Глава 39. По следам вора
Тишина в гостиной усадьбы Тенебрис была густой и звонкой, нарушаемой лишь потрескиванием догорающих в камине поленьев. Ингрид, стоя на коленях на прохладном каменном полу, с заученными движениями протирала внутреннюю поверхность огромного камина. В руке она сжимала тряпку, черную от сажи и угольной пыли — следы недавних игр маленьких Импов, которые облюбовали это место для своих пряток.
Мысли её, оторванные от монотонного труда, блуждали в лабиринтах воспоминаний.
Рука сама тянулась к мешочку с компонентами для глифов, будто проверяя его наличие. Магия... В церковной школе ей и представить такое было невозможно.
Дендромантия и геомантия отзывались в ней как родные, земля и деревья шептали ей на языке, понятном её крови. Гидро-, аэро- и пиромантия всё ещё были капризными и опасными спутниками, но и в них был прогресс. Огонь больше не обжигал так яростно, вода не выплёскивалась из чаши с первым же её неуверенным вздохом. Глифы, когда-то казавшиеся ей замысловатыми каракулями, теперь ложились на пергамент или в воздух точными, сложными узорами, несущими в себе силу.
Она достигла большего, чем могла бы мечтать, будучи скромной ученицей в Виндхейме. Но странное, горьковатое послевкусие сопровождало каждый её успех.
Быть «перспективным ресурсом», «стабилизирующим активом» в демоническом семейном бизнесе... Разве об этом она грезила в тишине своей светлой комнатки, что теперь была пеплом?
Её пальцы, почти без её воли, нащупали в золе небольшой, гладкий уголёк. Замерев, она на секунду задумалась, а затем провела им по скрытой от посторонних глаз внутренней стенке камина.
На тёмном камне проступила бледная, угольная линия. Ещё одна. И вот уже на камне прослеживались очертания смешного, до невозможности длинного шляпника с пустотой вместо глаз, широкой чёрной улыбкой, приветливо машущий ей со стенки.
Когда-то, очень давно, в её душе тлела крошечная, но упрямая искра — искра художника. Она изучала в школьной библиотеки книги с картинками, нарисованными подмастерьем, виды святых, изящно изображённых ровными светлыми линиями казались чарующими. Имена художников на абзаце казались ей путём, указывающим на мечту. Сама идея — оживлять героев баллад, песен и христоматицных произведений.... Это очаровывало её, пусть, она и не рассматривала в серьёз эту перспективу, а скорее как, трусливое «а вот бы я поступила... вот бы я научилась...»
Сейчас же это воспоминание вызывало лишь лёгкое, но оттого не менее едкое, душевное терзание. Ощущение упущенной возможности, да даже шанс на которую, был отнят не по её вине.
В памяти всплыл образ матери.
Марта Бьорк (Палест), сидя у окна в лучах заходящего солнца, перебирала струны длиннопёрых гуслей. Мелодия была тихой, грустной и бесконечно тёплой, она обволакивала Ингрид, как одеяло. Смесь этой теплой ностальгии и горькой досады от разлуки и сгоревшего прошлого смешивалась во рту в неприятный, неоднородный коктейль.
В следующую секунду, словно показательно, словно на зло, новый калейдоскоп воспоминаний, отражающий теперь уже нынешний быт девушки пролистал перед глазами обрывки воспоминаний. Заставляя вернуться в настоящее, отбрасывая прошлое ещё дальше.
Лес. Охотники. Холод металла на запястье.
Всепоглощающий животный страх, от которого сводило живот. И затем — появление Слендермена.
Не взрыв, не ярость, а леденящее душу спокойствие вакуума, в котором гасла чужая жизнь.
И Оффендер, расправляющийся с демоном-вепрем с невероятной, почти танцующей жестокостью. Это было одновременно ужасающе и завораживающе.
Такая сила...
Неужели и она однажды сможет стать настолько сильной? Как настоящий маг, как Магистр Бэгит?
Сильной настолько, чтобы быть хозяйкой своей судьбы, а не разменной монетой в чужих играх?
От этой мысли по спине побежали мурашки.
Она понимала: сила такого уровня требовала невероятных усилий, железной воли и рисков, на которые она сейчас — вряд ли была способна. Но само осознание, что путь к этому существует, что он перед ней, ей предложили и она начала по нему идти, пусть вымощенный страхом и тяжёлыми уроками, заставляло сердце биться чаще.
Взамен на старое, приходит новое и не всегда этот процесс приятен...
Она с силой провела угольком по своему нарисованному шляпнику, смазав его в чёрное пятно.
_____________________________
Воздух у портала-зеркала был холодным и неподвижным, будто вымороженным.
Слендермен и Оффендер стояли не в начале расследования, а в его кульминационной точке.
Недели тихой, методичной работы следовали за тем инцидентом с посылкой с фолиантами по големостроению, и сейчас настал момент истины.
В воздухе висели десятки почти невидимых магических глифов — сложные анализаторы, которые Слендермен расставил здесь сразу после кражи. Они работали все это время, по крупицам собирая рассеивающиеся следы. И сейчас, активированные единой командой, замерцали, проецируя в пространство результаты своей работы — бледные, переплетающиеся нити остаточной магии.
«Ничего внятного, — констатировал Оффендер, с презрением оглядывая блеклые магические отпечатки. — Какой-то невидимка пришёл, открыл, забрал и ушёл. Не оставил ни волоска».
«Каждый профессионал оставляет след, а невидимки — особенно , — голос Слендермена был низким и методичным, как тиканье часов. — Даже если это след его отсутствия».
Он провёл когтистыми пальцами по одному из самых тусклых паттернов: «Смотри. Здесь... реверберация отрицания. Он не просто скрыл свою ауру, а стирал. Постоянно. Дорогой и изнурительный ритуал. Слишком чопорный невидимка попался».
Оффендер наклонился, его насмешливость уступила место холодному интересу: «Мания чистоты? Он, конечно, был прав в том, чтобы скрыть своё присутствие, учитывая, у кого ворует, но не настолько же далеко заходит с этим ритуалом!»
«Согласен, — Слендермен опустился на одно колено, его рука врезалась в почву у основания портала. Он извлёк несколько мелких, серых осколков, которые глифы-анализаторы тут же окрасили в тусклое, инертное свечение. — А это... побочный продукт его мании. Кристаллический сланец. Абсолютный магический изолятор. Он его использовал, тестировал эффективность и частицы въелись в структуру следа».
Оффендер взял один из осколков: «О, да такие камни используют многие: параноики, сектанты, некроманты... А даже тот тщедушный человечишка, Элрик Палест! Но это хоть что-то...»
«Пока — да, — согласился Слендермен, пряча камень в складки плаща. — Сначала мы найдем того, кто оставил этот «чистый» след. А потом посмотрим, куда он нас приведет, не верю, что всё закончится на нашей невидимке».
_____________________________
Последующие дни прошли в тенистой, кропотливой работе. Слендермен погрузился в перекрёстный анализ магических отпечатков с чёрного рынка Преисподней, данных платных осведомителей и архивов конкурирующих гильдий. Оффендер, в свою очередь, пустил в ход своё умение выуживать информацию через намёки, шантаж и случайно обронённые фразы в вертепах, где собирался сброд со всех слоёв демонического общества.
Имя «Верритер» всплыло не сразу и среди кучи кандидатов. Сначала это был лишь намёк, обронённый одним из информаторов Оффендера — «есть один тип, скупает всё, что связано с сокрытием, будто от самого Архилорда прячется».
Потом — запись в регистрационной книге гильдии «Серебряные Ключи», где некий Верритер приобрёл редкий трактат по иллюзионистике, расплатившись украденной реликвией. Фрагменты мозаики начали сходиться.
_____________________________
«Верритер, ещё один претендент на статус нашего вора, — Оффендер откинулся в кресле в кабинете Слендермена, закинув ноги на стол. — Бывший архивариус. Специализация — взлом и обход защитных систем. Уволен за... как это изящно выразились? «За систематическое присвоение артефактов, связанных с контролем над восприятием». Словом, вор и параноик».
«По описанию — жалкая натура. Хоть и рабочий профиль подходит для задач на воровство из под носа. Нужно проверить и его.» — Слендермен не отрывал взгляда от магического кристалла, в котором плыли строки данных.
_____________________________
Братья стояли в «Архиве Безмолвных Отражений». Демон-архивариус по имени Коррел, бывший коллега Верритера, был столь же сух и бесстрастен, как пыль на полках.
«Верритер был блестящим специалистом, пока его одержимость не поглотила его. Но был уволен за систематическое нарушение протоколов, — говорил Коррел, его голос не выражал ни сожаления, ни интереса. — Стал собирать артефакты сокрытия с маниакальным упорством. Тратил все свои средства на их приобретение на чёрном рынке. Его работа стала нестабильной. Требовал самые дорогие контракты, но качество работы падало. Клиенты жаловались. Требовали компенсации. Его методы стали... слишком рискованными. После увольнения он нашёл какой-то... долгосрочный контракт. Очень щедрый. С тех пор мы о нём ничего не слышали. Гильдия потеряла его след».
«Заказчик?» — спросил Оффендер.
«Неизвестен. Верритер не распространялся. Говорил лишь, что наконец-то обретёт «надёжное убежище». Мы сочли это бредом».
Выйдя из Архива, Оффендер выдохнул струйку едкого дыма.
«Итак, наш вор — демон-параноик, который внезапно разбогател и пропал. И у нас есть камень, который глушит магию, есть истлевший магический отпечаток следа вора. Мне не нравится эта догонялка с призраком...»
«Мне тоже, — честно ответил Слендермен. — Но теперь у нас есть ещё одно конкретное имя, и след носителя этого имени, который отдалённо, но похож на практически истлевший отпечаток магического следа вора. И мы знаем его странную одержимость. Он боится и ищет место, где можно спрятаться и мы можем использовать это.»
Оффендер скептически изогнул одну мышцу брови: «Серьёзно? Хочет раскрутить гипотезу с ним? Да, я согласен, другие кандидаты не сильно подходят под след, но у некоторых есть зуб на нас... — не дождавшись реакции от старшего брата Оффендер тяжело выдохнул снова — Ладно, если ты так уверен...»
_____________________________
На столе лежали стратегические карты Преисподней, досье на десятки влиятельных демонов и людей, а в воздухе висела густая завеса из невысказанных гипотез.
«Мне не даёт покое то, что Верритер с таким отчаянием покусился на наш заказ, что его толкнуло выйти в конфликт с нами... если это, действительно, он украл нашу поставку... И что именно он прячет? Или от кого? Конкуренты? Кредиторы? Некто из высших кругов Преисподней, кому он перешёл дорогу?» — Размышлял вслух Слендермен, его пальцы выводили на чистом листе связи и мотивы.
Оффендер, развалившись в кресле, скептически наблюдал.
«Да мало ли боятся всякие демоны-коллекционеры вроде него? Таких параноиков, ищущих уединения, — дюжины в каждом кругу... Наш Трендер готов к дому пристроить бункер ради своих коллекций... Может наш невидимый вор прячет реликвию семьи? Редкую книгу или на чём там у него гиперфиксация...»
«Я настаиваю на том, что Верритер – симптом, а не болезнь, его покушение – отчаянный ход – начал Слендермен, его палец указкой скользнул по карте, останавливаясь на отметках конкурентов. – Он инструмент. Вопрос – в руках кого?»
Оффендер выпустил струйку едкого дыма из своей клыкастой пасти.
«Вариантов – вагон. Начнём с очевидного. «Солидус». Они уже пытались перехватить артефакт в Альпах. Их методы – тихий подкоп и инженерный саботаж. Украсть чертежи големов – в их стиле».
«Слишком очевидно, – парировал Слендермен. – «Солидус» не стал бы нанимать демона-одиночку с подмоченной репутацией. Они работают своими силами. Это их принцип».
«Тогда, может, старые друзья? – голос Оффендера стал сладким и ядовитым. – Вспомни Мал'тора. Ты ведь здорово урезал его владения после того инцидента с теневой ликвидностью. Он поклялся отомстить. А он как раз обожает нанимать всякий сброд».
«Мал'тор мстит громко. Взрывы, публичные оскорбления. Тихая кража – не его почерк» — Слендермен отодвинул досье Мал'тора — Есть ещё вариант – «Химера». Картель информационных брокеров. Они могли украсть чертежи на заказ для третьей стороны. Или для себя, чтобы продать тому же «Солидусу» с накруткой».
«Или, – Оффендер наклонился вперёд, – это вообще не демон. Вспомни того кардинала из Инквизиции, Грегора Вейна. Тот, что возглавляет проект «Чистилище». Он десятилетиями охотится за демоническими технологиями, чтобы создать свою армию големов-инквизиторов. У него есть ресурсы, фанатизм и доступ к ритуалам призыва. Он мог бы выйти на Верритера».
Слендермен замер, обдумывая эту версию.
«Возможно. Но тогда зачем Верритеру понадобились изолирующие камни? Инквизиция предпочитает подавлять чужую магию, а не прятать свою».
«Это просто частный заказ... – развёл руками Оффендер. – Какой-нибудь сумасшедший маг-аристократ из мира людей, который одержим идеей бессмертия и хочет построить себе неприступную гробницу? Прямо как твой Элрик, да таких сотни. А мы не можем проверять каждого чудака, скупающего старые шахты, как и гоняться за каждым профилем, минимально-подходящим на нашего вора, прсото к слову».
Последний комментарий Слендер проигнорировал: «Именно поэтому мы не будем никого проверять, – Слендермен подошёл к окну, глядя на багровый лес. – Мы заставим самого Верритера привести нас к своему хозяину. Но для этого нам нужно понять, что им движет. Не просто мания, а конкретный страх».
«Моё чутьё подсказывает, что ты уже всё придумал?» — не скрывая предвкушающец улыбки просил Оффендер. Слендер не говорит смелых слов на пустом месте.
Старший безликий кивнул, подтверждая догадку младшего брата: «Мы предложим ему иллюзию абсолютной безопасности. Пустим очень тихий, достоверный слух, который дойдёт до него через цепочку доверенных лиц. О том, что в нейтральных водах появился артефакт — «Плащ Забвения» стирающий магический след носителя из всех возможных регистров бытия. Даже Владыки Боли не смогли бы найти того, кто под ним укроется».
Оффендер усмехнулся: «Просто, но со вкусом. Где устраиваем встречу?»
Слендер уже выбрал место: «Нейтральная территория. Заброшенный храм на окраине мира людей. Место, где магия приглушена естественными причинами. Он почувствует себя там в безопасности. И мы сможем действовать, не привлекая лишнего внимания».
_____________________________
Всё было подготовлено с безупречной точностью. Слух был запущен, и, как и предсказывал Слендермен, Верритер клюнул. Отчаянная надежда оказалась сильнее инстинкта самосохранения.
В условленное время в полуразрушенном храме, среди обломков древних статуй, появилась высокая, худая фигура, закутанная в плащ. Это был Верритер. Он нервно озирался.
Его маскировка была безупречной, но Слендермен, наблюдавший через магический фокус, ощутил знакомую вибрацию его чар — тревожную, жаждущую. Демон-архивариус метался по храму, его витиеватые пальцы обыскивали каждую трещину. С каждым пустым углом его отчаяние росло.
«Ничего... Здесь ничего нет», — его шёпот, полный ярости и разочарования, прозвучал в тишине.
Именно в этот момент из тени за алтарём вышел Слендермен. Бесшумно. Неотвратимо.
«И не будет, Верритер. То, за чем ты пришёл — приманка. Но наше предложение — нет.»
Паника, чистая и животная, вспыхнула в демоне. Он рванулся к выходу, но на пороге его встретил Оффендер, его поза была расслабленной, но каждый мускул был готов к действию. Белые векторы плавно изогнулись в воздухе, блокируя путь.
«Чёрт возьми!» — крикнул Верритер, и его чары сокрытия взорвались ослепляющей вспышкой света — отчаянной попыткой ослепить и бежать.
Это было ошибкой.
Оффендер даже не сдвинулся с места. Его собственные векторы встретили атаку, поглотив свет и звук. В следующее мгновение они обвили Верритера, как стальные удавы, сжимая его конечности и нейтрализуя магические потоки. Борьба длилась менее трёх секунд.
Верритер оказался прижат к холодной каменной стене, его маскировка сорвана, обнажив бледное, искажённое гримасой страха и бессилия лицо. Он тяжело дышал, его глаза метались между двумя братьями.
«Убейте меня и покончите с этим! Ничего вам не скажу!» — блеф чистой воды, ради попытки хоть что-то выудить из такого положения.
«Неэффективно, — холодно ответил Слендермен, подходя так близко, что Верритер почувствовал леденящий холод, исходящий от него. — Мертвый актив не компенсирует ущерб и не поделится именем нанимателя. Но мы компенсируем это другим способом. Мы найдем всё, что ты прячешь. И нам не нужен твой язык, чтобы это сделать.»
«О, нужен правильный стимул для добровольно сотрудничества! — вкрадчиво вступил Оффендер. Один из его белых векторов, острый как бритва, медленно, почти ласково провёл по плечу Верритера, разрезая ткань и оставляя на коже тонкую, кровоточащую линию. Демон застонал, не от боли — она была ничтожна — а от унизительной легкости, с которой с него сдирали все защиты. — У нас есть время. Мы найдём все его тайники. Я лично займусь поисками. И поверь, — его голос стал сладким и ядовитым, — я буду очень, очень тщателен. Буду вскрывать каждый сантиметр твоей памяти, несчадно утрачивая твой разум. Едва ли ты будешь напоминать самого себя после сессии со мной...»
Сердце Верритера замерло. Они грозились методично вывернуть его наизнанку и оставить лишь оболочку, просто в попытках найти то, что им нужно. Не торгуясь, не ищя обходных путей...
Слендермен, наблюдая за паникой в его глазах, продолжил, его голос был ровным аналитическим инструментом, порционно выдавая Верритеру итоги своих догадок и исследований: «Твои покупки и ритуалы сокрытия. Не для защиты себя. Слишком сложно, слишком дорого. Ты скрываешь актив. Не артефакт. Артефакт не требует постоянной стабилизации. Ты тратил ресурсы на поддержание чего-то нестабильного. Что-то, что может быть утрачено. Навсегда.»
Оффендер с наслаждением поддержал мысль брата, его вектор скользнул к запястью Верритера, готовый с хрустом переломить кость: «Мания сокрытия... Или отчаяние хранителя? Что ты прячешь, архивариус? Собственную душу? Или чью-то чужую?»
Верритер молчал, стиснув зубы. Но его глаза выдавали его. Это был не взгляд пойманного вора, а загнанного в угол хранителя, осознающего, что его святыня вот-вот будет осквернена.
«Молчание — это свободное действие, — констатировал Слендермен. — Оффендер, приступай. Сначала с периферийных тайников и карманных пустотах (аналоги инвентаря для магических вещей), что у него есть, прежде чем вгрызёшься ему в разум. Используй резонансное сканирование. Полная мощность. Если при себе у него есть ещё какие-нибудь инструменты, то они рассыпятся в пыль в процессе.»
«С удовольствием, — Оффендер высвободил еще несколько векторов, которые с щелчком разорвали плащ Верритера, обнажая его грудь. Холодный воздух храма обжег кожу. — Знаешь, самое увлекательное в хрупких вещах — это звук, который они издают, когда ломаются.»
Это была последняя капля.
Верритер представил это. Яркую вспышку резонансного сканирования, пронзающую его защитные чары. Хрустальную темницу, вибрирующую, как стеклянный колокол, до тех пор, пока она не треснет. Тихий, чистый звук... и вечную тишину после. Он умрет здесь, под пытками, и его последним воспоминанием будет не боль, а осознание того, что он сам убил её своим молчанием.
Его сопротивление лопнуло. Оно не было сметено яростью или страхом. Его раздавила холодная, неумолимая логика Слендермена и методичное, неторопливое обещание уничтожения от Оффендера.
Он закрыл глаза. Глубокий, сдавленный вздох, полный всей безысходности всех потерянных векторов, вырвался из его груди.
«Её звали Лиана, — он выдохнул, и это имя прозвучало как приговор. — Она была алхимиком. Я... я не смог её спасти. Я могу только... не дать ей исчезнуть окончательно. Я искал... инертную зону. Место, где ничто не сможет ускорить распад.»
Он открыл глаза, и в них была лишь пустота:
«Её душа... в кристалле. Он распадается. Я... я пытался его стабилизировать. Спрятать.»
Слендермен следил за ним, не двигаясь. Они добились своего.
«Да, я пошёл на сделку, но не слепо. Я провёл своё расследование. Потребовались месяцы, чтобы выйти на того мага, который восстанавливал чертежи големов по обрывкам. Он был... неосторожен. Слишком много говорил в собраниях магов, прикрываясь обычным интересом. Вычислил точки передачи. Я знал, что груз будет следовать через тот портал. Я не сумасшедший, чтобы бросаться на кланы просто так...»
Слендермен слушал, не двигаясь. Внутри него холодный аналитический аппарат отмечал: «Высокий уровень компетенции. Самостоятельный сбор разведданных. Умение работать с ненадёжными источниками. На несколько порядков эффективнее стандартных Теней.» Это был специалист экстра-класса, доведённый до отчаяния.
«Мой заказчик... — Верритер снова замолчал, собираясь с мыслями, и на его лице появилось что-то похожее на брезгливость. — Он был странным. Человек. Элрик Палест. Нервный. Говорил быстро, торопил, будто за ним самим гнались тени. Он предложил мне доступ к старой адамантиновой шахте. Идеальное убежище. В обмен на чертежи. Но я не был намерен отдавать ему всё. Я собирался передать модифицированную копию, оставив ключевые ошибки. Я думал... я смогу его переиграть. Взять убежище и не заплатить полную цену.»
Мысль об отчаянии, движущем разумным существом на столь изощрённый, самоубийственный риск, на мгновение заставила Слендермена вспомнить образ – Ингрид, стоящую на коленях в снегу после встречи с охотниками. Момент, когда зависящий от тебя человек взглядом умолял о спасении и твой собственный долг призывал выполнить свою часть контракта....
И тот раз, когда его младший брат заботился об пострадавшей подопечной, которая подверглась нападению мутантов-волков.
«Если с ней что-то случится...» – мелькнула невольная, острая мысль. «Сплендор будет ... очень сильно ... переживать её потерю. Он достаточно силён, чтобы справиться, но эта выстроенная месяцами тесная дружба, которая так хорошо помогает Сплендору справляться с миров вокруг себя... Утрата этой связи может обратно и ещё глубже затолкать Сплендора в свой панцирь, заставить подражать самому, превратившись в собственную тень. И я снова окажусь перед лицом чужой боли, которую не в силах исцелить, а лишь контейнировать. Как в детстве...»
Он смотрел на Верритера – некогда блестящего архивариуса, ныне – сломленного демона, готового на всё ради призрака любимой. И видел в нём опасное зеркало.
Он сам же не просто сохранил жизнь неудобной смертной, а вложил в неё ресурсы, увидел в не просто инструмент, а... стабилизирующий фактор.
Присутствие Ингрид смягчило Сплендора, внесло несвойственный ему до этого покой.
Она же напоминала Слендеру его собственные попытки в отрочестве найти островок спокойствия в леденящем хаосе отцовского «воспитания». И сейчас, глядя на итог подобной одержимости в лице Верритера, казалось, гротескным всё его падение...
«Ликвидировать его – расточительство», – холодный, прагматичный вывод отозвался в нём. «Но и простое прощение – непозволительная уступчивость. Наказание должно быть структурным. Преобразующим...»
«Ты продемонстрировал высокую квалификацию, — голос Слендермена нарушил тягостное молчание. В нём не было ни гнева, ни одобрения. Была констатация. — И полное отсутствие дальновидности. Ты решил, что сможешь обмануть человека, который сам оперирует обманом как основным инструментом. Ты – архивариус. Он – интриган. Ты проиграл, даже не начав.»
Верритер потупил взгляд. Последние остатки иллюзий развеялись.
«Твоё наказание... — продолжил Слендермен смакуя собственные мысли. — Оно будет заключаться в работе. Ты станешь нашим специалистом по информационной безопасности и контрразведке. Будешь выявлять бреши, которые недоступны для взора Теней. Будешь анализировать угрозы, подобные той, что исходит от Элрика Палеста. Каждый твой успех будет каплей стабильности для души Лианы, которую мы поместим в наш Криптеум. Каждая неудача... будет приближать её к распаду.»
Это не было предложением. Слендермен приобрёл высококлассного, идеально мотивированного специалиста и одновременно устранил угрозу, на время. Безликий продолжал смотреть на поникшего архивариуса, который будет ещё одним напоминанием о тонкой грани, где забота превращается в уязвимость, а уязвимость – в смертельный риск.
_____________________________
Верритер стоял перед свитком контракта, его пальцы сжимали магическое перо. Но вместо того, чтобы подписать, он замер, его взгляд уставился в пустоту.
«Перед тем как я это сделаю... вы должны знать кое-что», — его голос был прерывистым. Он медленно закатал рукав своего плаща, обнажив запястье. На бледной коже пульсировала сложная татуировка — спиральный лабиринт, чьи линии казались живыми. — «Печать-Хранитель Элрика. Она позволяет ему чувствовать моё состояние, местоположение... и это единственный канал, через который он соглашался поддерживать связь.»
«На территории Леса и Преисподней канал глушится, — продолжил он, — что, как я полагаю, вызывало у него приступы ярости. Но он ничего не мог поделать. Однако... если печать будет разрушена без его прямого воли — это означает одно из двух: я либо мёртв, либо попал под чужой, более сильный контроль. В любом случае... связь разрывается навсегда. Он больше никогда не выйдет на контакт. Он отрежет меня, как больной палец. Его паранойя не знает полумер.»
Слендермен молча изучал печать. Его разум анализировал магические паттерны. Он ожидал от человека хитрости, но не такого уровня бескомпромиссной жестокости. Элрик не просто не доверял демону — он заранее подготовился к его возможному предательству или провалу, исключив любой шанс на двойную игру.
«Радикально, но эффективно. Он превратил своего агента в одноразовый инструмент», — холодный вывод вырвался из горла хозяина леса.
«Любопытная дилемма, — произнёс Оффендер, с наслаждением наблюдая за напряжением. — Оставить печать — значит, риск для нас, но доступ к информации с той стороны...»
Слендермен кивнул, его решение было молниеносным и безоговорочным.
«Между риском и контролем я выбираю контроль. Двойная игра с таким противником — это игра в кости с собственной репутацией. Ненадёжный канал информации, основанный на попытке обмануть параноика, — это не актив, а бомба замедленного действия.»
Он устремил свой безликий «взгляд» на Верритера.
«Без контракта над тобой нет власти. Сотрудничество на «честном слове», учитывая твою мотивацию и отчаяние, — это верх глупости. Я не могу позволить себе иметь такого... вольнонаёмного специалиста. Контракт будет подписан. Печать будет уничтожена его силой. Мы сознательно жертвуем призрачным шансом на шпионаж ради гарантированного владения ценным активом.»
Верритер сглотнул. В его глазах промелькнуло последнее осознание: Слендермен был прав. Любая другая опция вела в хаос. Он поднес перо к свитку.
В момент, когда магические чернила коснулись пергамента, печать на его запястье вспыхнула ослепительным светом.
Верритер вскрикнул — это было похоже на то, как вырывают кусок плоти. Спиральный лабиринт затрещал, его линии поплыли и стали рассыпаться на глазах, превращаясь в пепел и исчезая. Когда процесс завершился, на запястье остался лишь бледный, уродливый шрам. Связь была разорвана.
«Чистенький, — с удовлетворением констатировал Оффендер. — И абсолютно отрезанный от прошлого. Идеально.»
«Не идеально, — поправил Слендермен. — Но стратегически оправданно. Ты, Верритер, отныне — охотник за призраками. Ты будешь искать следы Элрика в архивах его потенциальных союзников. Косвенными методами. И помни: твой успех — единственная валюта, которая теперь имеет значение для той, что находится в Криптеуме.»
Слендермен предпочёл иметь верного слугу с ограниченной полезностью, чем ненадёжного двойного агента, который мог в любой момент взорвать всю операцию. Элрик Палест, сам того не зная, своими руками подарил ему идеально мотивированного и абсолютно контролируемого специалиста.