Part 4. Knowledge is fear
Без пяти одиннадцать Джинни покинула спальню девочек, накинув чёрную толстовку с большими карманами, ведь в один из них так удобно помещался бесценный свёрток. Было неразумно возвращаться в спальню за её «средством» около полуночи: вдруг кому-то приспичит подольше посидеть за уроками? И чем она объяснит очередной уход?
Нет. Все точно нужно было взять с собой. Спускаясь по лестницам Хогвартса, Джинни поёжилась. По коридорам гулял сквозняк и её пробила крупная дрожь. Ускорив шаг, она завернула за угол, но моментально отпрянула назад. Послышались шаги и тихие голоса из глубины прохода.
— Говорю тебе, что-то не так, — этот голос она узнает из тысячи.
— Успокойся, Гарри, ты все ещё драматизируешь ваше расставание, попутно мешая мне нормально патрулировать этажи. Если ты за этим напросился со мной, лучше иди спать, — Гермиона остановилась в трёх метрах от поворота, за которым притаилась Джин.
— Ты её вообще видела? Как ты не замечаешь? Она изменилась! — Поттер чуть повысил голос.
Рыжая гриффиндорка вздрогнула. «Неужели заметил? Неужели впервые за столько времени кто-то заметил?»
— Она тяжелее всех пережила уход Фреда, ты же знаешь. Просто дай ей время, я уверена, у вас все будет хорошо, — Гермиона слишком явно пыталась закрыть тему.
Джинни выдохнула и горько усмехнулась. Её проблемы, похоже, волнуют только двух людей — влюблённого придурка и эгоистичного засранца. Прекрасно.
— Ты помнишь, что она мне сказала, Герм? Что не чувствует ко мне ничего. Ничего, понимаешь? — Гарри проговорил это с ноткой горечи в голосе и на секунду Джиневре стало его жаль.
— Её чувства могли пройти, Гарри, такое бывает и это абсолютно нормально, — Гермиона обречённо вздохнула, — Мне кажется, она до сих пор обижена на нас, за то что мы бросили её, когда ушли искать крестражи.
«В точку, мисс Всеобщее Понимание!»
— Но я не взял её, чтобы защитить! — где-то очень близко послышался возмущенный тон Поттера и Джин поспешила сильнее прижаться к стене, мечтая слиться с ней полностью.
— Не ври хотя бы самому себе, — голос Гермионы вдруг сделался холодным и грубым, а Джинни внимательнее прислушалась, — Джинни одна из сильнейших волшебниц Хогвартса, она бы смогла себя защитить, и ты это знаешь.
Повисло недолгое молчание.
— Ты не взял её, потому что боялся, что она помешает. А теперь ты принимаешь банальное чувство вины за любовь, — Гермиона проговорила это медленно, словно пытаясь донести до него каждое слово, заставить понять то, что, казалось, было очевидно. Но Поттер, видимо, абсолютно намеренно пропустил её слова мимо ушей.
— Я так зол, Гермиона, если бы ты знала, — Джинни услышала громкое и частое дыхание, а затем громкий удар кулака по каменной стене.
— Ты что творишь?! — моментально воскликнула кудрявая гриффиндорка.
— Я что, блять, не заслужил? Я не заслужил? Я спас всех! И вот чем она мне отплатила?! — Поттер перешёл на крик, — Я хочу возненавидеть её! За что она так со мной? Она не заслуживает быть счастливой без меня! Мы должны были всегда быть вместе!
Джиневра, стоявшая за углом, закрыла рот рукой, чтобы моментально не забиться в истерике. Эти слова ранили, вонзали иголки в руки, почему же так обидно? Она ведь по уши в дерьме, она не обязана разгребать чужие проблемы, она не обязана уважать чужие чувства. На смену обиде пришла злость. Да как он вообще смеет её в чём-то упрекать? Эгоист хуев.
«Мальчик-Который-Не-Видит-Дальше-Собственного-Носа.»
Она вдруг спохватилась и нащупала руками полиэтиленовый свёрток в кармане кофты. Все хорошо. Скоро все будет хорошо. «Хреновы твои дела, Уизли», — почему-то эта колкая фраза прозвучала в её голове голосом Драко Малфоя.
— Гарри, успокойся! — судя по звуку, Гермиона дала ему отрезвляющий подзатыльник.
Прошло несколько секунд, прежде чем Джинни услышала тихое «прости», сказанное кем-то из этих двоих.
— У тебя-то всё хорошо? — отдышавшись и, кажется, придя в себя, спросил Гарри, — Ты все-таки живёшь через стенку с Малфоем.
«Решил сменить тему, — подумала Джинни, — ну-ну, очень в стиле Гарри Поттера».
— Все даже лучше, чем могло быть, — оживилась Гермиона, когда они переключились на другой вопрос, — Он почти исправно выполняет свои обязанности, не кидается оскорблениями, если бы не его... гостьи, стонущие на всю башню, было бы вообще сказочно. Благо, спасает заглушающее заклятие.
Гарри наигранно фыркнул.
— Знаешь, мне на самом деле кажется, он изменился. Однажды я бросила взгляд на его Чёрную Метку, после этого он ни разу не вышел из своей комнаты в вещах, не прикрывающих руки, — гриффиндорка говорила с неопределенно-увлечённой интонацией, — Я думаю, ему стыдно и... даже противно от самого себя.
«Вот я и нашла твоё слабое место, Малфой. А как же надменный и гордый взгляд? Ну-ну, счёт 1:1», — пронеслось в голове Джиневры.
— Малфой никогда не изменится, Гермиона, — бескомпромиссно произнёс Поттер, — Прости меня ещё раз, это все от недосыпа. Пойдём, видишь же, что в коридорах никого нет.
Шаги начали приближаться. Джин бесшумно отошла от угла и плотно, как только могла, прижалась к стене. За три метра от неё прошли двое, а затем скрылись за противоположным поворотом. Гриффиндорка вздохнула и выдохнула. Став случайной свидетельницей ночного нытья Гарри Поттера, она совсем забыла, за чем шла.
«Малфой!»
Джиневра поспешила вперёд к Астрономической башне, периодически останавливаясь, чтобы отдышаться. Сердце бешено колотилось, появилась жуткая отдышка. Спустя несколько минут она стояла у входа, не решаясь открыть дверь. Она бы так и продолжила сверлить взглядом замок, если бы не услышала откуда-то сверху нечто похожее на «долго еще будешь мяться?»
— Алаомора! — Замок щелкнул, и Джин отодвинула железную решетку, начав подниматься вверх по лестнице. Малфой ждал её на вершине. Он стоял, облокотившись на перила, вглядываясь в густую беззвездную ночь и, кажется, прилично мёрз в своей тонкой белой рубашке. Но виду не подавал.
— Зачем было снова запирать дверь, раз уже зашел? — Джинни недовольно поморщилась.
— Я не знал, насколько ты опоздаешь. Решил перестраховаться на случай, если кто-то вроде Грейнджер решит попатрулировать здесь, — Малфой развернулся к ней и отошёл от перил.
— Ты ведь сам староста. Отправил бы её к чёрту, и вопрос закрыт, — раздраженно бросила Джиневра, продолжая стоять у самого входа.
— Не знал, что ты такая грубая со своими... — Драко приподнял левую бровь.
— Мы не друзья, — перебила Джинни.
— Ну разумеется, — Малфой усмехнулся, — иначе ты не стояла бы здесь.
Джин замялась. Она не знала, что сказать. Вдруг ужасающая мысль ворвалась в её голову: «Это то самое место, где Малфой чуть не убил Дамблдора. Если он и меня хочет убить? Он Пожиратель смерти, всегда им будет!»
Но вдруг очень кстати вспомнились недавние слова Гермионы. И урок Истории Магии.
— Не стой столбом, Уизли, садись, нас ждёт долгий разговор, — блондин кивнул на небольшую лавочку недалёко от перил и сам опустился на правую сторону. Младшая Уизли, сама не понимая почему, проследовала к нему. Но не села.
— Я постою, — неуверенным голосом девушка пыталась изо всех сил держать дистанцию, достаточную для того, чтобы она могла скрыться за дверью раньше, чем потенциальный преступник сможет догнать и разделаться с ней. Предусмотрительность была пунктом номер один в длинном списке строгих правил Отряда Дамблдора в прошлом году — старые привычки не забывались.
— Дело твоё. А теперь выпей это, — Драко достал из кармана прозрачную склянку с жидкостью.
— Что это? — Джинни отпрянула еще дальше. В последнее время в её жизни стало слишком много странных веществ.
— Сыворотка правды, — безмятежно объявил Малфой.
— Сыворотка... что?! — Джиневра широко распахнула глаза и непонимающе уставилась на собеседника, — Ты охренел?! Я не стану это пить!
— Как знаешь, Уизли. Только, помнится, у нас был уговор. Если ты не соблюдаешь его условия, то зачем мне это делать? — Драко наслаждался этим моментом. У него не было цели её напугать, но раз уж он собрался разузнать всё, любые средства хороши. Почему бы заодно слегка не развлечься? Давно он так не делал. Джинни неожиданно резко рванулась прочь из башни, дернула ручку двери, но, открыв её, почему-то остановилась.
«Какой смысл в том, что ты убежишь, Уизли?»
В её воображении моментально вспыхнули образы ночных кошмаров, бесчисленные презрительные взгляды, невозможность ещё раз увидеть Фреда... Девушка закрыла дверь и вернулась к перилам. Подумав о том, как нелепо она только что выглядела, гриффиндорка шумно вздохнула. Серые глаза внимательно ловили каждый её жест.
"Неужели согласится?"
Погода портилась к ночи и девушку обдало холодным ветром, вся кожа моментально покрылась мурашками.
— Ещё что-то выкинешь, или это была вся программа? — наигранно зевая, спросил Малфой, повторно протягивая ей склянку с зельем.
«Почему ты так странно себя ведёшь, Малфой?»
«Почему ты вообще пришла, Уизли?»
— Я не солгу, — неуверенно солгала Джинни.
«Солжешь, Джин? Ты ведь хотела рассказать? Хотела поделиться?» Джиневра выругалась, кленя себя за то, что могла вообще о таком подумать. «Но подумала ведь?» Значит, всё-таки идиотка.
— Я в этом не уверен, — холодно отрезал слизеринец, а затем снова качнул рукой с зельем, — Не выёживайся, Уизли, я благородно сохраню твою тайну, — Малфой улыбнулся одними глазами.
«Нелогично... как же это всё нелогично!»
— Джентльмен года, — Джиневра закатила глаза, — Я не выпью, пока ты не ответишь, зачем тебе все это.
— Все просто, Уизли, я просто любознательный. Хочу знать все и про всех, — Драко откровенно издевался.
— Я жду нормального ответа, — гриффиндорка сложила руки на груди.
— Без проблем, Уизли, я хочу узнать, что творится в твоей придурошной голове, что ты настолько класть хотела на собственную жизнь и начала колоться какой-то херней, — он снова посмотрел на тонкие руки, тонувшие в объемной кофте, — Получите, распишитесь.
«Нахуя ты тогда пришла сюда, Уизли? Думала, я шучу?»
«Мерлин, Малфой, нахуя ты полез в мою жизнь?»
— Подавись, — Джиневра неожиданно даже для себя выхватила пузырёк и опрокинула в себя безвкусную жидкость. Затем выжидающе посмотрела на Малфоя, он же победоносно ухмылялся. «Теперь есть чуть больше часа.» В голове у Джинни все будто заволокло туманом, мысли путались, ушедшие эмоции вдруг нахлынули на неё разрушительным потоком и она схватилась за перила, чтобы не упасть. На глазах навернулись накопившиеся слезы.
— Не отравил? — Малфой иронично посмотрел на неё.
— Нет, — Девушка ответила... быстро. Даже не задумываясь над словом, словно кто-то завладел её языком.
«Сука!» — успело промелькнуть в мыслях Джинни, прежде чем она услышала следующий вопрос.
— Почему ты в таком состоянии, Уизли? — Малфой сразу перешел к сути, стараясь выиграть себе как можно больше времени с такой откровенной собеседницей. Джиневра попыталась собрать буквы в кучу и придумать что-то, но вместо этого моментально раскрыла рот для ответа:
— Потому что мне плохо... это все побочные эффекты, — бессознательно произнесла Джиневра. Её истерзанное тело было не способно сопротивляться сыворотке правды, если ей вообще можно сопротивляться.
— Побочные эффекты чего? — Драко заранее продумал все вопросы, теперь надавливая на последнее слово.
— Наркотики, так кажется это называют магглы, — голос Джинни был ровным, однако едва уловимо в её интонации ощущалось нечто несобранное, словно она давно потеряла нить разговора. Так вот как действует сыворотка. Драко не был удивлён упоминанием веществ. Он и так подозревал нечто подобное, на четвёртом курсе они с Ноттом и Забини крутили неплохие косяки, однако он знал, что прямые подкожные инъекции — это намного серьёзнее.
— Как долго ты этим... занимаешься? — Драко выпытывающе, как будто она могла отвечать еще быстрее и честнее, сверлил её тяжелым и пытливым взглядом, внимательно прислушиваясь. Серые глаза прожигали почти насквозь.
— С середины лета, — Джинни даже не замечала, как слова вылетали из её рта.
Драко было интересно наблюдать за ней. Он не понимал, борется ли она с зельем или нет, сопротивляется ли. Видимо не особо, и это было до жути непохоже на младшую Уизли, всегда упрямую и стойкую, насколько он мог видеть со стороны. Что-что, а признавать достоинства противника Слизеринцев научили.
«Раньше, Малфой. Не забывай, она была такой раньше. До того, как провела год в школе под властью Пожирателей Смерти, до того, как прошла через ужас Битвы за Хогвартс и потеряла брата...»
«А ведь они все бросили её, — вдруг осенило слизеринца, — Поттер и Ко ускакали за тридевять земель, оставив её наедине с самыми жестокими на свете людьми. Кто знает, что они с ней делали?»
Малфой узнает. Он вдруг открыл для своей эгоистичной натуры новое чувство — сострадание. Ему стало жаль её. Вот в чем все дело. В чем причина её изменений.
— Что ты пила сегодня за завтраком? — голос Драко звучал твердо.
— Тыквенный сок.
Малфой выругался, осознавая неправильную постановку вопроса.
— Что ты вылила в стакан? — он хотел было повторить что-то вроде "отвечай", однако вспомнил, что это не понадобится.
— Восстанавливающее зелье, — Джиневре казалось, что она сейчас упадёт.
— Я так и думал, — Малфой самодовольно ухмыльнулся, наблюдая за тем, как незримая картинка один за другим обрастает недостающими частями, — Зачем тебе это, Уизли? Зачем ты колешь себе эту дрянь? — голос стал серьезнее, он был готов жадно поглощать информацию.
Джинни отчаянно пыталась собраться. «В чем дело, Джин? — она пыталась спросить себя, — Ты же готова была все рассказать?»
«Но не про Фреда... он меня не простит...»
Была она готова или нет, даже при самом огромном желании гриффиндорка не способна была это контролировать. К глазам подступили очередные слезы, но губы снова предательски разомкнулись.
— Чтобы видеть... — слезы потекли по бледным щекам, — Чтобы говорить с ним...
Пальцы задрожали и Джинни показалось, что она задыхается.
— Чтобы говорить с кем? — Малфой снова окрасил свой вопрос интонационным акцентом.
Гриффиндорка закрыла рот рукой и неразборчиво выдохнула в рукав имя, от чего Драко вдруг серьезно разозлился. Она подняла на него взгляд, полный боли, так что Малфою на секунду стало не по себе. И ему бы сдаться, прекратить выпытывать правду, которая так тяжело давалась, но он не был бы Малфоем, если бы не шёл до конца. Он поднялся на ноги и повторил свой вопрос, но Джинни только попятилась в сторону, не переставая прижиматься к перилам, пока, наконец, не врезалась спиной в каменную стену.
— Уизли! — Малфой в два шага подошёл к ней вплотную и обхватил руками её худое мокрое лицо, чтобы она больше не смогла закрыть рот. Жёстко? Может быть. Не нужно было его злить. Эти вспышки гнева возникали не часто, однако если постоянно сдерживать себя и играть роль «провинившегося, но осознавшего», рано или поздно гнев вылезет наружу. А что, он ведь в её глазах Пожиратель Смерти. Разве нет?
Джиневра задрожала всем телом, глядя в его глаза. «Вот и все, девочка, твой капкан захлопнулся. Бежать некуда.» Ей вспомнились метания по холодной зале и леденящие кровь шаги.
Бежать некуда.
— С кем ты говоришь? С кем видишься? — слизеринец выдохнул эти вопросы в её губы, и Джиневра сдалась.
Она посмотрела на Драко, все ещё не убравшего руки с её лица, и с губ слетел хриплый шепот.
— С Фредом, с моим Фредди...
Драко ошеломлённо уставился на неё и отдернул руки, делая шаг назад. Она стояла перед ним, маленькая и поломанная, в растянутой толстовке, явно принадлежащей кому-то из её братьев, а возможно тому самому. Стояла с заплаканными глазами и трясущимися коленками, шаря руками по стене в поисках поддержки, чтобы не упасть. С полубезумно дрожащих ресниц капали слёзы.
Малфою тоже нужно было за что-то удержаться. Ведь под сывороткой правды, как известно, невозможно солгать, а это значит...
Она говорила правду.
***
Джинни же во всю неслась по темным коридорам по давно отрепетированному маршруту. Когда дверь Выручай-Комнаты захлопнулась за ней, она сползла по стенке и зарылась лицом в большие рукава кофты, бессмысленно вытирая вновь проступавшие слезы. В голове все еще царил бардак, увы не лишающий её недавних воспоминаний. А забыть хотелось. Сорвать с себя эти сорок минут, смыть и больше никогда не слышать этого ультимативного тона в свой адрес.
«Нужно было убежать... убежать еще тогда, после слов о Фреде... чтобы больше ничего не говорить!»
Только почему-то другой, не её, голос в голове шептал издевательски: «Но ты осталась, сползла по полу, как подбитое животное, и ждала следующего вопроса.» Почему? Потому что сил не осталось... и еще, потому что стало легче. Впервые Джиневра показала кому-то свое настоящее «я». Она даже почти добровольно содрала все тщательно приклеенные маски ради самого маленького шанса на понимание. Получила ли она его? Джинни знала, что нет. Но и осуждения не было. Малфой просто внимательно слушал. Гриффиндорка оторвала голову от колен, и заставила себя встать. Голова резко закружилась, а в глазах зарябило. Кое-как она доплелась до знакомого дивана и рухнула на него, машинально протянув руки к аптечке.
«Еще немного.» Она шумно выдохнула слово в воздух.
— Наркоманка.
«Кто это сказал? — ответ очевиден, — Я произнесла это вслух?»
Джиневра ошеломленно пялилась на аптечку. Она не смогла бы этого признать даже под дулом пистолета, так что же сейчас...
«Не может быть... Я же выпила... так это...»
Правда.
Так тщательно отрицаемая и запихиваемая в самые дальние уголки разума. Нет теперь заблуждений, нет смысла во вранье самой себе. Вместе с осознанием пришел страх. Неподдельный и неистовый, какой чувствует человек разве что перед ужасной смертью. Вместе со страхом растаяли все иллюзии. У неё нет пути назад, и нет никого, кто протянул бы даже соломинку. Вместе с отчаянием пришла боль, такая неестественно привычная и до омерзения приятная. Вместе с болью пришла нужда. И теперь Джиневра уже не сомневалась, в чем именно. Пальцы нащупали прозрачный пакет.
«И пусть.»
Игла вошла в кожу привычно легко, и Джиневра Уизли уже без сожалений провалилась в холодное липкое болото.