие у тебя любимые цветы? — сказал он.
— Ой, я обожаю кустовые розы, — сказала я. — Они такие красивые и нежные, люблю их безумно.
— А тебе понравились те цветы, которые я тебе дарил в знак извинения за шум? — продолжил Лёша.
— Да, мне они тоже понравились, — ответила я.
Теперь была моя очередь спрашивать и я спросила:
— А какая у тебя мечта?
— С детства мечтал завести маленького мопса, — признался он.
— Прикольная мечта, — улыбнулась я. — Вот знаешь мультфильм «Рапунцель». Там, ей под фонариками делают предложение… Я всегда хотела такие фонарики на день рождения...
— Хорошая мечта, — сказал он.
— Конечно, — ответила я.
— Когда у тебя день рождения? — вдруг спросил он.
— Двадцать восьмого июля, — сказала я.
— А у меня — двадцать восьмого июня, — улыбнулся он. — Почти одинаковые даты!
Я улыбнулась и сказала:
— Кстати, да, почти одинаковые.
Мы сидели молча, но я уже чувствовала, как сон крепко клонил меня в свои объятия. Глаза стали тяжелеет, мысли путались.
Лёша заметил и мягко сказал:
— Я вижу, у тебя уже глаза слипаются. Может, хочешь поспать? Я ведь тебя, ещё и разбудил.
— Да нет, — ответила я, стараясь удержаться бодрствующей, — может, ещё немного посижу.
Он улыбнулся и по-доброму поддразнил:
— Ну смотри, а то сейчас уснешь прямо за столом.
— Нет-нет, — сказала я с улыбкой, — я посижу ещё чуть-чуть.
— Может всё-таки пойдём спать, — мягко предложил он.
Я вздохнула и сдалась:
— Ладно, хорошо, так и быть.
— Отлично, — ободряюще сказал Лёша. — Иди спать, а я пока кружки в раковину поставлю.
— Хорошо, — ответила я и пожелала ему доброй ночи.
— Взаимно, — улыбнулся он.
Я направилась в свою комнату. Вдруг услышала его шаги позади и почувствовала, как Лёша мягко взял мою руку.
— Спасибо тебе большое, что впустила, — сказал он тихо.
Когда он взял меня за руку, я замерла. Его прикосновение было неожиданно тёплым и уверенным, словно невидимая нить мгновенно связала наши души. Я подняла взгляд и встретилась с его зелёными глазами — глубокими, спокойными, но в них горело что-то живое и искреннее.
В этот момент я почувствовала, как сердце забилось быстрее, а всё вокруг словно замедлилось. Его взгляд был таким глубоким и пронзительным, что казалось, он видит меня насквозь — мои страхи, надежды и даже то, что я пыталась скрыть от самой себя.
Я и поняла... Когда он взял меня за руку, наши глаза встретились — в этом молчании было больше слов, чем могла бы выразить любая речь. В них отражалось всё: робость, притяжение, и то тихое взаимопонимание, которое возникает лишь между двумя сердцами, начинающими биться в унисон.
Казалось, весь мир исчез, и остались только мы двое.