Глава X «Снова фиаско»
«- Так, пора подыскать новую квартиру! Баффи, ты была в аду, там есть однокомнатные?» - © сериал Баффи – истребительница вампиров
Не желая перевозить свою мини-стиралку без отжима в квартиру, где была почти такая же, я вознамерилась продать её в максимально сжатые сроки. По правде, я уже пыталась сбыть с рук эту дебильную говномешалку, но жаждущих приобрести рухлядь не нашлось. Поэтому её участь оказалась проста – заводская коробка и толстый слой пыли.
Вообще, к продаже поддержанных вещей я относилась негативно. Не за счёт брезгливости или жадности, а потому что у меня просто не хватало терпения дождаться покупателей. Я как-то выставляла туфли на шпильке с выпускного бала, естественно, надевавшиеся всего раз. Но, безрезультатно караулив потенциальных искателей бэушных туфель три дня, отнесла те на помойку.
Но в этот раз сила воли была непоколебима. Изучив предложения таких же сорвиголов, я выставила почти самую минимальную цену из всех, что видела – шестьсот рублей. Через пару денёчков отозвался первый покупатель. Он звонил мне раза четыре, уточняя детали: сколько секунд реверс, как заливать воду, есть ли шланг, есть ли отверстие с клапаном для шланга, остались ли коробка, инструкция и так далее. Больше всего мне понравилось по требованию того же доставалы прикладывать телефонную трубку к боку машины, дабы продемонстрировать работу движка. Он был в таком восторге, точно ребёнок, разворачивающий подарки в рождественское утро. Вдоволь наслушавшись реверса, мужчина назначил встречу на следующий день (я просила подъехать до четырнадцати часов, ведь потом должна была уйти на стажировку в аптеку – я-таки устроилась на работу). Я сразу закрыла объявление, чтобы не быть похожей на тех какашек, которым я звонила по поводу уже сданных комнат и квартир.
Час дня, а покупателя всё не было. Позвонив ему, я узнала, что он решил, будто я закрыла объявление, так как продала машинку кому-то вместо него. Поняв, что ошибся, тот обещал приехать в течение сорока минут. Подниматься на четвёртый этаж, чтобы проверить работоспособность товара и подключение от сети, он не захотел, поэтому я спускала её сама. Мужчина приехал с женой – правильно, ведь такие сложные решения в одиночку не принимаются. Прямо посреди двора они достали машинку из коробки и стали вертеть, точно волчок, в поисках огрехов. Недовольно хмурясь, не зная к чему прицепиться, чтобы сбить цену, те упёрли руки в боки. Потом мужчину осенило проверить клапан для шланга. Он не смог его открыть (хотя у меня с лёгкостью получалось), потом же, намекая на брак, предложил цену в пятьсот, а не шестьсот рублей. Меня взбесило их жлобство. Мало того, что задавали уйму вопросов, прося подробное описание механизма стирки, что приехали с опозданием, что крутили и трясли бедняжку, как игральные кости, нет, им подавай ещё и скидку на основе выдуманного брака. Никогда не любила таких торгашей. Короче, чисто из вредности от понижения стоимости я наотрез отказалась.
- Ну, тогда нет. – разведя руками, сказал мужчина.
Сказал и ждал моей реакции, авось, передумала бы. Презренно выгнув левую бровь, я схватила машинку в руки, развернулась в сторону подъезда и прыжками затащила груз по лестнице в два раза быстрее, чем спускала. Но перед этим я успела насладиться выражением замешательства на лицах обоих, растерянными переглядываниями и осознанием невыгоревшей сделки. Бесценно. Какой коварной я себя чувствовала...и мне понравилось. Вернувшись к себе, я ещё раз проверила исправность открытия клапана, снова выставила объявление, но на целых пятьдесят рублей дороже. И через четыре дня машинку забрали. А я приятно радовалась сбагренной поклаже.
Я упорно стажировалась в аптеке, выбранной для подработки. Менеджер в главном офисе, тестировавший мою пригодность по видеоконференции, резюмировал, что я за один день подготовилась лучше, чем все предыдущие первостольники за неделю. Прямо скажем, его комплимент не с лучшей стороны характеризовал сотрудников сети аптек.
Я снова эксплуатировала труд одногруппника при переезде. Мы перетаскали вещи с четвёртого этажа в его машину, уже собирались тронуться, но оказалось, что аккумулятор разряжен под чистую. Я, как и большинство женского населения планеты, сразу увидела некий знак. По моей логике, знак предвещал нелёгкое существование на новом месте и тонко давал понять, что неплохо бы поискать другое. А ведь сбылось же...
Я ещё не начала разбирать сумки, а Валерий Михайлович уже стучался в дверь, дабы досконально ознакомиться с количеством ввезённых вещей, отфотографировать каждую страницу моего паспорта и удостовериться, что я на самом деле заехала одна.
Настал черёд знакомиться с соседкой. Навстречу мне вышла обычная девушка с заспанным лицом, очень характерным для здешних городских жителей. Она, как и одна из моих предыдущих соседок Любовь, старалась пролезть в сантиметровую щель между дверью и косяком, чтобы я не успела рассмотреть важный засекреченный объект в центре её комнаты. Я сразу озвучила, что за интернет платим пополам, что одну неделю убираю я, одну – она.
Какая отличная слышимость! Каждое мочеиспускание Сони я слышала так отчётливо, будто свечу над нею держала во время посещений клозета. Смею надеяться, что мне удавалось скрываться лучше: писать по касательной – великий талант.
В перерывах между учёбой, работой и подсчитыванием количества пуков, сморканий, чиханий, покашливаний, сплетен и скандалов соседей по дому, я гоняла мошек-дрозофил, превративших мою комнату в личный траходром. Полагаю, популяция так активно размножалась из-за соблазнительного запаха дикой яблони, росшей напротив дома, а в мою комнату дрозофилы отправлялась зимовать благодаря бесчисленным щелям в хлипком балконе. Иногда мошки совершали массовые самоубийства в моих кружках с чаем.
Складывалось ощущение, что я не в помещении жила, а в сугробе. И это только конец сентября. В комнате был ветер. Ветер! Источником снова послужили пресловутые щели на балконе. Горячие напитки из пол-литровых кружек я сёрбала по четыре раза на день. Вечно ледяные ноги можно было согреть только в тазике с чуть остывшим кипятком, иногда с примесью горчицы и последующим надеванием на обваренные ступни ватных носков. К сожалению, тепла после сложных манипуляций хватало всего на час. Но что это был за час!
Единственное место, где я согревалась, была моя работа. Ведь по аптеке, обслуживая толпу покупателей, я носилась, как угорелая, не приседала практически ни в одну смену. Я не проработала и двух недель, а уже сделала вывод, что фармацевтика, как и вся отрасль медицины в стране, – это днище в болотистой местности, оплетённое противной склизкой тиной. Кстати, идея податься в аптекари пришла ещё четырём моим одногруппникам. Видимо, существовал какой-то шаблон поведения для шестикурсников. Двое из них работали в ночную смену, что было намного легче, чем трудиться первостолькником, как я. Ещё одна девочка дальше размытой идеи-фикс так и не продвинулась. Она на протяжении нескольких месяцев выспрашивала о тонкостях работы, о степени нагрузки, об оплате, о странных ситуациях, случавшихся на сменах и способах их ликвидации, о том, считаю ли я таким необходимым её трудоустройство. Было очевидно, что ей вообще не всралась подработка, но она все равно липла ко мне, как репейник, вечно ноя и выясняя, стоит ли ей всё-таки превращаться в человека трудящегося. Ирен, сожрав мне все мозги своими «за» и «против», пришла к выводу, что ночная деятельность в аптеке, не говоря уже о дневной, для неё категорически противопоказана ввиду непомерной озабоченности учёбой. Юля, другая моя одногруппница, которая, попросту выражаясь, была самой большой пиздаболкой на свете, тоже загорелась идеей заработать копеечку. Она всегда много и попусту болтала, но никогда не воплощала сказанное в действия. Её вербальная ахинея за шесть лет близкого сосуществования меня порядком забодала. Первое, о чём солгала моя болтушка-одногруппница в отношении работы – это то, что её едва ли не умоляют устроиться в одну из аптек в ночную смену. В это абсолютно не верилось, так как бедных медиков-недоучек, желавших получить хотя бы минимальный заработок – хоть жопой ешь. Второе – то, что ей сулят ежемесячную плату в два раза больше, чем всем студентам, задействованным в той же сети аптек. Юля отдежурила три смены, прежде чем сдаться.
- Я слишком молода и красива, чтобы работать.
Сильно сказано. Уважаю.
Ну, а я, старая и страшная, продолжала пахать в аптеке за десять тысяч рублей в месяц.
Пару дней ноября – и я не выдержала. Достала из закромов обогреватель-ветродув, который приберегала на лютые зимние месяцы. Подключив аппарат к сети, я пятнадцать минут провела в ожидании нагретого воздуха. Потом, разморенная и согретая, прикрыла уставшие веки и заснула.
Боже мой, полчаса! Всего полчаса поверхностного сна, и обгоревшая стенка готова. Я проснулась от запаха гари рядом с моей головой. Оказалось, что мой единственный обогреватель, который без нареканий работал в течение года, дал сбой. Мало того, что оплавились штепсель и розетка, так чернота расползлась и по уродливым белым обоям сантиметров на двадцать вверх. Первое о чём я подумала, когда узрела случившееся, – предстоящие разбирательства и кислая морда Валерия Михайловича, который практически оргазмировал, говоря о якобы новом ремонте.
Спросонья всю вину я возложила на свой ветродувчик, но, поразмыслив, поняла, что дело было в проводке. Ведь с первых дней я слышала, как трещат розетки при подключении к ним всего, кроме зарядного устройства для телефона. Причём, используя одну розетку, я слышала треск во всех. Из-за этого я присоединяла все бытовые приборы через удлинитель. Все и всегда, кроме того единственного раза. В общем, решив не ломать голову, я сообщила обо всём Валерию Михайловичу и специалисту по ремонту, который должен был в течении часа подъехать для диагностики причины и устранения неполадки.
Электрик подтвердил мои опасения насчёт проводки. Осмотрев и подкрутив все розетки, он сказал, что делал здесь всё какой-то остолоп. По-хорошему, проводку надо было переделывать полностью. Электрик сказал, что тремя из четырёх розеток стараться пользоваться по минимуму, естественно, не подключать более одного прибора сразу – это касалось не одного разъёма, а комнаты в целом. А мой обогреватель, с его слов, оставался в рабочем состоянии, и единственное, что надо было сделать для починки – это заменить провод. Но, опять же, он велел на такую плохую проводку не подключать его даже через удлинитель.
Валерий Михайлович на отосланное фото отреагировал мгновенно. В его голосе слышалось беспокойство за ремонт и раздражение ко мне; слова электрика о неверно проведённом электроснабжении вызвали злость. Ведь остолопом, делавшим проводку, был сам Валерий Михайлович. Он бурчал, что мастер мастеру рознь, что приходивший электрик много чего мог рассказать. По его речи было очевидно, что признавать виновной стороной себя он не станет, что в мысль о неисправности проводки он категорически не верит. Короче, я плохая, он хороший, и деньги возмещать за вызов специалиста мне никто не стал. Я мысленно помахала рукой залогу, отданному в начале переезда. Повод его не возвращать-таки нашёлся.
Мало того, что я обитала в вечной мерзлоте с добавившимся запахом гари, так меня ещё запрягли переклеивать кусок обоев взамен сгоревшей части. Благо, покупать не пришлось, ведь подходящий рулон завалялся на их самодельных антресолях.
Я почти две недели кипела от обиды на Валерия Михайловича из-за несправедливого обвинения, когда мне позвонила Галина Андреевна. Я первым делом решила, что она всё же образумилась и передумала продавать квартиру, и, следовательно, звонила мне, такой чистоплотной и добросовестной, чтобы попросить вернуться обратно. Но она всего лишь сказала, что в её почтовый ящик положили два письма из полиции на моё имя. Забрав их и вскрыв конверты, я убедилась, насколько же бессмысленной была поездка через полгорода. В одном говорилось, что моё заявление о найденном на улице три месяца назад паспорте принято в работу, а в другом, что оно рассмотрено. М-да, очень продуктивный день.
Вечером того же дня при напрасной попытке хоть немного отогреть организм – пол-литра чая и таз горячей воды для ног – я потерпела ещё одну неудачу. Неся кружку с кипятком в руках, я пыталась сбросить с тапка прицепившейся на кухне мусор. Когда особенно сильно дёрнула ногой, споткнулась о собственный шерстяной носок, выплеснув дымящуюся жидкость прямо на ноутбук. Я так испугалась, что меня бросило в жар – очень действенный способ согреться. Я перевернула ноутбук и трясла его до тех пор, пока не выдавила последнюю каплю горячей воды. Затем скинув с себя трикотажный халат, я судорожно стала промакивать пластик. После в течение часа остужала его на балконе. Резюмировав, что реанимационные мероприятия дали положительный результат, занесла обратно в комнату. Но такая серьёзная оплошность оставила такие же серьёзные последствия – нечувствительный к прикосновениям тачпад и отсутствие звука в правом динамике при подключении гарнитуры. Ёб твою...до чего же мудацкий день!
Ещё одной проблемой, послужившей катализатором моему нервному тику, была абсолютная неспособность Софии убирать за собой выпавшие лохмы. По комнатам будто не девочка с ходила, а стая йети. Это касается не только ванны, но и полов по всей квартире. Сказать, что, видя подобную картину, я едва ли не обрыгивалась, это не сказать ничего. Жуть как противно было цеплять свалявшиеся клоки волос на тапки и тащить себе в комнату. Я всё вспоминала слова Валерия Михайловича о том, как ему приятно было смотреть на белые носочки предыдущей съёмщицы, ведь белые носочки – это признак чистых полов в квартире. Мне в уличной обуви гадостно было становиться на скопище косматых червей, не то что в белых носочках. Единственная уместная обувь – брезентовые сапоги самого крепкого пошива. Сколько же раз я говорила дебилке Соне убирать за собой. О, сколько раз! Вновь видя кладбище волос, я стучала в её комнату и чуть ли не за руку вела убираться и тыкаться носом. Это было настолько отвратительно. Я удивляюсь, как она лысой не осталась после такого линяния. Мелкая пакостница, будто назло вновь и вновь грязнила помещение. А во время своей дежурной недели просто перетаскивала кучу косм с одного места на другое, возила их туда-сюда, частично вплетая в потрёпанную временем подванивающую тряпицу. Только к концу третьего месяца мне руганью и принуждением удалось заставить Соню старательно убирать квартиру.