Глава 8
— Лёлик, ну всё, я за тобой пришла! — сказала я, едва только мама открыла дверь.
Он будто и правда меня ждал. С кухни — цок-цок-цок по полу — и уже у моих ног. Потянулся, завибрировал как трактор и, конечно же, сразу начал тереться о щиколотки.
— Господи, ну кто тут такой мохнатый, а? Кто тут самый лучший кот в мире? — присела, обняла его, он уткнулся мне лбом в подбородок, как всегда, когда рад.
Мама, как обычно, просто смотрела и улыбалась.
— Он прям знал, что ты сегодня придёшь. С утра к двери крутится.
— Потому что он у меня умный, — ответила я, продолжая гладить Лёлика. — А не как некоторые.
Мама хмыкнула. Мы прошли на кухню, она уже заваривала чай, а я села на своё привычное место у окна, Лёлик — рядом на табурет, как настоящий маленький человек.
Я какое-то время молчала. Честно, пока ехала — думала, стоит ли вообще говорить. Мама ж сразу начнёт: "А это что? А он тебе нравится?" — и вот это всё.
Но потом подумала — ну а чего скрывать-то?
— Мама, ты только представь, — говорю я, улыбаясь, — мы же с Ритой на отдых собирались, а тут вдруг — букет за день до нашего отъезда. Настоящий, красивый, с розами. От моего соседа.
Мама вскидывает брови, отрываясь от чашки чая.
— Да ладно?! Серьёзно? И с какого это вдруг?
— Вот и я обомлела. Оказывается, мой сосед решил меня заранее предупредить, что у него в течение трёх дней будут какие-то шумные работы — ремонт или что-то вроде того. Представляешь? И прислал букет — мол, извините за возможный дискомфорт.
— Ни фига себе... — мама смеётся, качая головой. — У тебя, я смотрю, сосед — просто джентльмен.
— Да не то слово, — отвечаю я. — Причём самое интересное — мы с Ритой именно на эти три дня как раз и уехали на озеро. То есть, и предупреждение было, и, выходит, попали в точку.
— Ну надо же, — мама улыбается. — Вот бывает же такое совпадение... или не совсем совпадение?
— Мам, ты не представляешь... я уже вообще не знаю, во что верить, — говорю я, облокотившись о кухонный стол. — То он на меня кофе разливает, то мы вдруг оказываемся соседями. И не просто в одном доме —а соседних квартирах!
Мама округляет глаза, чуть не роняя ложку.
— Вот это тебе повезло! А как... ой, он... тебе нравится, да? А как его зовут вообще? Рассказывай срочно!
Я закатываю глаза, притворно-строго смотрю на неё:
— Так, мама, спокойно. Ничего я тебе рассказывать не буду. Не нравится он мне, это точно. Пусть себе цветочки шлёт — радуется в одиночку. Всё! Больше ты от меня ничего не услышишь. Мамуль, серьёзно... не нравится. Не хочу.
— Ну-ну, как знаешь, — мама фыркает, но в глазах искрит интерес. — А я бы на твоём месте его с руками и ногами... пока есть шанс.
— Мамуль, давай я как-нибудь сама решу, — говорю я с мягкой улыбкой. — Всё-таки взрослая уже, мозги имеются. И после Никиты я вообще не хочу слышать ничего про "любовь". Он тоже, знаешь, "неожиданно" в жизнь вошёл, а потом — спасибо, предал. Больше не хочу сюрпризов.
И тут, как назло, Лёлик — наш пушистый террорист — бодро взбирается на стол и направляется прямиком к вазе с конфетами.
— Леся! — вскрикивает мама. — Убери его быстро, он же сейчас всё на пол сшвырнёт! И стакан уронит, смотри!
— Лёлик! — восклицаю я, бросаясь к коту. — Ну что ты за вредный мужчина ещё один в моей жизни?..
...
Я подошла к зданию — красивому, с подсвеченным фасадом и чуть гулким эхом музыки, пробивающейся сквозь двери. Стильно, дорого, немного вызывающе. И, если честно, волнующе.
Задержавшись на пару шагов от входа, я поправила тонкие бретельки платья — будто они могли хоть как-то скрыть моё нетерпение — и проверила, всё ли на месте: сумочка крепко в руке, телефон в другой. В который раз посмотрела на экран. 21:00.
— Где же ты, моя ведьмочка?.. — пробормотала я себе под нос, скользя взглядом по прохожим.
Договорились на девять. Уже девять. А её всё нет и нет.
Я огляделась — ни на той стороне улицы, ни в такси, ни у входа её не было видно. Люди проходили мимо, пары, компании, кто-то уже заходил внутрь. А я стояла и ждала. Чуть переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как напряжение начинает копиться в плечах.Снова посмотрела на телефон, словно время могло измениться от моего взгляда. Нет, всё те же 21:00.
И тут идёт она моя любимая ведьмочка — как с обложки. Волосы — прямые, гладкие, блестящие, совсем непривычные после её привычных кудрей, но ей чертовски шло. А платье... зелёное, словно отливающее драгоценным камнем, с лёгким мерцанием в каждом шаге. Высокие каблуки делали её походку особенно уверенной — королева, да и только.
— Ну что? — произнесла она с лукавой улыбкой, подходя ближе. — В этот раз я почти не опоздала. Всего лишь на... ну, минутку.
— Вы, мадам, сегодня просто в ударе, — ответила я, усмехнувшись.
— Ага, — Рита провела рукой по волосам. — Решила: хватит кудрей, пусть будет эксперимент. Купила новую плойку — надо же её проверить. Посмотрим, выдержит ли она танцы.
— Красиво получилось, — кивнула я. — Очень. Прямые тебе идут.
— Благодарю, сударыня, — игриво поклонилась Рита. — Ну что, идём внутрь?
Я кивнула, прижала сумочку к боку, и мы, переглянувшись, направились к входу. Музыка стала чуть громче, свет ярче.
Когда мы подошли к входу, нас остановил охранник — высокий, с серьёзным лицом и рацией на плече.
— Документы, пожалуйста.
Мы с Ритой одновременно потянулись к сумочкам. Я достала свой паспорт и Рита тоже. Мы с лёгкой улыбкой передали их.
— Спасибо, проходите, — сказал он, возвращая документы, и кивнул в сторону дверей, откуда уже пробивались ритмы музыки.
Мы шагнули внутрь — и будто попали в другой мир.
Звук усилился, заиграл где-то внутри тела, словно поймал пульс. Клуб был полон света, цвета и движения. Вдоль одной стены располагался длинный бар, над которым переливались неоновые лампы. За стойкой — бармены, уверенные, загорелые, будто сошедшие с рекламы — ловко жонглировали бутылками, наливали коктейли, смеялись с кем-то из посетителей.
В глубине зала, чуть приглушённо, мигали огни танцпола. Музыка — то модный хаус, то вдруг вплетался знакомый поп-хит, — казалась живой, зовущей.
Вдоль стен стояли мягкие, яркие пуфики и стильные кресла, словно специально для тех, кто хочет передохнуть от танцев, но не упускать ни секунды атмосферы. Люди были повсюду — кто-то танцевал, кто-то пил, кто-то громко смеялся, переговариваясь в ухо друг другу.
Рита огляделась, её глаза загорелись, и она с заговорщическим блеском в голосе сказала:
— Ну всё погнали!
Я только усмехнулась и пошла за ней — вечер обещал быть ярким.
Музыка в клубе лилась, как поток — волна за волной. Мы с Ритой пробирались сквозь толпу к танцполу, и всё вокруг казалось будто в мягком расфокусе: свет мигал, воздух звенел от ритма, лица мелькали — чужие, улыбающиеся, свободные.
Звучали знакомые биты — один трек сменял другой. Где-то в толпе подпевали, кто-то кричал "О, моя любимая!", и всё это создаёт то самое ощущение правильного вечера.
И вдруг — первые гитарные аккорды. Лёгкое, почти ленивое вступление. Мы обе одновременно узнали эту песню.
— Ты же понимаешь, кто это поёт? — повернулась ко мне Рита, глаза у неё загорелись, как от огня.
— Да... — сказала я с улыбкой. — Arctic Monkeys.
"Do I Wanna Know?" — зазвучало в колонках.
Мы не сказали больше ни слова — просто пошли танцевать. Музыка будто прошла через нас, простым электричеством. Пульс совпал с ритмом.
Crawlin' back to you
Ползу обратно к тебе.
Ever thought of calling when you've had a few
Выпив, ты хоть раз думала о том, чтобы звякнуть?
Cos I always do
Потому что я постоянно об этом думаю.
Maybe I'm too busy being yours to fall for somebody new?
Возможно, я слишком занят тобой, чтобы влюбиться в другую?
And I've thought it through
Но я всё обдумал:
Crawlin' back to you
Ползу обратно к тебе
Рита двигалась уверенно, раскованно, как всегда. Я — чуть сдержаннее, но с каждой секундой отпускала себя всё больше.
Песня сменилась другой, потом ещё и ещё — но нам было всё равно. Мы были внутри потока. Танцевали, как будто ночь принадлежала только нам.
И вдруг — звучит уже совсем другая мелодия. Знакомая с первых же нот.
"Мало тебя..." — от SEREBRO, и толпа взорвалась.
Нежные «обними», нежно я опять
Мою руку возьми, чтобы вместе упасть
И в объятиях твоих так хочу я дышать
Не могу без тебя и не могу ждать.
— А вот это — классика, — крикнула Рита, перебивая громкость.
Я схожу с ума, мне мало-мало-мало
Мне мало-мало-мало тебя
Знаю я сама: мне мало-мало-мало
Мне мало-мало-мало тебя
Я схожу с ума, мне мало-мало-мало
Мне мало-мало-мало тебя
Знаю я сама: мне мало-мало-мало
Мне мало-мало-мало тебя
Я только рассмеялась и продолжила танцевать, чувствуя, как музыка течёт по венам.
Я продолжала танцевать, когда я вдруг почувствовала, как кто-то лёгким, но уверенным движением коснулся моего плеча. Я обернулась — за спиной стоял мужчина. Высокий, крепкого телосложения, уверенный в себе, с тем самым выражением лица, которое говорит: "Сейчас начну знакомство, ты только не сопротивляйся".
— Здравствуйте, — проговорил он, чуть наклонившись ближе, чтобы перекричать музыку. — Не хотите познакомиться? Может, я угощу вас чем-нибудь... например, элем?
Я выпрямилась, сделала полшага назад — не резко, но достаточно, чтобы обозначить границу.
— Нет, спасибо. Я не знакомлюсь.
Он удивлённо поднял бровь.
— Вообще? Вообще не знакомитесь?
— Вообще, — спокойно ответила я.
— Это почему же?
— Ну, такой у меня принцип, — сказала я и чуть улыбнулась, больше из вежливости, чем из желания продолжать разговор.
— Ясно, принцип, — пробурчал он и, пожав плечами, пошёл дальше — искать, видимо, кого-то менее принципиального.
Я на мгновение остановилась, наблюдая, куда он пойдёт. Как быстро переключится. И, конечно же, переключился — через минуту уже говорил что-то другой девушке возле бара.
А я подумала... честно говоря, у меня действительно есть принцип — не знакомиться в клубах. Никогда.
Да, я понимаю: прийти потанцевать, повеселиться, отвлечься — это одно. Но искать любовь в таком месте?.. Нет, это не про меня.
Тем более, если кто-то предлагает выпить что-то, особенно незнакомец в шумном клубе, — всегда отказывайся. Всегда. Тебе могут подмешать что угодно. Вывезти куда угодно. А потом — лес, тьма и всё самое страшное. Это не паранойя, это реальность, в которой, к сожалению, мы живём.
Я всегда помню три простых правила:
никогда не пей, если хоть на секунду потеряла из вида свой стакан,
никогда не бери напиток из рук незнакомца,
и никогда не ищи серьёзного в местах, где царит несерьёзное.
Может быть, именно благодаря этим правилам я до сих пор здесь. Целая и живая.
Я выдохнула, встряхнула плечами, вновь поймав ритм — и пошла обратно к Рите. Музыка уже плескалась во мне, будто я стала её частью — двигалась не по своему желанию, а по её. Пот струился по спине, сердце билось в ритме басов, и я вдруг поняла, что пересохло в горле.
Я развернулась, нашла взглядом Риту в толпе и подошла к ней ближе, почти крикнув в ухо:
— Давай чего-нибудь попьём!
— Давай-давай! — тут же кивнула она, вся раскрасневшаяся, счастливая.
Мы протиснулись к барной стойке, где всё сияло — бутылки за спиной барменов переливались в разноцветных огнях, музыка здесь звучала чуть тише, зато искры разговоров сверкали над каждой парой.
Меню было в неоне, прямо на стене. Я скользнула по нему глазами.
— Так, что берём? — спросила я, прикусывая губу.
— Шоты! — не задумываясь сказала Рита. — И что-нибудь красивенькое, чтоб с трубочкой.Чтобы сразу в башку, — хихикнула она.
Мы заказали пару шотов, что-то сладкое и алкогольное в бокалах с льдом, и пока ждали, переговаривались — вспоминали глупости из школы, кто как на прошлой вечеринке уронил телефон в бокал.
Когда напитки подали, мы чокнулись, выпили, зажмурились одновременно — и рассмеялись.
— Ты побудь тут, — сказала я, ставя бокал на стойку. — Я сейчас отойду, в уборную.
— Ага, иди. Я тут, — кивнула Рита и тут же повернулась к бармену, начав его о чём-то весело расспрашивать.
Я сделала шаг назад, скользнула взглядом по клубу — всё пульсировало, дышало жизнью. Внутри тоже всё будто звенело.
И я направилась к туалету, чувствуя, как пол слегка покачивается под ногами — то ли от музыки, то ли от шота.
Пробираясь к уборной, я лавировала между танцующими телами, и уже почти дошла до двери, как вдруг услышала знакомый голос.
— Слышь, позови там девушку, она что-то долго, — резко сказал кто-то рядом, сжав мою руку чуть выше локтя.
Я обернулась. Это был он, тот самый, с танцпола. Тот, кто предлагал "эля".
Он смотрел на меня, но в его взгляде не было ни узнавания, ни интереса — будто я совершенно другой человек. Просто кто-то, кого можно послать. Это было странно, неправильно. Внутри что-то сжалось.
— Сейчас, — коротко сказала я и выдернула руку, входя в женскую уборную с почти ледяным напряжением в затылке.
Там было почти тихо. Свет мягкий, отражения множились в зеркалах. Я сделала пару шагов — и тут заметила её.
Девушка в чёрном платье стояла у зеркала. Потрясающее, облегающее, глубокий вырез, длинные волосы. Она держала в руке блеск для губ и... уже в третий раз медленно, почти гипнотически, водила аппликатором по губам. Слишком долго и слишком неторопливо. Губы уже блестели, но она продолжала. Снова и снова.Её взгляд был размыленным, будто стеклянным. Не на себе, не на отражении — где-то мимо. Как будто она не совсем здесь.
Я подошла к ней осторожно, будто к тонкому стеклу, которое может лопнуть от одного неверного слова. Легонько дотронулась до её плеча, и она вздрогнула, но не обернулась сразу. Продолжала мазать губы этим блеском, как будто тело действовало само, без участия разума.
— Извините, пожалуйста... — начала я мягко, стараясь говорить спокойно. — Вы знаете мужчину, который вас ждёт за дверью?
Она наконец повернула голову. Медленно. В её взгляде было... нечто. Смазанность, пустота, усталость. Вроде бы она кивнула, но как-то неуверенно, не дотягивая, будто этот кивок был не «да, знаю», а «не знаю, что происходит». И губы её прошептали почти беззвучно:
— Нет...
И всё стало окончательно ясно.
— Вы что-то пили? — спросила я, уже чувствуя, как холодеет внутри. — Он вам что-то предлагал?
Она снова кивнула. Этот кивок был уже более осмысленным, но взгляд оставался мутным. Как у человека, который идёт по дну аквариума.
Чёрт возьми. Господи, боже мой.
Я сглотнула и постаралась дышать ровнее. Не паниковать. Быть взрослой.
— Как вас зовут?
— ...Кристина, — прошептала она. Голос едва слышный, будто она сама не уверена в том, что всё ещё может говорить.
— Хорошо, Кристина. Меня Леся зовут. Послушайте, у вас есть кто-нибудь? Знакомые, друзья, кому можно позвонить?
Она молча протянула мне телефон. Я взяла его, пальцы дрожали. На экране было открыто сообщение, и одно имя в избранном — Кирилл. Она тихо сказала:
— Сюда... позвоните.
Я кивнула, набрала номер, и прижала телефон к уху, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Алло! — голос в трубке резкий, нетерпеливый. — Кристина?! Наконец-то ты позвонила. Господи, тебя что, телефоном не учили пользоваться? Где ты, почему ты не брала трубку?
Я сделала глубокий вдох.
— Здравствуйте. Это не Кристина говорит. Меня зовут Леся. Она сейчас рядом со мной, ей... ей нужна помощь.
В трубке воцарилась тишина. Глухая, будто перед бурей.
— Что с ней? Как вы её нашли? Где она сейчас? Что происходит? — голос на том конце был громкий, отчаянный, почти надрывный. — Кто вы вообще?
— Послушайте, — я попыталась говорить спокойно, но у самой внутри всё тряслось. — Я не знаю, кем она вам приходится. Наверное, девушка? Или сестра? Неважно... Главное — она в порядке, но ей, похоже, что-то подмешали.
— Что?! — он чуть не заорал. — Где она? Что с ней? Где вы?
— Я нашла её в туалете женском... в клубе. Она стояла у зеркала, красила губы снова и снова, и была будто... не здесь. С ней всё в порядке, она жива, дышит, стоит. Но... взгляд стеклянный. Она почти не говорит. Её явно кто-то пытался обработать. И... — я сглотнула. — У выхода из туалета её караулит какой-то мужик. Думаю, это он ей и что-то дал.
— Господи, Кристина... — голос в трубке стал глухим, но всё ещё дрожал. — Это моя девушка. Мы поссорились. Она отключила телефон. Я... Я с ума схожу с вечера. Спасибо... Спасибо, что нашли её.
— Приезжайте. Пожалуйста, как можно скорее. Я не выйду отсюда, пока вы не приедете. Мне страшно её оставлять одну. Вот адрес: клуб "Мира", на углу Литейного.
— Всё, я выезжаю! Сейчас же! Пожалуйста, не отходите от неё. Я умоляю вас. Я не переживу, если с ней что-то случится!
Я кивнула, хотя он не мог этого видеть.
— Конечно,езжайте. Мы с ней вас ждём. Всё будет хорошо, обещаю.
Я отключила звонок, посмотрела на Кристину — она всё так же стояла у зеркала, блестящие губы, пустой взгляд. Я подошла ближе, положила руку ей на плечо.
— Всё хорошо. Он едет, всё будет хорошо. Я с тобой.
И мысленно добавила:
Если надо будет — не выпущу тебя отсюда.
Прошло минут пятнадцать, может чуть больше. Я всё стояла у двери, внимательно прислушиваясь к шуму клуба, когда вдруг раздался резкий хлопок — дверь буквально вылетела из петель. Вбежал мужчина, весь взволнованный, глаза бегали по уборной.
— Кристина! Кристина! — выкрикнул он, и тут же увидел её.
Он бросился к ней, обнял крепко-крепко, будто боялся отпустить. Я видела, как она дрожит в его объятиях, и вдруг её глаза наполнились слезами. Кристина начала тихо плакать, а он шептал что-то успокаивающее.
Я стояла в стороне и думала: «Господи, что здесь вообще происходит...» Немного испугалась — вся эта напряжённая атмосфера, слёзы, отчаяние...
Мужчина повернулся ко мне, глаза блестели от благодарности:
— Спасибо вам огромное. Я не знаю, что бы я делал, если бы с ней что-то случилось. Представьте, поссорились из-за какой-то глупости, она себе всего напридумывала и ушла, телефон выключила. Я целый вечер переживал, а тут вы...
Я улыбнулась и ответила:
— Ничего, всё хорошо. Главное сейчас — не оставляйте её одну, не ругайте. Поймите, она сейчас и так не маленький стресс переживает. Лучше всего отвезите её в больницу, чтобы проверили, что у неё в крови.
Он кивнул, крепко пожал мою руку.А девушка, едва шевелясь, почти шёпотом сказала ему:
— Прости меня...
Голос был такой тихий, почти хрипящий, что я поняла — она очень устала и напугана.
Я осталась стоять и наблюдала за ними, чувствуя облегчение и тихую надежду, что всё будет хорошо.
Кирилл аккуратно, словно боясь навредить, взял Кристину на руки и начал выносить её из уборной. Я тихо вышла за ними, стараясь не мешать. Воздух казался тяжелым, напряжение висело в каждом шаге.
И тут я заметила того мужчину, который так настойчиво ждал Кристину у выхода из туалета. Он, увидев Кирилла, будто испугался — потихоньку отошёл в сторону, как будто пытаясь раствориться в толпе. Мне от этого стало немного не по себе — сердце чуть застучало быстрее, но я собралась и пошла дальше, чтобы рассказать всё Рите.
Нужно было предупредить её, чтобы она была осторожнее и больше не оставалась с этим человеком наедине.
Я почти забыла, что вообще-то шла в уборную по своим делам — всё вытеснилось из головы. Шок, адреналин, тревога... Всё перемешалось. Я быстро пробиралась сквозь толпу обратно к бару, где оставила Риту.
Она, как только меня увидела, подскочила ко мне с расширенными глазами:
— Господи, Леся, я уже начала волноваться! Думаю — что ты там так долго делаешь? Уже собиралась идти за тобой!
— Да нет, всё нормально, — выдохнула я, ощущая, как сердце постепенно возвращается в грудную клетку. — Я бы тебе сразу позвонила, если бы что-то случилось. Со мной всё хорошо, правда.
— А ты сама-то как? На тебя лица нет. — Рита пристально смотрела мне в глаза.
— Там... В общем, там история... Девочка и видимо, ей что-то подмешали в напиток. Я нашла её в туалете, она стояла, как в тумане, и красила губы по кругу. Я поговорила с ней, вызвала по её телефону какого-то Кирилла — её парень, как оказалось. Он приехал, буквально ворвался, унёс её на руках... Рита, честно, страшно стало. И тот мужик, который её ждал у туалета, оттуда потихоньку слился, как только увидел Кирилла.
Рита выдохнула и приложила руку к груди:
— Господи... Я надеюсь, с ней всё будет в порядке. Такие ситуации просто жуть... Ты молодец, что не прошла мимо.
Я кивнула, глядя в пол, а потом сказала:
— Надеюсь тоже. Но если бы не зашла в тот момент, не знаю, чем бы всё закончилось.
И вдруг — словно по команде, из динамиков грянула знакомая танцевальная мелодия песни "Friends" от Chase Atlantic
Girl, tell me what you're doing on the other side
Милая, скажи, что ты делаешь на стороне?
And tell, just tell me what you're doing with that other guy
Ответь, просто скажи, что тебя связывает с левым парнем?
'Cause I ain't got patience to slow down the pace
Потому что у меня нет терпения, чтобы сбавить темп,
All your girlfriends are wasted
Все твои подруги пьяны:
They need it, they chase it
Они в этом нуждаются, они ищут это.
Face it, you want it, you crave it
Признайся, ты этого хочешь, жаждешь.
Believe when I say that you'll know once you taste it
Поверь мне: ты поймёшь, когда попробуешь.
Свет мигнул, ритм перешёл в что-то бодрое, заводное.
Рита улыбнулась:
— Ну всё... Пойдём танцевать. Хотя бы немного. Нужно разрядить обстановку.
Я кивнула, выдохнула ещё раз и пошла за ней в танцующий хаос, стараясь оставить за спиной всё, что только что произошло. Хоть на один трек. Хоть на один танец.
All of your friends have been here for too long
Все твои друзья были здесь слишком долго,
They must be waiting for you to move on
Они, должно быть, ждут, когда ты меня забудешь.
Girl, I'm not with it, I'm way too far gone
Детка, я не в себе, я давно не здесь.
I'm not ready, eyes heavy now
Я не готов, мои глаза закрываются.
Heart on your sleeve like you've never been loved
Душа нараспашку, как будто ты не знала любви прежде,
Running in circles, now look what you've done
Бегаешь кругами, теперь посмотри, что ты наделала.
Give you my word as you take it and run
Я даю тебе слово, а ты его берёшь и убегаешь.
Wish you'd let me stay, I'm ready now
Я бы хотел, чтобы ты дала мне остаться, теперь я готов.
...
Мы с Ритой шли по ночному городу, чуть покачиваясь — и не только от каблуков, а ещё и от пары шотов, которые мы успели пропустить в клубе. Смех, огоньки фонарей, лёгкий ветер — всё казалось таким живым, настоящим. Радостным. Мы обсуждали всё вперемешку — и музыку, и людей, и ту дикую ситуацию в туалете.
— Как хорошо, что мы всё-таки сходили, — протянула Рита, закручивая прядь волос пальцем. — Реально отдохнули как надо.
— Да, и я, видимо, кому-то сегодня спасла жизнь, — сказала я, сдержанно, но всё ещё с внутренней дрожью от того вечера.
Рита резко повернулась ко мне:
— Ты молодец. Нет, ты реально молодец. Представь, если бы с той Кристиной что-то случилось... Это был бы ужас. Родители, парень... все бы сошли с ума. Ты сделала всё правильно.
Я чуть улыбнулась:
— Всё, не надо о плохом. Только о хорошем.
— Вот, правильно мыслишь! — кивнула Рита, довольно щёлкнув пальцами.
Мы шли по пустынной улочке — красивые, нарядные, смеющиеся, на каблуках. Казалось, весь мир лежит у нас под ногами.
И тут где-то сбоку, из полутемного закутка, раздалось:
— Кс-кс... Девчонки...
Я тут же напряглась. Рита закатила глаза:
— Вот только этого не хватало.
Я перевела взгляд в сторону и заметила троих парней, сидящих на лавке у круглосуточника. Один из них поднялся и сделал шаг вперёд.
— Кс-кс красавицы, куда такие симпатичные?
— Леся, держи меня в руках. Я сегодня в ударе, — бросила Рита, остановившись на месте и с неожиданным азартом полезла в свою сумочку.
Я с удивлением посмотрела на неё, а она, будто в каком-то фильме про шпионок, достаёт из сумки маленькую зажигалку с фонариком и, не мигая, добавляет:
— Ты на меня так не смотри. У меня ещё и раскладной ножичек имеется, между прочим. Вот такая вот я вам.
Я только качнула головой:
— Вот это вы, конечно, даёте...
— Да не то слово, — хмыкнула Рита и резко повернулась к троице парней, которые всё ещё сидели на лавке, не переставая отпускать свои «комплименты».
— Гав-гав, на хрен! Рты свои позакрывали, поняли?! — крикнула она с такой уверенностью, что я чуть не зааплодировала.
Парни сразу примолкли, будто звук с пульта выключили. Мы пошли дальше, каблуки цокали по асфальту, как барабаны победы.
Но тут за спиной раздалось:
— Вы что там, совсем осмелели? Эй, женщины, заткнулись быстро!
Рита молниеносно обернулась, взгляд — как у ведьмы в финальной сцене:
— Рот свой закрыл. «Женщине», говоришь? Чтобы она заткнулась? Ты не забывай, кто мать твоя. Жалко только, что у неё такой сын, как ты.
И — как вишенка на торте — подняла руки и показала им средние пальцы.
Я уже не сдержалась — рассмеялась, честно и громко:
— Рита... ты страшный сон всех уличных клоунов. Обожаю тебя.
— Спасибо, работаю без выходных, — ответила она, не оборачиваясь.
...
Я вставила ключ в замок, дверь не поддавалась с первого раза — палец, после вечеринки, снова ныл. Сумочка всё время соскальзывала с плеча, а каблуки впивались в ноги. Одним словом — вечер удался. Хотелось только войти, снять всё это великолепие с себя и провалиться в кровать.
Но, конечно, нет.
Щёлкнула дверь напротив. Я даже не повернулась — просто закатила глаза и мысленно простонала:
Ну вот опять. Конечно, кто бы сомневался.
— Господи, — пробормотала себе под нос. — Как ты, блин, всегда ловишь идеальный момент, а?
И правда, это какое-то чудо-юдо. Он появлялся каждый раз, когда я меньше всего была готова вести разговор. Ну вот откуда у него этот встроенный радар на мою усталость?
Я, чуть запинаясь, всё же открыла дверь, а он уже стоял рядом.
— Леся, привет, — сказал он с той своей фирменной лёгкой улыбкой, от которой у кого-то, наверное, и бабочки в животе бы завелись. Но не у меня. Я сейчас была в режиме «не подходи — укушу».
Я нехотя обернулась к нему, стараясь скрыть раздражение. Вздохнула и выдавила:
— Привет.
Он всё ещё стоял напротив, не спеша отходить. И смотрел, так... пристально, как будто разглядывал что-то совсем новое. Или будто впервые меня увидел.
Я почувствовала, как внутри будто дёрнуло — то ли усталость давала о себе знать, то ли взгляд у него был какой-то... слишком личный. Необычный слишком.
— Ты что-то хотел? — спросила я, немного резко, больше чтобы прервать эту странную паузу.
Он будто очнулся. Моргнул, отвёл взгляд, провёл рукой по затылку.
— А, да. Прости. Я... хотел сказать, что у меня сегодня будет вечеринка.
Он кивнул в сторону своей двери.
— Прости, что не предупредил заранее.
Прекрасно. Просто аплодисменты. Усталая, как собака, после клуба, весь вечер на каблуках, и что теперь? Вместо тишины — сабвуфер в стену и толпа пьяных?
Я внутренне выдохнула и мысленно закатила глаза.
— Поняла, — выдавила я ровно. — А что ты от меня хочешь?
Он чуть наклонился вперёд, с каким-то даже искренним смущением:
— Я, правда, хочу ещё раз извиниться, что не предупредил заранее, — сказал он, как-то чуть тише, и я снова уловила этот его «особый» взгляд. — Ну если вечеринка то оответственно, ну... ты понимаешь... будет музыка.
Я кивнула.
— Понимаю.
Он продолжил, и почему-то с очень серьёзным лицом:
— Ну, музыка будет громкая... Я так понимаю, ты сегодня хрен заснёшь. Но... я бы хотел попросить тебя... Напиши мне своих любимых исполнителей.
Он слегка улыбнулся.
— Ну, чтобы ты хотя бы под любимую музыку уснула.
Вот это ты фантазёр, конечно... Сильно. Мог бы, например, придумать ничего не устраивать, но нет — сделал ход гением. Очень оригинально.
Я чуть приподняла бровь.
— Ну хорошо... Куда тебе скидывать?
Он сделал полшага ближе. Я тут же внутренне напряглась. Так-так-так, стоять, не подходи с намерением — у меня каблуки ещё не сняты, могу и двинуть.
Но он просто вытянул руку с телефоном и показал:
— Вот, мой юз в телеграме. Сюда напиши, если не сложно.
Я достала свой телефон, не спеша, переписала.
— Ладно, зайду домой — напишу.
Он кивнул, как будто я только что согласилась спасти мир.
— Спасибо тебе большое. И ещё раз прости, что не предупредил.
— Всё нормально, — сказала я.
Я развернулась к двери. Внутри — единственное желание: снять обувь, вырубить свет и сделать вид, что я не существую.
После душа я наконец-то почувствовала, что вечер закончен. Сняла с себя клуб, блёстки, чужие взгляды и напряжение. Волосы заплела в небрежный пучок, натянула мягкую пижаму и улеглась на кровать и вздохнула.
— Всё. Отдыхаем.
И тут в голове, как холодный душ: "Ой, блин... Я же Лёше не скинула список исполнителей!"
Я закатила глаза.
— Ну началось...
В этот момент на кровать стремительно запрыгнул Лёлик — мой личный пушистый психотерапевт. Он сразу ткнулся в меня лбом и замурлыкал так, будто мы не виделись не три дня, а три года.
— Ну как ты без меня жил, мой любимый? — я обняла его, погладила за ушком. — Три дня у мамы... Поди, Ксюша опять тебя тискала а Луна гоняла по квартире, бедняга.
Он сердито "мур" в ответ и сделал вид, что обиделся.
— Ладно, ладно, всё, давай делами позанимаюсь важными... и будем с тобой спать, договорились?
Лёлик улёгся у меня на животе, свернулся в клубок, и только хвост чуть подрагивал. Я потянулась за телефоном, зашла в свой плейлист, пробежалась глазами — ну хоть музыка поможет заснуть под этот шумный апокалипсис за стенкой.
Зашла в Telegram. Он там — онлайн.
Нашла чат, набрала:
Леся:
Привет.
Любимые исполнители как и обещала.
1. УННВ
2. Chase Atlantic
3. FACE
4. ЛСП
5. Arctic Monkeys
Отправив сообщение с любимыми исполнителями, я уже почти было снова откинулась на подушку, но что-то в его юзе в Telegram привлекло моё внимание.
Я прищурилась.
— Так... «vrn» — ну это, скорее всего, первые буквы фамилии...
Режим хакера активирован.
Я открыла ВКонтакте, начала вбивать возможные варианты. Не прошло и пары минут — вот он.
Алексей Воронцов.
На аватарке он — на фоне какого-то красивого здания.
— Ну здравствуй, Алексей.
Нажала на кнопку «Добавить в друзья».
— Посмотрим, примешь или проигнорируешь.
Ну, раз уж начала — надо довести дело до конца. Зашла в его профиль и начала листать фотографии.
Сначала — что-то с друзьями, шашлыки,выпускной, какие-то гулянки.И тут...
Я задержала взгляд.
— Так... кто это у нас?
Листаю дальше. Ещё одна фотка — он на природе, а его обнимает девушка сзади. Лица у неё не видно, только руки и темные волосы, но близко они. Очень близко.
Я уже собиралась отложить телефон, но решила глянуть последнюю фотографию — ну просто из спортивного интереса.
На ней он стоял с той же девушкой в чёрном платье, только уже в каком-то уютном помещении. Наверное, ресторан или студия. Она прижималась к нему боком, а он держал её за плечо.
Я нажала на фото — посмотреть, кто там отмечен.
"Виктория Воронцова."
Я нахмурилась.
— Воронцова? Та же фамилия?..
И тут у меня в голове вспыхнуло:
Может, это сестра? Ну да... вполне может быть
Я кивнула сама себе.
— Всё. Хватит думать. Даже если и не сестра — какое мне дело. Он мне кто? Сосед вот и всё.
В этот момент в Telegram пришло сообщение. Он написал:
Лёша:
Спасибо большое! Я, кстати, тоже УННВ слушаю)
Я усмехнулась.
— Ага, конечно слушаешь. Все вы "слушаете".
Хотя... вдруг и правда?
Ответила коротко:
Леся:
Прикольно.
Телефон отложила, потянулась. Лёлик всё ещё лежал на мне, распластавшись как плюшевая грелка. Я погладила его по голове:
— Лёль, вот скажи мне... зачем мне знать, что у этого Алексея фамилия Воронцов? Могла бы лечь спать, но нет — ВК, пробивка.
Лёлик лениво потянулся, зевнул в усы и уткнулся лбом мне в бок. И тут, будто по сценарию, через стенку грохнул первый бит.
Громко с басами и размахом.
Я прикрыла глаза.
— Господи, дай мне сил... пусть эта музыка хотя бы будет нормальной. Пусть хотя бы Arctic Monkeys будет первым треком.
Я закрыла глаза, обняла Лёлика и прошептала:
— Главное — не взрыв петард и не пьяный "Бумбокс" под гитару. А остальное я переживу.
Музыка за стенкой всё ещё звучит, но уже словно далеко — через толстую стену, через сон. Лёлик у ног, его нежное мурчание угасает, как ветер в ночи. Я чувствую, как каждая мышца расслабляется, как тяжесть уходит из плеч, как воздух становится мягким и тёплым.
Дыхание ровное, плавное. Я так устала, что хочется раствориться прямо здесь, в подушке, забыв обо всём. Ни мыслей, ни звуков — только тишина внутри. Руки лежат свободно, ладони вверх. Я больше не чувствую тяжести платья, усталость растворяется.
Мир сужается до этого мгновения — глубокий вдох, долгий выдох... и дальше — только пустота, спокойствие и сладкая тьма. Голова уже не думает, глаза больше не видят, кожа не ощущает света. И я проваливаюсь.
...
Я стою в огромном зале, высоком, словно небо, залитом мягким золотистым светом. Он струится с потолка, отражаясь в множестве зеркал и преломляясь в хрустальных каплях огромных люстр, свисающих, будто россыпи звёзд или цветущие ветви, отлитые из стекла и света. Всё пространство дышит торжеством и тайной. Воздух напоён ароматами цветов, вин и шелков, перемешанных с неуловимым запахом волшебства.
Пол, отполированный до зеркального блеска, ловит каждое движение, каждое мерцание платьев, каждый шаг. Пары кружатся в танце, словно живые картины — дамы в пышных платьях, отливающих жемчугом, золотом и лунным светом; мужчины — в бархатных камзолах, с кружевными манжетами, в элегантных масках, скрывающих лица и намерения. Голоса — едва уловимые шёпоты, будто шелест страниц старинной книги. Вино звенит в хрустале. Где-то играют музыканты — звучит вальс, плавный, чарующий, в котором бьётся сердце самого вечера.
И я — часть этого миража.
Все в масках — и я тоже.Моя маска — чёрная, как лунная тень, тонкая и изящная, украшенная серебристой вышивкой в виде ветвей и звёзд. Платье на мне — словно ткань самой ночи, сотканная из молочного света: нежный оттенок слоновой кости, корсет, расшитый жемчугом и серебряной нитью, пышная юбка из шёлка, ниспадающая волнами и мерцающая при каждом шаге. Перчатки — до локтя, тонкие, как паутина. На шее — жемчужный чокер, холодный и лёгкий, как первый снег.
Я стою у мраморной колонны, веер в руке. Я не знаю, как оказалась здесь, но мне не страшно. Напротив — я ощущаю странное, глубокое чувство: будто я вернулась домой. Здесь — моё место. Здесь я должна быть.
И вдруг он — появляется, словно возник из воздуха.
Высокий, статный, в камзоле цвета полуночи, украшенном серебристой вышивкой. Его маска — тоже серебряная, гладкая, как лунное зеркало. Он склоняет голову, протягивает руку. Его молчание — как приглашение из сна.
— Разрешите?
Я киваю. Пальцы касаются — и электричество пробегает по коже. Он ведёт меня на середину зала. Музыка словно усиливается, обволакивает нас, поднимает, и мы кружим. Всё вокруг становится размытым фоном: есть только я, он и вальс, будто время согнулось дугой, и в этом миге — вечность. Его рука обвила мою талию мягко, но уверенно, другая — крепко, но бережно держала мою ладонь, как будто это была драгоценность, которую он боялся уронить. В его движениях была удивительная деликатность — ни тени грубости, ни резкости. Он вёл меня так, словно танец был языком, на котором мы говорили только вдвоём. Каждый его шаг будто угадывал мой следующий, и я, почти не думая, следовала за ним — словно тень, словно продолжение его дыхания. Когда я немного отдалялась в очередном круге, он не держал меня силой — просто протягивал руку чуть дальше, позволяя самой решить, вернуться ли. И я всегда возвращалась. Потому что в этом касании было что-то нежное, трепетное, по-настоящему настоящее. Его пальцы слегка скользнули по внутренней стороне моего запястья, и в этом мимолётном прикосновении было больше тепла, чем во всём зале. Казалось, в его прикосновениях — обещание: защиты, уважения... может быть, даже любви.Его взгляд — нежен и сосредоточен. Я улыбаюсь, и мне кажется, я летаю.
Но в одно мгновение всё меняется.
Музыка обрывается. Не смолкает — именно обрывается, резко, словно ножом. И в следующую секунду раздаётся глухой, тяжёлый, как колокол, металлический удар. Пол под ногами вибрирует. Свет тускнеет. Люстры колышутся. В зеркалах проносятся тени. Танцующие останавливаются. Зал замирает. Воздух густеет, будто кто-то вылил в него чернила.
И из этой внезапной, тревожной тишины появляется он — другой.
Высокий. В мантии, чёрной, как безлунная ночь. Маска — угольно-чёрная, матовая, без украшений. Его шаги не слышны, но их чувствуют. Он идёт прямо ко мне, рассекая пространство, как кинжал сквозь ткань. Он останавливается совсем близко, и я чувствую, как от его присутствия кожа покрывается мурашками. Его взгляд, невидимый за маской, всё равно прожигает — прямо в душу, в самую суть.
— Как тебе не стыдно?.. — голос глухой, как скрежет замков. — Как ты могла меня предать?
Я отступаю. Сердце сжимается, но разум — в смятении.
— Я... я не понимаю...
Он не отводит взгляда. Словно знает больше, чем должен. Словно видит — всё. И в зале становится ещё тише. Даже дыхание других будто замерло.
Мой партнёр — тот, с которым я танцевала — встаёт между нами, как щит.
— Что вы говорите? Она ни в чём не виновата. Не предавала никого! — голос его звучит твёрдо, как камень.
Но незнакомец отвечает с ледяной яростью:
— Закройте свой поганый рот! Вы ничего не знаете... и уже защищаете её?
Его рука взмывает, и в следующую секунду раздаётся удар. Мой защитник падает, тело его рушится на пол, как кукла с обрезанными нитями. Раздаётся звон — кровь, алая и страшная, начинает медленно растекаться по мрамору, впитываться в ткань. Я стою как вкопанная, и вижу, как подол моего платья, ослепительно белый, начинает краснеть... пятно расползается, как грех, как знак, как клеймо.
Я хочу закричать. Открываю рот. Но из него не вырывается ни звука.
Мир застыл. Время замедлилось. Никто не двигается, не подходит, не помогает. И я стою одна, среди роскоши и страха, с кровью у ног и безголосым криком внутри.
Мир рухнул — не громко, а тихо. И эта тишина была страшнее любого крика.