Глава 2. Тревога зрительных контактов.
Когда Достоевский находился на занятях, то казалось отдавал всего себя обучению. Итогом его максимальной концентрации было неизменное ощущение, что в аудитории присутствуют лишь двое: он и преподаватель.
Зайдя в аудиторию, наполненную залпом голосов двух потоков студентов он сел рядом с приятелями: Гоголем и Гончаровым.
Несмотря на то, что Николай имел ещё то шило, мешающее ему ровно сидеть и спокойно слушать лекции, это не приносило Фёдору особых беспокойств - со всем можно свыкнуться, имея большое желание. Иван же глубоко чтил обучение и вёл себя максимально сосредоточенно. Обыденно было сидеть посередине между знакомыми людьми: так степень комфортабельности была максимальной.
Сегодня всë было иначе.
Сосредоточиться никак не удавалось: слова преподавателя были неразборчивы и глухо воспринимались сознанием. Даже одежда вмиг стала словно каменная ноша, которую приходилось поднимать в гору из раза в раз, превозмогая усталость. Каждый шов, каждая нитка и ворсинка ощущались телом, как враждебные штыки, готовые разодрать плоть. Непонятное беспокойство, возникшее из ниоткуда раздавалось в голове толпой безумолку голдящих студентов. Хотелось поскорее уйти. Желательно в пустую комнату. Желательно с белыми мягкими стенами.
Виной тому, был тяжелый и пронзительный взгляд, который словно поглощал всë его спокойствие, отдавая взамен лишь клеймо тревоги.
Этот взгляд Достоевский заметил, когда измученный своим состоянием решил покинуть аудиторию с великим желанием "подышать свежим воздухом".
Выйдя из университета, юноша почувствовал тëплый сентябрьский воздух. Ветер, порывы которого уже крепли, приобретая осенние настроения, охватил его. Стало легче. В такие моменты особенно прекрасно осознаëтся умение дышать.
За спиной послышались отчетливые и спокойные шаги, принадлежащие мужским туфлям. Это заставило Фëдора обернуться и лицезреть перед собой того же кудрявого юношу, встреча с которым уже произошла у доски с расписанием.
- Сигаретку желаете?, - с лëгким картавым акцентом произнёс парень.
Несмотря на опасение перед новыми знакомствами и скептическому отношению к иностранцам, Достоевский поблагодарил, приняв жест, похожий на привествие.
Шатен улыбнулся краем губ, обнажив ряд зубов, межу которых красовалась сигарета и протянул руку:
- Осаму Дадзай. С исторического факультета.
- Достоевский. Фёдор Михайлович, - ответил юноша, пожав руку, - Филологический факультет.
- Фёдор Михайлович, - коряво произнёс иностранец, - Категочески вас приветствую.