Глава 3
Утро было таким, что хотелось его обнять. Тёплый ветерок ласково проникал в приоткрытое окно, принося с собой запах цветущего сада и чего-то сладкого - то ли сирени, то ли свежей травы. Воздух буквально пах летом. Где-то неподалёку щебетали птицы - весело, словно и они чувствовали, как хорошо начинается этот день.
Я стояла у плиты, в тонкой белой пижаме и с растрёпанными волосами, готовила себе завтрак и улыбалась просто потому, что жилось. На сковороде шипел омлет, тосты уже подрумянились, и на кухне приятно пахло сливочным маслом и чем-то уютным. Казалось, само утро подталкивало меня к счастью - тихому, домашнему, очень живому.
- Завтрак - это же прекрасно, - сказала я вслух, размешивая яйца. - Встаёшь, солнце светит, всё поёт, пахнет вкусно... и ты просто идёшь готовить себе что-то хорошее. Хотя... - я усмехнулась, - почему он вообще называется "завтрак"? Я же ем его сегодня.
Как только я села за стол, не успев сделать и пары глотков чая, ко мне подошёл Лёлик. Он важно устроился рядом, задрал голову и уставился на меня своими круглыми глазами.
- Лёлик, нет, даже не начинай, - вздохнула я. - У тебя в миске корм, который стоит дороже, чем всё, что у меня на тарелке. Там тебе и вкусняшки, и всё, что ты любишь... Пожалуйста, иди ешь своё и не смотри на меня так...
Минут 5 спустя я не выдержала. Вздохнула, сдалась, подняла со своей тарелки кусочек рыбы и протянула ему.
Он молча взял угощение, и я почти уверена - если бы коты умели улыбаться, он бы сейчас это сделал.
Я доедала омлет, когда телефон завибрировал. Экран вспыхнул, и я увидела сообщение от Риты.
Рита:
Доброе утро! Вечеринка сегодня будет где-то к восьми, так что можешь заранее надеть купальник или взять с собой. Не забудь полотенце, немного денег и, ну, всякие нужные мелочи.
Я улыбнулась. Рита как всегда заботливая и организованная - всё чётко, всё по пунктам. Я быстро ей ответила:
Леся:
Доброе утро, хорошо всё возьму.
Через пару секунд отправила следом:
Леся:
А где встретимся?
Не прошло и минуты, как она снова написала:
Рита:
Давай у меня дома. Только приходи где-то к 18:30, чтобы было время спокойно собраться. А то мы ж пока соберёмся, пока туда-сюда - как раз вовремя и приедем.
Я кивнула и написала:
Леся:
Хорошо, буду у тебя в 18:30.
Положила телефон на стол, сделала ещё один глоток чая и посмотрела на Лёлика, который всё ещё лежал у моих ног, довольно облизываясь.
После завтрака времени было ещё достаточно, и солнце, хоть и начинало припекать, всё ещё ласково пробивалось сквозь шторы. Хотелось как-то отвлечься от жары и суеты, и я вдруг решила немного прибраться.
У меня были большие книжные шкафы - массивные, деревянные, с полками, полными любимых томов. Я всегда любила в них копаться: где-то переставить, где-то протереть, что-то переложить, что-то заново открыть и пролистать. Так я и начала - вроде бы просто навести порядок, а в итоге устроила себе целую мини-перестановку.
Поменяла местами пару стопок книг, сняла мелкие безделушки с полок, переставила лампу на подоконник, чтобы свет падал мягче. Комната сразу стала уютнее, будто задышала по-новому. Я почувствовала, как во мне растекается приятное спокойствие, и решила - почему бы не продолжить? Всё равно до вечера времени полно.
Я как раз вытирала пыль с подоконника, когда вдруг в коридоре раздался резкий, громкий грохот.
Я замерла, сердце застучало в ушах. Грохот был резким, неожиданным - и, как назло, слишком громким для этого тихого, тёплого утра.
Надо признаться, я всегда немного шугаюсь от неожиданных и резких звуков.Не то чтобы я трусиха... Хотя кого я обманываю? Я пугаюсь от малейшего шороха, звука или резкого движения — у меня автоматически просыпается тревога. Как будто внутри включается какой-то внутренний датчик: «опасность, насторожись».
Я не успела сделать ни шага, как в комнату вбежал Лёлик - пушистый комок тревоги. Он, видно, мирно грелся на солнце на кухне, растянувшись как лепёшка, но грохот согнал его с места. Он припустил ко мне на всех четырёх, как будто я могла его защитить от всего, что угодно.
- Ты тоже слышал? - прошептала я, глядя на него.
Лёлик настороженно замер у моих ног, уши прижаты, хвост чуть дрожит. Мы оба стояли в тишине, как в каком-то нелепом фильме - я, с тряпкой в руке, и он, пушистый страж спокойствия.
Я глубоко вздохнула и осторожно двинулась в сторону коридора, стараясь не шуметь, будто это могло как-то помочь.
Подойдя к двери на цыпочках, я старалась не шуметь, будто кто-то мог меня услышать с другой стороны. Сердце всё ещё колотилось, ладони вспотели. Я прижалась к двери и заглянула в глазок.
Пусто.
Никакого движения, никого. Только тусклый свет в подъезде и привычная неподвижность.
Я нахмурилась.
- Что за... магия?.. - прошептала я, отступая назад.
Это было странно. Очень странно. В нашем доме громкие звуки - редкость. Соседи в основном спокойные, почти никто не шумит, особенно утром. И тем более никто не устраивает неожиданных грохотов, от которых сердце уходит в пятки.
Я стояла, растерянная, ещё минуту, но в коридоре всё по-прежнему было тихо. Словно ничего и не произошло. Как будто звук был не настоящий, или он пришёл... не отсюда.
Я покачала головой, пытаясь прогнать тревожные мысли.
- Ладно... - пробормотала я и вернулась в комнату.
Лёлик всё ещё сидел там, настороженный, но уже не такой напряжённый. Я присела, взяла его на руки, прижала к себе и начала гладить по мягкой шерсти.
- Всё хорошо, малыш. Наверное, просто что-то упало у соседей... или сквозняк... - говорила я больше для себя, чем для него.
Он тихо замурлыкал, и это мягкое урчание, тёплое, домашнее, понемногу возвращало меня в привычное состояние.
После всех этих звуков и тревожных мыслей я решила отвлечься чем-то полезным и не откладывать сборы на последний момент. Вечеринка это просто прекрасно, а спокойно собранная сумка - ещё лучше.
Я достала из шкафа свою любимую спортивную сумку - лёгкую, удобную, с мягкими ручками - и начала аккуратно складывать туда всё нужное. Полотенце - обязательно, вдруг пригодится. Паспорт - на всякий случай, пусть будет. Зарядку для телефона, немного наличных, косметичку с мелочами, резинку для волос, бальзам для губ... Всё по списку, как Рита и просила.
С этим было покончено, и я подошла к шкафу - настал самый важный момент: что надеть?
Я долго не колебалась. Сразу вспомнила о белом купальнике с аккуратными завязками и нежным узором. Он выглядел свежо и красиво, как раз для летнего вечера у воды. Наверх я решила надеть лёгкое белое платье с открытой спиной - оно чуть развевалось при движении и будто само дышало воздухом. Невесомое, как облачко.
Осталось выбрать обувь. Я достала свои любимые сандалии на небольшой платформе - молочного цвета, из мягкой замши, удобные и очень милые. Они отлично сочетались с платьем и создавали именно то настроение, которое хотелось: лёгкое, летнее, почти сказочное.
Я подошла к зеркалу, посмотрела на себя - и впервые за день по-настоящему улыбнулась.
- Ну вот, почти готова, - сказала я себе в отражении и вернулась к Лёлику, который снова развалился на подоконнике, делая вид, будто ничего страшного и не происходило.
- Ну что, как тебе мой вид? - спросила я, крутанувшись на месте.
Лёлик тут же замурлыкал и несколько раз махнул хвостом - лениво, но вполне одобрительно.
- Я тоже согласна, мне нравится, - улыбнулась я и слегка поклонилась, будто он был самым строгим модным критиком.
Я аккуратно сложила белый купальник в сумку, проверила ещё раз, всё ли взяла, и направилась в ванную. Там, стоя перед зеркалом, я решила заплести себе две аккуратные косички. Волосы после этого легли легко и опрятно, а в зеркале на меня смотрела свежая, спокойная, почти летняя версия самой себя.
- Ну вот, теперь точно готова, - сказала я себе и взяла сумку.
Перед выходом я снова подошла к Лёлику. Он всё ещё лежал на том же месте, только теперь вытянул лапы и потянулся, как будто хотел сказать: "ты уходишь? снова? без меня?"
Я наклонилась, поцеловала его в макушку и погладила между ушек.
- Не скучай. Я ненадолго. Ты пока дежурь тут, понятно?
Он снова замурлыкал - мягко, одобрительно. Я улыбнулась и вышла из квартиры.
Перед тем как ехать к Рите, я решила заглянуть к маме. Всё равно была рядом, да и как-то... захотелось.
...
Мы с мамой сидели на кухне — как обычно, за тем самым столом, за которым я ела с самого детства. Мама налила мне чаю и тут же окинула меня внимательным взглядом с головы до ног.
— А ты чего сегодня такая красивая? Куда собралась?
Я усмехнулась, делая глоток чая:
— Ну… Мы с Ритой на вечеринку идём. Вернее, как «мы решили» — она предложила, а у меня два выходных подряд, так что, думаю, почему бы и нет?
Мама кивнула, явно радуясь, что я хоть куда-то выбираюсь:
— Ну хорошо, хорошо. А кто хоть будет?
Я пожала плечами:
— Да, скорее всего, общие знакомые. Может, кого-то из новых людей подтянут. Посмотрим, я особо не спрашивала у Риты на счёт этого.
Мама нахмурилась, помешивая ложечкой чай:
— А Никита будет?
Я скривилась. Только не он.
— Мам, давай лучше не вспоминать про него, — вздохнула я. — Он так плохо поступил… Это ещё мягко сказано. Скорее всего, не будет. И даже если будет — мне абсолютно наплевать. После того, как он себя повёл, я даже думать о нём не хочу.
Мама резко поставила чашку на стол, выпрямилась и, глядя на меня с полной серьёзностью, сказала:
— Вот и правильно! Таких надо сразу, знаешь куда, — и, не дожидаясь моего ответа, она решительно написала в воздухе невидимой ручкой: — Туда. На три буквы!
Я прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью.
— Мам…
Она посмотрела на меня чуть прищурившись, с озорной полуулыбкой:
— Ты же понимаешь, о чём речь?
Я хмыкнула, поднимая брови:
— Мам, мне восемнадцать. Думаешь, я таких букв не знаю? Во мне сомневаешься?
Мама чуть прищурилась, вздохнула и покачала головой.
— Знаешь, моя дорогая, я в тебе теперь вообще ни на секунду не сомневаюсь. Особенно после того, как ты ко мне с Ритой тогда пришла. Она о тебе так мило отзывалась,рассказала, как ты этому кадру устроила скандал. Скажем так — со вкусом.
Я не сдержала усмешку.
— А как, мам, по-другому? Надо же как-то человеку по пунктам объяснить, что он полный... ну, ты поняла. Там по-другому просто невозможно было. Всё чётко — рассказала, высказалась, наорала. Всё по делу.
Мама махнула рукой, откинулась на спинку стула и скривилась.
— Всё, давай заканчивать эту умную беседу. От него у меня уже самой внутри свербит. Сейчас себе настроение испорчу — и тебе заодно. Господи, что было, то прошло. Главное, что теперь ты с ним не общаешься, и слава богу.
Я кивнула. Было легко от того, что она меня так понимает.
Я почти допила чай, когда на кухню с шумом вбежала Ксюша. Она, как обычно, была вся в движении, словно маленький вихрь. На ней были тёмно-синие джинсовые шорты и белая майка в синие полоски — ну прямо как у настоящего матроса. Волосы у неё были растрёпаны так, будто она только что слезла с карусели, — золотистые, пушистые, и торчали во все стороны, придавая ей особенно озорной вид.
Следом за ней, цокая по полу крошечными лапками, влетела Луна. Она лаяла звонко, как будто тоже хотела что-то сказать, и тут же начала носиться по кухне, скользя по плитке и гоняясь за собственным хвостом.
Ксюша, весело смеясь, подбежала ко мне, запрыгнула на колени и крепко обняла за шею.
— Ой, ты куда такая красивая? — спросила она, уткнувшись мне в плечо.
Я улыбнулась и погладила её по спутанным волосам.
— Меня на вечеринку пригласили. Вечером с Ритой пойдём.
Ксюша тут же захлопала глазами и сложила ладошки:
— А можно мне с вами? Ну пожалуйста-пожалуйста!
— Ой, Ксюш… — я рассмеялась и убрала с её лба выбившуюся прядь. — Ты только не обижайся, но там будут взрослые. Туда детям нельзя. Правда.
Ксюша тут же надулась, губы поджала:
— Вообще-вообще никак что ли?
Я мягко вздохнула:
— Ксюшка, к сожалению, вот так вот. Но! — Я подняла палец. — Хочешь, завтра вечером сходим на озеро? Я буду свободна. Возьмём мороженое, погуляем. И Риту с собой можно. Хочешь?
Ксюша оживилась моментально, глаза у неё засияли:
— Хорошо! Я согласна!
Я посмотрела на маму — как бы невзначай, но всё-таки с надеждой. Мама, не переставая улыбаться, утвердительно кивнула — конечно, идите.
— Ну, тогда договорились, — сказала я, обнимая Ксюшу. — Завтра вечером идём на озеро есть мороженое. Всё честно.
Ксюша прижалась ко мне щекой и тихо прошептала:
— Я тебя люблю.
И в этот момент я поняла, что никакая вечеринка, музыка и веселье не заменят вот этого — тёплого, родного и настоящего.
...
Я только вошла в квартиру, как на меня с визгом и восторгом понёсся пушистый, тяжёленький комочек счастья. Огромный оранжевый клубок с белым пузиком, скользя по полу, пытался затормозить, но не выдержал и буквально прыгнул на меня всем телом. Это была Рекс — до безумия милая собака Риты. Она завалилась мне в ноги, потом подпрыгнула и залила лицо слюнявыми поцелуями.
— Ого, Рита! — я рассмеялась, пытаясь удержать её на руках. — Вот это у тебя пёс! Он же реально как подушка, только с моторчиком!
Рита появилась в коридоре и закатила глаза:
— Ну ты что, конечно! Это тебе не твой Лёлик, который невесомый как пушинка. А это — ядерная бомба на лапах. Ещё и с характером.
Я прижала Рекса к себе, погладила за ушком:
— Ну здравствуй! Я тоже тебя рада видеть.
— А ты в чём будешь? Уже выбрала, чем сегодня народ сразишь?
Я улыбнулась и поправила сумку на плече:
— Ага. Белый купальник.
Рита одобрительно кивнула и сказала:
— Ага, звучит шикарно. Будешь как ангел, спустившийся к грешникам.
— Ну-ну, — усмехнулась я. — А ты что наденешь?
— Вот, думаю… — Она повернулась к шкафу и достала тёмно-зелёный купальник с красивыми тонкими бретельками. — Вот этот как тебе?
Я сразу закивала:
— Он классный! И с твоими рыжими кудрями будет идеально. И… у тебя же ещё веснушки! Господи, ну так красиво будет смотреться — прям как из какого-нибудь летнего фильма.
Рита надулась:
— Ой, лучше не напоминай. Не люблю я их. Солнце только выглянет — и я вся как в крапинку. Одним простым словом жуть.
Я закатила глаза:
— Да ты что? Веснушки — это же волшебство! Ты не понимаешь, насколько они тебя украшают. Я бы себе такие нарисовала, честно.
Рита немного смутилась, но я заметила, как уголки её губ дрогнули. Ей было приятно. Просто Рита — это Рита.
— Ну, купальник я, пожалуй, с собой возьму, — сказала Рита, аккуратно складывая тёмно-зелёный комплект в сумку. — А вот что мне наверх надеть — пока не знаю…
— Ну что, снова обзор на ваш гардероб? — усмехнулась я, присаживаясь на кровать.
— Если вы, уважаемая модная комиссия, так хотите — то пожалуйста, — важно сказала Рита, театрально распахивая дверцы шкафа. — Итак, на верхней полке — джинсы, слева — топики, справа — рубашки, которые я либо обожаю, либо терпеть не могу. Смотря по настроению.
— Слушай, а может, шорты надеть? У меня тут парочка есть.
Она достала две пары и развернулась ко мне:
— Какие лучше смотрятся?
Я притворилась очень серьёзной:
— Хм… Ну-ка… А какие бы ты сама выбрала?
— Вот эти, — она ткнула на тёмно-синие. — Они по фигуре круто садятся.
— Тогда даже не обсуждается. Надевай! Красотка! Эти на тебе — огонь просто.
— А сверху? — спросила она, уже переодеваясь. — Вот этот серый топ и, может, вот эту рубашку? Она лёгкая, почти невесомая.
Я взмахнула руками и издала преувеличенно восхищённый звук:
— Ууух! Ты вообще просто идеал! Богиня моя… моя львица! Моя тигрица! Ррррр!
Я даже слегка зарычала, изображая кошачий рык.
— Господи, ты ненормальная!
— Зато честная, — подмигнула я. — Ты просто сносишь башню своим видом.
— Всё, не продолжай, а то я зазнаюсь, — хихикнула она, закручивая волосы в лёгкий пучок.
...
Время близилось к назначенному, и мы с Ритой, собравшись окончательно, вызвали такси. Обе уже были при полном параде — с сумками и в предвкушении весёлого вечера.
Когда мы сели в машину, внутри нас словно включили лампочки — мы болтали, смеялись, перебивали друг друга, делились ожиданиями. Настроение было такое, будто нас ждёт что-то очень классное.
Сначала такси вяло катилось по городу — всё те же дома, магазины, светофоры. Но через двадцать минут навигатор свернул на другую дорогу, и всё вокруг резко поменялось. Асфальт закончился, начались кочки, какие-то просёлки, с одной стороны сосны, с другой — поля. Машина покачивалась, а мы то и дело посмеивались.
— А это точно на вечеринку? — усмехнулась Рита, прижавшись плечом ко мне. — А не к какому-нибудь маньяку в лес?
— Ну, если что, я кричу громко, — я хмыкнула. — Так что, думаю, выживем.
— Отлично, я как раз хотела приключений.
Минут через десять таких «приключений» среди кочек и пеньков мы, наконец, свернули на ровную дорожку и подъехали к большому красивому дому.
Он стоял чуть в стороне от дороги, окружённый аккуратным высоким забором. Дом был светлый, с широкими окнами, уютной террасой, где уже мелькали силуэты и слышалась музыка. Всё вокруг выглядело ухоженно — по газону бежал свет гирлянд, где-то вдалеке слышался смех, а воздух был напоён запахом костра, шашлыков и вечернего лета.
— Ну… красиво, — выдохнула я, вылезая из машины.
— Прям как будто в кино попали, — добавила Рита.
Мы поправили волосы, переглянулись и пошли к калитке. Нас уже заметили — кто-то помахал издалека и крикнул приветствие.
Я почувствовала, как сердце немного забилось быстрее.
Как только мы с Ритой вошли внутрь, нас сразу окутал шум голосов, весёлый смех, всплески воды и ритмичная музыка. Людей здесь оказалось гораздо больше, чем мы ожидали — кто-то сидел у бассейна, кто-то уже плескался в воде, а с другого края террасы пыхтел джакузи, в котором лениво покачивались бокалы с напитками и довольные лица.
Мы с Ритой переглянулись и почти одновременно воскликнули:
— Ого! Да тут целый курорт!
Сбоку виднелась стеклянная дверь, ведущая прямо в дом, и через неё можно было разглядеть небольшой бар, окружённый высоким деревянным стеллажом с бутылками, и светлую зону отдыха. Атмосфера была расслабленной, но при этом чувствовалось, что все настроены веселиться по полной.
— Музыка вообще огонь, — сказала Рита, подтанцовывая на месте.
— Ага, и запахи… чувствуешь? — я вдохнула. — Барбекю, вечер, лето… Ммм, я уже счастлива!
Неподалёку от бассейна мы заметили табличку «раздевалки» и направились туда. Помещение оказалось чистым, просторным, с зеркалами и небольшими шкафчиками, где можно было оставить личные вещи. Мы выбрали соседние ячейки и принялись переодеваться, продолжая перешёптываться и хихикать как дети перед первым купанием.
— Вот это я понимаю вечеринка, — Рита поправила волосы перед зеркалом. — Хорошо, что не отказались, а?
— Очень хорошо, — подтвердила я, улыбаясь своему отражению. — Мне кажется, это будет тот самый вечер, который запомнится.
Мы закрыли шкафчики, прихватили полотенца и босыми ногами пошли по деревянному настилу обратно к бассейну, где нас уже звала вода, музыка и лето.
— Слушай, — повернулась ко мне Рита, — а давай сходим к бару? Возьмём что-нибудь освежающее… ну, в смысле, с градусом.
Я усмехнулась и кивнула:
— Отличная идея. После такого солнца — самое то.
Мы подошли к бару, встроенному прямо в одну из стен дома. Бармен, молодой парень в яркой рубашке и с серьгой в ухе, кивнул нам с лёгкой полуулыбкой. На доске над стойкой красовалось меню: «Мохито, Пина Колада, Апероль Шприц, Виски с колой, Маргарита, Текила санрайз, Сангрия…» и ещё куча заманчивых названий, от которых буквально пахло летом и отпуском.
— Мне виски с колой, — сказала я, не раздумывая.
Рита хихикнула:
— А я как обычно — мохито. Лёгкий, холодный, с мятой — вот моё лето.
— Вам лёд класть? — уточнил бармен.
— Обязательно, — сказала я, чувствуя, как прохлада только от мысли о напитке разливается по коже.
Нам подали два высоких стакана с разноцветными трубочками и кучей льда. Мы чокнулись пластиковыми боками и, прихлёбывая напитки, направились к джакузи.
— Ну вот, теперь и по-настоящему началось, — сказала Рита, устраиваясь на бортике.
— Лето, жара, бассейн, джакузи и алкоголь… — я растянулась в блаженной улыбке. — Такое чувство, что мы где-то в отпуске на побережье.
Мы с Ритой уютно устроились в джакузи, болтали ногами в воде и потягивали свои напитки — я с виски и колой, она с мохито. Лёгкая музыка доносилась откуда-то с террасы, над бассейном переливалось летнее солнце, а вокруг щебетали голоса, смех, звон бокалов.
— У меня недавно такая история на работе была, — вдруг сказала Рита, сделав глоток. — До сих пор не могу забыть.
— Ой, ну-ка, — я сразу оживилась. — Люблю твои рабочие байки, особенно те, где романтика или трэш.
Рита усмехнулась:
— Ну тут скорее романтика, и прям до мурашек. Приходит к нам парочка — молодые, такие трогательные, видно, что волнуются. Садятся и протягивают мне конверт. И говорят: «Тут — пол ребёнка. Мы сами не знаем, что там написано. Хотим, чтобы вы принесли десерт в зависимости от того, кто будет».
— Подожди, — я прищурилась. — Это типа «гендер-пати», только в ресторане?
— Ну вот да! — Рита засмеялась. — Они сказали: если мальчик — приноси что-нибудь с кокосом. Если девочка — с малиной. А сами ушли гулять, чтобы я успела всё подготовить.
— Боже, — я прижала ладони к груди. — Это так мило, что даже страшно. И что в итоге?
— А в конверте было написано «девочка». Я сразу на кухню, заказала им малиновый чизкейк, украсила свежими ягодами и цветами. Принесла, они смотрят — и начинают плакать.
— Ооо… — я невольно выдохнула. — И ты, конечно, стояла рядом и ревела вместе с ними?
— Почти! — хихикнула Рита. — А потом они пришли к нам через пару месяцев — уже с малышкой в коляске.
Я повернулась к ней с широкой улыбкой:
— Серьёзно? Это как будто из доброго фильма.
— Ну вот, бывает же, — сказала она и потянулась за ещё глотком. — Вот ради таких моментов и стоит работать с людьми.
— А я бы ,после такого готова была на пару смен выйти, только чтобы такие истории видеть, — я усмехнулась.
Мы переглянулись и засмеялись, а вода в джакузи лениво поблёскивала от солнца.
— Кстати, — сказала я, сидя рядом с Ритой, — когда сегодня была у мамы, Ксюша узнала, что мы идём на вечеринку, и сразу захотела пойти с нами.
Рита улыбнулась:
— Ну, понятно. Вечеринка ведь взрослая, правда?
— Да, я ей так и сказала, — ответила я. — Что это мероприятие только для взрослых, детей туда не берут.
Рита кивнула:
— Конечно, это действительно вечеринка для взрослых. В основном знакомые, спокойная компания.
— Она очень просила, — продолжила я, — но я пообещала Ксюше, что завтра вечером мы с ней и тобой пойдём на озеро, возьмём мороженое и погуляем.
— Звучит отлично! — сказала Рита. — Тогда я завтра выйду на работу в первую смену, а после спокойно присоединюсь к вам.
Я улыбнулась:
— Супер, договорились!
Мы сидели в джакузи, расслабленные, каждый в своих мыслях, наслаждаясь тёплой водой и музыкой. Я вдруг посмотрела на Риту и заметила, что её лицо словно искривилось.
— Рита, что с тобой? — спросила я.
Она взглянула вперёд.
— Посмотри туда...
Я повернула голову и увидела Дину.
— Рита, могла бы ты хоть лицо сделать пожёстче, я сейчас блевану, — пробормотала я.
Рита хмыкнула и ответила:
— Была бы моя воля — я бы ей лицо так разукрасила ты не представляешь.
Рита не просто не любила Дину — её ненависть была глубокой и болезненной. Судьба Риты была тяжёлой и несправедливой. Её мама — женщина, сломленная алкоголем, утратившая всякую надежду и волю, была словно тень, которая постоянно отравляла её жизнь. Папа пытался вырвать Риту из этого ада, забрать подальше от бесконечных скандалов и боли, но мама всегда вставала на пути, не давая им покоя.
Дина знала об этой ране, и вместо того, чтобы проявить хоть каплю сочувствия, она только усугубляла всё. Она издевалась над Ритой, смеялась над её слабостями, подкалывала и била там, где было больнее всего. Для Риты Дина была не просто раздражением — она была воплощением всего того, что разрушало её изнутри.
Я тоже Дину недолюбливала. Мой бывший молодой человек изменил мне с ней, и честно говоря, мы обе её не любили всем сердцем. К тому же сама Дина была человеком крайне неприятным и токсичным — она постоянно лезла в чужие разговоры и дела, словно назойливый паразит, не давая никому передохнуть. Вела себя вызывающе и откровенно вульгарно, словно специально желая провоцировать и раздражать окружающих. Со всеми вокруг у неё возникали ссоры, конфликты и споры — не было практически ни одного человека, с кем она бы могла ужиться мирно или хотя бы просто нормально общаться. Она словно притягивала негатив и сама излучала злость, раздражение и скандалы, из-за чего многие старались держаться от неё как можно дальше. Ее поведение вызывало только отвращение и желание поскорее уйти подальше от этого постоянного балагана и токсичности.
Рита смотрит туда, где у бассейна стоит Дина, и говорит с явным раздражением:
— Видишь её там, у бассейна? Леся, я в этот бассейн ногой не залезу — потом буду такая грязная после этого всего.
Я смеюсь, а Рита добавляет себе под нос:
— Да пошла она...
И тут мы видим, как Дина отходит от бассейна и направляется к джакузи. Рита закатывает глаза и почти шепчет:
— Олеся, держи меня...
Рита медленно начинает выходить из джакузи, глядя на Дину, которая неподалёку не даёт нам покоя.
— Всё, — говорит Рита с напряжённой улыбкой, — я сейчас не выдержу. Уходим отсюда.
Мы аккуратно допиваем напитки и выходим из тёплой воды. Едва ступив на плитку, слышим резкий, язвительный голос:
— Ну привет, девочки, что, отдыхаете?
Рита не моргнув глазом отвечает:
— Как видишь, да, отдыхаем.
Дина, с лукавой улыбкой, обращается ко Рите:
— Ты чего такая? Отвечай, нормально.
Рита пожимает плечами и говорит:
— Нормально я отвечаю ,а ты ,что тут делаешь?
— Как видишь, тоже отдыхаю, — отвечает она с наглым видом.
В этот момент к Дине подходит молодой человек, и я очень хорошо знаю понимаю, кто это — Никита, мой бывший парень. Когда Никита подошёл к Дине, у меня внутри всё сжалось. Горло словно сдавило узлом, а сердце начало колотиться так, будто вот-вот вырвется наружу. Меня охватила волна ледяного отвращения — будто кто-то вылил грязь прямо в мою душу.
По спине пробежали мурашки, и я почувствовала, как внутри растёт тревога и злость. Воздух вокруг стал тяжёлым, и каждый их взгляд, каждая их усмешка резали меня, как острый нож. Я хотела отвернуться, убежать, но ноги будто приросли к месту.
Это было не просто предательство — это мерзость, которая пожирала меня изнутри. Вся эта сцена казалась такой чуждой, отвратительной, и всё, что я могла — это заставить себя глубоко дышать и не показывать, как сильно меня это ранит.
Рита громко и резко выдыхает:
— Фу! — и поворачивается, чтобы уйти, не желая больше смотреть на эту мерзость.
Мы с Ритой решили отнести наши бокалы обратно бармену. Когда подошли к стойке, он с лёгкой улыбкой принял их из наших рук и добродушно пожелал хорошего вечера.
На мгновение мы замерли, выходя из бара. Воздух был тёплый, в нём пахло летним вечером и чем-то знакомым... будто воспоминаниями. Мы стояли молча, словно обе переваривали эмоции.
Рита вдруг глубоко вздохнула и сказала:
— Лёся, ты даже не представляешь, как мне с тобой повезло... — её голос стал мягким, немного дрогнул. — Мы ведь с тобой прошли через столько всего. Помнишь, как мы иногда просто сидели молча, потому что слов не хватало? А всё равно рядом были. Сколько слёз, сколько тишины... Но всё это — наше. И как бы нас жизнь ни бросала, она всё равно свела нас вместе.
Она посмотрела на меня с тем редким взглядом, в котором — и благодарность, и нежность, и капелька грусти.
— Лесь, несмотря на то ,что судьба свела нас как подруг знай ты для меня — как сестра.
Я ничего не ответила сразу. Только подошла и обняла её крепко-крепко, как обнимают кого-то, кто был с тобой в самую трудную ночь.
— Рита, спасибо, что ты у меня есть... Я не знаю, что бы я делала без тебя. Правда.
Мы стояли так, тихо, без слов. А потом Рита вдруг выпрямилась, провела рукой по лицу и улыбнулась:
— Ну всё! Хватит этой драмы! Пошли танцевать! Музыка-то какая классная!
— Пошли, — засмеялась я. — Надо проживать жизнь, а не только вспоминать.
Испанские песни с лёгкой страстью переплетались с глубокими и тёплыми русскими песнями — старыми, почти родными, которые навевали воспоминания и заставляли сердце биться в такт мелодии.
Под этой музыкой всё вокруг будто оживало: мерцали огоньки, лёгкий вечерний ветерок играл с волосами, а мы с Ритой, словно вернувшись в прошлое, отпустили все тревоги и сомнения. Наши тела двигались свободно и легко, переплетаясь в танце, который был наполнен и радостью, и грустью, и светлой ностальгией.
Мы смеялись, крутились, шептали друг другу что-то тихое и важное, вспоминая, как когда-то, ещё детьми, сидели рядом за одной партой. Тогда казалось, что впереди — целая жизнь, но мы не могли представить, как сложится всё на самом деле. А сейчас — здесь, под звёздным небом, на вечеринке, в окружении музыки и света — мы были вместе. Взрослые, сильные, но всё ещё те самые девчонки, которые друг другу больше, чем просто подруги.
Когда заиграла одна из тех нежных и трогательных песен, которые будто рисовали на сердце акварелью светлую грусть, мы остановились. Глаза наполнились слезами, и в этих мгновениях всплывали детские воспоминания — первые радости, первые слёзы, первые мечты. Мы смотрели друг на друга и без слов понимали: несмотря ни на что, мы прошли через многое, но остались вместе.
Музыка уносила нас всё дальше и дальше, позволяя забыть обо всём — о тревогах, обиду, даже о Дине и Никите, которые теперь казались такими далекими и незначительными. Мы решили просто жить этим моментом, забыв о прошлом.
И тогда, без долгих раздумий, под самый задорный ритм, мы бросились к бассейну. Смеясь и крича, мы вместе прыгнули в прохладную воду, оглушённые радостью и свободой. Брызги, смех и музыка сливались в одно целое, и в тот вечер ничто больше не имело значения — только мы, вода и танец под звездами.
Мы с Ритой плавали в бассейне — просто расслаблялись, болтали о разном. Вода была тёплая, мягкая, вокруг звучала музыка, но приглушённо, как будто издалека. Всё казалось почти нереальным, и от этого — особенно уютным.
Я как-то машинально скользнула взглядом по людям у бортика… и вдруг заметила одного парня. Он сидел на шезлонге, облокотившись на локоть, держал стакан и вроде бы о чём-то спокойно болтал с кем-то. Я резко замедлила движение, уставилась на него.
— Рит, смотри, — негромко позвала я.
— Куда?
— Вон, там на шезлонге. Видишь того парня в чёрных шортах?
— Ага, вижу. А что такое?
— Он так похож… Знаешь, кажется, это тот, кто однажды разлил на меня кофе. Ну помнишь, я тебе рассказывала? Я шла по улице, а он прямо в меня врезался, и весь кофе вылил на платье моё белое, я ещё к Ксюше на день рождения шла.
Я чуть нахмурилась, прищурилась — с такого расстояния не совсем понятно.
— Хотя… может и не он. Я не уверена, может, просто похож.
Рита оглядела его чуть внимательнее и сказала:
— А может и он. Тут, Лесь, почти все друг друга знают, я бы знала, кто это. А он мне вообще незнаком. В любом случае не парься. Лица с улиц всегда будто знакомые, но потом смотришь — и понимаешь, не то совсем.
Она подплыла ближе к бортику.
— Сейчас я схожу, мне нужно одну вещь проверить, ты пока тут поплавай, хорошо?
— Конечно, иди, — ответила я, провожая её взглядом.
Прошло несколько минут. Я продолжала плавать, то медленно скользя по воде, то просто держась на поверхности и рассматривая отражения от огоньков на воде. И вот, наконец, подошла Рита — я сразу её заметила, когда она вернулась на бортик.
— Ну что, проверила, что нужно было? — спросила я, подплывая ближе.
Рита кивнула, опуская ноги в воду, будто раздумывая, прыгать обратно или нет.
— Да, проверила. Всё нормально… просто, Лесь, знаешь, может, давай ещё чуть-чуть побудем и поедем домой? Что-то мне не очень хорошо. Может, выпивка, может, усталость — не знаю, но какое-то странное предчувствие.
Я внимательно на неё посмотрела. Она выглядела не плохо, но я чувствовала, что что-то её всё же тревожит.
— Конечно, давай. Побудем чуть-чуть , и потом потихоньку собираться, ладно?
— Хорошо, — вздохнула она с лёгкой улыбкой.
Она ловко прыгнула обратно в воду, брызги разошлись кругами, и я тут же рассмеялась — ну как тут грустить, когда рядом Рита?
Мы снова поплыли рядом, не торопясь, просто наслаждаясь прохладой и этой короткой передышкой от всего. Больше не было никаких разговоров о прошлом, ни о Дине, ни о парнях — просто вода, вечер и мы.
...
Я уже переоделась, стояла у входа, держа в руках телефон, и лениво листала экран, чтобы хоть как-то отвлечься от усталости, которая начинала постепенно накрывать. Волосы были ещё влажные после бассейна, и лёгкий тёплый ветер прохладно касался шеи. Платье приятно облегало кожу, и всё во мне тихо выдыхало — день был эмоционально насыщенным, даже слишком. Я чувствовала, как внутри перемешались утомление, облегчение и лёгкая грусть, с которой почему-то было даже уютно. Осталось дождаться Риту.
Через несколько минут она вышла из раздевалки. Лицо у неё было немного бледнее обычного, глаза усталые, но не тревожные. Я сразу посмотрела на неё внимательно:
— Рит, тебе получше?
— Ну... чуть-чуть, — кивнула она, пожимая плечами. — Просто, кажется, перегрелась или алкоголь был левый.
— Поняла, давай адрес, я такси вызову.
Она продиктовала адрес, я быстро оформила поездку в приложении. И, к нашему удивлению, машина приехала почти сразу — меньше чем за 10 минуты. Мы переглянулись с Ритой.
— Быстро как, — хмыкнула я. — Наверное, вселенная решила, что нам пора отдыхать.
Сели в такси. Машина была чистая, с мягкими сиденьями и прохладой от кондиционера — после шума и жары вечеринки это было как глоток воздуха. Водителю я сразу сказала:
— Сначала вот этот адрес, пожалуйста, — показала на экране телефона, — потом мой.
Мы даже не сразу заметили, что ехали обратно совсем по другой дороге, не по той, по которой приехали. Сначала это казалось мелочью, но потом мы с Ритой обе почти одновременно обратили внимание.
— Слушай, мы точно здесь не проезжали, когда ехали туда? — спросила я.
— Нет, не проезжали. Тогда была какая-то жесть: песок, ухабы, как будто через поле ехали. А тут… прям асфальт, фонари — будто другой мир.
И действительно: дорога обратно была ровной, свежей, с нормальным покрытием, светофорами и даже дорожной разметкой. А туда мы ехали по каким-то кустам и кочкам, будто через чёрный ход, куда нормальных людей не возят.
И вдруг — я повернула голову к окну и увидела.
— Рит… смотри, — тихо сказала я, указывая в сторону параллельной дороги, которая уходила в ту самую сторону, по которой мы до этого добирались на мероприятие.
По разбитому бездорожью, между колеями, с воем сирены и яркими синими мигалками, мчались две полицейские машины.
Мы обе замолчали.
— Это же туда, — прошептала Рита. — Туда, где мы только что были.
— Угу… — медленно кивнула я. — Как будто кто-то вызвал. Или… что-то случилось.
Сначала был только слабый звук — приглушённый, будто где-то далеко в воздухе дрожала сирена. Мы с Ритой обе повернулись в ту сторону, откуда он доносился, и почти одновременно увидели: по той самой разбитой, рытой дороге, по которой мы ехали на вечеринку — с колеями, пылью, кучами песка и камней — сейчас неслись две полицейские машины. Синие и красные огни мигалок вспыхивали и гасли в темноте, отражаясь в пыли, как свет из другого мира. Машины трясло на кочках, но они не сбавляли скорости — как будто гнались за кем-то или торопились на вызов. Сирены выли всё громче и громче, прокалывая вечернюю тишину. Это было неожиданно, резко и как-то неуместно по контрасту с тем покоем, в который мы уже начали погружаться.
Рита смотрела в окно, не мигая.
— Леся…Это капец...
Машина плавно продолжала двигаться по ровной, освещённой дороге, отдаляясь от того странного, дикого места, где только что бурлила чужая и напряжённая жизнь. Сквозь окно я смотрела, как огни полицейских машин исчезают вдали, в темноте, и внутри меня всё сильнее росло ощущение, будто мы уехали за секунду до чего-то важного — чего-то плохого. Как будто невидимая рука судьбы буквально вытолкнула нас оттуда вовремя. Не страх — нет. Это было что-то другое. Тонкое предчувствие, смесь тревоги, облегчения и удивления. Как будто мы вынырнули из мутной воды и только теперь поняли, как глубоко были.