Глава 41. Маскируйся под добродетель
Атмосфера в гостиной была спокойной, почти уютной.
В камине потрескивали сгустки багровой энергии, отбрасывая тёплые отсветы на стены. Трендермен, развалившись на диване, с наслаждением перечитывал очередной роман из самых недр ада.
Слендермен в своём кресле погрузился в чтение отчёта, иногда, ему надоедал собственный кабинет и хотелось сменить рабочее место на что-то менее формальное, удивительно человечные повадки на взгляд Ингрид, его присутствие было фоновым, но ощутимым.
На толстом ковре у камина разворачивалась шахматная партия. Ингрид и Сплендормен сидели друг напротив друга, между ними на доске из тёмного дуба стояли фигуры. Традиции не должны умереть.
Неожиданным элементом этой идиллии был Оффендермен. Он расположился вальяжно, полулёжа на груде бархатных подушек совсем рядом с Ингрид и Сплендором, подпирая голову рукой. Не язвил и не провоцировал, а с искренним, казалось, интересом наблюдал за игрой: «Пешку на D4, мышка, — произнёс он, его голос был приглушённым и почти дружелюбным. — Откроешь диагональ для слона. Спленди любит зажимать противника в углу, не дай ему этого сделать.»
Ингрид кивнула, подвинула указанную пешку. Сплендормен бросил на брата короткий, неодобрительный взгляд, но промолчал, отвечая ходом коня.
«Вот видишь? — Оффендер одобрительно хмыкнул. — Предсказуемо. Теперь ферзя в сторону, подготовь рокировку.»
Ингрид потянулась к фигуре и собрались уже сдвинуть фигуру, но рука не сдвиннулась дальше. Один из тонких, белых векторов Оффа мягко, но настойчиво обвил её запястье. Она замерла от неожиданности. Вектор был на удивление тёплым и его прикосновение вызывало противную слабость в коленях.
«Не так, — прервал тишину Оффендер. Он не смотрел на неё, его «взгляд» был прикован к доске, но он чувствовал каждое её движение. — Вот так.»
Вектор, извиваясь, мягко направлял руку юной особы, заставляя переместить ферзя на нужную клетку. Прикосновение было странно интимным, будто он водил её рукой в танце. Ингрид почувствовала, как по телу пробежал табун мурашек и к щекам прилила кровь, немного неловко и неприятно одновременно, как будто что-то произошло между строк, но она сама не могла уловить что именно. Наверное, это её встревожило сильнее, хотя, смотря со стороны, невинная помощь в шахматной игре.
«Оффендер, — голос Сплендора прозвучал ровно, но в нём слышалось напряжение. — Дай ей подумать самой.»
«А она и думает, — парировал Офф, не убирая вектора. — Я лишь... ускоряю процесс. Смотри, какой сильный ход получился.» Зубастый демон был доволен, вывел младшего кого из его кокона минимальным средствами.
И правда, под его руководством Ингрид начала выстраивать красивую и опасную атаку. Она даже поставила Сплендора в трудное положение, пожертвовав ладьёй. Когда её фигура поставила мат королю Сплендора, девушка повеселела, чужая помощь, пусть и неловкая для неё самой, привела её к победе! Приятный реванш, учитывая, как часто её обыгрывает весёлый шляпник...
Оффендер наконец отпустил её запястье.
Его вектор скользнул прочь, оставив на коже странное, покалывающее воспоминание о тепле.
«Вот и отлично, — произнёс он, удовлетворённо вытягиваясь на подушках, укладываясь на спину. — Учись у лучших.»
Он повернул голову на Ингрид, и в его «взгляде» (если комбинацию клыкастый пасти и движение лицевых мышц без видимых зрительных органов можно назвать взглядом) читалось не привычное издевательство, а нечто иное — заинтересованное оценивание, почти уважение к тому, как она, нервничая, всё же позволила ему вести свою игру и извлекла из этого пользу.
Сплендормен молча начал расставлять фигуры для новой партии. Его поза была немного скованной. Он видел смущение Ингрид, видел эту странную, новую форму взаимодействия между ней и Оффом, и это вызывало в нём смутные ощущения. Он не мог понять природу своих чувств, но ему определённо не нравилось, как брат так легко нарушает её личное пространство.
Слендермен, не отрываясь от бумаг, произнёс своим ровным голосом: «Внешнее руководство может дать временный выигрыш, но оно не заменяет развития собственного стратегического мышления.»
Оффендер фыркнул, но без злобы: «Всему своё время, братец. Сначала — мышечная память, потом — теория.»
Он снова улёгся поудобнее, явно наслаждаясь той лёгкой, наэлектризованной атмосферой, которую создал. Для него сегодняшний вечер был куда интереснее простых подколов. Он изучал новую динамику, новые реакции. А наблюдать за тем, как его младший брат бессознательно хмурится было для него самым увлекательным спектаклем.