«То, что ты чувствуешь сейчас, я чувствовал всю свою жизнь...»

Мини-комикс по главе: https://t.me/allkalallka/1755?single

Воздух в кабинете стал невыносимым.

Даже для Слендермена.

Он отложил перо, ощущая, как стены смыкаются, а тяжёлое, незримое присутствие отца давит на психику, как физическая тяжесть.

Ему нужен был выход. Не бегство — стратегическое отступление.

—Мисс Палест, — его голос прозвучал чуть громче обычного, нарушая гнетущую тишину. — Мы проведём инспекцию ближайшего зеркального портала. Требуется проверить калибровки. Подготовьте инструменты из архивной комнаты. Встречаемся у чёрного входа через десять минут.

Ингрид, сидевшая в углу и пытавшаяся не дышать, вздрогнула и кивнула, сражённая одновременно страхом и облегчением.

Выйти из дома!

На свежий воздух!

Пусть и в Тёмный Лес, но подальше от этой леденящего душу натуры.

_____________________________

Они шли по заснеженной тропе.

Лес здесь, близ усадьбы, был менее враждебным, почти ручным.

Снег мягко хрустел под сапогами Ингрид, а воздух, хотя и холодный, был свеж и не отравлен тяжёлой аурой Кабадатха.

Слендермен шёл впереди, его высокая фигура казалась менее напряжённой, чем в кабинете, он позволял себе дышать глубже, его шаги были размеренными, почти медитативными.

«Хорошо. Тишина. Порядок. Никаких нагромождений чужих ожиданий, только факты: снег, деревья, работа», — думал Слендермен, мысленно сверяя маршрут — И её это успокаивает».

Ингрид шла следом, неся кожаную сумку с инструментами, она была безмерно благодарна за эту передышку, словно вынырнула из того заледенелого пруда снова, во второй раз.

Но её чуткая натура улавливала, что напряжение Слендермена никуда не исчезло. Оно улеглось на дно, как огромный сом в глубине, готовый в любой момент взметнуть воду и ил. Его спина, обычно идеально прямая, сегодня была чуть более острой, а молчание — более густым и вязким, чем обычно.

«Он ушёл сам и увёл меня за собой... и явно, те словесные перепалки при мне, это лишь последствия чего-то большего.... Но лезть с расспросами... нет, это не моё дело, у меня нет никакого права расспрашивать, расцарапывать кожу...

Но...

А если бы я была взрослее, умнее... может, смогла бы помочь? Сейчас бы, я не отказалась от совета мамы, она всегда знала, что сказать, чем помочь и откуда тянет дымом...» — её мысли метались, как птицы в клетке.

Ей была ненавистна эта неловкость, это чувство, что происходит что-то важное, а она лишь пассивный наблюдатель, не имеющий возможности на что-то повлиять.

Как собака: понимаешь, а разуметь не умеешь, от этого было особенно гадко, отвратительно на душе.

Ингрид ещё раз подняла свой взгляд на его спину, на его плащ, развевающийся на зимнем ветру, и вспомнила его у того пруда — такого же поникшего.

В тот раз она же решилась молчание, почему бы снова не попробовать заглянуть в эту приоткрытую дверь?

Собрав всю свою смелость, девушка нарушила тишину, её голос прозвучал тихо:

—Лес... кажется, стал немного живее. Чем в прошлый раз. Не находите, сэр.

Слендермен слегка повернул голову, его пустое лицо скользнуло по ней.

Он понял.

Да, этот жалкий, неуверенный в попытку разговора, чтобы снова заполнить пустоту. И вместо того, чтобы отмахнуться, он, к собственному удивлению, ответил. Не холодно, а с лёгкой, едва уловимой усталостью.

—Сезонное колебание магического фона. После последнего выравнивания лей-линий, — его голос был ровным, но без привычной стальной струны. — Сплендор отмечал увеличение активности мхов на северном склоне.

—Значит, это... запланированный результат? — уточнила Ингрид, чувствуя, что он пошёл ей навстречу.

—В магии нет ничего полностью предсказуемого, — ответил он, глядя на застывшие в причудливых формах снежные узоры. — Есть управляемые переменные и побочные эффекты. То, что вы видите — это следствие. Воплощённый отклик системы на внесённые коррективы. — Он сделал едва заметную паузу, словно сравнивая невидимые данные. — Напоминает ранние работы Сплендора. Неидеально, но демонстрирует верный вектор. Игнорировать такие сигналы... нерационально.

_____________________________

В дальнейшем, их диалог не был блестящим.

Он был обрывками фраз, простыми наблюдениями, но для Ингрид это было очередным спасением.

Каждое его слово, пусть и сухое и канцелярское, было ниточкой, за которую она цеплялась, чтобы не утонуть в молчаливом напряжении и собственных додумываниях.

В то же время и она сама, невольно, того не желая, вытягивала и его из трясины собственных мыслей, заставляя фокусироваться на простых, осязаемых вещах: снеге, мхах, работе портала.

***

А тем временем, в тени древних елей, Кабадатх подслушивал за ними с расстояния, используя простой, но эффективный заговор на усиление слуха.

Прямые столкновения с сыном зашли в тупик. Он видел лишь холодную стену. Может быть, здесь, в этой неформальной обстановке, он увидит что-то иное. Изъян или недостаток, или, что было ещё хуже, нечто такое, что не укладывалось в его картину мира, за что он мог справедливо уцепиться при следующем разговоре.

Он слышал робкие реплики девчонки и скупые, но не резкие ответы сына.

Его злила эта картина. Злила эта... нормальность. Эта имитация мирной прогулки с прислугой, в то время как в доме верховодила настоящая буря.

«Он допускает её в своё пространство, как когда-то того духа. Доверяет ей часть процессов, верит в её «лояльность, — мысленно бушевал Кабадатх, его пальцы сжались в кулаки. — Но тот урок ничему его не научил. Он снова впускает в наш механизм переменную, которую не может до конца контролировать».

И это было почти так же плохо. Потому что механизм, в который встроен чужеродный винтик, рано или поздно сломается.

_____________________________

Слендермен между тем подошёл к огромному, покрытому инеем зеркалу, висевшему между двумя скалами. Его поверхность мерцала тусклым светом.

—Инструменты, — сказал он Ингрид, его голос снова приобрёл деловую окраску, но без прежней напряжённости.

Девушка подала ему сумку. Его движения были точными и выверенными. Ингрид стояла рядом, наблюдая, в её груди теплилась маленькая, робкая надежда.

Может быть, всё наладится.

Может быть, этот странный, холодный демон, которого она уважала, найдёт в себе силы справиться с призраками своего прошлого. И, возможно, она, хоть и косвенно, сможет ему в этом помочь. Просто оставаясь рядом.

_____________________________

Воздух у зеркального портала был густым и неподвижным, словно сама реальность здесь затаила дыхание.

Слендермен, не отрываясь, водил длинными пальцами в нескольких сантиметрах от мерцающей поверхности, выверяя невидимые глазу калибровки. Его магия была беззвучной и экономной — точные импульсы воли, выравнивающие дрожащую ткань пространства.

Ингрид наблюдала, зачарованная.

Ей так хотелось постичь эти знания, позволявшие не просто призывать ветер или воду, а латать саму основу мироздания, чинить столь сложные механизмы. Её взгляд, скользивший по руке мастера, упал ниже, на массивное каменное основание портала.

И задержался.

Не трещины.

Щели.

Глубокие, почти невидимые глазу расщелины, куда уходила магическая вибрация, как вода в песок. Портал висел не просто на воле — он медленно подтачивал свою же опору.

—Хозяин, — тихо начала она, заставляя себя говорить, пока не передумала. — Основание... оно проседает. Смотрите, здесь, и здесь.

Слендермен медленно повернул к ней свою безликую маску. Его «взгляд» скользнул по указанным ею точкам.

—Наблюдение верное, — его голос прозвучал ровно, с некоторым одобрением. — Стабильность снижена на три процента. В рамках допустимого. Ремонт запланирован на следующий цикл.

Но Ингрид уже не могла оторваться от этой досадной прорехи, судьба предстала ей возможность подступиться к той будущей версией себя, которая в состоянии дотянуться до нити мироздания и отступить, просто уйти, выглядело бы как глупое отдаления себя от цели.

Пальцы сжались, вдавливая ногти в мягкую ладонь.

—Можно... можно не чинить, — выдохнула она. — А укрепить то, что под ним. Почву. Если переплести её корнями тех сосен, — она кивнула на два древних, скрюченных дерева по сторонам портала, — они станут живой арматурой.

Слендермен замер, его неподвижная поза стала ещё более собранной.

Идея была... чрезмерной. Неэлегантной.

Грязной, по сравнению с чистой геометрией его магии. Использовать непредсказуемую, дикую жизнь демонического леса для тонкой работы стабилизации?

—Растения здесь не самые сговорчивые, мисс Палест, — произнёс он, и в его тоне прозвучала лёгкая, почти неуловимая нотка предостережения. — Их воля груба и своевольна.

—Я знаю, — кивнула Ингрид, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Но я хочу попробовать, если вы разрешите.

Он смотрел на неё несколько секунд.

Слендер узрел желание доказать, что её магия — не просто уход за цветами Сплендора, а инструмент. Ценный инструмент.

—Продемонстрируйте, — наконец произнёс он, отступая на шаг и скрестив руки на груди. Разрешение было дано. Но в его позе читалось: «Я наблюдаю. И я учитываю».

Ингрид закрыла глаза, отсекая всё лишнее: холодный ветер, давящую ауру Слендермена, собственный страх. Опустила ладони к земле, к той самой демонической почве, что пахла медью и старыми костями.

Первый контакт был как удар током.

Грубая, чуждая воля, пропитанная вековой болью и яростью. Корни сосен не хотели слушать её, чужеродный, «человеческий» зов.

Но вспомнив уроки Бэгита, Ингрид принялась плести тонкую нить маны, за которую хваталась и вела к почве у портала. Направляя и опутывая место своей маной, чтобы хищные корни вековых деревьев вальяжно повторили описываемые линии и уступчиво подчинились предложению о союзе.

Пот стекал по её вискам, а в ушах стоял звон, но постепенно, нехотя, словно скрипя от старости, корни начали шевелиться. Медленно, миллиметр за миллиметром, они поползли вглубь, сплетаясь в сложную живую сеть под основанием портала, уплотняя и усиливая грунт.

Она не знала, сколько прошло времени.

Когда открыла глаза, мир поплыл, едва устояла на ногах.

Слендермен стоял на том же месте.

—Работа принята, — произнёс он, звучало признание. — Стабильность повысилась. Эффективно.

_____________________________

А в это время, через тень елей, наблюдал Кабадатх.

Услышав о том, что предложила девчонка и пожелал узреть своими «глазами», использовав заклинание дальнего обнаружение через темноту леса.

Такой его выпад был неуловим даже для его сына, мастерство старых демонов исчисляется долгими веками.

Он видел, как юный маг опустила руки к земле. Видел, как напряглось её хрупкое тело и, как демоническая почва, что веками подчинялась лишь грубой силе или леденящему страху, отозвалась. Медленно, неохотно, но отозвалась.

Его ум тут же начал раскладывать происходящее по полочкам.

«Вот та часть, о которой говорили меньше, чем нужно было», — промелькнуло у него, и мысль была острой, как отточенный клинок. Слендермен скрыл это. Скрыл не просто присутствие человека, а её настоящий потенциал, прикрывая цветочками в оранжерее и услугами секретаря.

Кабадатх смотрел на Ингрид, побледневшую и обессиленную, но всё же стоявшую на ногах, в его сознании, как внезапная вспышка, сложилась новая, тревожная формула:

«Интересно. Друидский потомок, это стоит рассмотреть продробнее».

Его заклинание рассеялось, оставив за собой лишь тяжёлое, невысказанное знание.

_____________________________

Эхо от магического напряжения смешалось с воздухом, уступив место привычному шепоту леса. Слендермен несколько мгновений стоял неподвижно, его взор был обращён вглубь лесной чащи, словно искал знакомый силуэт.

—Не торопимся, — произнёс он на удивление негромко, нарушая молчание. Его голос потерял металлический отзвук деловых указаний, став глубже и спокойнее. — Возвращение в усадьбу... представляется нецелесообразным в текущий момент.

Ингрид, всё ещё оправляясь от затрат сил, лишь кивнула. Мысль о том, чтобы сейчас вернуться в кабинеты, где, возможно, поджидал Кабадатх, заставила её внутренне сжаться.

—Существует альтернативный маршрут, — продолжил Слендер, делая широкий, неторопливый жест длинной рукой в сторону заросшей тропы, уводящей от портала вглубь, под сень древних, причудливо изогнутых деревьев. — Менее эффективный по времени, но более... оптимальный для восстановления ресурсов.

Он посмотрел на неё, в этой паузе Ингрид почувствовала ... предложение? Редкое, почти неслыханное предложение провести дополнительное время в его обществе без рабочей необходимости.

От такого предположения что-то внутри девушки приятно загудело.

Выбор был прост: либо вернуться в дом, полный невидимых напряжений и ледяного взгляда Патриарха, либо... продолжить эту странную, но мирную прогулку с демоном, который только что признал её работу «эффективной» и чьё присутствие, как ни парадоксально, стало сейчас островком стабильности.

—Я... я не против прогуляться, — тихо сказала она, и её голос прозвучал чуть севшим от усталости.

—Тогда последуйте за мной, — он развернулся и зашагал по тропе, но шаг его был не стремительным, а, скорее, размеренным, почти прогулочным.

_____________________________

Они шли несколько минут в тишине.

Воздух здесь был чище, а багровый свет, пробивавшийся сквозь хвою, ложился на снег причудливыми алыми пятнами. Ингрид шла следом, вдыхая прохладу и наслаждаясь непривычным чувством просто бытия, а не выполнения задачи.

Неожиданно для обоих, тишину нарушил он.

—Эта тропа, — начал Слендермен, голос приобрёл отдалённое, задумчивое звучание, — не всегда была такой. В детстве мы с братьями использовали её как путь для отступления.

Ингрид замерла внутри, стараясь даже дышать тише, чтобы не спугнуть этот момент.

—Отец... его методы воспитания были исчерпывающими, — продолжил он, в тоне не было слышно ни горечи, ни злобы, лишь констатация факта, как будто он говорил о погоде. — После особенно насыщенных «уроков» по контрактному праву или тактике нейтрализации ангельских патрулей, требовалась... психологическая разгрузка. Мы уходили в лес. Именно здесь.

Он сделал паузу, словно перебирая в уме картотеку воспоминаний.

—Однажды Трендер, стремясь произвести впечатление на отца знанием геральдики малых дворянских родов Преисподней, украл из его кабинета древний, весьма ценный фолиант. Естественно, уронил его в лесное болото, пытаясь спрятать при нашем приближении.

Ингрид невольно ахнула, представив ужас маленького Трендера.

—Паника была... театральной, — в голосе Слендермена прозвучала едва уловимая, тёплая нота, которую Ингрид была рада слышать. — Он уже видел себя «перераспределённым» в служебного импа. Оффендер, вместо того чтобы помочь, начал смаковать его неизбежную, по своему мнению, участь. А Сплендор... Сплендор просто плакал, заранее переживая за брата.

Он остановился, глядя на заснеженную поляну, где, должно быть, и разворачивалась эта драма.

—Мне пришлось не только выуживать книгу из трясины, используя Оффа в качестве живого якоря, — его векторы на мгновение шевельнулись за спиной, будто в память о тех усилиях, — но и затем провести всю ночь, реставрируя страницы и подделывая следы «естественного износа». А утром — держать ответ перед отцом, объясняя, почему я, а не Трендер, возвращаю ему фолиант.

—И... что вы сказали? — прошептала Ингрид, полностью поглощённая историей.

—Я сказал, что взял книгу для углублённого изучения, а повреждения — результат неосторожного обращения во время тренировки с векторами, — ответил Слендермен, немного разжимая когтистые пальцы. — Это было логично. Моя репутация «перспективного актива» позволяла мне такие вольности. Его — нет.

Ингрид смотрела на его высокую, прямую спину, и её переполняла странная смесь жалости и восхищения. Он был не просто главным в доме, но ещё и старшим братом, который с детства брал на себя удар, чтобы защитить своих непутевых, но любимых младших. И сейчас, рассказывая ей это, он позволял заглянуть за ширму его нынешнего образа в далёкое прошлое.

—Я думаю, они вам благодарны! — рискнула она бросить свой комментарий.

Слендермен медленно повернулся к ней.

—Благодарность — нестабильная валюта, мисс Палест, — произнёс он своим обычным, ровным тоном. Но затем добавил, и это прозвучало почти как признание: — Но они — мои братья. Их сохранность и эффективность — моя основная задача. И мой... выбор.

Он повернулся в сторону деревьев и продолжил путь, Ингрид сделала несколько быстрых шагов, чтобы снова оказаться рядом с его высокой, чуть склонённой фигурой.

Молчание снова повисло между ними, но на этот раз оно было наполнено невысказанным вопросом, который жёг её ум.

«Почему он такой? Ваш отец?» — кричало внутри. Но задать это в лоб не хватало духу. И наверное, не хотелось слышать ответа на косвенный вопрос — почему демоны бывают жестокими.

Вместо этого она выбрала обходной путь.

—Вы знаете, — начала она, глядя на его спину, — в моей прошлой жизни... до леса... мне не хватало таких взрослых. Настоящих.

Слендермен слегка замедлил шаг, но не обернулся.

—Тех, кто не кричит, не требует слепого уважения, а... просто делает то, что должно. И несёт ответственность. За себя, за других, — голос Ингрид дрогнул. Она говорила о нём, но в её словах был и горький осадок от воспоминаний о церковных наставницах, об окружающих людях в городе, о всей той шаткой, ненадёжной конструкции, что звалась её жизнью. — Я не ожидала... что услышу такие истории. О вашем детстве. Для меня большое удивление, что вы мне их рассказываете.

Она глубоко вдохнула, собираясь с духом.

—Я понимаю, что для вас я — инвестиция, как минимум, в договоре вы указывали подобные формулировки. Но... спасибо, за то, что относитесь ко мне... по-человечески. Это многое для меня значит.

Слендермен остановился.

Полностью.

Он, снова, медленно повернулся к ней. Ингрид почувствовала, как под этим взглядом учащается её пульс. Демон молчал так долго, что она начала бояться, что переступила какую-то невидимую черту.

—Инвестиция... — наконец произнёс он, и это слово прозвучало не как холодная констатация, а как эхо, которое он примерял на себя и находил его устаревшим. — Да. Изначальная классификация была именно такой.

Он сделал паузу, его пальцы непроизвольно сжались:

—Но неэффективно игнорировать переменные, мисс Палест. Даже те, что не вписаны в исходные данные. Ваша помощь... — он слегка повертел головой, подбирая слово, — ...ваша помощь не обусловлена страхом или расчётом, а исходит из иного источника. И этот источник... оказался стабилизирующим фактором. Не только для рабочих процессов.

В его тоне не было тепла в человеческом понимании, но была ровная, неумолимая констатация факта, которая для него значила куда больше, чем любая эмоциональная вспышка.

Он признавал её влияние. Он учитывал это в своей системе.

—И я... — он снова замолчал, на этот раз Ингрид почувствовала, что он говорит не только с ней, но и с самим собой, — ...я вижу в вашем стремлении быть полезной, в вашем желании одобрения... знакомый паттерн.

Его «взгляд» будто бы пронзил её насквозь, увидев то, что она и сама не всегда осознавала — ту самую жгучую, почти отчаянную потребность доказать, что ты чего-то стоишь, что ты заслуживаешь права занимать своё место. Ту потребность, что когда-то глодала его самого.

—Я не считаю своё поведение чем-то выходящим за рамки должного, — продолжил он, впервые в голосе прозвучала глубокая, незыблемая убеждённость. — Это... логично. Рационально. Заботиться о вверенных тебе активах. Обеспечивать их функционирование. Защищать их от внешних угроз. Даже если... — он сделал едва заметную паузу, — ...даже если у тебя никогда не было примера того, как это должно выглядеть.

Эти слова повисли в воздухе.

Только что прозвучал его собственный, выстраданный кодекс, который он создал в пику тому, что видел в детстве. Он был таким не благодаря, а вопреки всему.

Ингрид смотрела на него, её сердце сжалось от внезапного, острого понимания. Он не просто «настоящий взрослый», а сам выстроил свою собственную мораль, с нуля на руинах жестокого воспитания, и он, только, что позволил ей увидеть этот фундамент.

—Я... я понимаю, — произнесла девушка, чувствуя, как где-то внутри её грудной клетки разливается что-то тёплое.

Слендермен кивнул, развернулся и снова зашагал по тропе, но теперь его шаг казался чуть более лёгким, а тишина между ними — чуть менее давящей.

_____________________________

Возвращение в усадьбу после той тихой, наполненной откровениями прогулки, ощущалось как падение с мягкой перины на каменный пол.

Сумрак леса сменился неестественно ровным светом коридоров, а мирное молчание — гнетущей тишиной ожидания.

Слендермен, чья походка снова обрела стремительную, неумолимую твёрдость, даже не взглянул на Ингрид, бросив на ходу:

—Следуйте за мной. Работа не терпит отлагательств.

Дверь в кабинет была приоткрыта.

И прежде чем они переступили порог, Ингрид ощутила знакомый, леденящий душу холод. Кабадатх уже был здесь. Он сидел в кресле для гостей, в стороне от массивного стола, его плащ сливался с тенями, а безликая маска была направлена прямо на вход.

Слендермен проигнорировал его, как игнорируют мебель. Хозяин леса бесстрастно прошёл к своему креслу, отодвинул его и сел, его движения были выверенными и лишёнными суеты. Он не предложил отцу ни чаю, ни слова приветствия.

—Ингрид, — его голос прозвучал резко, заставив её вздрогнуть. — Здесь. Стойте и наблюдайте. Архивные папки требуют пересортировки. Вы должны усвоить систему.

Это был приказ, но для троих присутствующих он означал нечто иное: «Отец, лишь гость в моём кабинете».

Ингрид послушно встала у стеллажа, стараясь дышать тише, слиться с деревянными панелями, исчезнуть. Прогулка приподняла её дух, но против этого морозного взгляда не мог устоять её тлеющий огонь.

Старший демон наблюдал не за Слендером, а за ними. За этой парой — патроном и его подопечной, вернувшимися с долгой, подозрительно долгой прогулки.

Воздух гудел от молчаливого противостояния.

Слендермен делал вид, что погружён в бумаги, но его поза была неестественно напряжённой.

—Долгая инспекция, — наконец, прорезал тишину голос Кабадатха. — Портал в столь плачевном состоянии? Или лес преподнёс новые... сюрпризы?

Слендермен не поднял головы:

—Стандартная процедура. Ничего, что требовало бы вашего вмешательства, — он отрезал, давая понять, что тема закрыта.

Кабадатх медленно повернул голову в сторону Ингрид, которая старалась не шелохнуться:

—Я вижу, твой... ресурс... всё ещё на месте. И, кажется, цел. Несмотря на продолжительное нахождение в зоне повышенного риска. Удивительная живучесть. Для человека.

В его словах не было прямого обвинения, но была ядовитая насмешка. Он намекал, что её «целость» — не заслуга Слендермена, а как необъяснимая, а потому подозрительная аномалия.

Ингрид почувствовала, как по её спине пробежала волна страха, смешанного с гневом.

Она упорно смотрела в пол, чувствуя, как жгучий взгляд Патриарха прожигает её насквозь.

Его забавляла её трусость.

Эта маленькая, дрожащая человеческая мышка, пытающаяся стать невидимой. Но забавляло ровно до тех пор, пока он не вспоминал, что именно эта «мышка» находится под защитой его сына. Это раздражало. Вызывало глухое, тлеющее недовольство. Такой человек... и под покровительством его сына.

Слендермен положил перо.

Звук был тихим, но в гробовой тишине он прозвучал как выстрел:

—Её работоспособность и лояльность доказали свою эффективность, — произнёс он, всё ещё глядя на бумаги. — И пока это так, её место — здесь. Выполнять свои обязанности, а не быть предметом бесплодных дискуссий.

Слендер констатировал факт, как бухгалтер, объявляющий прибыль, но для отца это был вызов. Сын не просто игнорировал его намёки, а открыто заявлял, что её присутствие — это его решение, и это решение обосновано практической пользой.

Кабадатх медленно поднялся.

Его тень, удлинившись, накрыла и стол, и Ингрид.

—Работоспособность... — он растянул слово. — Да. Я видел сегодня... примеры её... уникальной компетенции. Жаль, что подобные таланты не были внесены в полном объёме. Это могло бы изначально скорректировать оценку рисков.

А вот это уже был выпад. Прямое обвинение в сокрытии информации.

Слендермен наконец поднял на него голову:

—Все переменные учтены в том объёме, который был достаточен для ознакомления, — его голос был гладким и непробиваемым, как ледяная гладь. — С вашего позволения, у меня есть работа.

Он снова вернулся к бумагам, демонстративно заканчивая разговор.

Кабадатх ждал ещё мгновение, его молчание было густым и ядовитым.

Слендермен не поддался на провокации, не вышел из роли хладнокровного управленца. Теперь патриарх знал наверняка — сын не только укрывает эту девчонку, но и активно развивает её способности, скрывая их истинный масштаб. И это было уже не просто неповиновение, а тайная программа, идущая вразрез с его волей.

Он развернулся и вышел, не сказав больше ни слова.

Когда дверь закрылась, Ингрид выдохнула, дрожа всем телом. Девушка посмотрела на Слендермена, он сидел неподвижно, уставившись в одну точку, его пальцы сжимали край бумаг в гневе.