Part 3. The wish
Джинни нервно тыкала вилкой в пару овощей, одиноко лежащих на её тарелке. Аппетита, как всегда, не было, поэтому оставалось только механически изображать жевательные движения. Очередная бессонная ночь. Очередные пустые ожидания. Фреда не было четыре дня.
Без него, казалось бы, пропал смысл всего, что она натворила, но Джин упорно продолжала ходить в Выручай-комнату, теперь уже не только ради встреч с братом. Она отказывалась признавать свою зависимость, теперь сводившую её с ума, а больное полуразрушенное сознание больше не могло контролировать тело. Встречи с братом сменились на жуткие и отвратительные образы, а порой казалось, что события, видимые ей, происходили на Яву. Иначе как объяснить то, что гриффиндорка приходила в себя от невыносимой боли в какой-нибудь части тела, сломанной или покалеченной во «сне»?
Она уничтожала себя. Так самозабвенно и отчаянно, с оттенком мазохистского удовольствия, что становилось даже страшно. Вчера раздробила костяшки на левой руке, пришлось потратить целый час, залечивая все раны. Вот только было в этом нечто отрезвляющее — боль теперь сопровождала, приводила в чувства, давала понять, что Джинни до сих пор жива.
«Это ненормально, ты не этого хотела!» А чего тогда хотела? Чего ждала, начиная все это безумие? Вот и все.
Напротив Рон запихивал в рот очередной кусок персиковой запеканки, что вызвало у Джинни неожиданный приступ тошноты. Рядом с ним сидела Гермиона, увлеченно доказывая важность изменений в программе трансфигурации Падме и самой Джиневре. Первая, очевидно, слушала намного внимательней. Чуть дальше за столом Парвати вела как всегда охуительно бессмысленные беседы с Мэдисон, а Гарри Поттер, черт бы его побрал, сегодня даже меньше обычного сверлил её взглядом. Ничего особенного не было в этом утре, все было даже как-то хорошо. Только вот голова меньше не болела, и ноющая боль во всем теле снова вгоняла в дрожь.
«Нет, — подумала Джинни, — ничего больше не будет хорошо, как они не понимают? Почему они так себя ведут? Они не имели права так быстро его забывать...»
Настолько удивительная способность загонять себя в тупик, что не у каждого она есть. Джинни Уизли справлялась с этим на «Ура!» Глупо. Пальцы начинали дрожать и гриффиндорка, будто поправив рукава джемпера, вытащила из правого кармана небольшой флакон. В глазах на секунду потемнело, и Джинни чуть не выронила своё спасение, но вовремя спохватившись, взяла себя в руки.
— Джинни, у тебя все хорошо? Ты меня слушаешь вообще? — холодный голос Грейнджер отрезвлял не хуже ведра воды, вылитого на голову.
— Да, Герм. Просто не выспалась, — такая избитая фраза, повторяемая Джинни по десять раз на дню.
И никто не замечает. Гермиона, как всегда, верит, безразлично отводя глаза в сторону. В упор не видит неестественной бледности, плохо замазанной дешевой косметикой, не видит похудевшего лица когда-то подруги.
«Ну нет, — мелькнуло у Джинни, — не подруги.» Не было теперь у Джиневры подруг. И друзей тоже не было. И никого не было, кроме пакета с белым порошком, тщательно спрятанного в матрасе. Какая-то пакость в голове снова ударила по вискам изнутри, так что перед глазами начало мутнеть, и она поторопилась выплеснуть содержимое прозрачной колбочки в свой стакан тыквенного сока. Опрокинув его в себя, Джинни закатила глаза от облегчения. По телу растеклось спокойствие, ломота в костях немного унялась, а взгляд уже мог сфокусироваться на одной точке. И на том спасибо.
Пробраться в лечебницу было вынужденной мерой. Где бы ещё Джинни нашла зелья из больницы святого Мунго? Обычно такие использовали для восстановления у волшебников нормального состояния, они были невероятно полезны Джиневре, которая теперь не могла обходиться без них больше пяти-шести часов. По их истечении наступал пиздец. «Без чего еще ты не можешь обходиться, девочка? Ты знаешь.»
Гребаная наркоманка.
Джинни поёжилась. Её запасов зелья должно было хватить ещё на неделю, до этого времени нужно раздобыть ещё. Когда последний палец перестал слишком явно трястись, она пугливо осмотрелась по сторонам, убеждаясь, что её маленькая махинация осталась незамеченной. Все, казалось, занимались своими делами. Беспорядочно шаря по большому залу Хогвартса, гриффиндорка вдруг замерла, встретившись взглядом с асфальтовыми глазами, заглядывающими под кожу. Она вздрогнула и побледнела, если можно было сделаться ещё бледнее, однако сразу взяла себя в руки, чисто по-гриффиндорски задрав нос вверх.
«Сука. Он видел. Он опять все видел.»
Воспоминания об их прошлом разговоре четыре дня назад неприятным эхом отдались в голове. Драко и правда все видел: и флакон, и взгляд запуганного зверя, который до последнего гордо вскидывает нос в своём немом неповиновении. Левый уголок губ Малфоя пополз вверх, придавая его лицу все более надменное выражение. Слизеринский принц сложил недостающие кусочки пазла. «Так вот, как ты держишься, Уизли...» — было буквально написано на его лице. Драко ухмыльнулся.
Это подтверждало все. Он знал, знал и злорадствовал, как, впрочем, всегда. Джинни буркнула что-то про уборную и подскочила со своего места, полностью игнорируемая остальными гриффиндорцами. Они не видели слез, выступивших на её глазах, как не видели и белую макушку, исчезнувшую из общего зала вслед за рыжей гриффиндоркой.
***
— Что за хрень, Малфой? — Джинни вцепилась в воротник Драко, как только он завернул за угол в тёмный безлюдный коридор вслед за ней. Малфой ощутил, как в горло упирается что-то, отдалённо напоминающее кончик палочки, а затем поднял взгляд. Джиневра Уизли прижимала его к стене, больно надавливая палочкой на глотку. Её глаза блестели от слез, однако решимости ей было явно не занимать. Он потянулся было за своей, но его остановил рык гриффиндорки.
— Только дёрнись, Хорек, и ты пожалеешь, — уверенно, как только могла, процедила девушка.
— Аккуратней, Уизли, это необязательно, — фыркнул Драко.
«Это что, слезы?»
— С такими, как ты, можно общаться только с палочкой наготове, — презрительно, пытаясь не показывать дрожь в голосе, бросила Джинни.
— С какими «такими», Уизли? — Драко намеренно сделал вид, что не понял, готовясь услышать неприятный ответ.
— С Пожирателями, — Джиневра произнесла это с такой неподдельной ненавистью, что Драко на секунду стало не по себе, — С убийцами.
— Убери палочку, Уизли, по-хорошему убери, — Малфой оставался спокойным, даже смог подавить неприкрытый смешок, пляшущий в собственных глазах.
— Или что? Что ты сделаешь? — Джиневра едва успела договорить, как рука Драко ловко перехватила палочку, направляя её на хозяйку. Она была настолько несобранной и слабой, что проделать этот трюк не составило труда, и от этого расплакаться захотелось еще сильнее. Малфой навел палочку прямо на неё и Джиневра не заметила, как он изменился в лице и вздрогнул, будто увидев призрака из прошлого. На секунду Джинни попрощалась с жизнью, но слизеринец протянул орудие обратно рукоятью вперёд. Она молниеносно выхватила свою палочку, сразу убирая в карман.
— Теперь, я думаю, можно поговорить, — Малфой смотрел на неё без эмоций, и Уизли вдруг стало паршиво от того, что свои собственные порывы она так и не научилась держать под контролем. Послышались первые разговоры со стороны большого зала. Студенты возвращались с завтрака.
— Ты следишь за мной? Что тебе надо от меня? — Джинни повысила голос для убедительности, но Малфой бесцеремонно прижал ладонь к её губам.
— Ш-ш, Уизли, или ты хочешь, чтобы я погромче озвучил всей школе твои наклонности? — Драко говорил размеренно, без привычной жёлчи в голосе, чуть растягивая гласные. Джиневра попыталась убрать руку со своего рта, но снова с удивлением обнаружила, какой слабой она, оказывается, стала. Наблюдая за её напрасными брыканиями, слизеринец еле удержался, чтобы не рассмеяться.
— Я уберу руку, а ты не смей орать, — произнёс Драко, и по спине Джин пробежал холодок. Она злобно уставилась на Малфоя, однако ей не оставалось ничего, кроме как кивнуть, снова чувствуя липкую тень страха и полной беспомощности. Слизеринец убрал ладонь и отошёл от девушки на расстояние трёх шагов, словно она была больна чем-то заразным.
Оба молчали.
«Уизли, ну и чего ты пялишься? Сама должна начать разговор...»
Не зря ведь она подловила его, когда он хотел её догнать, правда? Стоп. Все верно, он ведь первый последовал за ней. Этот неожиданный выпад Уизли сбил его с мысли, Драко ведь хотел поговорить, если постановку ультиматума можно считать разговором. Малфой-младший не собирался больше наблюдать, он хотел ответов, хотел эмоций и интересной информации. «Хлеба и зрелищ!» — мелькнуло в его голове, но он сразу осекся. Непривычное слово из десяти букв, портившее всю картину.
Искупление.
Засунув аристократическую гордость подальше в зад и ещё раз кинув взгляд на бледное лицо, обрамлённое огненным водопадом волос, Драко начал.
— У меня есть к тебе дело, Уизли. Я знаю, ты чем-то балуешься, — Драко сделал ударение на последнее слово, лукаво прищурив глаза, и Джиневра напрягалась всем телом, — Я, как староста школы, не могу оставить это без внимания.
— Если тебе что-то привиделось, держи свои фантазии при себе, или ты что думаешь — ты теперь герой-спаситель? Держись от меня подальше! — Прошипела девушка и уже пыталась уйти, когда рука Малфоя преградила ей путь.
— Дай пройти, — злобно прошипела она.
Малфой промолчал, не убирая руки.
— Да какого хера ты хочешь от меня?! — не сдержавшись, вскрикнула гриффиндорка, пока на глаза снова наползала мутная пелена.
Драко не сдержал ухмылки.
«Помочь тебе, придурошная, и заработать плюс к карме. Она у меня, знаешь ли, слегка подпорчена.»
— Информацию, — отрезал слизеринец.
Джиневра ненавидящим взглядом посмотрела прямо на Драко. А они, оказывается, серые. Тёмно-тёмно серые, как тучи, из которых появлялись Пожиратели Смерти в своей излюбленной форме чёрного дыма.
— А Круциатус не хочешь? — прошипела Уизли.
Малфой наигранно вздохнул.
— Я сейчас пойду к Поттеру и недвусмысленно намекну на неадекватное состояние его подружки, — Драко понизил голос, — Особенно посоветую ему взглянуть на твои руки, — он кивнул в сторону её левого предплечья, теперь всегда закрытого тканью водолазок и рубашек. Джинни невольно поправила рукав.
Шантаж, ну разумеется.
Вот теперь она узнавала прежнего слизеринского принца. Не того, что не стал язвить в классе, и не того, что вытащил её с урока и пледом накрыл почти по-джентельменски. Нет. Того самого, что следил за ней и думал, как извлечь выгоду из её положения. «Да он ведь не изменился совсем, чего уж тут.»
— Потом, — неспеша продолжил Малфой, — ты окажешься в очень незавидном положении, так что даже такой герой-спаситель, как я, не сможет вытащить тебя из этого дерьма, — последнюю фразу он проговорил чуть ли не с улыбкой, а Джинни бесилась от собственной слабости.
«Сука, сука!» Почему из всех людей в мире, которые могли узнать её тайну, фортуна выбрала самого гнусного?
— Думай быстрее, Уизли, — Драко сделал шаг к ней и нос Джиневры почуял едва уловимый запах мелиссы и льда... да, ей так показалось. Если бы лёд имел запах, он пах бы именно так — абсолютным холодом и безразличием. Раз он хочет знать, пусть знает. Врать теперь не было смысла. Неожиданно для себя Джинни не почувствовала в эту секунду страха, только лёгкое волнение. Это было так странно и за гранью возможного — рассказать кому-то, наконец поделиться с кем-нибудь...
«Рассказать, Малфою? — твердил внутренний голос, — Это безумие!»
Но не Поттеру же, в самом деле. Не Поттер помог ей четыре дня назад. Ей помог Малфой. «С другой стороны, если бы он хотел всем растрепать - давно сделал бы...» Бред. Полнейший и бесповоротный.
Ну и пускай! Теперь она была почти уверена.
— Что именно ты хочешь знать? — закончив занимательную внутреннюю дискуссию, выпалила Джинни, с вызовом вскидывая подбородок.
— Всё, — тоном, не терпящим возражений ответил Малфой, — Я хочу знать всё.
— Прекрасно, — неожиданно смело для самой себя, Джин вернула ровный, не дрожащий голос, — в одиннадцать на Астрономической башне. Не смей опоздать, Малфой.
Она бросила на него последний уничтожающий взгляд и поспешила подальше. Весь оставшийся день Джин пыталась совладать с дикой головной болью, параллельно выкидывая из головы все мысли о предстоящем... разговоре? Допросе?
«Я хочу знать всё», — набатом пульсировало в голове.
Может она сглупила? Да, она определённо самая конченая идиотка на свете. Может стоило стереть ему память еще тогда, в Выручай-Комнате? Почему ей не страшно? «Потому что есть вещи пострашнее...»
Иногда Джинни казалось, что она перестает чувствовать. Она не могла вспомнить, когда в последний раз испытывала нечто похожее на счастье или радость, когда ходила уверенной, не шаркающей походкой, когда улыбалась или тревожилась. Минуты, проведенные с Фредом, были тем, за что она заплатила частицами самой себя, и в каком-то извращенном смысле Джиневра была даже рада тому, что уходили чувства. Вместе с ними остывало презрение к самой себе. Наверное поэтому гриффиндорка хваталась за грядущий вечер, поэтому не отказалась, ведь впервые за пять месяцев— её выслушают. И плевать, чем она рискует, плевать, что Малфой преследует какую-то цель. По-хуй. Она сделает это для себя. Может, там внутри что-то ещё цело.
Суета Хогвартса уже даже не раздражала, пока Джинни тенью бродила по коридорам, от одного кабинета к другому, думая о том, как снова уединится в своей ночной обители и встретит Фреда. «Сегодня он обязательно придет... должен прийти. Он всегда приходил... и сегодня придёт.»
Не важно, каким образом. Нужно просто закончить разговор с Малфоем до двенадцати. Нельзя заставлять брата ждать ни минуты.
***
В общей гостиной Слизерина царил полумрак, в воздухе витал запах дорогого алкоголя и вкусного парфюма. На большом кожаном диване напротив камина, сидели двое: принц и его главный сокольничий.
— Налить ещё? — Блейз усмехнулся, глядя на пустой стакан Малфоя.
Драко отрицательно покачал головой.
— У меня сегодня важная встреча, Забини, — он многозначительно посмотрел на друга.
— Твою «встречу» случайно зовут не Астория? Пэнс сказала, что сегодня она не ночевала в подземельях, — Блейз, едва сдерживая ухмылку, похлопал Драко по плечу.
— Даже не знаю, что тебе ответить, — Драко слегка поднял уголки губ, — я её понимаю: была бы возможность, я бы вообще тут не ночевал, в башне старост гораздо комфортнее, знаешь ли.
— Ну да, и кровать, наверно, не скрипит? — Мулат рассмеялся, — Я одного не могу понять, у тебя же должна быть куча дел, так вы трахаетесь в перерывах между твоими обязанностями?
— Во время, — усмехнулся Малфой и поставил свой стакан рядом с бутылкой огневиски. Рукав на протянутой руке задрался, оголяя изуродованное предплечье, и Забини невольно бросил взгляд на побледневшую чёрную кляксу. Драко это явно не понравилось, он поморщился и поспешил поправить ткань.
— Все ещё паришься? — уже более серьёзным тоном спросил Блейз.
— Поверь, ты бы тоже парился. Эта хреновина совсем неэстетично смотрится, — Малфой попытался отмахнуться, но мулат только нахмурился.
— Я тебя не первый день знаю, сучонок. От меня не отшутишься, ты прекрасно понял о чем я, — парень уставился прямо на Драко, сверля его взглядом. Малфой упрямо молчал, до последнего выдерживая неловкую паузу.
Спустя минуту прожигания дыр в друг друге, блондин все же не выдержал.
— Да, да! Ясно тебе? Я парюсь, охуеть как парюсь, Забини. Мне вообще как жить-то со всей херней, что я натворил? — глаза Драко сделались будто темнее. Что это было? Стыд? Раскаяние?
— Мерлин тебя подери, Драко, каждый раз одно и то же. Ты никого не убивал.
— Почти убил.
— Но не убил же, в самом деле! Малфой, ты хуже бабы, — Блейз возмутился и налил полный стакан огневиски в качестве подтверждения своему непомерному негодованию.
— Пей, — он протянул Драко стакан.
Как ни странно, бывший Пожиратель Смерти, а ныне никому не нужный параноик, послушно подчинился и выпил все до дна.
— Лучше? — с наигранной улыбкой спросил Блейз.
— Немного, спасибо, — Драко поморщился и посмотрел на часы. Без семи одиннадцать.
Пора. Сейчас он все выяснит. Это осознание невероятно улучшило его расположение духа. Хочет Уизлетта того или нет — ей придется все ему рассказать. В конце концов, он действительно хочет ей помочь. Наверное. Малфой поднялся с дивана и, кивнув Забини, направился к выходу.
— Ты заходи почаще, у меня колоссальные запасы огневиски, специально для лечения твоих экзистенциальных кризисов, — бросил мулат ему вслед.
— Я знаю, Блейз, половина из этого всего — моё, — он на последок состроил язвительную ухмылочку и направился в сторону Астрономической башни.