Part 5. Save her
Ветер уносил в густую ночную тьму остатки тепла, и Драко пробирало до костей. Пора было спускаться с этой проклятой башни, но слизеринец упорно продолжал мёрзнуть и изредка поглядывать на то место, где ещё недавно, поджав колени, плакала девчонка Уизли. Драко бросил взгляд на дверь, за которой около получаса назад в последний раз мелькнула рыжая прядь.
«После чего она сорвалась и убежала? Ах да, сразу как закончила рассказывать про свои постоянные головные боли...»
Он совершенно ничего не понимал. Джиневра Молли Уизли, одна из самых красивых студенток школы по версии Блейза Забини, «рыжая бестия Гриффиндора», как называли её все школьные игроки в Квиддич, любимая (и бывшая?) девушка Избранного Гарри Поттера. Как она докатилась до такого?
«Она самая настоящая наркоманка.» Драко узнал все, что хотел, хотя часть информации просто подтвердила его собственные догадки. Если бы отец прознал об этом, то непременно выдал бы что-то вроде «ничего лучшего из членов этой семейки не вышло бы». Но Малфоя-старшего нет, а Драко — хвала Мерлину, далеко не Люциус. Слизеринец снова представил худое лицо, обрамлённое огненными волосами. Когда он смотрел на разбитую гриффиндорку, машинально, подобно чревовещательной кукле, отвечающую на его вопросы, он вдруг почувствовал едва выносимую боль. Её боль.
«Почему?» Потому что это так знакомо, правда?
Уизлетта была потеряна, как Драко когда-то, и, как и в его случае, некому вытащить её из этого дерьма. «Повторяешься, Малфой. Кажется, ты угрожал ей этими словами, угрожал рассказать всем...»
«Нет, — он ответил самому себе, четко и твердо осознавая невозможность подобного, — никогда бы.» Он вспоминал все её слова. Прокручивал в голове фразы, такие неискренние и болезненно правдивые. «Она начала из-за брата, не просто так. Это её способ заглушить боль, — Малфой пытался выстроить в голове цепочку событий, — а потом это переросло в зависимость...»
Драко представил, как Уизли вкалывает себе очередную дозу трясущимися руками. Его передернуло. Он собирался задать много вопросов: про Поттера, про её семью, да даже что-нибудь гаденькое или пошлое, но кто же знал, что так все обернётся. Теперь он знал. Знал про приступы, про шестичасовой эффект зелья, знал про ужасающие сны и отсутствие общечеловеческих чувств. Знал, где она пропадает по ночам и что чувствует, когда просыпается. Знал про её псевдо-дружков и про Избранного Идиота. И эти знания меняли многое, ему вдруг стало стыдно за свои слова и действия. «Придурок херов.» Уизли нужно было кому-то рассказать, и по случайному стечению обстоятельств, именно он толкнул её к пониманию того, насколько это ей необходимо, оставалось только надеяться, что это не усугубит ситуацию. Он не оставил ей выбора, она рассказывала не потому, что доверяла, а потому что должна была.
Как огня боялась огласки. Джиневра рискнула всем, и теперь она где-то в замке, зализывает вновь открывшиеся раны. Драко разворошил её прошлое, влез в настоящее и был всерьёз намерен повлиять на будущее. «Вот оно» — Малфой зацепился за шанс исправить свои ошибки. Теперь, когда он понял, увидел, что эта война сделала с некогда жизнерадостной, раздражающе-сияющей гриффиндоркой, в очередной раз убедился в том, насколько отвратительно было то, к чему он с гордостью присоединился каких-то два года назад. Сейчас Драко Малфой видел лишь один способ искупить вину, не дающую спокойно дышать, — вытащить Джинни Уизли.
Теперь он все знал. В том числе и то, куда нужно идти.
***
Шаг. Другой. За ним ещё один. По спине Джиневры забегали мурашки, а удары сердца в тишине стали слишком громкими, она сильнее вжалась в каменную стену, цепляясь пальцами за воротник кофты. Он снова шёл к ней, приближался.
«Не открывай глаза!» — набатом стучало в голове.
Неоткрывай-неоткрывай. Близко. Так близко, что можно с ума сойти от ужаса, охватившего все её естество. И вдруг...
— Я ждал тебя.
Такой мягкий и родной голос раздался эхом в пустой холодной зале, и Джиневре показалось, что в помещении стало теплее. Она разомкнула веки, открывая практически лишенные зрачков глаза.
— Ты... это правда ты... — срывающимся голосом произнесла гриффиндорка, словно не веря, не понимая. Перед ней стоял Фред Уизли, с той же светлой улыбкой, с теми же лазурными глазами, в той же одежде, что была на нем все время. Джинни вдруг вспомнила, что он был одет так в тот день. В день своей смерти. Она неуверенно поднялась с пола, придерживаясь за каменную стену, а Фред сложил руки и внимательно посмотрел на сестру.
— Я ведь не уходил, Джин. Это ты меня выгнала, и мне пришлось ждать, когда ты примешь себя, — с долей осуждения произнёс Фред, делая шаг к ней.
— Я? — глаза Джинни в тысячный раз за вечер еще шире распахнулись и она пошатнулась от неожиданности, — Я никогда бы не выгнала... Ни за что! Мне было так плохо, так одиноко, Фредди... — Будто бы в доказательство, привычная, но от этого не менее мучительная боль прошлась волной по телу. Гриффиндорка до крови прикусила сухую кожу губ.
— Ты не принимала, Джин, ты боялась того, во что превратилась, боялась меня. Теперь я знаю, что все изменилось. Глупенькая малышка Джинни, — Фред подозвал её жестом и заключил в объятия. В этот момент Джиневру переполнило жгучее желание продлить это мгновение, эту эйфорию. Она цеплялась тонкими пальцами за его кофту, как за последнее, что может её спасти.
«Вернулся. Он вернулся!» Её светлые глаза наполнились слезами и Джинни заплакала, на этот раз, наверное, от какого-то извращенного счастья. Спустя полминуты он отстранил её, улыбаясь как-то слишком приторно.
— В прошлый раз ты пришла ко мне после того, как по неосторожности рассказала кое-что Малфою, — продолжил Фред, не снимая с лица улыбки.
— Но я не... — она пыталась возразить, но брат не дал ей договорить.
— А сегодня ты выложила ему абсолютно все, — он снова улыбнулся одними только губами, но не глазами. В ответ на попытку гриффиндорки сказать что-то, он бесцеремонно прижал палец к её рту.
— Тссс...
Джинни подчинилась. Фред улыбнулся. Опять.
— Но я не осуждаю, Джин, я даже благодарен ему, ведь если бы не Хорёк, ты бы не поняла главного, — близнец Уизли загадочно смотрел ей в душу. Его тон был настолько бархатным, что Джинни верила и поглощала каждое слово, впервые в её голову не закралось тревожных мыслей, впервые она не одергивала себя. Впервые она его совсем не боялась. Словно прочитав её чувства и эмоции, Фред повторил за её мыслями:
— Ты больше не боишься того, кто ты, — Фред подошёл к Джинни вплотную, — Это твоя жизнь, сестрёнка. Ты хочешь быть счастлива?
— Хочу, — с неподдельной искренностью ответила Джиневра, смотря на брата, как заворожённая.
— Ты ведь давно заслужила право на счастье? — вопросы были наводящими, но ослеплённая радостью Джинни этого не видела. Да и захотела бы увидеть?
— Заслужила, — на и без того влажных глазах Джинни навернулись слезы.
— С кем ты счастлива? — Фред почти дошёл до сути.
— С тобой, — кривоватая улыбка озарила бледное лицо девушки.
— Ты ведь хочешь, чтобы я никогда не уходил? Хочешь навсегда остаться со мной? Ты хочешь, чтобы вся боль ушла? Чтобы тебе всегда было так хорошо, как сейчас?
Фред пытливо посмотрел на сестру, шаг за шагом приближающуюся к расставленной ловушке. Только кем она расставлена? Если Фред Уизли — наркотическое порождение больного разума Джинни, то, выходит, она говорила с самой собой? Убеждала сама себя... подталкивала сама себя к краю. И теперь она оказалась к нему настолько близко, что с первым дуновением ветра полетит вниз.
— Я хочу, хочу, Фредди! Только скажи... Скажи как, — с полубезумной улыбкой гриффиндорка принялась слабо трясти брата за плечи. Торжествующим взглядом Фред окинул счастливую сестру и наклонился к её уху.
— Ты знаешь, что нужно делать, малышка Джин, — его шепот был нежным и мягким, — ты всегда знала.
Джинни кивнула, тепло улыбнулась и, взяв брата за руку, направилась к столу возле камина.
***
Тишина ночной школы давила, и, стоя в коридоре четвёртого этажа, Малфой снова засомневался, стоит ли в это лезть. «Ты уже влез, умник, — ехидный смешок раздался в голове, — теперь попробуй вылезти.»
Он уже решил, и теперь нет пути назад. «Если не я, то никто.» Драко искренне усмехнулся. Наверное вот так чувствовал себя Гарри Поттер, когда спасал этот херов мир. Хреново однако осознавать, что вся ответственность на тебе. Драко вдруг стало жаль Избранного. «Снова бред какой-то.» Малфой попытался отогнать от себя все мысли, чтобы сосредоточиться на попадании в Выручай-Комнату.
Двери упорно оставались скрытыми от глаз.
— Я пришёл помочь, разве не ясно? — Драко пытался убедить в своих намерениях древнюю магию... или самого себя?
Как и ожидалось, ничего не произошло.
— Я пришёл помочь Уизли, — другая формулировка, результат тот же.
«Да как убедить эту херову школу, что я пришёл помочь? Уизли ведь сейчас там хер пойми чем занимается!»
— Открывайся, чертова дверь, — с каждой минутой Малфой терял терпение. Время тянулось невыносимо медленно, и слизеринец боялся представить, что могло происходить с психически неуравновешенной Уизли за этими стенами. По-прежнему ничего.
— Я пришёл... пришел спасти Джиневру... Уизли! — На секунду он замер, будто пробуя новую фразу на вкус. «Драко Малфой» и «спасти». Поттер бы точно оценил каламбур.
«Джиневра...» А ведь он ни разу не называл её по имени. Да и с чего бы? Стена не реагировала и Драко потерял самообладание. Он замахнулся, чтобы ударить кулаком в ровную поверхность, как вдруг раздался громкий треск. Занесённая рука замерла в сантиметре от каменной поверхности, когда на гладком камне начали проступать узоры и выпуклые очертания, отдаленно напоминающие ворота. Внезапно слизеринец почувствовал страх. Старые воспоминания болезненно щипали разум.
«Гармония-Нектере-Пасус, Гармония-Нектере...» Кто, если не Пожиратели смерти, явившиеся в сердце Хогвартса, ждут его за этими дверями? На секунду Драко показалось, что сейчас он откроет дверь в захламлённый бесконечный лабиринт, в глубине которого стоит тот самый деревянный артефакт. Малфой поёжился и попытался взять себя в руки — нет там никакого исчезательного шкафа. И тётя Белатрисса давно мертва. И скатертью ей дорога прямиком в преисподнею.
«Малфой, ты хуже бабы» — вдруг вспомнились слова Забини.
И правда, что это он? Все решено. И Драко сделал уверенный шаг вперёд, распахивая двери. Переступив порог, он оказался в темной просторной зале с каменными стенами, камином напротив дивана и столом. Было жутко холодно. Он начал шарить глазами по помещению. Вдруг его взгляд наткнулся на прозрачный пакет.
«Это оно, магловская дурь.» Опустив глаза, слизеринец заметил красно-рыжую прядь, выглядывающую из-за дивана. Драко несмело делал шаг за шагом, обходя преграду.
Страшно. Обогнув диван, слизеринец нервно сглотнул. Под самым основанием, в нескольких сантиметрах от камина, лежала рыжеволосая гриффиндорка. В дико неестественной позе, с широко открытыми глазами, она смотрела в потолок, не моргая. Губы Джинни посинели, а кончики пальцев то и дело подергивались, словно пытаясь нащупать чью-то руку. Она улыбалась. И это было самое охуительно жуткое, что он видел в своей жизни.
«Пиздец!»
— Уизли! — вскричал Малфой и бросился к почти бездыханному телу. Девушка не реагировала, её едва заметные зрачки дрожали, но она не сводила взгляда с одной точки. Со своего улыбающегося брата.
«Теперь мы будем вместе, осталось немного...»
— Уизли, посмотри на меня! Что ты сделала? — холодный голос прозвучал, казалось, вдалеке, а чьи-то руки трясли её голову. «Потерпи, малышка Джин, скоро все будет хорошо...»
Понимать времени не было, догадываться тоже. Драко выхватил палочку.
— Легиллименс!
Перед Драко предстало улыбающееся лицо её брата, затем шприц, порошок... вот трясущиеся руки вкалывают уже четвёртую дозу подряд... «Придурошная... что ты, блять, натворила...»
Драко ошеломлённо посмотрел на девушку.
— Идиотка, какого хера ты делаешь? Совсем с головой плохо?! — Малфой кричал от безысходности. Джинни хотела отмахнуться от раздражителя, но не смогла пошевелиться.
«Иди ко мне, сестрёнка...» Стеклянный взгляд уставился куда-то в потолок, а с пересохших губ слетело тихое:
— Я иду к тебе, Фред... я иду.
В следующее мгновение её глаза закрылись. Малфой ошарашенно смотрел на тонкую шею, под которой перестала биться жилка. Пульс стремительно замедлялся.
— Нет, Уизли, никуда ты не идёшь! Черта с два! — Малфой начал лихорадочно искать способ привести её в чувства. «Ты ничего не можешь, ты ничего не сделаешь. Ты бесполезный...»
Нет. Если она умрет, а он не сможет этому помешать, вот тогда уже ничто не спасёт его. Вдруг в голову пришла безумная мысль и Малфой снова поднял палочку. «Может сработает? Может заставит сердце биться? Терять все равно нечего...» Драко направил кончик палочки на грудь Джинни и на секунду замер, колеблясь. Перед глазами вдруг появилось лицо его безумной тётки.
«Ну же, Драко, давай!» —слова, произнесенные целую вечность назад на вершине Астрономической Башни. Какая ирония, что сам он только что пришел оттуда.
— Изыди! — прорычал Малфой в пустоту. Адреналин зашкаливал, он трясущейся рукой взмахнул палочкой и дрожащим голосом произнёс: «Круцио!»
По телу гриффиндорки словно прошёлся мощный электрический разряд. Громкий хриплый стон заполнил пространство, и Джиневра выгнулась, впиваясь ногтями в каменный пол. Её лицо исказила агония, а на лбу проступили капельки пота. Драко почувствовал, как по спине забегали мурашки, он в ужасе смотрел на происходящее. Однако что-то заставило его на мгновение улыбнуться полуистеричной улыбкой.
«Жива. Успел.» Когда стон перешёл в пронзительный крик, он, наконец, отпустил проклятие, резко одернув руку. Тело Джинни обмякло, только пальцы снова зашевелились в поисках чьей-то ладони. Драко пошатнулся и оперся о стенку погасшего камина, откидывая голову назад. Он тяжело дышал, пытаясь унять дрожащие руки. Сердце бешено стучало. «Что это было, мать вашу!?» А может это все ему причудилось? И башня, и Уизлетта, и это... это всё.
Слизеринец зажмурился, словно пытаясь развеять дурной сон. Затем резко распахнул глаза. Ничего не изменилось. «Что ты сделал, идиот?» Уже не важно. Главное — дышит. Малфой повернул голову в ту сторону, где лежала Джин. Фиолетовые веки, мертвенно-бледная кожа, казавшаяся ещё белее белой на фоне рыжих волос. Она не шевелилась, только дрожащие пальцы доказывали тот факт, что девушка не мертва. Драко подполз ближе, ведомый странным минутным порывом. Он протянул было руку к её лицу...
«Зачем?»
И правда. Он осекся, словно собирался дотронуться до раскалённого железа, а затем спешно поднялся и взял бессознательную девушку на руки. Уизли была настолько легкой, что Драко показалось, будто он держит ребёнка. Аккуратно, как фарфоровую неваляшку, слизеринец положил Джиневру на диван, подкладывая подушку ей под голову.
«И что дальше?»
Он не знал. Нужно было что-то сделать, хоть что-то. Насколько Малфой не был далек от медицины, мысли о поступлении на колдомедика не оставляли его уже давно, и он прекрасно понимал, что после такого сам волшебник не восстановится. «Восстановится...» Драко вспомнил про зелья, которые гриффиндорка стащила из лечебницы. Они могли бы помочь.
Только кто достанет ещё? Оставлять эту неадекватную одну нельзя, чего доброго вены резать начнёт. Значит, придётся просить помощи. От одной этой формулировки Слизеринского принца передернуло. Однако ещё один взгляд на девушку отбросил все сомнения. Кто-то должен был принести зелье, так быстро, как только возможно, и через пару секунд размышлений ответ пришёл сам. Помочь мог единственный человек во всей школе, которому Драко доверил бы даже свою жизнь.
Блейз Забини.