Глава 2
С утра всё шло отлично. Я отвела сестрёнку к маме, и на душе было спокойно. Перед тем как уйти, спросила:
— Мамуль, мне приходить сегодня ? Ну, день рождения же будет.
— Конечно. — улыбнулась она.
— Я до пяти на работе, потом заскочу в магазин за подарком и где-то к шести тридцати буду. Ждите.
Мама кивнула, и я пошла на остановку. Жара навалилась с самого утра — липкая, глупая, совершенно ненужная. Я шла быстро, но внутренне не торопилась. День начинался спокойно.
А потом я глянула на часы — и мне резко захотелось заорать. Опаздываю.
— Боже мой... — выдохнула я, и рванула вперёд.
Людей на улице почему-то было подозрительно много. Как будто все разом решили выйти и мешать мне добраться до автобуса. Я обогнула какого-то дядьку с рюкзаком, чуть не врезалась в женщину с коляской, и уже почти выскочила к остановке... когда мой автобус уехал. Прямо передо мной.
Я остановилась, еле дыша, вытирая пот со лба.
— Ну почему, Господи... Всё же так хорошо начиналось! Почему именно этот автобус? Почему эта жара? — пробормотала я себе под нос, начиная злиться.
Я добежала до книжного за рекордное время, почти не сбавляя темпа. Сердце колотилось где-то в горле, волосы липли к шее, а майка уже прилипла к спине.
Я вбежала внутрь, тяжело дыша, и почти сразу наткнулась на Ирину.
— Ир, прости, пожалуйста! Ты не представляешь, что у меня с утра было...
Она повернулась ко мне с лёгкой улыбкой. Как всегда спокойная и собранная. Ира — настоящая красавица: высокая, стройная, с длинными волнистыми каштановыми волосами, которые она редко убирала, даже на работе. В нашей униформе , белой майке и голубой юбке она выглядела как героиня с обложки модного журнала, случайно забредшая в книжный.
— Всё хорошо, не волнуйся, — сказала она мягко. — С утра клиентов немного. Иди отдышись, потом пройдёшь в зал. Я уже занесла коробки со склада — нужно будет разложить книги.
Я только кивнула, ещё не отдышавшись, и пошла в комнату для персонала. Там, под слабым гудением кондиционера, немного пришла в себя. Переоделась в чистую белую майку, которая была частью нашей скромной униформы, поправила волосы в пучок и, глубоко вдохнув, вышла в торговый зал.
Коробки с книгами уже стояли аккуратно у одного из стендов. Работа ждала.
Я присела на корточки перед коробками — их оказалось три. На двух крупными чёрными буквами было написано: СЛР и КЛ. Я усмехнулась.
— СЛР... — пробормотала вслух. — Современные любовные романы, конечно. А у медиков — сердечно-лёгочная реанимация. Ну, в целом логично, после некоторых из этих книг без реанимации не обойтись...
На "КЛ" — вообще не сдержалась и хихикнула.
— Клетка. Ячейка общества или лабораторная или тюремная. А тут, скорее всего, классическая литература.
Я распаковала коробку с "СЛР" — розовые, глянцевые обложки, яркие заголовки, где всё про страсть, тайны и предсказуемое "навсегда". Книги шуршали, когда я аккуратно укладывала их на полки. Отнесла часть к отдельному стенду, потом вернулась за остальными. Работа была механической, почти медитативной, и с каждым шагом я чувствовала, как тело расслабляется после утренней спешки.
Оставалась последняя коробка — та самая "КЛ".
Я вскрыла её и на секунду просто застыла. Тот самый запах. Бумага, типография, свежесть печати — как дыхание новой истории. Я провела пальцами по корешкам, быстро перебирая знакомые имена.
— Пушкин... Лермонтов... Достоевский... — шептала я почти с благоговением, словно они могли меня услышать. — Сёстры Бронте, Тургенев... Ах, мои любимки.
Каждую книгу я брала аккуратно, будто они были чем-то большим, чем просто товаром. И, наверное, для меня — так и было.
«Сдала я химию, сдала биологию... Ну, всё, буду врачом», — усмехнулась я про себя.
Звучит гордо и как выбор. А если честно — когда ты сдаёшь химию, у тебя всего два пути: в мед или варить меф. Один — законный, другой — как минимум прибыльный. И в обоих случаях ты, по сути, разбираешься в человеческой природе — только один раз лечишь тело, а в другом губишь душу.
Я провела пальцами по корешку томика Достоевского. Он будто смотрел на меня с лёгкой укоризной. Мол, выбрала белый халат — теперь держи планку, девочка.
"Книги — корабли мысли, странствующие по волнам времени и бережно несущие свой драгоценный груз от поколения к поколению."
Кто-то это сказал, я уже не помню кто. Но в такие моменты — среди полок, среди шуршания страниц — я чувствовала, что это правда.
Вдруг кто-то дотронулся до моего плеча — это была Ира.
— Лесь, — сказала она тихо, улыбаясь. — Ты до двух работай и я с тобой. Только я после двух уйду, — чуть приглушённо добавила она, словно обсуждали секретную операцию. — Там другая девочка придёт, новенькая — Полина. Тебе нужно будет помочь ей разобраться со всем: как переодеваться, во сколько, что и куда. Понятно?
Я кивнула, стараясь не показать, что чуть-чуть устала.
— Ну, а в пять ты уже можешь уходить.
— Хорошо. — ответила я и пошла в зал. Нужно было проверить — может, кто-то из покупателей ждёт помощи или консультации в выборе книг.
В зале ко мне подходили разные люди — кто-то искал подарок, кто-то хотел просто посоветоваться. Меня это не удивляло и даже радовало: книги для многих были чем-то особенным, и я с удовольствием помогала выбирать. Ведь я сама люблю читать — и понимаю, как важно найти именно ту книгу, которая "зайдёт" именно тебе.
Временами разговоры затягивались, я рассказывала о любимых авторах, о новинках, и время летело незаметно. Заказов становилось всё больше, но я не торопилась — мне нравилось видеть, как глаза клиентов загораются от интереса.
Вскоре я заметила, что время поджимает. Нужно было встречать новенькую — Полину. Я отошла к прилавку, взглянула на часы и направилась к входу, чтобы встретить ее помочь освоиться и рассказать обо всём.
Выйдя к входу я тут же заметила девочку — маленького роста, с короткими каштановыми волосами, стриженными под каре, и удивительно красивыми зелёными глазами. Тут же поняла — это, наверное, Полина.
Она подошла к кассе и немного робко заговорила:
— Здравствуйте... Мне сказали сегодня к вам прийти, устроиться на работу... — немного запнулась, но продолжила. — Вы... вы мне всё объясните?
Я улыбнулась и кивнула головой:
— Да, вы, наверное, Полина.
Она кивнула в ответ, и я протянула руку:
— Меня зовут Леся. Пойдём, я тебе всё покажу и расскажу.
Мы прошли в сторону комнаты для персонала, и я начала объяснять:
— Обычно рабочий день у нас начинается в десять утра. В это время нужно быть на месте, переодеться в униформу — у нас белая майка с логотипом магазина а низ может быть любого цвета. Обязательно проверить, всё ли готово к открытию магазина — расставить книги, проверить свет, порядок на полках.Обеденный перерыв — примерно в два часа, но тут всё зависит от загрузки. Бывает, что ты просто не успеваешь выйти, потому что покупателей много.Заканчиваем обычно в пять вечера, но если вдруг нужно задержаться — тебя заранее предупредят.Очень важно знать, где хранятся документы для заказов и как оформить продажу — к этому мы тебя тоже постепенно приучим. Главное — не стесняться спрашивать, если что-то непонятно. Мы все были новичками, и никто не останется без поддержки.Вот, кстати, о переодевании: мы меняем форму в комнате для персонала, чтобы не приносить улицу в магазин. Сумки и личные вещи лучше оставлять там же — так удобнее и безопаснее.
Я заметила, как она внимательно слушает, немного кивает, и это меня немного успокоило.
— В общем, не переживай. Если что — я рядом. Помогу, объясню.
...
К вечеру я чувствовала, как всё тело гудит. День выдался тяжёлым. Людей сегодня было много — то ли жара заставляла искать прохладу среди книжных полок, то ли просто совпало. А жара... это даже не жара была, а какая-то аномалия. Воздух будто стоял, вязкий и плотный, как сироп, и даже внутри магазина, где обычно прохладно, было тяжело дышать.
Форма прилипала к спине, ноги гудели от ходьбы, а голова начинала слегка шуметь. Я проводила Полину, проверила, что всё закрыто как надо, и вышла на улицу.
Город плыл в вечернем мареве. Я шла медленно, никуда не торопясь, будто стараясь не расплескать последние силы. Хотелось только лечь, закрыть глаза и на пару часов исчезнуть. Но я сразу вспомнила, что сегодня — важный день. День рождения моей сестрёнки.
И как бы мне ни хотелось просто раствориться в тени, я знала — нужно ещё зайти в магазин за подарком. Обещала. И обещания я привыкла держать.
Я свернула в сторону супермаркета, надеясь, что выберу что-нибудь милое и нужное. Всё-таки ей сегодня исполняется восемь — возраст, когда и куклы ещё важны, и книжки уже интересны. В голове я прокручивала варианты про который вчера спрашивала у Ксюши.
Улыбнулась сама себе. Устала, как будто пахала на стройке, но всё равно приятно — всё-таки сестра у меня одна, и этот вечер — для неё.
Зайдя в супермаркет — прохлада ударила по коже так резко, что я почти вздрогнула. После уличной жары казалось, будто шагнула в другой мир. Полки с товарами, равномерный гул холодильников и какой-то почти стерильный запах — всё это сразу немного успокоило.
Долго я не ходила — точно знала, зачем пришла. Взяла шоколадку с клубничной начинкой, ту самую, которую обожает моя сестрёнка. Её глаза всегда начинают сиять, когда она её видит — даже если притворяется, что "выросла" из сладкого.
На полке чуть дальше стоял он — белоснежный плюшевый медведь с красным сердечком в лапах. Вчера она как раз мне говорила про него
Я взяла игрушку в руки — он был мягкий, с круглым носиком и чуть глупым, но добрым выражением на мордочке. Подумала: "Вот бы и у меня снова кто-нибудь в жизни появился такой — добрый, большой и всегда с сердцем на ладони." Но тут же отмахнулась от мысли и пошла на кассу.
С пакетами я вышла из супермаркета и направилась к цветочному. Всё-таки праздник не только у сестры, но и у мамы. Она каждый год так старается, чтобы этот день был особенным для нас всех.
Я выберу ей букет обязательно. Мама заслуживает цветов , даже если будет ворчать, что "не надо было тратиться".
В цветочном магазине пахло как в сказке. Сладко, пронзительно, свежо. Повсюду стояли ведра с цветами — белые и розовые розы, тюльпаны, герберы, альстромерии, гипсофила, подсолнухи, нежные хризантемы и высокие грациозные лилии. Я невольно замедлила шаг, будто попала в другое измерение — тишины, лепестков и тонких ароматов.
Мой взгляд сразу упал на один букет — высокий, с крупными белыми лилиями, обрамлёнными бледно-розовыми кустовыми розами и веточками гипсофилов. Он был собран с любовью, аккуратно перевязан лентой кремового цвета. В нём было что-то спокойное и гордое. Такой, я подумала, подошёл бы маме.
Я взяла букет в руки, поблагодарила продавщицу и поспешила домой.
Когда я открыла дверь, первым меня встретил Лёлик — мой пушистый белоснежный кот с гетерохромией глаз, гордый, как барин, и ласковый, как облако.
— Лёлик, мой любимый! — сказала я, опускаясь на корточки, чтобы его погладить. — Я тоже по тебе скучала. Ну давай, не сейчас, пожалуйста. У меня времени в обрез — надо подарок запаковать и переодеться.
Он замурлыкал, потёрся о мои ноги, а потом гордо ушёл в сторону кухни — как бы говоря: «Ладно, но запомни — ты мне должна».
Я поставила букет в вазу быстро упаковала шоколадку — нашла нежную розовую обёрточную бумагу с мелкими сердечками, закрепила всё белой лентой, завязав бантик. Медведя аккуратно опустила в красивый подарочный пакет — с золотыми звёздами и плотными ручками, будто специально созданный для детского счастья.
Потом достала открытку — простую, на белом картоне с рисунком котёнка и воздушными шарами — и села за стол.
"Моя любимая сестрёнка, с днём рождения тебя. Ты самое солнечное существо в этом мире, и я так рада, что ты у меня есть. Пусть у тебя всегда будет всё, о чём ты мечтаешь — даже медведи с сердцами. Я тебя очень люблю. Леся."
Я положила открытку в пакет, рядом с шоколадкой, и поставила всё у входа — чтобы не забыть на выходе. Времени оставалось в обрез, и я, не сбавляя темпа, направилась в комнату.
Стоя у шкафа, я на секунду замерла: "В чём же идти?" Просмотрела глазами одежду, и взгляд сразу зацепился за белое платье с розовыми цветочками и объёмными рукавами. Оно было лёгкое, праздничное, как раз для тёплого летнего вечера.
Я быстро надела его, поправила подол, посмотрела на себя в зеркало. Потом достала бантик — мягкий, тканевый, в тон цветочкам — и аккуратно закрепила его в волосах. Получилось просто, но по-девичьи нежно. Сестре понравится — я знала.
Потом ещё раз взглянула на себя, вздохнула и, собрав всё приготовленное, направилась к двери.
Сегодня был её день. И он должен был быть идеальным.
Я вышла из подъезда, держась за пакет и прижимая к груди букет, стараясь не мять лепестки. Вечер ещё не остыл, но дышать уже можно было без ощущения, будто в лёгких пар из чайника. Я шла быстро, почти на автомате, ловя глазами маршрут, проверяя время, мысленно пересчитывая минуты до прихода.
Платье легко колыхалось на ветру, ленты от банта щекотали шею. Всё, как я хотела почти идеально.
И вот... шаг — и кто-то врезается в меня, как поезд. Толчок. Хлопок. Что-то обжигающее и тёмное проливается прямо на грудь. Букет едва не падает, я делаю шаг назад и, словно во сне, опускаю взгляд.
Пятно. Коричневое, густое, расползающееся по ткани, как грех на чистой совести.
В голове зазвенело. Я выдохнула медленно, через нос. Говорить хотелось спокойно. Но вышло как вышло:
— Скажите, пожалуйста, это что — новый стиль знакомства? Или просто форма издевательства?
Молодой человек замер напротив. В руке у него покосившийся стакан, из которого капает остаток кофе.
— Боже, — пробормотала я, глядя на платье. — Только не сегодня. Только не сейчас.
Он попытался говорить. Что-то о том, что не заметил, что спешил, что невнимательно...
— Я иду по тротуару. Прямо. — Голос сорвался, хоть я и пыталась держать его ровным. — Как можно было меня не увидеть?
Он запнулся, не зная, что ответить, а потом слабо предложил:
— Может я вас на кофе приглашу?
Я смотрела на него, на его испуганное лицо, на этот пустой стакан в руке. И внутри всё горело — не от злости даже, а от усталости и обиды. От того, что день был долгий, платье было важным, момент — единственным.
— Купите себе трость, — сказала я. — А кофе мне не предлагайте.
Я развернулась и пошла дальше. К платью прилипла ткань, лилии в букете чуть помялись. Но я не остановилась ни на секунду.
Плевать. Я всё равно иду. Всё равно подарю ей медведя. Всё равно успею. Я не дам какому-то кофе испортить день моей сестры.
...
Мама открыла дверь ещё до того, как я успела нажать звонок — видимо, ждала у самого порога. Я с улыбкой протянула ей букет.
— Мам, это тебе. Спасибо, что ты у нас есть. Если бы не ты... — я пожала плечами. — Не было бы ни Ксюши, ни меня. В общем, я тебя очень-очень люблю.
Она чуть опешила, но тут же улыбнулась в ответ, прижала меня к себе.
— И я тебя, доченька.
Я вдохнула её запах — родной, домашний. И, чуть отстранившись, добавила:
— Мамуль... у меня тут инцидент. Мелкий, вернее, кофейный. — Я указала на пятно на платье. — На меня вылили кофе. У вас , кажется, мои старые вещи где-то лежат, можно я переоденусь? Я всё постираю, честно.
Мама рассмеялась.
— Конечно можно, иди. Только сначала Ксюше подарок подари. А то она с утра тебя ждёт — всё в окно выглядывала.
Я кивнула и направилась в комнату сестрёнки. Дверь была приоткрыта. Я вошла.
Ксюша, в праздничном платье и с заколками в волосах, сидела на кровати, болтая ногами. Увидев меня, она вскочила.
Я распахнула руки и прижала её к себе крепко-крепко.
— Ну что, именинница, — сказала я, — держи. Это тебе.
Я протянула ей подарочный пакет. Ксюша аккуратно заглянула внутрь, достала шоколадку, потом медведя — и тут же вспыхнула от радости.
— Спасибо, Олеся! Ты пришла! Я так ждала! Я тебя так люблю! — она заглянула в открытку и, читая вслух, вдруг замерла. Губы её задрожали. — Ты это правда писала?..
— Конечно, — я улыбнулась, погладив её по волосам. — Я тебя тоже очень люблю, солнышко. Ты у меня самая-самая.
Она сжала медведя в руках и ещё раз обняла меня со всей силы, как только может ребёнок, по-настоящему, от сердца. Я почувствовала, как из меня уходит вся усталость, вся злость на кофе, жару, день.
— Иди, маме покажи, какие подарки у тебя, — сказала я, немного отдышавшись. — А я пока переоденусь. Тут, понимаешь ли, некоторые ходят по улицам, кофе разливают, вообще не смотрят, куда идут... — буркнула напоследок с кривой улыбкой и пошла к шкафу искать хоть что-то из старой одежды.
Я быстро переоделась в ту одежду которую нашла у неё в шкафу свои шорты и полосатую майку, давно забытые, но как раз к случаю. Платье — увы и ах — отправилось в ванну. Слава богу, порошок нашёлся тут же, на стиральной машине. Я сполоснула ткань холодной водой, потёрла пятно, потом снова — с мылом, потом ещё раз с порошком... В общем, устроила платью операцию по спасению. Повесила сушиться на батарею, молясь, чтобы хоть немного подсохло к вечеру.
— Живи, родное, — пробормотала я, бросив последний взгляд на мокрую тряпку и вытирая руки полотенцем.
Когда я вышла на кухню, там уже сидели мама и Ксюша — накрытый стол, торт посередине, свечки, чайник шипит.
— Простите, пожалуйста, за задержку, — виновато сказала я, усаживаясь на стул. — Я платье спасала, всё-таки жалко.
Мама махнула рукой:
— Да всё нормально, не волнуйся. Мы тебя ждали.
Ксюша кивнула, а потом задула свечи под нашу с мамой весёлую поздравительную песенку. Мы пожелали ей всего самого доброго: удачи, весёлых школьных дней, верных друзей и... ну и пусть мишка принесёт счастье. Я добавила ещё про шоколад — чтобы не таял от жары, а всегда был под рукой в трудную минуту.
Потом мама разрезала торт. Настоящий красный бархат. С кремом, влажный, немного с ванилью я аж выдохнула.
— Мам, ну ты кулинарный бог. Я не знаю, почему ты не открыла свою кондитерскую.
— Потому что я вас двух уже накормила на жизнь вперёд, — с улыбкой сказала она.
Мы пили чай, болтали, смеялись. Ксюша сияла от счастья, как будто ей подарили не плюшевого медведя, а персональную радугу. И мне стало так спокойно, тепло — будто весь день, с его кофе, автобусами и жарой, растворился в этих простых, тёплых моментах.
...
На улице уже вечерело. Воздух стал терпимее, и я шла домой по чуть остывшему асфальту, чувствуя, как ноги приятно ноют от усталости. Но не той, когда ты валишься с ног, а той, когда душа улыбается. Мол, я сегодня прожила день не зря. Столько всего сделано, стольким людям помогла — вроде бы и мелочи, а на душе хорошо.
И вдруг, как это обычно бывает под вечер — нахлынули мысли.
«А вдруг я была слишком резкой?» — подумала я, вспоминая того парня с кофе. — «Может, он тоже был уставший, может, спешил. Кто знает, что у него за день был...»
Я шла, глядя под ноги, и сама себе вздыхала.
«Я же обычно стараюсь понимать людей. Стараюсь встать на их сторону. А тут — как сорвалась...»
Потом вздохнула.
— Ну и ладно, — пробормотала себе под нос. — Что было, то было. Прошлое не изменить. А без прошлого и будущего не будет. Как бы глупо это ни звучало.
И в этот момент в руке завибрировал телефон.
На экране — Рита
Я нажала на трубку и с натянутой улыбкой на лице произнесла:
— Здравствуйте. Я вас слушаю.
— Ну, здравствуйте! — тут же раздалось в трубке. — Это что за повод такой — весь день до тебя не дозвониться? Ты что, в космосе сегодня была или под землёй пряталась?
— Рит, ты не представляешь... У меня день сегодня просто как американские горки .
— Ну-ка, выкладывай. Я готова ,слушаю внимательно.
Я закатила глаза, но улыбнулась и начала перечислять:
— Во-первых, с утра пока я отводила Ксюшу я умудрилась опоздать на автобус. Пришлось идти пешком по жаре. Потом — книжный, коробки, жара, клиенты, всё как в тумане. Потом ещё новенькую обучала. Полина её зовут, милая девочка, но тоже всё нужно объяснять с нуля.
— Мда, день бодрый уже звучит... — хмыкнула Рита.
— А потом бегом в супермаркет, подарки, плюшевый мишка, шоколадка... потом цветочный — букет маме... Я ещё умудрилась домой забежать, платье надеть, бантик красивый... И вот, представляешь, иду такая — вся почти что принцесса. И тут какой-то... человек... влетает в меня с кофе! В белоснежное платье! С КОФЕ!
— Ох... — протянула Рита, почти смеясь.
— Я была в бешенстве. Ну просто... Как будто весь день держалась, а тут — бах. Всё предел. Наорала на бедного парня. Хотя теперь вот иду и думаю — может, зря? Может, он тоже уставший. Мало ли у него что...
— Ты ж всегда всех жалеешь, — усмехнулась Рита.
— Вот именно ,а сегодня — как будто не я была.
— Значит, день у тебя действительно был насыщенный. Ну что, какие у тебя на вечер планы, о великая принцесса кофе?
— Буду кадрить матрас, приставать к подушке и заигрывать с одеялом. Это всё, на что у меня хватит сил. Ну, может ещё в душ сходить и всё амбиции закончились.
Рита засмеялась:
— Вот это у тебя, конечно, Наполеоновские планы.
— Ага уж точно не на революцию. Только на отдых.
— Отдыхай, отдыхай, — сказала Рита с серьёзным видом, который она редко демонстрировала. — Лето ведь. Его надо тратить на отдых, а не на то, чтобы в книжном пахать как проклятая.
Я фыркнула, уставившись в вечернее небо:
— Нет уж, нет уж. Отдых — это, конечно, прекрасно, но если ничего не делать, можно и одуреть. А потом, деградировать — это не по мне.
Рита рассмеялась:
— Хорошо, хорошо, не злюсь. Ты трудоголик с синдромом ответственности, я поняла.
— Ну хоть кто-то понял, — усмехнулась я. — Кстати, у меня же завтра выходной и послезавтра тоже.
— У тебя? — оживилась она. — У меня тоже! Слушай, мне давно кто-то говорил — будет какая-то вечеринка у бассейна, вроде как на даче. Короче, тусовка. Хочешь со мной?
Я приподняла бровь:
— Вечеринка у бассейна? Хм... прикольненько давно не выбирались никуда. Давай! Почему бы и нет?
— Ну вот! — сказала Рита с довольным тоном. — А то мы с тобой в последнее время только по телефону и болтаем. А вечеринка — это вообще превосходно. Живые люди, музыка, может, даже шашлычок...
— Всё, решено, — обрадовалась я. — Завтра идём обязательно.
— Зуб даю! — заверила она.
— А ты тогда давай, — продолжила Рита, — иди уже отдыхай. Но если что — пиши мне, я, обязательно отвечу. Хотя, зная твои Наполеоновские планы, не уверена, что ты вообще телефон в руках удержишь.
Я засмеялась:
— Наполеоновские планы — это, между прочим, мощная вещь. Но думаю, пальцами по экрану шевельнуть я ещё смогу.
Рита хохотнула:
— Знаешь, может, я и не лучшая подруга, но я, по крайней мере, не отказалась от тебя, когда поняла, что у тебя явные проблемы с головой.
— Не надо мне тут, ага? — фыркнула я с усмешкой.
— Всё, давай. Завтра — вечеринка, а сегодня — отдых. Не перепутай.
— Не перепутаю. Обнимаю.
Мы попрощались, и я, наконец, почувствовала, как день, наполненный беготнёй, усталостью и кофе на платье, плавно заканчивается чем-то хорошим.