Глава IX «Шоу уродцев»
«Вопрос, который ставит меня в тупик: «Сумасшедший я или все остальные?»» - © Альберт Эйнштейн
Если бы руководство университета не сообщило приятную новость о том, что образование будет продолжаться в частично дистанционном формате, вообще не знаю, как и когда я бы успевала ходить по адресам.
Проведя два года в почти полном равновесии, я приобрела, житейскую гордость, что ли. Я составила список требований к квартире: соседи вменяемые, соблюдающие чистоту, не алкоголики, без маленьких детей, личный замок в комнате, открывающиеся окна, стиральная машина, если повезёт, то пылесос, не гипертрофированная плата, достаточно места, чтобы свободно разместить гладильную доску и сушилку (бельё в дедовской комнате я сушила на верёвках, которые протянула между кроватями от двери до шкафа).
Так как я знала, что Галина Анатольевна хочет продать всю мебель, в том числе и шкафы, то даже не стала вытягивать из пакетов свои вещи. Из-за страха скорой покупки стиральной машинки перестирала всё тяжёлое: куртки, полотенца, постельное бельё, одеяло. И, чтобы не перестирывать вновь, спала на голом матрасе, застеленном покрывалом, для тепла одетая в банный халат.
Начался парад клоунов. Родственник Галины Андреевны почти каждый день приезжал для фотографирования мебели и техники для продажи. Видимо, сделать кадры одномоментно, возможным не представлялось. Но, справедливости ради, стоит отметить, что Андрей был очень вежливым, грамотно разговаривал, всегда предупреждал о приезде, а потом ещё и извинялся, что потревожил.
Самым первым купили диван из пустующей комнаты. Непотребного вида семейка, разящая перегаром, матерясь и громко отрыгивая, ободрала обои и разбила вазу. Мать семейства без разрешения прокралась в туалет и, не закрывая дверь, выссала литра два воняющей спиртом мочи. Смывать за собой не посчитала нужным. С остальными предметами интерьера Андрею не очень-то везло. Беднягу трижды кидали с покупкой машинки, причём одни и те же люди.
Для меня настала пора ненавистной беготни. На сей раз адресов со свободными комнатами было намного больше, чем в два предыдущих моих переезда. Многострочный список меня обнадёжил. Но я, по наивности своей, забыла, что количество никак не обещает качество.
Шоу уродцев: акт первый. Двухкомнатная квартира, располагавшаяся на юго-западе города. Дверь открыла сердитого вида низкорослая женщина лет пятидесяти пяти. У меня дамы, носящие стрижку укороченный сессон, автоматически вызывали недоверие. В правой руке Светлана крепко сжимала деревянную поварёшку, в левой – обляпанный фартук. В ноздри ударил запах старины и готовящейся пищи. Мне это напомнило квартиру Эдуарда Николаевича. Я захотела тут же сбежать. Никаких технических удобств не было. Также Светлана оказалась ярым оппозиционером интернета. С минуту подозрительно меня разглядывая, она выпалила: «У меня до вас жила студентка, но она выселилась через три месяца съёма. Поэтому теперь я готова заключать договор аренды минимум на два года. Это при условии, что меня удовлетворит ваше поведение. А именно: никаких поздних возвращений – отбой в девять вечера; никаких замков – чего скрывать, всё должно быть открыто; никаких гостей – лишние уши мне ни к чему». От этой тёти с мадагаскарскими тараканами в голове, я сбежала, как в зад ужаленная.
Шоу уродцев: акт второй. Следующая в очереди была тоже двухкомнатная квартира, тоже во второй комнате проживала хозяйка. Общаясь с ней по телефону, стало ясно, что женщина покомандовать любила, да ещё и как. Когда я спросила, есть ли у неё стиральная машинка и пылесос, женщина вспыльчиво ответила: «А как вы думаете? Я тоже там живу!». Дверь мне открыл мальчик лет тринадцати, с прыщавым лицом и прилизанными волосами, который, как оказалось, живёт с матерью во второй комнате. Это мне сразу не понравилось, так как количество жильцов увеличилось. Но он с таким усердием показывал обстановку, так старался приукрасить действительность, что мне стало стыдно за недовольство. Сама комната была настолько крохотной, что возьмись я крутить хулахуп, напрочь содрала бы краску со всех четырёх стен.
Шоу уродцев: акт третий. Я была приятно поражена, узнав, что рядом с первым корпусом университета сдаётся комната в трёхкомнатной квартире. Женщина, поприветствовавшая меня, была довольно опрятной и милой. Она сказала, что в соседней комнате живёт молодой человек, тоже студент медицинского университета, шестикурсник, во второй – работающая девушка. Охарактеризовала обоих, как скромных тихих арендаторов, сосуществующих в мире и гармонии. Была парочка нюансов, по её мнению, не стоящих упоминания в объявлении: полысевий ковёр в зелёных разводах, полуразваленный диван, заколоченное гвоздями окно, отсутствие стиралки, печи и холодильника. Последние два пункта меня ошеломили. Она божилась, что к концу октября, крайний срок, к началу ноября, привезёт СССР-овский холодильник с дачи. Электрическую однокомфорочную печь предложила просить у молодого человека. Она не гарантировала, что тот согласится, но отчего бы не попытаться.
- Даже если Максим не поделится, вы вполне можете покупать еду на завтрак, обед и ужин в столовых, что находятся под окнами. Вон зашли в «Кушать сели», купили риса на двадцать рублей. Вообще проблемы не вижу.
Я не была фанаткой запоров, поэтому отказалась. Анжела попросила конкретизировать отказ, ведь ей непонятно, почему уже третий человек не соглашается на проживание.
- Вы хотите, не считая интернет-услуг, семь с половиной тысяч рублей в месяц, но у вас нет ни плиты, ни холодильника, сама комната жутко грязная, плюс в ней очень душно.
- Ага, то есть вы хотели всё и сразу. Удачи.
Шоу уродцев: акт четвёртый. Я подумала, ни фига себе, фарт: симпатичная комната, на вид просторная, все удобства, цена нормальная, по соседству две девушки-студентки. Я быстрей-быстрей вызвала такси. Пока ехала, боялась, что уведут. Зашла внутрь – всё понравилось. Готовая скрепить сделку рукопожатием, чисто для формальности уточнила цену. Хозяин квартиры озвучил сумму в два с половиной раза выше указанной в объявлении.
- Эх, индексация. – ответил он на мой вопрошающий взгляд. Уходила я очень расстроенной.
Шоу уродцев: акт пятый. Лил дождь, я сильно замёрзла и промокла, несмотря на зонт и влагоотталкивающую ветровую куртку. И вот я, трясущаяся, как цуцык, стояла под указанным номером дома, ожидая хозяев квартиры. Они задержались на двадцать минут, что негативно сказалось на моём настроении. За опоздание не извинились, сразу повели вниз по тропинке к чёрному входу. Точнее сказать не по тропинке; это был полусгнивший тонкий деревянный настил, уходивший крутым склоном к искомой двери. А ведь только благодаря дождю я узнала о гоночной трассе. Страшно представить, каково спускаться или подниматься по ней в гололёд. Я сначала не поняла, почему меня потащили за дом к мрачным деревьям. Муж с женой отперли дореволюционную дверь, ведущую даже не на первый этаж, а в грёбанный подвал. Как по щелчку нам на встречу выступили человек десять взрослых и детей в халатах, не совсем приятно пахнущих. Я поняла, что оказалась в подпольном общежитии. С каждым шагом по сырому тёмному коридору с облезлыми стенами, скребущими звуками и зловещим перешёптыванием, моя психика всё больше приближалась к ажитации. «Фу». – первое, что пришло на ум. Жутко холодно, воняло мокротой, на единственном окне решётка, совсем не мешающая рассматривать проходящие мимо ботинки. И довершило натюрморт отсутствие света. Женщина делала вид, что до этого всё работало, что просто перегорела лампа (которая и вкручена-то не была), что выключатель, который она неустанно дрючила, периодически клинило. Случайность...случайность...случайность. Как же меня выбесили эти уроды. Пожелав им семь казней египетских, молча развернулась и ушла.
Хотелось плакать. Я потратила время, изрядно вымокла и продрогла, надеялась найти что-то нормальное. Было чувство, что сама Вселенная стебётся надо мной. У меня не было сверхестественных запросов и завышенных ожиданий, я даже пункты своего списка уже не учитывала, просто хотела найти приличное жильё. Но я снова села в лужу, глубокую и вонючую. Как же мне всё надоело. Я так устала от проигрышей. Так устала.
Придя в пустующую квартиру, с грустью проплелась по всем комнатам. С ещё большей грустью обвела взглядом свои сложенные кули, села на край кровати и принялась себя жалеть. На несколько секунд прикрыв глаза, я позволила себе погрузиться в видение, где мне сообщали, что квартира снята с продажи, что я могу жить в ней столько, сколько посчитаю нужным. Плавая на волнах фрустрации и ощущая себя ничтожеством, я думала, может, так и должно быть, может, это как раз то, что я заслуживаю, что эти два спокойных года были проклятым исключением из правил. Я понимала, что квартира Галины Андреевны была чистым везением, непонятно по какой причине доставшимся мне. Дальше же будет сплошная идиотия. Продолжать поиски энтузиазма не было, но отменить их я не могла, потому что выбора не было тоже.
Шоу уродцев: акт шестой. Снова далёкий юго-запад. Трёхкомнатная квартира с двумя работающими девушками лет двадцати пяти. Юля, владелица квартиры, совершила экскурс по особенно впечатляющим местам. И кухня, и ванная, и туалет были донельзя засранными. Видимо, девочки работали круглосуточно, раз не хватало времени на элементарную уборку. Я тут же вспомнила Лену, которая ни в какую не хотела убираться, и задалась вопросом, как же буду договариваться с этой свинофермой. Юля сказала, что девочки поделятся и шкафчиками на кухне, и полками в холодильнике, от морозильной камеры которого она еле-еле откалывала лёд, пришёптывая: «Ох, девчонки, вам воспитательная беседа точно грозит». По моему скромному мнению, класть они хотели на её беседы. В ванной были мой страх и ужас – осыпавшиеся неубранные космы и скомканное нижнее бельё. Сама комната была неплохой. Юля как бы невзначай поинтересовалась, часто ли я планирую пользоваться стиральной машинкой, задерживаюсь ли я на учёбе допоздна, много ли передвигаюсь по комнатам. Я ответила положительно.
- Просто снизу живёт старушка, у неё не все дома: ей вечно кажется, что девочки прыгают по полам. А ваша комната находится прямо над её спальней. Она может стучать в свой потолок (ваш пол) или по батарее, может приходить ругаться. Поэтому передвигаться надо пореже, на цыпочках – вообще идеально. Ещё она не любит, когда стирает машинка, поэтому включать её надо по определённым часам и дням: где-то с часу до двух по средам и пятницам, в субботу можно в пять. С девочками разберётесь.
Ресурс удивления исчерпался. И всё же это был не конец. Коронный номер программы: Юля вытащила из комода длинный отрез мягкой фиолетовой ткани, которую расстелила по полу зигзагом. Эту ковровую дорожку мне настоятельно рекомендовали стелить при покидании комнаты. Для амортизации. Мозги закипали. Но Юля не сдавалась. Она прям на месте пыталась всучить мне ключи, преданно взирая и твердя, что полностью мне доверяет. Я отказалась. Отчаяние множилось.
Шоу уродцев: акт седьмой. После мужика с камерами в квартире, я на подозрительно дешёвые варианты не обращала внимания. Но тогда, как говорится, была не была, я ничего не теряла, просматривая очередную заведомо проигрышную версию. Объявление гласило: «Трёхкомнатная квартира, два чистоплотных жильца». Степан, владелец апартаментов, только при встрече сообщил, что теми жильцами были два мужика за сорок, любившие выпить и покуролесить. Коридор был до ужаса грязным: и стены, и пол в жёлто-коричневом налёте, пустые бутыли из-под алкоголя, загашенные бычки, запах нестиранных носков – клоака, словом. Конечно, арендовать комнату я не собиралась, едва узнав о поле съёмщиком, но спектакль, устроенный Степаном желала досмотреть до конца. Он с таким воодушевлением расписывал красоты района города, удобство расположения квартиры, свободу пространства (в сдаваемой комнате были только кресло-раскладушка и табурет), приятность соседей, которым просто не хватает женской руки. Он пиздел, как дышал, в попытке сбагрить обитель проклятых.
Шоу уродцев: акт восьмой. Мой путь лежал по одной из трёх главных улиц города. Район хороший, да и владелец, рассказывавший о комнате, дал гарантию, что в квартире были все запрашиваемые мной удобства. Две примыкающих комнаты тоже были заняты: в одной жила пожилая пара, в другой семья, состоявшая из матери и двух детей пяти и семи лет. Народу много, но мысленно пропуская, как киноленту, все предыдущие неудачные варианты, я и не рассчитывала найти лучше. Внутрь меня впустил среднего роста полноватый мужичок, в лоб спрашивая себе я ищу комнату или дочке-студентке. А вот тут стало обидно. Это ж какой возрастной я ему показалась, что он решил будто я имею взрослого ребёнка. М-да, видать, долгие пять лет, проведённые в хладном нездоровом городе меня не украсили. Я, ощущая жар в щеках, тихо сказала, что себе. И комод был в комнате, и стол, и стул, и два холодильника, а спального места не было вовсе.
- Нет, вы поймите, раньше тут стояла кровать, неплохая даже, но влюблённой парочке, снимавшей комнату, она показалась очень старой. Они её выбросили, купив себе новую. Через месяц съехали и забрали ту с собой. Это не моя вина, что здесь спальника нет. – скороговоркой выпалил владелец.
- Так и не моя вина, что по телефону вы мне заявили, что всё необходимое для проживания у вас есть, хотя на деле это ложь.
- Да всё это решается за три секунды: заходите на сайт поддержанных вещей, выбираете любую, какая нравится, оформляете доставку. Всё.
- По-вашему, это я должна делать?
- Ну, могу и я, конечно. – почесав затылок, промямлил дядька. – Ну, вот я через две недели планирую забрать у вас новый холодильник, а вот этот старый (он тыкнул пальцем в цель) останется вам. Тогда же я мог бы и спальник привезти. Заплатить я тоже мог бы, или пополам. В общем, разберёмся.
Спросив, нет ли «утки» в его словах о стиральной машине и плите, я увидела категоричные качания головой. Придя на кухню, я нашла обещанную технику и женщину, что-то нетерпеливо помешивающую в сковороде. Представили мне её как Светлану, соседку. Валерий (так звали дядьку), глядя на неё, недоумённо моргал и задерживал дыхание: то ли он не ожидал её увидеть, то ли побаивался. Ещё более тихим голосом, он продолжил описание интерьера.
- Валера, ты не обнаглел? Валера, это моя плита и моя машинка. Твоя же, вон, на столике стоит. – грозно выпалила Светлана, махнув рукой в сторону двухконфорочной обугленной плитки.
- Ну, Свет, дашь попользоваться?
- Нет, исключено. Я давала твоим уже – они всё поцарапали.
Вот же скотобаза брехливая. Наплёл мне с три короба, мол и то, и то есть, всё рабочее, пользуйтесь, сколько надо. На что он рассчитывал? Гнида, а не Валерий. Ушла я по-английски.
Шоу не-уродцев: акт девятый. Юлию Александровну, сдающую симпатичную комнату в светло-зелёных тонах в трёхкомнатной квартире я никак не могу отнести к дурдому на колёсах, что был до неё, но отметить обязана. Всё хорошо: и соседки прилежные аккуратистки, и цена, и расстояние до университета, и интерьер; но доступным становился этот не в меру престижный вариант аж с десятого октября. То есть ещё практически целый месяц после даты, установленной Галиной Анатольевной в качестве моего отъезда.
Шоу уродцев: акт десятый. Во мрачном закоулке, воняющем мочой, на меня как-то странно посматривала немного дёрганная рыжеволосая женщина в фиолетовых колготах. Я уже открыла рот, чтобы ляпнуть «хули палишь?», как она шаг за шагом стала медленно подбираться ко мне. Подойдя достаточно близко, опасливо поинтересовалась, я ли пришла смотреть комнату. Отперев две железных двери на первом этаже, женщина принялась вяло описывать красоты жилья: вздувшийся линолеум, полусодранные обои, потолок будто со следами когтей (странно, что такие же полосы я не оставила в комнатах Эдуарда Николаевича). Уже разительно отличалось от заявленной в объявлении, не побоюсь этого слова, лакшери обстановки. Как оказалось, соседями были собственники жилья, Жанне же принадлежала лишь одна треть помещения. Неприятный холодок пробежал по спине. На нашем пути оказалась ещё одна железная дверь, охраняющая теперь уже сдаваемую комнату. Это ж от каких зараз нужно строить подобные баррикады? Зашла внутрь – привычное разочарование. Я всегда поражалась способности горе-арендодателей так аккуратно фотографировать убранства, что они казались прелестями неописуемыми. Ну, как, как могла скромная грязноватая комнатёнка с кроватью, упирающейся в обе противоположные стенки, и паршивым шкафчиком на снимке выглядеть так опрятно и полноценно? В той же комнате располагались столики, в один из которых была вмонтирована раковина с дурно пахнущей много раз использованной мочалкой, другой же служил подставкой для одноконфорочной плиты. То есть в этой комнате я обязана была проводить абсолютно всё время, включая досуг, готовку и мытьё посуды. Когда я вопросила, отчего же введены ограничения, Жанна ответила, что семья из пяти человек терпеть не может, когда кто-то ходит по их территории.
- Жанна, как же тогда выходить в туалет и ванную? – спросила я.
- Ну...они, конечно, не одобряют хождений... Вы часто намереваетесь бегать? Если ненадолго, думаю, всё будет в порядке. Быстренько сходили и к себе. Если будете ходить часто, они запрут всё на ключ. И обязательно тушите свет, а то они высказывать мне станут.
- Почему нельзя поставить раковину и плиту на кухне?
- Нет-нет, они не пускают туда. Ещё вам нельзя будет шумно себя вести, чтобы не злить соседей. О, ещё всегда закрывайтесь на замок, мало ли что.
- А сами они себя как ведут? Не скандалят, не злоупотребляют? – с подозрением уточнила я.
- Как сказать...Конечно, случаются потасовки, выпивают. Как говорится, не чаще, чем другие. – с умным видом заключила Жанна.
Блестяще. Если готовить, мыть посуду, хранить всю кухонную технику и уборочную ветошь в комнате, редко писать и ещё реже купаться, то вполне себе подходящее жилище.
- Надумали? У меня ведь сегодня ещё два просмотра. Сами видите, вариант неплохой. – напутствовала Жанна.
Рэдиссон отдыхает.
Шоу уродцев: акт одиннадцатый. Смотря объявления по более дорогой цене, я не рассчитывала сесть в ту же лужу. В день следующего просмотра на улице было очень и очень холодно, я умудрилась застудить ноги, даже едя в такси. Поэтому единственным моим желанием было поскорее оказаться в относительном тепле сдаваемой квартиры. Полоумная тётка, не захотевшая консультировать меня по телефону, противоречила сама себе. Она придумала объявление «сдаётся комната в двухкомнатной квартире, в другой комнате никто не живёт, цена восемь тысяч рублей в месяц, подробности по телефону», но при этом настояла на личной встрече. Она с лёгкой полуулыбкой в полном молчании озирала окружающее пространство. Ей будто доставляло удовольствие видеть мои посиневшие губы и мышечную дрожь.
- Может быть, пройдём внутрь и всё обсудим? – после минутного молчания не выдержала я.
- Конечно-конечно. Вы студентка, да? Замёрзли, наверное. Сентябрь –холодный месяц. Думаю, стоит обговорить детали, вдруг вам не подойдёт, тогда и смотреть не за чем.
- В другой комнате никто не живёт? – задала я вопрос, желая побыстрее перейти к делу.
- Нет, ту комнату мы оставляем для себя. Мы несколько раз в месяц приезжаем, чтобы отвезти бабку на анализы. Во второй комнате сейчас живёт молодой человек. Но он плохо обращается с квартирой. Заходим – там банки с сигаретными окурками. А говорил, что курить не будет. Вы сами не курите?
- Тогда какую из комнат вы сдаёте?
- Ту, где живёт Серёжа. Мы его выселим, потому что он накурил. А на его место заселим теперь уже девочку. Вторая комната будет за нами, мы можем раз семь в месяц приезжать по делам. Если мы договоримся, то я его выселяю сейчас, а вы въезжаете.
- А стоимость правильно указана в объявлении? Восемь тысяч?
- Да, ещё четыре за коммуналку. Мы ведь там не постоянно находимся, недели две-три в месяц, так что вся оплата будет на вас.
- А почему в объявлении вы этого не указали? – недоумевала я.
- Чтобы люди приходили. Вы, наверное, подешевле хотели?
- Именно по той цене, что вы указали в объявлении.
- О, вот видите. – философски подметила тётка.
Шоу уродцев: акт двенадцатый. Квартира в моём районе. Встретила меня унылого вида женщина, смотрящая на всё пустым и незаинтересованным взглядом. Я думаю, ей было безразлично, получится сдать квартиру до даты отъезда в другой город или нет. Оказалось, что час назад комнату с хорошим ремонтом уже арендовали. Поэтому Тамара предложила по той же цене комнату менее приглядную, в которой – ни ремонта, ни стола, ни стула, ни удобной кровати, зато целых два полуразваленных дивана.
- Зачем вы сдали комнату, если по телефону я чётко выразила интерес? Да и вы божились придержать её для меня.
Тамара, пожав плечами, смолчала. На вопрос, где же стиральная машинка, заявленная в объявлении, Тамара каждой косточкой своего тела показала, что делает мне одолжение: «Я могу привезти мини-машинку, но тогда на пятьсот рублей дороже. Только решайте быстрее, у меня ещё два показа, а послезавтра я срочно уеду. Но если не надумаете, обязательно предупредите по телефону».
«Ага», - подумала я, - «также как ты предупредила меня».
Шоу уродцев: акт тринадцатый. Когда я увидела фотографии красиво отделанной квартиры, решила, что померещилось. Сразу возникла куча вопросов: почему её не сняли, почему всего пять тысяч рублей вместе с коммуналкой, почему я всё ещё размышляю, вместо того, чтобы звонить? Запыхавшись от волнения, слушала телефонные гудки. Боль была едва ли не физическая, когда женский голос протянул, что для получения данных необходимо подъехать в офис, предварительно заплатив за услуги. Хотя на сайте было указано, что объявление частное, никаких посредников. Так как сдаваемая комната с тихой молодой девушкой без вредных привычек, живущей по соседству, была очень заманчивым вариантом, я, собрав волю в кулак и наступив себе на горло, отправилась в офис мошенников. Люсиль поклялась, что это не уловка и не обман, что как только мы подпишем договор, она при мне, прямо в ту же минуту звонит арендодательнице, которая, в свою очередь, назначает просмотр в этот же день. Что ж, прозрачным данный план я назвать не могла, но желание жить в красивом и уютном гнёздышке победило. Проще говоря, я снова купилась.
Посредница Люсиль догадалась снять для своих махинаций целый офис в недавно отстроенном бизнес-центре. Как же всё прилично и честно было на первый взгляд. Посредница оказалась ухоженной фигуристой дамочкой среднего возраста с безупречной осанкой и приятным голосом. Такой хотелось доверять.
Я заплатила наличными три тысячи рублей – дороже офис, дороже ставки. Мы подписали договор. Затем началась моя любимая часть: недо-риелторша достала замызганную тетрадь формата «А4» и, водя наманикюренным пальчиком по рукописному тексту, стала отбирать подходящие для меня варианты. За пятнадцать минут нашей беседы я трижды успела напомнить про ту самую комнату, ради которой я не пожалела приличной суммы. Люсиль соизволила поднять на меня взгляд, с неохотой взять мобильник и сделать необходимый вызов. С якобы владелицей квартиры та договорилась о встрече в семь часов. На тетрадном линованном листке риелтор написала мне ещё четыре адреса, по её мнению, более мне соответствующих. Оказалось, что в трёх из них я была: два – абсолютно каличных, один – нормальный, но был сдан. Она, надув перекаченные гиалуроновой кислотой губы, сделала пометки в своём журнале.
В семь вечера, прибыв по указанному адресу, я пять раз пыталась дозвониться владелице квартиры. Безуспешно. Шестой звонок она услышала; без капли раскаяния сообщила, что забыла ключи на даче, и предложила приехать завтра в это же время. Конечно, я поняла, насколько большой дурой оказалась: это была не владелица, а подсадная утка, состоявшая в сговоре с посредницей Люсиль; да и фото квартиры – это липовые картинки, скаченные из интернета. На следующий день я ради интереса позвонила сообщнице Люсиль, которая, дабы не придумывать новую отмазку, просто меня заблокировала.
Схема аферистов проста: найти реальные объявления аренды, выписать адреса и номера владельцев, а в качестве приманки для лохов создать лже-объявление с роскошным интерьером на качественном фото, естественно, по низкой цене; но, оплатив взнос, человек либо узнавал, что понравившийся вариант «уже сдан», либо его тупо динамили, как меня.
Порядком устав от неудач, я стала рассматривать не комнаты, а квартиры-студии. Рассчитав имеющийся бюджет, приплюсовав ежемесячную стипендию и работу, на которую планировала устроиться, я поняла, что если жить экономно, то можно было потянуть жилую площадь подороже. Я была едва ли не на сто процентов уверенна, что квартир видимо-невидимо, и найти их намного проще. Угу, куда там. Прошерстив интернет, я сделала вывод, что квартиры, хоть сколь-нибудь пригодные, расхватываются, как горячие пирожки (я обзванивала объявления, выставленные и полчаса, и пятнадцать минут назад, но всегда меня кто-то опережал).
Шоу уродцев: акт четырнадцатый. Первой квартирой, которую у меня не увели из-под носа, я была очень даже довольна. Фотографии, прикреплённые к тексту, были приличными. Всё такое миленькое, новенькое и чистенькое. Первое впечатление – просто вау. Но кому как не мне было знать, что фото практически никогда не отражает объективную реальность. Едя на место встречи, я представляла, как переступая порог, сразу же соглашаюсь на съём, как вечером перевожу вещи, как живу себе припеваючи. Когда сын хозяйки квартиры Натальи отпирал дверь, я была в предвкушении, сердце радостно стучало, а потом бах...и разочарование. И кровать, и комод, и раковина, и рабочий стол – всё было как на картинке – здесь не подкопаться, но расстояние между предметами мебели отсутствовало. Без преувеличения, места не было совсем. Такой малюсенькой комнатёнки я не видела ни до, ни после. Вставая с кровати я бы билась коленями о кухонный гарнитур; между рабочим столом и кроватью нельзя даже ногу просунуть, не то что стул (я бы смогла работать, сидя на матрасе, но для этого стол должен быть не на уровне подбородка); у раковины – моя любимая одноконфорочная плита. Оглядываясь, я даже не с первого раза заметила холодильник. Белый пятидесятисантиметровый квадрат, вмонтированный под раковину, оказался им. Разумеется, в мини-баре не было морозильной камеры, в него не влезла бы ни одна кастрюля, только крохотные бутылочки из-под алкашки. Всё было такое «мини». Стиральная машина, микроволновая печь, туалет и душ были, но размещались не в сдаваемой квартире, а в коридоре. В коридоре были ещё две двери – входы в такие же комнаты. Короче, единое трёхкомнатное жильё поделили на три отсека, преподнося каждый как отдельную квартиру. Браво. Владимиру я ответила отказом. Но Наталье, владелице жилья, не терпелось услышать причины лично.
- Так, я поняла, то есть только это вас не устроило. Хм-м-м. По поводу холодильника не вижу никакой беды: вы можете открыть окошко, привязать проволоку к ручке и подвесить на неё пакет с продуктами. Сами знаете, сейчас у нас холодно, еда отлично сохранится, в минус тридцать, конечно, всё может перемёрзнуть, но есть микроволновка. А ещё лучше ходите кушать в бутербродную под окном, она до одиннадцати вечера работает.
Без комментариев.
Шоу уродцев: акт пятнадцатый. Вторая и последняя однокомнатная квартира, на которую я обратила внимание, впечатлила меня своей дешевизной. Всего девять тысяч в месяц вместе с коммуналкой, имелась стиральная машина, интернета не было, но его проведению никто бы не воспрепятствовал. Изначально я решила, что хозяева просто не позаботились убрать объявление, несмотря на его неактуальность, как бывало великое множество раз. Тем не менее я все равно позвонила по указанному номеру. Квартира принадлежала пожилой недееспособной женщине, поэтому дела за неё, в том числе и арендные, вёл социальный работник. У него я уточнила, верно ли указана цена, и получила подтверждение. Я вспыхнула радостью. Квартира, конечно, была не первой свежести, зато обособленная, не коммунальная, с посредственными удобствами. Нужно было заключать официальный нотариально заверенный договор с социальной службой, что тоже особой трудностью не являлось; в отличие от маленькой сноски в объявлении, которую я заметила много позже: квартира располагалась не в черте города, а в соседнем селе с отвратительной транспортной развязкой. Шрифт, конечно, можно было сделать и покрупнее.
Шоу уродцев: акт шестнадцатый, заключительный. Обессиленно бродя по унылым улицам города, переводя взор с такого же унылого неба на хмурые мины жителей, я размышляла над тем, что мне делать дальше. Чем больше я думала о своём незавидном положении, тем ниже свешивала нос. Присев на помеченную голубями скамейку, я из чистого любопытства проверила сайт объявлений, от одинаковости которых уже троилось в глазах. Как обычно я видела посредственность на посредственности. Так как соответствующего финансам и даже немного их превышающего жилья я найти не смогла, обдумывала, как мне одновременно расширить диапазон стоимости оного и не сосать палец вместо завтрака, обеда или ужина. Я придумала такую схему: выбрать однокомнатную квартиру или студию конкретно подороже, пожить в ней месяц-два, не переставая искать материально приемлемые варианты, затем съехать в один из таких. Я почему-то была уверенна, что если у меня не получилось найти подобный ныне, то получится в дальнейшем.
Моё внимание сконцентрировалось на объявлении об аренде комнаты в двухкомнатной квартире за семь с половиной тысяч рублей в месяц, ещё актуальном. Мигом позвонила автору статьи. Константин сказал, что комната сдаётся, но с четырнадцатого сентября, и, хоть этого не указано, необходимо будет внести залог в размере половины цены. Две недели от начала месяца – именно столько Галина Андреевна отвела мне для переезда. А вот залог заставил меня напрячься. Ясно было, что ничего они не вернут по окончанию аренды; надо будет, из пальца высосут предлог, из-за которого оставят деньги при себе. Так как выбора вообще не было, я договорилась о встрече с отцом Константина (сам он проживал в Самаре) на следующий день.
Пятиэтажный дом располагался в двадцати пяти минутах езды на автобусе от здания университета. Досадно было, что каждый день придётся кататься в общественном транспорте, тратя дополнительные деньги, а не ходить пешком, как я привыкла за пять лет учёбы. У подъезда меня встретил Валерий Михайлович, импозантный, даже интеллигентный мужчина за пятьдесят, галантно открывавший передо мною двери. Общаться с ним было приятно: никакого местного говора, режущего по ушам. Он сказал, что работает в ведомственной государственной ячейке, поэтому, если я соглашусь снять комнату, ежемесячную плату придётся отдавать наличными, а не совершать онлайн-перевод, дабы, как он выразился, люди, за ним следящие, не приняли эти скромные суммы за побочный заработок или взятки.
Валерий Михайлович сразу хотел познакомить меня с девятнадцатилетней студенткой дизайнерского училища Софией, снимающей вторую комнату, но той не оказалось дома. Торжественно распахивая дверь комнаты, мужчина разве что не присвистнул – так любо-дорого ему было на неё взглянуть. В комнате сидела миленькая девушка со светлыми волосами – она должна была выехать накануне оформления договора новой аренды. Валерий Михайлович горделиво шествовал по девяти квадратным метрам, расписывая красоты свеженького ремонта. Посмотреть его глазами на обстановку я не могла, поэтому ни одухотворённости, ни воодушевления от созерцания не испытывала. Тогда как он лицезрел убранство Версальского ансамбля, я видела обычную жилую площадь сжатых размеров с косым компьютерным столом; белый диван из кожаного заменителя, начинающий понемногу трескаться; белый паркет, самую малость поскрипывающий при нажатии; белые обои с выпуклыми изображениями светло-серых лиан; дешёвенький белый натяжной потолок и белый шкаф со старыми газетами и пустыми вешалками. Всё белое. Как в дурке. Также я не разделяла радости Валерия Михайловича по поводу балкончика шириной в сорок сантиметров: пользы – ноль, холода – избыток. Кухня и санитарный узел заявку на ремонт не подавали. Ванная отдельно от туалета – плюс, её крошечный размер – минус. Было даже непонятно, что уже – балкон или расстояние от бортика ванны до настенной плитки. А вместо указанной в тексте стиральной машины я обнаружила худшего качества говномешалку, нежели была у меня, да ещё и неимоверно тяжёлую. Туалет же меня рассмешил: наверное, по задумке планировщика, пользоваться им должны были хоббиты (тот был высотой по колено). Хотя если призадуматься, даже удобно: присел на горшок и прикорнул, склонив голову влево или вправо на подпиравшие уши колени. Несмотря на все мои невербальные замечания, вопрос был решённым. Залог Валерию Михайловичу я отдала в тот же день. Он, кстати, даже вызвался подвезти меня обратно.
Шоу окончено. Занавес.