Part 6. Necessity
Драко сидел на краю дивана, когда дверь с характерным треском распахнулась.
— Три часа ночи, Малфой! Честно говоря, когда я приглашал тебя напиться, я не имел ввиду «оторви меня посреди ночи своей долбаной монеткой от тесного общения с Паркинсон и заставь идти хер знает куда», — Блейз шагнул в просторную залу Выручай-Комнаты. Посылать телесного патронуса с сообщением Драко не умел, а вот воспользоваться старыми добрыми заколдованными галлеонами — вполне себе идея. На пятом курсе Малфой с Забини частенько шпионили за Отрядом Дамблдора, однако тем постоянно удавалось скрыться. Драко тогда всю голову сломал, как они кооперируется на расстоянии. Разгадать загадку вышло только в начале шестого курса, когда он нашёл на полу после сдвоенных занятий с Когтевраном заколдованный кнат.
Должно быть тогда его выронила клуша Лавгуд... или Чанг. Сейчас это было не важно. Малфой взял средство связи на вооружение и в тот же день снабдил нужными монетами Забини.
— Драко, нахуя я сюда... — Блейз не договорил, уставившись на Джиневру, все ещё не пришедшую в себя, — Какого хрена?!
— Да не ори ты, придурок! — шикнул Малфой, поднимаясь с противоположного края дивана.
— Это блять что такое?! Ты что, прикончил Уизли?! — Блейз подошёл вплотную к софе, указывая на гриффиндорку, — Или некрофилией занялся? Прости, брат, я в таком не участвую...
Драко в два шага оказался рядом с другом.
— Ты совсем конченый, Забини? Заткнись и послушай! — Малфой злобно сверкнул глазами и Забини благоразумно снизил тон, краем глаза поглядывая на Джинни.
— Уж потрудись объяснить, - Блейз выпытывающе посмотрел на друга. Драко рассказал ему душещипательную историю о том, как у маленькой гриффиндорской идиотки, видимо, случился нервный срыв и она чуть не протянула свои стройные ножки. Рассказал о том, что он видит в этом свой шанс на искупление, и ещё о чём-то вроде жалости к Уизлетте за отсутствие у оной мозгов. Об остальном было предусмотрительно умолчано. Друг другом, но трепаться о личных проблемах Уизли он не станет. Блейз слушал внимательно, со свойственной ему важной манерой, появлявшейся всякий раз, когда к нему обращались за помощью. Забини уважал Драко, доверял ему, чем и заслужил ответное доверие Слизеринского Принца.
Когда Малфой закончил, реакция Блейза была ожидаемой.
— То есть ты знаешь наверняка, из-за чего она... ну, ты понял?
Драко отрицательно покачал головой.
— Так вот что за встреча у тебя сегодня была? А может ты настолько плох в постели, что она из-за этого решила откинуться? — Забини не был бы Забини, если бы не идиотские шуточки в самое неподходящее время.
— Блейз, мы не спали, я встречался с... Мэнсон, — виртуозно солгал Драко, выдержав паузу, будто по обыкновению забыл имя очередной пассии, — уже возвращался, когда услышал, как кто-то рыдает в женском туалете. Зашёл выпроводить в спальни и снять баллы с факультета — а в результате наткнулся на неё. Драко на секунду остановился, словно до него только что дошли последние слова Забини.
— Стоп, что? Да кто вообще в своём уме посмотрит на Уизлетту, как на девушку?
— А как в прошлом году, все наши слюни пускали, — Забини по-кошачьи улыбнулся, — конфеткой была, помнишь же?
Конечно, Драко помнил. Помнил захлебывающегося в собственных слюнях Нотта, когда Уизли удосуживалась кинуть свой пренебрежительный взгляд на слизеринский стол, помнил наитупейшие разговоры в душе после очередного провального матча против Гриффиндора. В этом был символизм, Орден Феникса и все последователи Дамблдора стремительно проигрывали войну, зато Гриффиндор продолжал каждый раз выходить победителем из матчей по Квиддичу, вопреки всем стараниям Кэрроу.
« — А это вообще нормально так держаться на метле, когда её вчера весь вечер Алекто «воспитывала»? — Гойл облокотился о шкафчик и открыл бутылку воды.
— Она всегда играет, как фурия, — Нотт восхищенно смотрел на огромный синяк от бладжера, расплывающийся на рёбрах, — Огонь, чистый огонь! Ох, мне бы такую...
— Чтоб пиздила почаще? — Забини усмехнулся, — Любишь пожестче, Нотт?
— Да пошли вы, сами не лучше, — Тео поднял бровь, кажется вся слизеринская команда позаимствовала у бывшего капитана этот жест, — вместо того, чтобы за квофлом следить, ты, Гойл, всю игру на Уизлетту пялился.
— А я на её виражи смотрел. Она ведь с Поттером спала, да? Может способности к Квиддичу передаются половым путём? — эта колкость заставила ухмыльнуться даже Драко.
— А ты завидуй молча, Грег, «рыжая бестия» ни на кого и не посмотрит, Избранные девочки — Избранному мальчику, — послышался комментарий Блейза, — хотя я голову даю на отсечение, что в штанах у него ещё меньше, чем в голове, — раздевалка, полная слизеринцев, разразилась хохотом.
— Раскудахтались, - подал голос Малфой, молчавший все это время, — и нашли из-за чего, из-за гриффиндорской чокнутой.
— Не говори, что в упор её не замечаешь, — Нотт прищурился.
— Теодор, мне плевать на вашу Уизлетту, я на неё вне поля для Квиддича не смотрю и не собираюсь, — Малфой скучающе зевнул и вышел из раздевалки.»
Драко тогда был искренне удивлен вниманием, которые его сокурсники уделяли младшей Уизли. Эта ненормальная лезла на рожон, провоцировала Кэрроу на жестокие наказания, каким-то чудом не сходила с ума после часов наедине с Пожирателями Смерти, и умудрялась оставаться для всех чем-то вроде «второго пришествия», после Поттера, конечно. Драко не заметил, как отвлёкся на собственные мысли, в то время как Забини продолжал говорить.
— ... и всё потому, что никто тогда дотянуться не мог, — Забини посмотрел на тело гриффиндорки, — Она же была чем-то вроде культа, Девочка-Которую-Постоянно-Пытают-И-Никак-Не-Могут-Сломать. Ну, видимо, у всех есть предел.
Блейз с какой-то непонятной смесью разочарования и жалости взглянул на Джиневру так, как смотрят обычно на умирающую собаку, прежде чем пройти мимо.
— Терпела-терпела, вот и сорвалась, — Драко приподнял брови, — Не бросать же её теперь, когда я в курсе Уизлеттиной... проблемы. Мало за мной грешков водится? Ещё один на душу брать не хотелось бы, до конца жизни не расплачусь.
— М-да, Малфой, приложить бы тебе разок по голове чем-то тяжелым, чтобы выбить всю эту дурь про «искупление» из твоей головы, — мулат снисходительно вздохнул, — хорошо, допустим, ты решил погеройствовать, этакий Драко Поттер, а я здесь зачем? Что-то мне подсказывает, что тебя не надо учить, как именно после такой «неоценимой помощи» баб на секс разводить? — Блейз откровенно стебался.
— Как ты уже успел заметить, мой проницательный друг, я не занимаюсь некрофилией, — съязвил Драко, — Ты мне нужен. Присмотри за ней, мне нужно стащить из больничного крыла пару зелий, чтобы её в себя привести.
— Побыть сиделкой у Уизли? — Блейз ухмыльнулся в сторону дивана, а в глазах мулата мелькнули похотливые огоньки, — А она меня потом отблагодарит?
«Что не так с этой девчонкой? Почему в бессознательном состоянии, с неестественно бледным лицом и синяками под глазами, она все равно остаётся объектом всеобщего вожделения?»
— Не расстраивай Пэнс, я тебя очень прошу, — Малфой приподнял уголки губ, — ты знаешь, что моя благодарность не сравнится ни с чьей другой. Огневиски или Портвейн?
— И то и другое, и не бери в голову то, что я сказал... это же просто шутки, — ехидно кивнул мулат, — как ты там сказал, что именно она сделала?
— А я не говорил, — так же ехидно ухмыльнулся Драко, он слишком хорошо знал своего друга, чтобы купиться.
Он уже направился ко входу, но Блейз окликнул его.
— Почему Поттеровскую подружку откачивает не Поттер?
Драко, не разворачиваясь, пожал плечами и покинул помещение.
***
«Не то... И это тоже не то...»
Драко перебирал все возможные колбы и склянки в огромном ящике, освещённом лишь светом «Люмоса».
«Настойка дьявольских силков», «Согревающее зелье от озноба», «Зелье для роста костей», «Обще-восстанавливающее зелье», «Раствор для глаз»...
Стоп, что там было перед этим? Драко снова взял в руки фиолетовый флакон и прочёл этикетку. «Все сходится. Оно.» Поспешно вернув всё на свои места, слизеринец поспешил выйти из неуютной лечебницы. Возвращаясь по тёмным коридорам обратно в комнату, Малфой снова прокручивал в голове все произошедшее за последние сутки. Ещё утром он рассчитывал узнать какую-нибудь приватную информацию о Уизли, не подозревая, что спустя несколько часов ему придётся использовать непростительное, чтобы спасти ей жизнь. Перед глазами снова появилось лицо, обрамлённое водопадом огненных волос. Только оно... не было искажено гримасой боли, как в ту секунду, когда её поразил его Круциатус. Его не мучила совесть, и это было странно. Впервые за последнее время он вздохнул спокойно, не преследуемый призраками прошлого.
Может его метод работает? Может для того, чтобы исправить свои ошибки, нужно кого-то спасти? «Спасти...» Новая непривычная фраза никак не ложилась на язык, ведь до этого Драко Малфой всегда спасал только себя. В коридоре третьего этажа его окликнули.
— Эй, Малфой, какого черта ты тут шаришься?
«Только его не хватало.» Драко обернулся и встретился взглядом с зелёными глазами.
— Я староста, патрулирую коридоры, — голос Малфоя звучал твёрдо.
Поттер прищурился.
— В три часа ночи? Патрулирование давно закончилось, или ты решил отработать сверхурочно?
— Может и так.
«Не твоё собачье дело» — хотелось огрызнуться Драко, но он сдержался.
— А ты что здесь делаешь? — Драко посмотрел на Поттера с таким лицом, будто ему действительноне все равно.
— Ты не видел Джинни? — голос Гарри вдруг смягчился, он обеспокоенно смотрел на Малфоя. Слизеринец нервно сглотнул, но виду не подал.
— Потерял свою подружку? — Драко приподнял бровь.
— Она не моя подружка, — с некой болью в голосе признался Поттер и в этот момент Драко хотелось рассмеяться ему в лицо так громко, как только можно, а потом еще швырнуть в догонку нечто гаденькое.
«Да, придурок, я в курсе. Ты Уизлетту про-е-бал, и об этом давно знает вся школа.»
— Оу, правда? — блондин правдоподобно удивился, — В любом случае, это меня не касается.
— Ты прав, Малфой. Не касается. Если увидишь её, передай, что я искал, — голос Гарри вновь сделался жестким, — и не ходи с таким заговорщическим видом по ночным коридорам, а то если кто увидит — пострадает твоя и так потрепанная репутация.
— Хуже уже не будет, — Малфой пожал плечами, развернулся и направился прочь.
Гарри Поттер проводил его взглядом и прижался спиной к стене. Когда он вернулся в гостиную Гриффиндора после разговора с Гермионой, первой мыслью было попытаться снова поговорить с бывшей девушкой. Вот только её не оказалось в комнате. И в библиотеке. И в коридорах. Обегав добрые две трети Хогвартса, Гарри решил не продолжать. Карта Мародеров упорно отказывалась показать Джин, а значит, она в недосягаемой для него зоне замка — в Выручай Комнате. Он не был уверен, есть ли смысл продолжать поиски ночью, только одно он знал наверняка — завтра он выяснит, где она пропадала все это время.
Тем временем Малфой, поблагодарив Забини за помощь, откупорил колбу с зельем.
***
Ресницы Джинни дрогнули, и она попыталась открыть глаза. Сквозь меленькую щёлочку, исполосованную решёткой сложенных ресниц, гриффиндорка увидела нечто похожее на огонь. Как только взгляд смог сфокусироваться на языках пламени, она вскрикнула от неожиданной боли в голове и поняла, что по щекам стекает что-то мокрое. Ещё никогда виски не сжимало так сильно.
— О... нул..сь?
Девушке показалось, будто она находится под стеклянным куполом. Она уловила какое-то движение сбоку и сделала неимоверное усилие, чтобы распахнуть глаза пошире. Снова зазвучали слова, но в этот раз Джиневра даже не поняла их смысла. Она уже готова была провалиться в небытие, как вдруг почувствовала чью-то руку, пытающуюся распахнуть её губы. Джинни в ужасе открыла глаза и уставилась на красивое вытянутое лицо парня, отдаленно похожего на кого-то. Попытка отпихнуть незнакомца не увенчалась успехом, все тело стало будто на тонну тяжелее.
— Да не дергайся ты, — низкий голос прозвучал где-то близко, кажется, это произнёс тот красивый молодой человек. Сама не зная почему, Джинни подчинилась, и в следующее мгновение по горлу потекла холодная безвкусная жидкость. Мысли моментально начали роиться в больной голове, а перед глазами появилось бледное лицо. Затем Джинни увидела саму себя, рыдающую под стенкой Астрономической башни, бегущую по темным коридорам, затем шприц... и ещё один, и ещё...
— Уизли, ты как? — красивый мальчик снова повернул её голову к себе, — Узнаешь меня?
Джинни узнавала. Это то самое бледное лицо из её страшного сна. Кошмара, в котором она умерла. Просто страшного сна.
— Ээй, отвечай, Уизли, — чьи-то руки аккуратно били её по щекам.
«Отвечай...» Это слово запустило цепочку воспоминаний. В следующую секунду Джинни вскочила, не обращая внимания на подкашивающиеся ноги, и бросилась в самую дальнюю часть залы, с шумом падая на пол. Она вспомнила, почему красивый мальчик показался ей знакомым. Вспомнила сквозняк, гуляющий на вершине Астрономической башни, вспомнила улыбающееся лицо брата, теперь казавшееся таким страшным и неестественным. Джиневра забилась в угол, поджимая под себя ноги и дрожа всем телом... а затем расплакалась. «Убежать. Спрятаться.» Ошарашенный Драко Малфой сделал шаг к ней, на что услышал только сдавленный вскрик и столкнулся с взглядом затравленного зверя. Она боялась его, или чего-то другого.
— Уизли, так ты узнаешь меня? — Драко старался говорить как можно спокойнее.
— Не п..п... подходи ко мне, чертов хорёк! — Из-за рыданий голос Джинни дрожал и не все слова были понятны, однако Драко отчетливо услышал своё блядское прозвище, что его почему-то обрадовало. «Значит, узнала, уже лучше.»
— Уизли, успокойся, ты в безопасности. Тебя никто не тронет, — Драко сам охренел от своих слов, — Ты сделала глупость, помнишь? Но... но теперь все будет нормально, мм?
Джинни напряглась. Глупость... Да не делала она никакой глупости! «Нет.»
«Нет-нет-нет.» Осознание ударило в голову, словно волна, снося все на своём пути. «Я убила себя... убила...» Новая порция слез полилась по бледным щекам, и гриффиндорка закрыла лицо руками. Она просидела в таком положении не больше минуты, а Малфою показалось, что прошёл час. «Но если я убила... тогда почему я дышу? Почему боль не ушла?» Джинни вдруг внимательно посмотрела на Драко, затем опустила и вновь подняла на него взгляд, теперь оголенной, неприкрытой полыхающей в ней ненависти.
— Ты.
Она поднялась на ноги и медленно поплелась в его сторону. Слизеринец сглотнул.
— Ты спас меня.
Шаг за шагом она приближалась к нему, не сводя со слизеринца мокрых глаз. Малфой шагнул к ней навстречу, как вдруг она подлетела к нему, хватая за ворот рубашки.
— Зачем?! Зачем ты спас меня?! Лучше бы я умерла, слышишь? Это ты виноват, ты...
Джиневра начала бессмысленно и по-детски бить своими слабыми кулачками его торс. Драко сделал над собой невероятное усилие, чтобы не привести Уизли в чувства трехэтажным матом, и почему-то позволил ей выместить на себе всю обиду, копившуюся в этом непрочном рыжеволосом сосуде так долго. Неожиданно гриффиндорка остановилась, тяжело дыша, и подняла на него взгляд, полный отчаяния. Её голубые глаза не просто смотрели на Драко, они буквально наизнанку выворачивали.
— Зачем ты это сделал? — с пересохших губ слетел едва различимый шёпот.
«Чтобы ты не сдохла, придурошная!»
— Чтобы ты не умерла. По-моему, вполне логично.
Джинни отпустила его рубашку. Он спас. Опять. Она сколько угодно могла убеждать себя в том, что хотела умереть, вот только это ни разу не было правдой. Голова продолжала предательски ныть, и Джин пошатнулась, машинально пытаясь найти опору. Драко подхватил её за руку и усадил на диван, хотя со стороны это выглядело до жути нелепо: такие далекие люди сидели сейчас неприлично близко, словно только вместе могли в полной мере осознать произошедшее. Для Драко, теплая и дышащая Уизли, неровно вздыхающая сейчас где-то слева, являлась прямым доказательством того, что он еще на что-то способен. Что он не чудовище. Для Джиневры, равнодушный и непроницаемый Малфой, расположившийся справа, был нитью, соединяющей её с реальностью. Нитью, которая удержала её над пропастью. Не хватало только привязаться к своему «спасителю».
— Если бы не ты... я сейчас, вероятно, была бы мертва, — Джинни поморщилась от очередной волны боли в висках и внимательно посмотрела на Малфоя, находившегося сейчас на расстоянии тридцати сантиметров.
— Можешь сколько угодно обвинять меня, Уизли, но когда-нибудь ты скажешь спасибо, — Драко старался говорить как можно более равнодушно, всеми силами успокаивая разливающееся внутри чувство необъяснимой радости... или гордости... или удовлетворения. Он не смог бы описать конкретнее.
— Спасибо, — вдруг раздалось в ночной тишине.
Сегодня Драко Малфой спас Джиневру Уизли, и оба не представляли, что такое непримечательное событие может изменить их жизнь. В это время над Хогвартсом уже занимался рассвет, эта длинная ночь, наконец, закончилась.