Глава VII «Переезд»
«Очень важно переехать из места, которое нас затягивает» - © Рубен «Ураган» Картер
Воняющая молекулой два-ноненаль комната подтвердила мою догадку: Эдуард Николаевич гостил летом. На столе я обнаружила письмо, в котором говорилось об очередном повышении арендной платы на двадцать процентов, и в котором дед, охренеть как, возмущался, что я позволила Любе занять одну полку в его диковинном холодильнике, обвиняя меня едва ли не в растрате имущества. Любины продукты Эдуард Николаевич вышвырнул из холодильника в первый же день своего льготного гостевания.
В течение трёх лет он сидел на моей шее и болтыхал ножками, считая, что деньги в моей семье на станке печатают. Но в тот раз моё скопидомство не выдержало. Поразительно, взыграла не гордость, так долго подавляемая соседствующими выблядками, а жадность. Хотела бы я сказать, что обрела здравый смысл, велевший мне начать уважать себя и получить, наконец, то, чего я достойна. Но нет. Мне банально стало жалко денег. Всё.
И вот я, эмоционально раздавленная отъездом из дома, уставшая от семнадцатичасовой поездки в поезде, была вынуждена просматривать интернет-контент с предложениями по аренде комнат. Тем вечером я побывала в двух квартирах. Первая была в сорока пяти минутах езды от университета, в целом, выглядела ухоженно. Дом новый, даже был лифт. В одной комнате жила студентка, вторую для себя оставил муж владелицы, периодически захаживавший, чтобы поработать в спокойной обстановке. Я поинтересовалась, можно ли мне установить проводной интернет, притом, что договор будет на моё имя, и платить я за него буду лично. Самостоятельно ответить на столь сложный вопрос мужчина не смог, поэтому решил созвониться со своей второй половинкой. Жена верещала в трубку, что я запросто их могу обмануть, собрать вещички и оставить им непогашенную задолженность. В качестве альтернативы мне предложили купить переносной модем, что меня не совсем устраивало, так как в Гряде модемы всех фирм редкостно тупили и отключались в самые неподходящие моменты. Вторая квартира мне совсем не понравилась. И причиной явилась не обстановка, а владелица жилья, на постоянной основе проживавшая в соседней комнате. Разговаривала Екатерина грубо, неприветливо. Её тон априори меня в чём-то обвинял.
Поиски продолжились на следующий день. С одной женщиной я договорилась встретиться в полдень. Взяв такси, чтобы у меня не увели находку из-под носа, я приехала к одиннадцати сорока. Позвонив тётке, я попросила открыть дверь подъезда, на что та ответила: «Комната сдана вот прямо только что одному милому молодому человеку». Расстроившись, но не упав духом, я снова покатила на такси к другому адресу.
В трёхкомнатной квартире жили три взрослых человека, ребёнок и килограмм зелёной плесени на потолке. Бабулька, что владела хоромами, хотела восемь тысяч наличными и оплату за коммунальные услуги около двух с половиной тысяч рублей в месяц. Естественно, в объявлении этого указано не было, и, естественно, комната того не стоила. Снова отказ.
На фото трёхкомнатной квартиры по третьему адресу были и красивые резные двери, и большой удобный диван, и ажурные занавески, и эргономичный рабочий стол. Жаль только, хитрый владелец забыл упомянуть, что сие прекрасное пространство располагается в коридоре между двумя уже сданными комнатами. То есть хозяин квартиры предлагал мне поселиться в маленьком ничем не огороженном уголке, через который постоянно будут сновать трое других жильцов. И спать, и есть, и делать домашку пришлось бы у всех на виду – никакого уединения. А цену мудила заламывал как за полноценную комнату – совсем стыд потерял.
Паника начала щекотать мне нервы. Я поехала в дедовскую квартиру, чтобы чего-нибудь перекусить и заодно просмотреть новые объявления. Без особого восторга выписав адреса, я открыла второй раунд. Снова две неудачных попытки. Затем я увидела объявление без фотографии. Дом располагался на той улице, где жила я, но двумястами метрами выше. Большой надежды я не чувствовала, так как все тексты без иллюстраций, как показывал опыт, были чем-то жутко ублюдским. Но квартира была в пешей доступности, так что я побрела в сторону неизведанного. Меня дружелюбно встретила Татьяна Евлампиевна, соседка владелицы квартиры, которая помогала подруге, жившей в столице, сдать комнату. Первое, что я почувствовала – это облегчение: много свободного пространства, приличный интерьер. Я даже не заметила, что на потолке нет источника света, и вся комната освещалась маленьким одиночным бра. Ещё один плюс – это уже проведённый интернет-провод, к которому оставалось только подключить мой роутер. Далее я посмотрела другие комнаты: ванную, туалет, кухню. Облегчение сменилось неверием. В квартире было всё. Всё! Чистая фаянсовая ванна, рабочий умывальник, стиральная машинка, бойлер для нагрева воды (до этого при отключении воды я грела вёдра на плите), раздельный чистый туалет, реально уёмистая кухня со всей необходимой утварью и даже рабочей духовкой. А цена, Боже, цена! Владелица, видимо, была не в курсе, что двадцатый век давно сменился двадцать первым. Комната была нереально дешёвой.
В соседней комнате, которая была ещё больше моей, жили мать с дочкой. Они заехали всего на день раньше. Было немного обидно, ведь им досталась широкая удобная кровать, пластиковые окна, вместительный шкаф, трюмо и ковёр – идеал, словом. Третья комната всегда пустовала: береглась для редко приезжающей хозяйки квартиры.
Девочку по соседству звали Полиной. Она поступила на первый курс того же университета, где училась я. Её мать собиралась остаться с ней лишь на первых порах, пока Полина не обоснуется на новом месте. Не самые плохие сожители. На этот вариант я согласилась без вопросов.
В тот же вечер одногруппник помог мне с переездом. Он спросил, сказала ли я деду о своём решении. Оказалось, что я, с пеной у рта мотаясь по городу, забыла оповестить жадного хрыча об отъезде. Мигом набрав его номер, я с нетерпением ждала ответа. Я буквально предвкушала его недоумение, ведь он и предположить не смел, что забитая студентка, которой он раз за разом поднимал плату, в этот раз может не согласиться на требования. В голове разыгрался целый спектакль, где я была главным актёром, который, не сдерживаясь, расписывал обидчику все свои недовольства. В реальности я невнятно промямлила, что съезжаю по причине несоответствия огромной платы условиям проживания. Я зачем-то сдержала свой гнев, хотя имела полное право оторваться напоследок. Правда, дед, осознавший, что теряет дойную корову, мигом отказался от повышения стоимости аренды. Но я была стойкой. Я ответила, что решение окончательное и обжалованию не подлежит.
Я ощутила приятное умиротворение. Для полной идиллии не хватало только взобраться на пуховую перинку и укутаться мягоньким пледом. Последнее, что мне оставалось, это проверить, все ли пожитки я собрала. Ведь, как в народе говорится, если оставить любую вещь в каком-то месте, снова туда вернёшься. А мне это на фиг не сдалось. Чур-чур. Увидела, что на кухне валялся мой удлинитель, которым я давно не пользовалась, но разрешила эксплуатировать соседке под электрический чайник. Я попыталась выдернуть штепсель, но оказалось, что он дочерна оплавился и намертво припаялся к розетке. Ну, Люба. Ничего этой клуше нельзя оставить. Пришлось отрубить электричество и выкорчевать проблему с корнем. Удлинитель я выбросила, а дырку в стене оставила латать виновнице событий. По приезде в новое жилье я поверхностно убралась, застелила постельным бельём диван и горько заплакала. Это были слёзы очищения, которыми я дезинфицировала покрывавшиеся грануляциями душевные раны.
Зачем-то мать Полины позвонила Галине Андреевне и нажаловалась, что я подключаю интернет. Мне её поведение было не совсем понятно, ведь я и не собиралась скрывать данный факт от владелицы квартиры. Галина Андреевна, как и Татьяна Евлампиевна, оказалась женщиной приятной, добродушной, совершенно не склонной к препирательствам. Также она спокойно отнеслась к новости об интернете, тем более что провод уже был проведён.
Ирина постоянно спрашивала меня, как проходит учёба в университете, чего её Полиночке ожидать, к чему готовиться, рассказывала, как её дочурка устаёт, как тяжело проходят первые учебные дни, как ту шокировал преподаватель анатомии, начавший лекцию с латинских терминов. И много-много другого. Ещё её очень интересовало, когда же Полиночке станет попроще. Меня реально достало Иринино нытьё. Разве Полина в кружок лепки записалась, а не поступила в медицинский университет обучаться сложнейшей из профессий?
Меня всегда бесило, когда сокурсники начинали охать и ахать от груза учебного материала и, хватаясь за голову, жаловались почему-то именно мне на нелёгкие будни. Возможно, они это делали, принимая меня как образец, ставя на пьедестал, ведь я всегда была спокойна, как слон перед бойней, собрана и уверена в своих знаниях. Я была лучшей, хотя постигать данную стезю особого желания так и не появилось. Самой интересно, насколько умнее и эрудированнее я бы стала, если бы желание всё же присутствовало. Они считали меня существом необычным, знатким. Некоторые из них любили пустить слезу перед преподавателями, клянча зачёты. Очень раздражало, когда мне говорили: «А, ну тебе-то легко, тебе проще». Я, как с цепи срывалась, слыша подобную околесицу. Как в школе, так и в университете, я всего добивалась исключительно своим трудом: надо было выучить десятки страниц к следующему утру – я корпела над книгами, а не бегала тусоваться по клубам; надо было подготовиться к коллоквиуму – я готовилась, а не причитала часами о том, как это тяжело, даже невыполнимо. Никогда не понимала, чего эти остолопы хотели при поступлении в высшее учебное заведение? Спать до полудня, писать по одному реферату в год, ничего не учить, а потом хоп – по прошествии шести лет они охеренно умные специалисты поголовно с красными дипломами, за которыми частные клиники выстроятся в очередь? Нет уж, это не скрапбукинг и не факультатив кройки-шитья, а медицина. Лично меня строгие требования не то что не напугали, даже не удивили. Всё было вполне ожидаемо. И Ирине я сказала, что Полине легче не станет, не та профессия. Чем дальше – тем сложнее; кто говорит иначе – просто дебил, обучающийся спустя рукава и вымаливающий оценки раболепством и слезами. И единственное, чем себе может помочь Полина – это прилежно учиться, стараться сдавать все срезы вовремя, бесконечно читать-читать-читать. Не таких слов ждала от меня встревоженная Ирина. Но я ничьей нянькой или жилеткой быть не собиралась.
Пытаясь стереть из памяти последние два года, я не ожидала звонка от старого знакомого. Эдуард Николаевич в невежливой форме поинтересовался, куда я дела пожелтевшую кружевную салфетку, впитавшую в себя запахи всех поколений его семьи с тысяча восемьсот девяностого года, и затрапезный настенный гобелен, настолько старый, что волосы, намертво вцепившиеся в него, принадлежали его ещё ходившей в девках прабабке. Напомнив, что салфетку он от меня спрятал ещё год назад, а ковёр лежит в пакете на шкафу, я распрощалась с ним во веки веков и заблокировала номер. Он стал первым абонентом, помещённым мной в чёрный список.
Через три дня меня посетила радостная весть – мать с дочкой присмотрели более дорогостоящее жильё по соседству со студенткой-шестикурсницей, которая, по их убеждению, стала бы помогать Полиночке с учёбой. Флаг в руки. Я дождаться не могла, когда выйдут девять дней до их отъезда. Уж очень хотелось занять большую комнату, в которой, как оказалось, располагалось фортепиано, незамеченное мной ранее. Это был дар, не иначе. Я с девятого класса не прикасалась к клавишам, поэтому созрело страстное желание наверстать упущенное.
Мысленно помахав платочком вслед Ирине и Полине, я за час перетаскала вещи в новую обитель. Передо мной встала другая проблема: как куцым веником вымести шерсть только что съехавших полинявших оборотней. Тогда я подумала, что в обжитой меблированной квартире должен быть и пылесос. Порывшись в шкафах в коридоре, я-таки нашла его. Никакого более веника, согнутого похрустывающего позвоночника и заноз в пятках.
Я каждый день загадывала на звёзды, чтобы никто не заинтересовался объявлением без фото, как это сделала я. На просьбы Галины Андреевны узнать у знакомых, не хотят ли они снять комнату, я отвечала ярым согласием. Сама же, тихо и молча хранила тайну, лелея надежду хоть в кой-то веки пожить одной, ни под кого не подстраиваться и ничего не опасаться. Порой я внушала себе, что Елена и Александр, мои бывшие соседи, каким-то образом узнают этот адрес и обязательно захотят здесь жить. Я действительно боялась, что в дверь однажды постучит Татьяна Евлампиевна, чтобы представить новых жильцов – молодую пару с ребёнком. В такие моменты я бежала в ванную и поливала лицо ледяной водой до тех пор, пока мозг не переставал генерировать абсурдные видения.
Желающих не нашлось – это был подарок судьбы за снесённые мучения. Я вытерпела мразей, отравлявших мою жизнь, сделавших из меня невротика; я съехала из квартиры донельзя оборзевшего скупого старика, наживавшегося на моей глупости в течение трёх лет; я нашла в себе силы не сдаваться, откликнувшись на неприметное объявление без единой фотографии. И вот она, моя награда: соседи по лестничной площадке не безумцы и не пьяницы, а обычные приветливые люди, в квартире я одна, ни воплей, ни драк, лишь тишина, изредка прерываемая звучанием немного расстроенного фортепиано. Я чувствовала безмятежность. И это был чистый кайф.