Моя Великая Римская Империя.

- Составишь ли мне компанию сходить в шахматный клуб после лекции?, - как бы случайно бросил приглашение Дадзай, - Скажу по секрету, там и бар с неплохой выпивкой присутствует..
- Почему ты решил, что я умею играть в шахматы?, - заинтересовался Достоевский.
- Ты производишь впечатление умного человека, - ответил шатен, - А к умному человеку рано или поздно приходит желание обучиться игре в шахматы. Так ты не умеешь играть?
- Умею. Стало интересно, не более.
В ответ Дадзай ехидно улыбнулся: - Тем не менее, тебя не заинтересовало, почему я упомянул бар и хороший алкоголь?)
Фëдор с пришуром взглянул на собеседника, - И почему же?
- Пойдëшь со мной сегодня - расскажу, - ответил Осаму на театральный манер разведя руки в стороны.
***
Как только лекция подошла к концу и преподаватель произнёс заветные слова: "На сегодня закончим" толпа студентов вмиг ринулась со своих мест, чтобы схватив сумки сбежать с места мучений познаниями.
Фëдор и Осаму встретились взглядом. Они неспешно вышли из аудитории в числе последних и, вместе с тем, не желающих участвовать в гонке за место в очереди бесконечных номерков гардеробной.
Молодые люди накинули на плечи пальто, идеально подходящие настроению сырого города и вышли из университета.
Обманчивый ветер переменчивой стихии рывками пытался сдуть прохожих с тротуаров.
Осаму шёл чуть впереди, показывая путь до известного ему места. Фëдор же следовал за новобретëнным знакомым в полном молчании.
Спустя пятнадцать минут они были на месте. Достоевский увидел дверь, ведущую в подвал, по-модному называемый нулевым этажом. (Хотя, казалось бы, если номер этажа нумеруется нулëм, то его вовсе не должно существовать?)
Дадзай отворил дверь, галантно пропуская собеседника в шахматный клуб: - Дамы вперёд?
Фëдор цыкнул, но чтобы не разводить демагогию на входе в заведение, повиновался я зашёл первым.
***
Стоило юношам зайти, как их овеял запах ветхости. С виду это было небольшое помещение, уставленное винтажной мебелью: стëгаными коричневатыми протëртыми креслами и столами каштанового цвета. Вдоль стен располагались шкафы с различными книгами в достаточно ветхом состоянии. Желающие уединения в чтении, имели выбор на любой литературный вкус.
В некотором отдалении от гостевой зоны находилась барная стойка с богатым выбором алкоголя. Так же можно было заказать и безалкогольные напитки: кофе, чай и коктейли. Клуб имел так же небогатый выбор десертов, просто потому что так положено любому достойному заведению.
Молодым людям сразу приглянулся столик в углу комнаты у окна. Место как нельзя лучше подходило для прекрасной партии.
Прежде чем начать игру, юноши решили заказать напитки. Выбор Дадзая пал на рюмку виски со льдом. Достоевский же протянул бармеру записку со словами: - Возможно ли выполнить мой заказ по индивидуальным пожеланиям?
Бармен прочёл написанное, кивнул и без тени сомнения произнëз: - Да, без проблем, сделаем. Присаживайтесь.
В пути до столика, заинтересованный в "особенности" заказа, Осаму спрашивал о содержании записки и выдвигал самые невероятные предположения:
- Неужели, - произнёс он, - Русская принцесса желает какао с взбитыми сливками, посыпкой и множеством клубничных маршмеллоу?
Напиток ещё не был готов, а к нему уже было проявлено, по мнению Фëдора чрезмерное внимание.
- Ничего такого, уверяю тебя, обычный до банальности заказ, - отнекивался Достоевский, - вскоре ты сам в этом убедишься.
Расположивлись за столиком в ожидании заказа, юноши принялись расставлять фигуры на доске.
Имея свободное время до начала партии, Дадзай, встав с кресла и произнеся, - Одну секунду, - подошел к книжному шкафу и достал с полки ветхую коробку, наполненную кассетами с музыкой для проигрывателя. Найдя нужную запись, Осаму мастерски запустил аппарат.
- Надеюсь, ты не против хорошей музыки, - сказал шатен, заняв своë кресло.
Из динамика разлился джаз. Достоевский заметил как его собеседник слегка пританцовывал и, кажется, находил по душе эту непостоянную местами сбивчивую мелодию.
Фëдору пришло на ум, что Дадзай такой же интригуюший, запутанный, но до жути прекрасный как и этот джаз. Ещё он думал о том, что люди склонны выбирать музыку, подобную звучанию собственной души.
Что ж, начнëм великую партию, - произнëс шатен, потирая ладони, - Право ходить белыми учтуплю, раз ты здесь впервые.
Достоевский сделал первый ход партии - королевской пешкой. Ход Дадзая последовал незамедлительно.
- Защита Каро-Канн?, - вскинул бровь Достоевский, - Не спорю, выглядит надежно, но скучновато, не думаешь?
Официант лавируя между столиками преподнёс напитки: виски с шариком льда, величественно плавающим на поверхности, словно одинокий айсберг и.. чëрный чай.
На третьем ходу пешки схлестнулись в центре. Драма? О, нет, лишь равноправный размен фигур, оставляющий после себя просторную, словно покинутое поле боя, доску.
- Из всего меню с прекрасным выбором алкоголя ты выбрал чай?, - удивлëнно моргнул Дадзай, - И этот человек говорит мне, что защита Каро-Канн банальна.
Фигуры уже спешат занять пустующее поле: от развития конницы белых, до выведения слона чëрными и выстроения барикад в укрепление пешек - ценных солдат, способных пройти через препятствия и стать сильнее, что будет участью немногих. Было бы странно, если бы верха достигали все. Шанс, разумеется, есть у каждого, но достигают цели лишь единицы.
- Не просто чай, - серьёзно отозвался Фëдор.
Белые снова готовы отдать рядового бойца, ради того, чтобы пленить пешку соперника.
Однако, не всегда пути идут вровень - чёрные забирают третью по счёту фигуру, а следом и четвёртую, но уже более почетную. Так в белой колеснице остаëтся лишь один конь. Зато по центру красуется слон, которого белые старательно вывели. Дадзай в предвкушении постукивает пальцами по столу.
- Точно, - протянул шатен, - По таинственной записке. Чтобы посетители со смеха не умерли?
Очередной размен во благо стратегии, такой разной, но в том и другом случае желающей победы.
Последовала рокировка - почти синхронная: короли спрятались за пешками, ладьи заняли противоположные места. Это выглядело, будто древний ритуал. Однако, не стоит забывать: чем надёжнее укрытие, тем страшнее его покидать.
- В записке, если то тебя так настораживает, - удосужился оповестить Достоевский, - Был прописан особый рецепт заварки.
Точным движением руки брюнет активирует ладью, заставляя оппонента отступать своей конницей.
- Точно, забыл, - ответил Дадзай, проворачивая в пальцах заполученную в бою вражескую пешку, - Принцессам мирской чай пить не принято. Черевато несварением.
Шатен, чувствуя материальный перевес, атакует по колевскому флангу, заставляя оппонента идти в отступление. Достоевский принимает шаг во благо разрушения барикады: жертвует слона и противник с удовольствием принимает подношение. Следом - ещё одно, героем вечера жертвенности в угоду плану становится последний выживший конь, чтобы открыть линию для ладьи.
Фëдор цыкнул.
И всë таки.. Запах от чая явно был специфическим, - отметил Осаму.
Дадзай горделиво поглядывал на свои трофеи, чувствуя материальное превосходство над соперником.
Достоевский ухмыльнулся: всë идëт по плану - центр противника пробит.
Фигуры падали и пропадали с доски. Настала очередь ферзей и, когда ключевая фигура шатена канула в небытие он произнёс: - Иногда приходится жертвовать всем, чтобы обрести большее, например, победу в партии.
- Что ж, взглянëм на твою победу, - спокойно ответил Фёдор, - При окончании партии.)
На доске остались лишь короли и их вассалы - пешки. Оппоненты молчат, исход игры неизвестен никому.
Пешки Достоевского прилагают финальные усилия для создания проходной. Осаму величественно двигает короля вперёд, уверенный свой победе, как тень преследуя белого царя. Однако, попадает в заранее созданный капкан, ведь белая пешка замирает на шестой горищонтали, так и не получив превращения, как и её властитель - король, оказывается зажатым в углу без права хода.
Пат. Дадзай поднял глаза и словно впервые увидел Фёдора по-настоящему. Неудели этот тихий литератор переиграл его?
Оппоненты замерли. Партия завершена вничью.
В их у них нет ни торжества, ни скорби, лишь терпкое удовлетворение, ведь важен сам процесс.
Смеркалось.
- Благодарю за партию, - молвил Достоевский с улыбкой.
- Приятно, приятно, - ответил взаимностью Дадзай.
Юноша взглянул на часы и осознал, что ему стоит поторопиться на ораторский кружок, о чём и оповестил собеседника.
Шатен уже собирался выйти из клуба, но был вынужден обернуться на оклик Достоевского:
- Ты так и не ответил: почему ты упомянул бар?
Дадзай слегка улыбнулся, оперевшись плечом на дверной откос: - Я просто знал, что ты пойдëшь.)